Текст книги "Житие попаданки. Лес (СИ)"

Автор книги: Дара Хаард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Надо сказать, пришлые алайи вели себя в эти недели вполне миролюбиво и цивилизованно. Где попало туалеты не делали, животных своих держали в загоне, лишь иногда ходили по поляне, собирая траву и то старались не пугать наш скот, который пасли ловкие мальчишки. Теперь у нас три коровки, пару коз, с шелковистой серой шерсть, два белых теленка, которые растут как на дрожжах и четыре хрюшки, одна из которых злой кабанчик.

‒ Меня интересует множество вопросов, ‒ сказала я и пригубила небольшую пиалу, смакуя самый настоящий чай. Моя работа с блестками стала проходить намного легче, так что я успела проверить чай на яды и другие лишние вещества.

Шатры у алай была красивы, большие, вместительные, внутри на полу роскошный ковер темно-серого цвета, небольшие этажерки, заваленные рулонами и книгами, круглый столик, вокруг которого разложены толстые циновки и мягкие подушки. У одной стороны занавешенный участок, скорее всего, там алай спит. Пара сундуков из темной древесины и оббитый красивыми золотыми узорами. Пахнет тут благовониями и древесным дымом. Слуга токмо принес поднос с закусками. На мелких тарелочках разложены одуряюще пахнущие засахаренные фрукты, несколько видов сыров, тонкие сухие лепешки, которые нужно макать в варенье. Но главное чай. У нас были травяные сборы, но настоящий чай, который я любила пить на Земле, почему-то не появлялся, даже после заказа.

‒ Я отвечу на все ваши вопросы ая, ‒ кивнул Намихар, ‒ но взамен попрошу ответить на мои.

‒ Если мои ответы не принесут вред мне и моим жильцам, я согласна ответить на ваши, ‒ кивнула и поставила чашку, страдальчески посмотрев на сыр. Мы уже пробовали варить свой, но он так быстро расходился, не успеваешь наесться.

‒ Я ничего не сделаю во вред вам, ‒ сказал Намихар и блестки, которые кружили вокруг него, подтвердили, что это правда.

Сегодня алай был одет в такую же белую одежду, но камней на ней было поменьше, больше золотистых узоров, в которых я различила знаки токмо. Хотя если знаки дали токмо алайи, то можно сказать, что это знаки алай.

‒ Зачем вы здесь Намихар? ‒ спросила я.

‒ Я хочу научиться у вас взаимодействию с Лесом, и просить вас дать мне доступ к нему, ‒ сразу ответил алай, словно уже знал о моем вопросе. Неужели я так предсказуема, прикусила губу.

‒ Как вы узнали обо мне? —не стала я заострять на том, что не знаю ответов на его желания. Как я взаимодействую с лесом я не знаю, а тем более не могу представить, как дать кому-то такие же права, как у меня.

‒ О вас сказали эйфары, но они всего лишь подтвердили наши предположения о том, что появилась неучтенная алайя... Лес, он перестал экономить ресурс и набирает мощность словно его кто-то питает. Я понятно вам объясняю, ‒ Намихар нахмурил черные брови, ‒ если что-то непонятно я объясню.

‒ Понятно, ‒ кивнула я, ‒ расскажите мне о лесе, об алайях, как так получилось, что вы не можете управлять его энергией.

Намихар был смуглолицым, но я все равно заметила, как он побледнел и сжал в кулаки тонкие пальцы.

‒ Это неприятная для нас история, постыдная, хотя многие так не считают. Моя семья относится к тем, кого сейчас считают своего рода предателями идей, ведь мы перестали употреблять энергию живых.

‒ А вот теперь я ничего не поняла, ‒ я насторожилась.

‒ Вы знаете, что после того, как мир находится на грани уничтожения, приходим мы алайи. ‒ Увидев от меня кивок Намихар продолжил, ‒ Наши предки пришли в этот мир и решили, что его спасать не стоит.

‒ Значит, алайи приходят не только для того, чтобы забрать энергию?

‒ Нет, ‒ покачал головой Намихар, ‒ мы приходим, чтобы понять спасти его или уничтожить, чтобы из освободившейся энергии создать новый, такими нас создали. Наши предки решили, что этот мир не стоит спасать.

‒ В голове не укладывается, как это можно провернуть, ‒ покачала головой.

‒ Когда мы собираем энергию из мира, мы изменяемся, ‒ Намихар усмехнулся, ‒ вы ведь знаете, что мы энергетические существа. В тот миг, когда мы приходим в мир, мы получаем тела, ‒ алай коснулся себя рукой, ‒ а когда собираем энергию, сбрасываем их, как отслужившие свое время одежду.

Я сидела, широко открыв глаза, переваривая эту новость. Значит, сюда я пришла сгустком энергии, а тут уже создалось мое тело, доходило до моего сознания.

‒ Наша капля, как называются скопления алай, была молодой и амбициозной, но провалила свою миссию. Мы погрязли в войнах между собой, перестав понимать нашу главную миссию. В этом и есть наша слабость, получая оболочку, мы перенимаем многие пороки смертных. А установки творцов, наших создателей никто не отменял, если есть червоточина, система окукливается и ждет другого управляющего. Нам было мало энергии этого мира, мы стали забирать ее у разумных, чтобы стать сильнее.

‒ Это очень тяжело понять, – покачала я головой, ‒ Я примерно знаю вашу историю, но многое для меня недостижимо в плане осмысливания. Сейчас, главное для меня, как оказалась здесь я.

Наир все это время тихо лежавший на выходе из шатра зевнул и сказал:

‒ Моя мать тебя сюда призвала чего непонятного, я же говорил, предсмертный зов на помощь. Созидающие дали нам такое право, спасти потомство, что она и сделала. Позвала тебя.

‒ Если ваш наир прав, то вы не из нашей капли, ‒ как-то печально сказал алай.

‒ Что это меняет? ‒ спросила я.

‒ Вы исправляющая, ‒ был тихий ответ, ‒ а мы никогда не станем прежними алайями, потому что провалили миссию, за такой проступок наказанием служит только одно, забвение. А вам как исправляющей не нужна капля, дождь или источник, вы все это уже переросли и стоите на несколько ступеней выше нас. Вы почти творец.

На минуту в шатре воцарилась тишина. Я обдумывала свой новый титул, и чем мне это грозит. Я так поняла, что местные алайи напортачили с работой, теперь не могут вернутся в свои энергетические тела и даже когда умирают, просто перерождаются, теряя память. Довольно странно, но думаю, сами виноваты. Нечего было хапать тогда и сейчас уничтожать разумных ради своей власти. Видят, мир погибает, сами уже вырождаются ведь молчаливые алайи, как сказал Намихар это признак небольшой умственной отсталости. Но все равно продолжают накапливать красную энергию, противную силе алай, которая не чистит мир, а еще больше гадит.

Наиры считаются помощниками алайев, своего рода батарейками и предохранителями и поэтому могут просить о помощи. Я умерла на Земле и в этот момент мать наира, понимая, что эйфар ее убьет, послала зов о помощи, который почему-то моя энергетическая сущность приняла и отозвалась. И вот я тут без очищенной памяти, потому что нужно принимать решения, а не учится.

Если честно все эти высшие цели, как-то были далеки от меня. Я просто хотела прожить свою новую жизнь счастливой, учесть все ошибки, которые совершила в прошлой жизни и не делать в этой. А тут вдруг выясняется, что никакой это не шанс на новую жизнь, а всего лишь работа.

А-а-а! Я так не согласна! Я по привычке подняла глаза к потолку. Я не хочу решать такие масштабные задачи и быть в каждой бочке затычка. Я живой человек и хочу спокойной жизни! Я сразу вспомнила о драконе, на него у меня была вполне понятные планы, из всего окружения мне он понравился как мужчина и я думала, что он будет рядом, когда возникнут проблемы, и поможет.

Вдруг раздался громкий грозный рык, от которого затрясся весь шатер. Я улыбнулась и посмотрела на выход, алай еще больше побледнел, а наир фыркнул:

‒ Явился! ‒ наверно я иногда слишком громко думала, а наир умеет слушать мои мысли паразит и знает, что я жду Матойрана.

Если он так говорит, то это точно черный дракон. Я подскочила и вылетела вон из шатра, даже забыв попрощается в алайем. В небе перекрывая лучи солнца, парили драконы и, конечно, один из них черный огромный был над шатром призывно рыкая.

Увидев меня вполне счастливую и довольную черный, пошел на снижение, кругами, а потом тяжело приземлился рядом с шатром, напугав и токмо слуг и белых быков в загоне. Магическая вспышка и на земле стоит Майторан, сверкая телесами.

Я опустила взгляд и ждала, пока дракон споро натягивал свои кожаные штаны, хотя хотелось нестись к нему в объятия. Сердце в груди билось как ненормальное, а руки дрожали от избытка эмоций. Как он меня встретит? Может, он теперь не считает меня красивой. Вон алайи стоят, как с картинки. Я пригладила распушенную шевелюру и одернула платье. Вещей у меня теперь больше, но все того же серого цвета. Успокойся Вика, ты ведешь, себя как дурочка, влюбленная дурочка. Дракон направился ко мне, и я подняла голову. Осматривала, ощупывала взглядом и очень хотела пустить слезу, так я была рада его видеть.

Оказывается, за те несколько дней пока он был с нами, я сильно к нему привязалась. Как мне не хватало его непоколебимой уверенности в своих силах и действиях, его спокойного взгляда. Синие глаза смотрят тепло, растворяя последние сомнения в моем сердце. Иногда разлука, дает время подготовится к тому, что в твоем сердце теперь образ другого человека. Фырканье кошака немного привело нас в чувства, а то застыли друг против друга и смотрим в глаза, не обращая внимание на других, что толпятся рядом.

‒ Ты долго, ‒ хрипловатым голосом сказала я.

‒ У тебя новые жители, ‒ дракон кивнул на алай, которые повылезали из своих шатров и глазели на представление драконов. ‒ Накормишь? ‒ простые слова, но сколько в них заложено чувств. Радость от встречи, нежность, счастье видеть ощущать. И выбор, который тебе дают, чтобы понять нужен или нет. Все чувства и мысли словно ураган в моем теле, я подошла к дракону, уткнулась лбом в его грудь, он неуверенно погладил по голове, напряженный готовый в любой миг отскочить от меня. Подняла лицо, к нему улыбнулась:

‒ Мне столько надо тебе рассказать, так что будешь есть и слушать.

‒ Мне тоже нужно много тебе рассказать, ‒ Майторан не улыбался, но я чувствовала его улыбку внутри, как нежную щекотку.

Мы пошли в сторону домика, а за нами толпа молодняка, которые не пытались скрыть своего удивления и орали как потерпевшие, оглашая округу своим репликами и нетерпением. Поздно вспомнила, что сегодня появился третий этаж у домика и там комнаты. Хмыкнула, могла бы догадаться, если лес дарит прибыток в виде комнат, жди пополнение в виде постояльцев, интересно, зачем Майторан привел столько драконов.

‒ Алайи!

‒ Настоящие алайи!

‒Тьма раздери, чего их тут так много!

‒ Сейчас отшельник все расскажет!

‒ Пожрать бы!

‒ Ничего так домик!

‒ Гляньте водопады!

‒ Токмо бабы!

‒ Та с большими сиськами моя!

‒ Почему твоя?!

‒ Баб мало!

‒ Милая, у тебя такие красивые глаза!

В общем, они болтали все время, а я вцепилась в руку Майторана и просто наслаждалась его спокойствием. Если верить Индиру и Ласу он не одно поколением драконов воспитывал и теперь я понимаю, откуда у него такие железные нервы.

Глава 20

Оголенные по пояс два бойца мутузили друг друга кулаками на потеху публике, а кучка моих токмо хихикали, прикрывая рты ладошками, вот паразитки. У Майторана железные нервы, железная воля и просто море терпения. Я давно бы схватилась за ремень и хорошенько от мутузила этих здоровенных детишек, которые потрясая мышцами, потому что больше гордиться нечем, орали и подбадривали драчунов.

Драконы все же не утерпели и сразу же в тот же вечер устроили бои. Как же если есть безхозные женщины значит нужны бои, чтобы женщин поделить. А так как драконов было больше, чем женщин и дрались они так, словно от этого зависела их жизнь.

И главное, не смотрели на возраст моих помощниц, даже самая старшая, Угара, которой на глазок уже давно за сорок не осталась без ухажера. Майторан смотрел на все со спокойствием удава, а я не знала, что делать. Поэтому сразу после обеда, где драконы не давали нормально всем поесть своими пошлыми шуточками, я собрала женщина в одном из залов и серьёзно с ними поговорила. Их у меня пятеро, две девушки и три женщины, которые уже имели семьи и потеряли их. На удивление токмо довольно легко забывали свои горести и потери и смотрели вперед, не оглядываясь назад.

‒ Я хочу спросить у вас, вы согласны, что ради вас будут устраиваться бои?

‒ Да что тут думать ая, мне уже много лет поэтому я согласна, ‒ сказала как всегда первой Угара, – говорят, что те, кто спят с драконами, долго не умирают.

Вот-те раз, я задумалась, конечно, я же не знаю, как проходят браки и вообще, чего я всполошилась, если токмо не против, чего мне лезть сама на дракона глаз положила и не сдвинешь.

‒ Значит, вы не против, что вас так вот делят?

‒ Нам нужны самые сильные, ‒ это уже одна из девушек, ‒ вот пусть и покажут кто сильнее.

Я немного успокоилась, поэтому просто кивнула:

‒ Тогда за работу до вечера еще много дел.

А вечером мне предстоит разговор с Майтораном, сейчас просто нет времени и судя по его виду ничего срочного обсудить не нужно. Детей мы покормили самыми первыми и отослали отдыхать в комнату, хотя б их уши защитила от болтовни драконов.

После обеда решили варить сахар. Женщины нашли на опушке нашей поляны настоящие заросли какого-то растения, из которого они варят сахар. Он был похож на тростник или бамбук, толстые стебли, которые выросли буквально за одни сутки. Индир и Лас помогли старикам срубить стебли и соорудили довольно примитивную давилку.

Тут я отдала руководство мужчинам и только наблюдала, что они делают. А они взяли два толстых бревна, очистили от коры, хорошо зачистили до блестящей поверхности. Над большим чаном соорудили стояк, на который положили два очищенные бревна, одно на другое, присобачили ручку, которая крутила эти бревна наподобие выжималки в старых стиральных машинках, была там раньше такая штука, сверху крепилась.

Суешь белье в щель между двумя роликами, и оно вылезает, с другой стороны, уже выжатое. Так и тут была похожая конструкция с одним отличием, это габариты. Сама бы я своими силенками такое точно не соорудила. Растения очищают от верхних чуть посохших листьев, засовывают между бревнами. Сок лился вниз в большой чан, а выжатый стебель брали, с другой стороны, старики и уносили сушиться, на дальнейшую обработку.

Мы с девушками выбирали ковшами сок в ведра, сразу процеживая через ткань, и несли к печам. Там в двух котлах выпаривали сок. В одном котле доводили до состояния жидкой сгущёнки, и выливали в другой котел, где не так жарко горел огонь, и выпарка жидкости шла медленнее, постепенно. Пустой котел заполняли опять соком и вновь допаривали до нужной консистенции на сильном огне. Варево получалось похожее на жареный сахар. Думаю, в детстве многие мои ровесники такое делали дома, сметана и сахар, жаришь на сковороде до золотистого цвета, выкладываешь на стол фигурой, втыкаешь палочку вот и конфета ириска, хочешь грызешь хочешь сосешь.

Так, опять я отвлеклась, доводим наш сахар до консистенции вареной густой сгущёнки и вываливаем на железный лист, на котором лопаткой остужаем и месим наш горячий сахар, пока он не остынет и превратится в тёмно-коричневый пласт. Потом его колотят ножами, мельчат и складывают в матерчатые мешки. Не знаю, каким на вкус будет с ним варенье, но я сама с удовольствием грызла сахар как конфету и смотрела на довольных ребятишек, которым наделали леденцов.

Итак, день опять был занят работой, что и все прошедшие дни, пока не приехал Майторан. Я поняла, что, если пропустить день и не поработать, Лес ничего не дает и во мне все начинало ныть, словно тонкие провода пустили по телу и они стонут от напряжения. Нельзя мне сидеть, вот что я поняла. Словно что-то показывает мне, иди и трудись!

Была еще одна новость, наир решили стать моим помощником. Сам пришел ко мне как-то днем уселся, напротив вглядываясь в глаза и мысленно сказал:

‒ Я твой, располагай!

Только когда у меня закололо по всему телу, а блёсток рядом скопилось столько, что поднялся невидимый другим, но вызывающий тревогу ураган, я поняла, что слова наира имеют под собой какой-то ритуал. Гад он! Полдня я потом отлёживалась от слабости и обнаружила, что знаю, где в любую минуту находится кошак. Я стала его чувствовать, как свой домик. Словно настроилась на него. Очень мне хотелось дать ему емкое имя, говнюк например! Но я сдержалась, конечно, самой же потом неудобно будет его так звать при всех и дала ему имя Лишай. Кошак не понимал значения этого слова, а я посмеивалась, а вот нечего молчанку играть и строить из себя обиженку. С того времени наир стал более покладистым, он еще не научился мне доверять, но уже не принимал все мои слова в штыки. Настырный котяра.

Итак, бои. Вечером я намариновала мясо на шашлык, так как Онель опять пришел с охоты и принес тушку кабанчика. Надо сказать, что эйфар был очень работящим и главное, не подлым. Работал наравне со всеми и не считал, что перед ним все должны кланяться. Ему, кстати, шашлык пришелся по душе, особенно когда появился уксус, и я сделала его как положено. Так вот, вечером расставили лавки, для зрителей запалили костры, чтобы было всем видно. Онель сказал, что жарить шашлыки будет сам, а меня отправил смотреть бои. Я была рада отдохнуть рядом с Майтораном, но не думала, что смотреть бои – это такое нервное занятие.

Первое, что бросалось в глаза, когда молодняк драконов решили драться за женщин токмо это их ритуальное рыканье. Самое натуральное драконье, из человеческих глоток, что со стороны было интересно слышать и главное – наблюдать, как они ходят кругами друг перед другом и хорохорятся как молодые петушки. От сравнения я даже хихикнула и улыбнулась удивлённому Майторану.

Мой дракон до конца дня занимался самой настоящей муштрой своих воспитанников. Каюсь, я подглядывала. Но как тут не подсматривать, Май которого я давно так называют про себя, был самым сильным самым красивым и самым притягательным из всех. Высокий, стройный, его тело не было гиперперекаченным, но все на своих местах, и так залипательно было наблюдать за перекатывающимися мышцами под кожей, и за бугрящимися мускулами на руках… ну да, и задница, обтянутая кожаными штанами, была на загляденье, глаз не оторвать…

Майторан отвел воспитанников за речку к самому забору и заставил их хорошенько побегать. И сам носился среди них, легко обгоняя и раздавая воспитательные тумаки ленивым. На его бег можно смотреть бесконечно, сила и грация, главное слюнями не подавится, только сейчас я понимаю, что помолодела не только телом… появились другие потребности, о которых я давно забыла.

Потом драконы отрабатывали удары копьями, понабрали жерди и давай биться так, что палки ломались. Я не понимала, зачем им тренироваться в человеческих телах, если в драконьих они практически непобедимы, но им видней. Только когда я заметила, как со мной рядом выстроились токмо и тоже смотрят на тренировки, а чуть дальше за кустами цветущих роз, выглядывают любопытные мордашки ребятишек, я устыдилась и вернулась к работе. Нечего тут нарушать порядок, днем работа, вечером отдых иначе не видать нам полной кладовой и новых территорий.

Вечер был прекрасен. Я давно забыла, как это когда на тебя украдкой поглядывает твой избранник, а ты делаешь вид, что не замечешь, но принимаешь самые свои красивые позы и изящно делаешь повороты головой, чтобы рассмотрел наверняка. Игра тел, мимолетные взгляды, легкие прикосновения. Это было волнительно и приятно.

На небольшом пяточке боролись по две пары, проигравшие уходили недовольными, а победившие бились с друг другом. Всего с Майтораном пришло двенадцать драконов и выходили они три раза по четверо. Победителей осталось трое, но это еще не все.

Оставшиеся девять вышли опять в круг и началась уже простая потасовка. Токмо кричали, подбадривая бойцов, Индир и Лас весело подтрунивали и вытаскивали из кучи уже отключившихся. Надо сказать, что не страшно дрались, но девочки все равно столпились за моей спиной, так им было спокойнее, а Рыська, как всегда, оказалась у меня на руках. Детей загонять в дом не стали, мальчишки вопили как потерпевшие, что они будущие воины и им нужно смотреть, девчонки с ними заодно с честными глазами говорили, что не испугаются.

В конце концов, стоял такой гвалт от криков борющихся, подбадривающих от зрителей, что я сама в особо нервных случаях вскрикивала, пока на руках не оказалась Рыська. С ребенком пришлось вести себя сдержанней, но все равно сердце билось от адреналина. Расы собрались разные, а повадки у всех одинаковые, дикарские.

На арене остались самые сильные, довольно побитые, но с широкими улыбками на заплывших мордах. Первым победителям дали выбрать из пятерых токмо самим. Девушки ради такого случая приоделись в самые красивые платья с рюшками, в волосы заплели красивые цветы. Хихикали как подростки и прикрывали лица, словно стеснялись, вот паразитки, да они мне все уши прожужжали что нужно с мужем делать, считали меня девицей. Я про себя смеялась, но слушала их с интересом, все ж другой мир, может тут нужно мужа в первую ночь связывать... Так вот, парни подходили к своей избраннице и если она соглашалась, то он повязывал на ее руку ленточку, которая становилась браслетом, простые традиции. Ни одна не отказала, как же победители.

А вот из свары победителей осталось четверо, и они с надеждой поглядывали на Угару и еще одну женщину. Моя первая помощница, как она любила себя называть, ходила между драконами как торговец по площади. И все не могла выбрать, я уже посмеиваться начала. Вторая выбрала себе того, кто побольше ростом, парень повязал ей свою ленту, и они отошли к новым образовавшимся парочкам.

А Угара, как всегда, слишком придирчива. У этого нос нравится у второго руки красивые. Такого конца никто не ожидал, по крайней мере, я. Угара выбрала двух! Черт побери! Двух драконов! И они не были против, наоборот, повязали свои ленты и вцепились в Угару, как коты в крынку со сметаной. Все же Индир и Лас не привирали, когда просились ко мне в мужья. Я с удивлением посмотрела на улыбающегося Майторана и поняла, что для него это вполне нормально. Черный дракон встал с лавки, на которой мы сидели и хлопнул в ладоши, призывая всех к спокойствию:

‒ Сегодня вы обрели свои пары, ‒ обратился он к молодоженам, ‒ не посрамите драйгов этой ночью!

Все стали поздравлять молодых, а я сидела, покачивала Рыську скорее по привычке и смотрела на обнимающихся драконов и токмо. Ведь могут жить мирно, даже Онель не остался в стороне, позвал всех на шашлыки и сейчас о чем-то рассказывал выбывшим из гонки за невестами драйгам. Могут жить дружно, так чего столько веков не мирятся?!

Рыська как дело подошло к угощениям, резво унеслась к другим ребятишкам, а я осталась одна на скамье, задумчиво рассматривая молодоженов. Где ж вас всех селить? Хотя, может, я зря переживаю и Майторан уведет всех в свой город. Стало тоскливо, я привыкла к женщинам и не хотела их терять.

‒ Ты наверно проголодалась? ‒ Рядом сел Майторан, в его руках была тонкая деревяшка, заменившая ему поднос. На ней стояла миска с горячим шашлыком, и кружка с брагой. Да, было теперь и такое вот у меня, а все старики, подпольщики. Я все гадала, чего они такие веселенькие последние дни ходят, а оно вона как, бражку на ягодах ставят паразиты и пьют втихаря. Пришлось бочонок у них экспроприировать, но думаю, что у них еще есть.

‒ Спасибо, ‒ с благодарностью приняла поднос, совсем забыла, что тут клювом не нужно щелкать, останешься без мяса, вон сколько голодных ртов. ‒ Но пить не буду не люблю, ‒ покачала головой.

Майторан отставил поднос с кружкой в сторону и сел рядом. Я молча наблюдала за гомонящей толпой, жевала мясо и не знала, что сказать. Днем как-то вся в делах и будто все просто, а сейчас язык словно неродной и мысли как тараканы разбегаются.

‒ Вы надолго? ‒ решила первой спросить.

‒ Я улечу через пару дней, пристрою у тебя молодняк, если ты не против, конечно.

‒ Почему тут, что-то случилось, что ты узнал?

‒ Давай о проблемах поговорим завтра, ‒ Май повернулся ко мне и посмотрел серьёзно, ‒ а завтра я расскажу тебе все и будем решать, что делать. Не хочу портить такой хороший вечер.

Я повернулась к затеявшим танцы молодым парочкам, хмыкнула, когда увидела, как Угара пытается танцевать сразу с двумя, вот неугомонная, откуда силы берутся.

‒ Давно тут алай, ‒ спросил неожиданно Майторан.

‒ Давай поговорим об этом завтра, ‒ ответила я дракону с милой улыбкой, пусть тоже отмучается от незнания.

Один из стариков оказался неплохим барабанщикам, стучит по перевёрнутым кувшинам, казанам и ящикам выдавая быстрый темп. Атмосфера вокруг становится жарче. Пляски у костра довольно дикие, решаю, что детей пора уводить, начинаются взрослые игры.

‒ Поможешь увести детей? ‒ решаюсь попросить о помощи Майторана, мальчишки его быстрее послушаются. Дракон кивает и помогает мне встать, подавая руку, моя ладонь утопает в его, быстро согревается от жара, которым пышет драйг. Май ведет меня к тому месту, где возятся ребятишки. У них свой костерок, в который они подкидывают ветки, о чем-то переговариваются. Большое блюдо, на котором им наложили шашлык, наполовину пуст, даже недоели. Рыська сразу виснет на руках и прилаживает голову на плечо, устала. Как только Майторан сказал всем идти спать, все молча собираются, старшие тащат младших. Без лишних слов умываются в мойке, расплескивая воду и раскидывая вещи, я не ругаюсь, пусть уж.

Потом веду девочек, Май мальчишек, странное ощущение словно мы родители, укладывающие спать своих детей. Переглядываемся с драконом, он, как всегда, склоняет голову чуть набок, прикрывая свой шрам, я просто любуюсь им. Рыська не отпускала меня еще минут десять, я рассказала ей короткую сказку и укрыла одеялом поплотней, чтобы она быстрее заснула. Комнаты стали чуть просторнее и теперь у каждого есть своя лежанка, укрытая шкурой с тёплым одеялом. Расширяемся.

Вышла в коридор, прислушалась, ушел ли Май. У мальчишек тишина вздохнула. Значит, уже ушел. Иду вниз, нужно прибраться в мойке. Возвращаться к костру уже не хотелось. Плетусь в мойку, возле которой стоит Май и улыбается:

‒ Так и знал, что ты придешь сюда, ‒ сказал он, ‒ я все убрал.

Мы просто стоим и смотрим друг на друга. Не замечаю, как он оказывается близко, смотрит пристально, сверкая синими глазами с узким зрачком, поджимает губы в тонкую нитку, не решаясь говорить. Такой сильный, бесстрашный и такой ранимый.

‒ Май, ‒ шепчу ему, он вздрагивает, смотрит вопросительно, затаив дыхание, ‒ поцелуй меня, ‒ говорю ему.

‒ Ты хорошо подумала ая, я не отпущу потом, ‒ демонстративно убирает за ухо волосы прикрывающий шрам, словно выставляет вперед свою рану. Очень хочется стукнуть его чем-нибудь, чтобы пришёл в себя, но я просто делаю еще один шаг к нему. Привстаю на пальчиках, какой же он здоровенный, и касаюсь его губ. Он наклоняет голову, чтобы я достала, а потом его руки подхватывают меня и притягивают к твёрдому телу.

‒ Я не думаю драйг, я делаю, ‒ шепчу ему в губы, ‒ и не отпускай.

А потом мы целовались, до боли в губах, до потемнения в глазах, такое забытое и приятное чувство неги, сладкой истомы, которая охватила все тело.

‒ Не хочешь танцевать? ‒ хрипло спросил меня Майторан. Дуболом несчастный я хотела совсем другого, но кивнула, может, у них перед близостью нужны танцы.

На улице в свете горящих факелов вовсю веселились драйги и токмо, даже Онель выплясывал, сняв верхнюю рубашку и прикрыв глаза. Наверно со стороны это смотрелось довольно необычно, для взгляда простого обывателя. Но в тот миг ритм, который выбивал из-под палок Сай, казался просто умопомрачительно прекрасной музыкой в моих ушах. И тело само двигалось в объятиях Майторана.

Он не отпускал меня далеко, зачарованно смотрел, как я изгибаюсь вокруг него, трусь как кошка, поднимаю руки, выкручивая ладонями круги, покачиваю бедрами, прикрываю глаза, чтобы увидеть вокруг себя закрученный золотой смерч. Мы с Майтораном внутри этого смерча, словно рядом никого нет. Стук палок и наши тела, двигающиеся в древнем как вселенная, танце тел.

Мы не пошли в дом, ноги сами понесли в лес, туда за ограду стража, где темный лес призывно расстилает перед нами серебряную дорожку из цветов светляков. Лес словно замер вокруг, прислушивался как дикий удивлённый зверь и немного ошарашенно затихал, боясь вспугнуть, что-то интересное. Я смеялась, прижималась к Майторану, чувствуя бешеный стук его сердца. В какой-то миг мы застыли, прильнув к друг другу, слушая дыхания.

‒ Я не смогу тебя сегодня отпустить ая, это выше моих сил, прости, ‒ сказал вдруг Майторан, и притянув меня к себе, стал целовать нежно, но требовательно. Я растворялась в его поцелуях, легких поглаживаниях, вдыхала его стон и сходила с ума от его запаха. Это я его никуда не отпущу, мой дракон, мой мужчина, мой!

Глава 21

Мы лежали на зеленом ковре из мягкой травы, смотрели друг на друга. Май пальцем водил по моему лицу, словно старался запомнить все ощущения.

‒ Ты прекрасна, ‒ сказал он мне чуть хриплым голосом, я потёрлась о его руку и уткнулась носом в грудь. Дракон подтянул меня ближе, обнял, согревая жарким телом. Куда делась наша одежда я не знала, да и не хотела знать, выходить из этого уютного уголка в огромный мир не хотелось. Над нами зеленый каркас из сплетённых ветвей стража в виде купола, который закрывает от чужого взгляда. По стенкам купола распустились цветы, освещая наш шатер еле видным золотистым сиянием, прекрасные похожие на розы с одуряющим запахом.

‒ Стоило жить, чтобы найти тебя, ‒ коснулся поцелуем макушки.

‒ Стоило умереть, чтобы найти тебя, ‒ сказала я и подняла лицо, чтобы посмотреть в его глаза.

‒ Умереть? ‒ в его глазах удивление.

‒ Для человека я прожила почти полную жизнь, ‒ улыбнулась ‒ ну ладно, еще пару десятков лет жить можно было, но не факт, что приятно.

‒ Расскажешь? ‒ Май оперся на локоть, а свою руку положил мне на грудь, вырисовывая пальцем узоры.

‒ Баш на баш, ‒ я рассмеялась и отбросила слишком наглую конечность дракона, которая совершенно бесстыдно ласкала ставший колом сосок.

‒ Хорошо, – дракон спеленал мои руки и притянул меня к себе, в спину тукнулось его возбужденное естество, ‒ Я расскажу тебе о своей жизни ая, но после тебя.

‒ У меня довольно простая жизнь, ‒ я зажмурилась от приятного тепла, что дарило его тело. ‒ Родилась в простой семье, был старший брат, но он погиб в молодости, отец тогда быстро сдал и умер, мама болела, но еще долго мне помогала. Я училась, работала, потом вышла замуж, родила детей. Все довольно просто и банально так живут миллионы. Наш мир не такой, как этот, у нас нет магии.

‒ Как нет, ‒ дракон удивился и даже перестал гладить мое бедро, ‒ не может такого быть, магия – это жизнь.

‒ Не перебивай, ‒ цыкнула на Мая, ‒ У нас нет магии, но есть техника. Мы технологичный мир. Мы могли разговаривать с друг другом на расстоянии, летать под облаками, а еще плавать на морях в большущих кораблях. Я не знаю, как это все происходит, всем занимаются ученые, а потом обслуживающий персонал, каждый знает, что ему делать. Большая часть населения моего мира живет вполне цивилизованно, хотя до сих пор бывают и войны, и рабство, и даже голод. Вот сейчас, когда я вспоминаю Землю, мне кажется, что я жила очень хорошо, спокойно, без сильных потрясений.