Текст книги "Ночь хищников (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17
Хренов вампир

На краю поля зрения маячило сообщение:

Хардкорный режим: волна 1 из 6 завершена!

Чистильщик Иссахар Мизрахи упокоен. Финальная награда увеличена.

Выжить: ⅙.

Следующая волна: 02:47:12… 02:47:11…

Полоска таймера замерцала в багровой рамке поля зрения, и я машинально отметил: почти три часа. Много. Или мало – зависит от того, доползу ли я до базы живым.

БТС трясло, у меня открылось кровотечение, жутко кружилась голова, я рисковал вырубиться и захлебнуться собственной кровью. «Живучесть» не справлялась – «активность» снизилась до 33%, и началась декомпенсация.

Что, если реанимационная капсула меня не исцелит? Как мне воевать полудохлым и постоянно теряющим жизнь?

Надо было хотя бы мысленно разрабатывать план, как мы будем отбиваться, но в голове мелькали лишь обрывки мыслей: Кема… купол… «Граммофон», «Стражи»…

Но до базы я дотянул. Думал вылезти самостоятельно, но чуть не брякнулся, когда выходил из машины – перед глазами потемнело, но Сергеич успел меня подхватить.

– Е-ма, держись, начальник! Че ж ты молчишь-то! «Активности»-то мало совсем.

Потом – провал. Но очнулся я спустя мгновение, стоя на ногах и опираясь на Пролетария. Навстречу выбежали Лиза с Элеонорой, заквохтали что-то про носилки, у филиппинцев нашлась таблетка частичного исцеления, еле проглотил ее.

Рядом шли Рома и Коля, молча брали за руку, словно пытаясь удержать на этом свете.

Киндерманн и филиппинец мелькнули в поле зрения, меня уложили на носилки, и горлом хлынула кровь, я закашлялся.

Проклятый дебаф!

– У меня есть два с небольшим часа на восстановление, – мысленно сказал я всем. – Потом начнется следующая волна, опять к нам портанет какого-нибудь чистильщика, нужно хотя бы двадцать минут на подготовку и пять минут, чтобы добраться до края купола. Костя?

– Слушаю.

– Собери совет без меня. Подумайте, что делать. Послушайте Кему, это свежий взгляд. Если у кого-то есть возможности, купите таблеток исцеления.

– Магазин чистильщика обновляется только через три часа, – сказал Тетыща. – Но что-то интересное может быть у наших израильских друзей. Что с ними делать?

– Допросить. Обнулить. Мне нужен левелап, иначе не вытяну. Да и вам пара уровней не помешает.

Все, кто остался на базе, считали своим долгом подойти к носилкам, сказать мне слова поддержки, я кивал в ответ, сплевывая кровь в полотенце.

В медблоке на кушетке лежал голый по пояс Эдрик, гладил спящего Кроша, который делал свою работу. «Активности» 85%, он поднял уровень и выздоровел, но не весь.

– Капре! – Он расплылся в улыбке. – Живи, Капре, билят!

– Так точно… Эдрик. Буду, буду жить.

Набился полный медблок сочувствующих, и Кема тут проявился. Элеонора, помогающая мне принять вертикальное положение, воскликнула:

– Расходимся! Тут должно быть стерильно. Что встали?

Недовольно загудев, народ начал расходиться.

Вместе с Лизой врачиха содрала с меня остатки одежды. Раздев, уложила в капсулу, и сразу запищали датчики.

– Кислород! – крикнула Эля. – Сатурация семьдесят девять!

Рихтер надел на меня маску, и сразу стало полегче, потому что вдохнуть полной грудью я не мог. Я почувствовал щекотное прикосновение жидкости, заполняющей капсулу, и заснул.

Это были самые сладкие минуты моей жизни. Я ничего не помнил, но, когда очнулся, тело было легким, как пушинка, ничего не болело, дышалось легко и вкусно, только маска мешала.

Крышка откинулась. Ко мне заглянула Лиза. Провела пальцами по мокрым волосам, убрала маску.

– «Активность» – восемьдесят процентов, – недовольно проговорила она. – Надеялась, что восстановишься полностью, но все равно нужен левелап.

– Все равно хорошо, – прохрипел я, вылез из капсулы, погладил сладко потягивающегося Кроша. – Спасибо, малыш.

Кот даже не мяукнул – басовито крякнул.

– Ладно-ладно, не маленький. Мой ты бафой!

Так не хотелось выныривать из сладкой неги, но от меня зависели все. Так что собраться, тряпка!

Стоило заставить себя думать, и снова началось головокружение, в груди закололо.

Итак, до второй волны остался час десять – меня подлатали довольно быстро, и мы укладываемся.

– Костя, как пленные? – спросил я у Тетыщи, глядя на Вику, вошедшую в медблок.

Эдрика уже не было – видимо, ушел в столовую опустошать запасы Марко, мне и самому жрать хотелось немилосердно.

– Поймали еще двоих арабов, один тяжело ранен, в реанимационном модуле рядом. Итого у нас шесть пленников. Поднимайся в актовый зал, к людям, потом сам увидишь.

– Марко, – обратился я к повару лично. – Принеси мне питательный перекус в актовый зал.

Я вышел из медблока и направился по коридору к распахнутой двери, на голоса. Говорили на разных языках, но, когда я вошел и стали слышны отдельные слова, заработал переводчик.

Замедлив шаг, я спросил у Лизы лично:

– Как пленники? Обнулены? Живы? Как вообще прошел процесс?

– Изолированы, – уклончиво ответила она. – Выйди к людям, потом посмотришь.

Что-то тут не так. Ну ладно, посмотрю. Дополнительные вопросы я задавать не стал.

Увидев меня, все прекратили гудеть и спорить, расселись по местам. С появлением голосового чата такие собрания должны были потерять актуальность, но, оказалось, что они все равно нужны, создается эффект единения, как на массовых протестах.

– До следующей волны час, – проговорил я. – Она начнется в двадцать три пятнадцать. Предлагаю такой план. Как показала практика, оказавшиеся под перекрестным огнем враги не сразу понимают, что их расстреливают турели, и думают, что урон наносим мы, сидящие в засаде, потому не спешат уходить из зоны поражения. Это наше преимущество. Пока они не сообразят, что надо бежать, нам следует палить из всех орудий, выводя из строя чистильщика.

– Я предлагал так же, – сказал Тетыща. – Посмотри, я написал тебе.

– Спасибо.

Я кивнул, ознакомился с его сообщением. План Тетыщи полностью совпадал с моим: заманить группу в зону поражения турелей, самим отступить под купол и расстреливать врага оттуда. Войти они не смогут, начнут сносить купол…

Я проверил его прочность: дрон залатал повреждения, прочность составляла 100%. Но апгрейд модуля должен завершиться через полтора часа, когда вторая волна явится по мою душу, только тогда мы сможем уповать на купол, пока он слабенький.

– Значит, план, – продолжил я. – Враг телепортируется в зону поражения «Стражей» перед куполом, мы его окружаем и расстреливаем. Понадобятся все, кто может держать оружие. Ну и мои бездушные воины тоже понадобятся, в частности – титан, надеюсь, он не пожрал всю мелочь и не выздоровел весь. Я могу его подчинить, только если его «активность» ополовинена.

– А если выздоровел? – спросил Макс.

– Значит, кто-то приведет его к месту битвы, сработав живцом. Он будет поджидать убегающих из-под обстрела врагов и добьет. Так… скоро вторая волна. Надо подготовиться, запастись патронами.

– Их количество не бесконечно, – проговорил Дак. – Инопланетные ружья имеют по двадцать зарядов…

– Работаем с тем, что есть. Если совсем все критично, купите арбалеты в магазине, я подтвержу покупку. Теперь не до экономии. Короче, полчаса на сборы. Потом смотр, и выдвигаемся на точку. Смотрите метку.

Побоище устроить я решил на проторенной дороге, ведущей к нашей базе, кинул туда метку на карте. Можно подвести технику и добраться без труда.

В голове прозвучал голос Лизы:

– Люди тебя увидели и услышали, теперь пора заняться пленниками. Идем.

Мы поднялись одновременно и направились к выходу, где меня перехватил Марко с белковой пастой, которую я тотчас выдавил в рот.

На базе не было тюрьмы, потому пленников держали в необитаемых жилых модулях на первом этаже.

В коридоре дежурили Тетыща и Рамиз. Двери были закрыты.

– Оказывали сопротивление? – спросил я.

– Просто меры предосторожности, – отмахнулся Рамиз и добавил: – Понятно, что в наручниках они безопасны, но мало ли. Мы их рассадили по одному, чтобы не сговаривались, о чем врать.

– Допрашивали? – поинтересовался я.

– Да, – сказал Тетыща и сбросил мне в клановом чате протокол допроса – сухой и малоинформативный. Того, что интересовало конкретно меня, там не было.

– Что с трофеями? – спросил я.

Ответил Рамиз:

– Кроме плазмагана, ничего интересного. Немного патронов, огнестрел. Несколько индивидуальных щитов, какие у нас и так есть. Ну и остатки экзоскелета. Сомневаюсь, что он ремонтопригоден.

Лиза сказала:

– Мы не стали их полностью обнулять. Первый обнуленный, – Лиза содрогнулась, – откусил себе язык и умер – дебаф от потери лидера наложился на обнуление, которое тоже весьма болезненно, и он предпочел такой страшный способ самоубийства.

– Мы посчитали, что живыми пленники будут более полезными, чем мертвыми. – Тетыща открыл свой модуль и представил пленницу: – Знакомься, Руфина Кушнир.

Усталая женщина средних лет неохотно села на кровати, повернулась ко мне. Высокая для женщины, с меня ростом, жилистая, крупное прямоугольное лицо, большой лоб, большие широко посаженные глаза, искривленный нос. Сочные губы, верхняя перехвачена белым шрамом. Серьезная дама, с богатым боевым опытом.

Лет даме было сорок шесть, но на вид – чуть меньше тридцати, уровень с сорок какого-то опустился до 25-го.

– Привет, Руфина, – сказал я и отвел взгляд, потому что смотреть в совершенно пустые мертвые глаза было невыносимо, включил диктофон на андроиде. – Меня зовут Денис.

– Русский? – равнодушно произнесла она. – Мой отец приехал из Одессы. Денис, не знаю, какие у вас на нас планы. – Она скривилась, перетерпела приступ головной боли и продолжила: – Все, что надо, я расскажу, все, что надо, сделаю – если это не унижает чести и достоинства. Потом, пожалуйста, прикончите меня. Знаю, последует вопрос «почему» – отвечаю. Потому что нас всех вышвырнули из клана – такова инструкция. Иссахар был хорошим лидером, он мертв. Но у клана уже есть другой лидер.

– Вышвырнули, чтобы не подвергать опасности клан?

– Именно. Много званых, мало избранных.

Я продолжил:

– Мы немного отрезаны от мира, как ты уже заметила. Что происходит в мире?

– То же, что и всегда. Только теперь к войне привычной добавилась война с зомби. Израиль – крайне милитаризованная страна, потому военным быстро удалось все взять в свои руки. В каждом крупном городе образовался свой клан. Но все подчиняются координационному центру во главе с чистильщиком Йорамом Фридманом.

– Количество кланов?

– Восемнадцать. В каждом крупном городе. Мы из Хайфы. Наш клан средний по силе. Впрочем, все кланы примерно равны. Только так наша нация может выжить: если помогать друг другу, а не топить.

Я присвистнул, развернул Карту Жатвы и обнаружил, что полоса Израиля зеленая, в отличие от пятнистых арабских территорий.

– Самый высокий уровень чистильщика?

– Семьдесят шестой у Фридмана. У остальных семидесятые плюс-минус. Кстати, у Фридмана тоже есть Карта Жатвы.

– Где ваш босс взял экзоскелет?

– Получил за очень сложное задание, – механически ответила Руфина.

– Что происходит в мире, есть ли с кем-то связь? Много ли таких же конгломераций кланов, как у вас?

– Да, есть связь с некоторыми странами… – Сморщив нос, она потерла висок.

– Неужели вам не пришла мысль хотя бы поговорить со мной? Не думали о том, что лишь объединившись, человечество может противостоять жнецам?

– Попытки наладить контакт с выжившими чаще всего заканчивались предательством. На нас пытались напасть, чтобы завладеть ресурсом или поступить так же, как и вы. Но вы в своем праве, это мы к вам пришли убивать. Об одном прошу – не мучайте, убейте сразу.

Не ожидал такой адекватности от приговоренной к смерти.

– Я похож на того, кто будет вас мучить? – вскинул бровь я, она закусила губу и мотнула головой.

– Ты человечный лидер. А что у тебя за ящер? Взял питомцем варана и прокачал? – в глазах женщины блеснул интерес и тотчас погас.

– Это инопланетянин, – честно ответил я. – Метку «Отступник» я получил, когда отказался его убивать. А убивать не стал, потому что он может помочь в борьбе против жнецов.

– Жнецов? – не сразу поняла она. – А, поняла. Мы их назвали сборщиками.

– Еще вопрос, – сказал я, – видели ли вы еще у кого-то такую базу, как у нас?

Она мотнула головой.

– Ни у кого. Обычно это бетонные бункеры или здания с отпугивателями. Денис, вижу, ты адекватный человек, потому прошу для себя и остатков нашей группы смерти. Забирайте уровни своим контролером, и дайте нам уйти.

– Руфина, мне не хотелось бы тебя убивать.

– Я потеряла лидера, в которого верила, и свою землю, за которую много лет проливала кровь. Моя восемнадцатилетняя дочь обратилась у меня на глазах… Я устала и больше не вижу смысла в этом бессмысленном истреблении друг друга.

– Спасибо, Руфина, – сказал я, поднимаясь.

Она молча подняла перед собой руки в наручниках, но я мотнул головой.

– Извини, не сейчас.

Я уже стоял у двери, когда решение созрело само.

– Подожди. Сколько людей осталось на планете? У Фридмана были данные?

Руфина кивнула, не поднимая глаз.

– Системный счетчик популяции. Одна и девяносто девять сотых процента от дожатвенного населения. Йорам озвучил на совещании координационного центра за неделю до нашей миссии.

Я прикинул в уме: одна и девяносто девять сотых от восьми миллиардов – около ста шестидесяти миллионов. Вроде бы много, но это вся планета, включая грудных детей, стариков и нулевок, которые не в состоянии убить даже самого тощего бездушного.

– А чистильщики? Сколько прошли в Третью волну?

– Каждый час появляются новые, – она помолчала. – Но всего около сотни на всю планету. Это последние данные, которые знаю.

Сотня или меньше. Я попытался осмыслить это число. Из ста шестидесяти миллионов выживших меньше сотни человек взяли 50-й уровень. Ноль целых, ноль… нет, даже считать не буду, настолько мизерный процент.

– Что с Европой? – спросил я, вспомнив черные пятна на карте.

– Мертвые зоны. Ядерные станции остались без персонала – операторы обратились или сбежали. Франция, Бельгия… там больше полусотни реакторов. Резервные генераторы охлаждения работали неделю, потом все. Фонит так, что даже бездушные дохнут. Германия чуть лучше, но ненамного.

– Япония?

– Черная, полностью. Ядерная катастрофа.

Мне хватало ума не спрашивать про Россию при израильтянке, но Руфина, будто прочитав мысли, сказала:

– Москва держится. Три или четыре клана, но координации, как у нас, нет – каждый за себя. Урал тоже. Дальний Восток – неизвестно, связи нет. Из русских чистильщиков в Третью волну прошли, кажется, четверо.

Четверо наших. Интересно, знают ли они обо мне?

– Что за фиолетовые зоны на карте? – спросил я.

Руфина вскинула глаза.

– Иссахар тоже обратил внимание. Никто не знает. Они появились недавно и расширяются. У Фридмана есть версия, что это как-то связано с прибытием Охотников, но доказательств нет.

– Спасибо, Руфина. Я над твоей просьбой подумаю.

Из ее камеры я вышел с мыслью, что не так уж много потенциальных охотников за моей головой. Шесть волн по десять: шестьдесят человек. Если система тянет из числа квалифицированных, она быстро исчерпает запас желающих. Впрочем, может, клановые группы набираются из претендентов любого уровня, а 50-й нужен только лидеру, тогда мой расчет ни черта не стоит.

Лиза ждала меня в коридоре и без предисловий сказала:

– Нужно поговорить о «Перераспределении». Идем.

Она привела меня в модуль, где держали молодого израильтянина – худощавого парня лет двадцати пяти с коротко стрижеными рыжеватыми волосами. Звали его Дарон, и был он 47-го уровня.

– Садись, Ден, – сказала Лиза, и я сел на край кровати напротив.

Парень смотрел на меня без ненависти, скорее с усталым любопытством. В его глазах не было той мертвечины, что у Руфины, – видимо, дебаф от потери лидера у каждого проявлялся по-разному.

– Что произошло с первым, который умер? – негромко спросил я у Лизы.

Лиза призналась:

– «Взыскание» работает грубо, забирает все разом, конвертирует в кредиты. Нови, парень, его звали Нови, когда я обнулила его до единицы… Он закричал, забился, а потом откусил себе язык. Очень быстро.

У меня сжался желудок. Парень-израильтянин, услышав имя сослуживца, отвернулся к стене.

– А «Перераспределение»? – спросил я, потому что ради этого мы сюда пришли.

Лиза кивнула на пленника.

– Другой принцип. Новый талант, четвертый уровень контролера. Я забираю уровни у него и направляю что-то типа энергии упокоений конкретному бойцу напрямую, минуя конвертацию в кредиты. КПД намного выше, но это… очень больно. Это как нервы живьем вырывать. И донор должен согласиться отдать уровни добровольно.

Я посмотрел на израильтянина.

– Дарон, ты слышал? Мне нужны твои уровни, чтобы выжить, а если я выживу, выживет весь мой клан, и ты вместе с ним. Обещаю: не обнулю тебя в ноль. Руфину пообещал не убивать, тебя тоже. Вступишь к нам в клан, если захочешь.

– А если не захочу? – хрипло спросил он.

– Тогда отпущу, когда закончится наказание жнецов. Это я тоже обещаю.

Дарон молчал секунд десять, потом кивнул. Сложилось впечатление, что не мне, а самому себе.

Лиза подошла к нему, положила ладони ему на виски. Пленник вздрогнул, но не отстранился. Она прикрыла глаза, и я увидел, как по ее рукам потекло тусклое золотистое свечение – не яркое, скорее похожее на отсвет заходящего солнца на коже.

Дарон застонал, запрокинув голову.

Свечение уплотнилось, потянулось от Лизиных пальцев ко мне, и я ощутил это физически: жар в солнечном сплетении, волна, от которой перехватило дыхание.

– Минус пять у него, – тихо сказала Лиза. – Плюс два тебе. На самом деле конвертация не так линейна, зависит от того, какого уровня донор и реципиент. Как понимаешь, тому же Коле пять уровней Дарона вылились бы уровней в десять, так как он слабее…

Слушая ее, я заметил, что уровень Дарона просел до 42-го. Парень тяжело дышал, зрачки его были расширены, но сознания он не терял. Я кивнул ему:

– Спасибо. Отдыхай.

– Хренов вампир, – выругался он.

Глава 18
У него броня хорошая

Честно говоря, мне хотелось, чтобы передача уровней происходила иначе. Чтобы можно было запасти их и передавать в нужный момент, например, когда моя «активность» сильно просела во время боя. Но и так результат был очень и очень неплох: наконец я ощутил, что выздоровел весь! Хотелось взлететь, энергия так и бурлила! Жаль, ненадолго, и скоро «активность» снова начнет падать.

Обсуждать планы в присутствии если не врагов, то уж точно недружественных элементов, было непредусмотрительно, и я сказал:

– Спасибо, Дарон. Мое обещание в силе.

Парень приподнял уголок рта и отвернулся. «Засунь благодарность себе в задницу», – было написано на его лице.

Я кивнул на выход, Лиза понимающе опустила веки.

Когда створка двери закрылась, она как-то осела, будто шарик, из которого выпустили воздух, и сказала, не дожидаясь моего вопроса:

– Это невыносимо – беззащитным людям делать больно! Я понимаю – необходимость, выживание близких… Но это чуждо моей природе, понимаешь? Я не должна была выжить, я совершенно не умею воевать – но выжила. Насмешка судьбы!

– Потому что ты нужна нам.

Только саботажа нам не хватало. Потому, хоть время и поджимало, я дал ей выговориться.

– Да понятно это все. Но когда я делаю кому-то больно, мне тоже больно! Я пыталась уговорить себя, отключиться, но все равно! Эти глаза… его глаза будут мне сниться. Твоя жизнь мне дороже, потому выбор не стоит, но…

Я взял ее за руки, погладил пальцами ладони.

– Мне очень жаль, я понимаю, душа болит не меньше тела. Потерпи, пожалуйста. Без твоего таланта нам всем крышка.

Она прижалась ко мне, тяжело вздохнула. Я и сам был… пацифистом, но до определенного момента, так что отлично ее понимал.

– Все я сделаю, – проговорила она, отстраняясь. – Даже не сомневайся. Это наша общая война.

– Спасибо. Теперь давай перейдем к делу. Нас ждет еще шесть волн, с учетом тех, кто снова придет за Кемой. Меня, скорее всего, ранят. Да если и не ранят, «активность» будет падать, и то, что ты сделала сейчас, нужно будет повторить во время боя, причем неоднократно. Потому нужно поговорить с пленниками, выявить самого лояльного, согласного отдать уровни, и взять его с собой, держать где-нибудь в броневике и сделать перераспределение во время схватки, чтобы я мог нормально воевать.

– То есть использовать как батарейку? – уточнила Лиза.

– Да, именно так. Причем не вычерпать батарейку до дна. Им повезло с нами, так бы уже умерли. Ты справишься?

– С чем? – Лиза посмотрела жалобно.

– Нужно склонить пленных к сотрудничеству, как это сделал я. Мне прямо сейчас надо в поле, собрать выживших зомбаков и посмотреть, как использовать Костегрыза, подчинять его или заманивать. Кроме тебя, некому. Лиза! – Я поднял ее голову за подбородок. – Эти люди пришли нас убивать. Тебя – вряд ли, потому что второй контролер дает им какие-то бонусы.

– Можешь на меня рассчитывать, – сказала она жестко. – Удачи… всем нам.

Я развернулся и зашагал, а затем и побежал на улицу, в непроглядную темень. На душе было муторно, потому что это я должен допрашивать пленников, а не Лиза. Черт, надо привыкать к команде и учиться делегировать полномочия, иначе задачи погребут меня под собой. Разработать что-то типа конституции, распределить обязанности, чтобы было с кого спрашивать.

Боевое крыло уже уехало, их метки на карте сосредоточились в одном месте. Чтобы сэкономить десяток минут, я взял мотоцикл и покатил его по песку к дороге.

– ДЕНИС! – закричали в моей голове так, что я чуть не оглох и не сразу сообразил, что это Коля. – ДЕНИС, ОНИ ИДУТ! ОНИУЖЕБЛИЗКО ПОСЛАННИКИ ЛЮБИМЫЕДЕТИ. ИХ ЛЮБИМЫЕ, ОПАСНЫЕ, СМЕРТОНОСНЫЕЧЕРНЫЕ!

– Коля, тише! Я сейчас оглохну! Все сейчас оглохнут!

– Что за на фиг? – прорезалась Вика.

И до меня дошло, что Коля кричит в общий голосовой чат…

– ОПАСНЫЕЧЕРНЫЕ! ПРИДУТ ЗА ТОБОЙ. СТРАШНОЕ ОРУЖИЕ!

Он говорил слова сплошняком. Пока мальчик набирал воздуха, я обратился к Павлу:

– Павел, объясни детям, что нельзя так делать! Он такой громкий, что мы воевать не сможем!

– Вышвырнуть из клана на время, епта! – подал голос Макс. – У меня башка разболелась, я урон получил. Давай возьмем этого Колю, и пусть орет на врагов, как бездушный крикун.

– Уже объясняю, но… – отозвалась Настя. – Но не знаю.

– ОПАСНЫЕАААААААААААА!

– Если не получится, исключайте на время, что делать-то, – обреченно произнес Павел. – Но им же будет плохо! У нас есть десять минут?

Я посмотрел на часы. До второй волны желающих оторвать мне голову оставалось двадцать три минуты.

– Есть, работайте.

Заревел мотор, и я понесся по дороге к точке сбора, думая о том, что у нас огромное преимущество. Но ворочалось дурное предчувствие – дети просто так предсказаний не делают. Или это они про охотников? Те тоже близко. Посмотрим, вряд ли у чистильщиков есть штука, мощнее уничтоженного нами экзоскелета космодесантника. Жаль, так и не осмотрел его, и не понял, подлежит ли он восстановлению полностью или хотя бы частично.

Засадой руководил Тетыща, который вышел навстречу мотоциклу. Слезать с железного коня я не стал, просто заглушил мотор, окинул взглядом место грядущего боя.

Тетыща указал на два броневика, стоящих среди деревьев на примятой траве справа и слева от дороги.

– Они введут врага в заблуждение, он будет думать, что урон наносят машины, а не «Стражи». Когда они сообразят, что к чему, и начнут отступать, броневики поедут до самой границы купола, это пятьдесят метров. Пространство для маневра, как видишь, есть. Пехота расположилась под куполом на границе соприкосновения, могут десяток метров преследовать врага. В тылу Кема, у него броня хорошая. Я буду ждать на левом фланге, чтобы при необходимости зайти в тыл и пресечь отступление. Со мной Сергеич и Макс. С другого фланга Вика и Рамиз. Дак, Вечный, Гарсиа, де ла Крус, Агилар, Бенитез – вдоль линии соприкосновения, она длиной двадцать метров.

– Джип здесь? – спросил я.

– В нем нет необходимости. Необходимость в приборах ночного видения, их четыре на всех, отдал сильным. Пока купол будет светиться, получая урон, воевать можно, а в темноте как?

Я сказал в общий голосовой чат:

– Лиза, Дитрих – взять готовых к сотрудничеству пленных, надеть наручники, привезти на линию соприкосновения для «Перераспределения». Кема – под купол в охрану.

Тетыще я объяснил:

– Таблеток у нас нет, магазин опустошен. Если кого-то ранят, Лиза перераспределит ему уровень, и его вылечит левелап. Кема пойдет в охрану, потому что мы не знаем, какие способности у врага. Лучше перестраховаться, чем потерять контролера.

– Согласен, – кивнул Тетыща. – Что у нас с бездушными?

– Непонятно. Три в зоне досягаемости, но этого мало. Костегрыз… где он, видели?

Тетыща махнул в сторону тоннеля.

– Туда ушел.

– Это прекрасно, туда ведет дорога, я полетел за ним, постараюсь успеть. Если не смогу его привести, мы потеряем козырь. На связи.

У меня оставалось девятнадцать минут. Одно радовало: Коля больше не кричал в общий чат, база у нас уникальна, возможно, она единственная на Земле. Без защитного купола у нас не было бы надежды.

Я летел по дороге, выжимая из мотоцикла максимум, свет фар разрезал темноту. Включив «Сокрытие души» и «Фазовый взгляд», искал бездушных. Нашел пока четверых (итого семь), направил их к дороге – на обратном пути зацеплю и поведу за собой. Жаль, мало их осталось, придется экономить. Если Костегрыз не подчинится, придется кого-то посылать на джипе, чтобы привел его, пока мы воюем. Но и, если титан сильно истощен, тоже плохо – может полечь в мясорубке.

Еще два бездушных, слева и справа. Девять! Идите сюда, цыплятки. Отвлекшись, я едва успел притормозить перед провалом в дороге, который сотворил, скорее всего, титан. Ладно, поиском бездушных займусь на обратном пути, если время останется. Костегрыз – приоритетная цель.

Так, пятнадцать минут. Где же ты, Костегрызушка! Как темнота мешает, а радиус «Фазового взгляда» ограничен. Не хотелось бы возвращаться ни с чем, а потом посылать кого-то, кто слабо защищен…

Перед тем, как завести мотор, я услышал рев. Он был такой силы, что казалось, чувствуется смрадное дыхание бездушного.

Я двинулся медленнее, не выключая фар, убрав «Сокрытие души». Будем ловить на живца. Свет фар, как и свет моей души, должны привлечь титана, который ранен и жаждет восстановления. Вдалеке затрещали ломаемые деревья. Умница, титанушка, давай ко мне, цып-цып! Я развернул мотоцикл на всякий случай – вдруг придется улепетывать, и затаился, вслушиваясь в ночь, стрекочущую кузнечиками. Треск все нарастал, но в зону действия «Фазового взгляда» титан пока не попал.

Ага, вон он, пробирается со стороны моря – гигантская красно-оранжево-зеленая сигнатура. Я глянул на часы, потом на таймер: девять минут до второй волны. Чертовски мало. Еще и Костегрыз движется слишком медленно, зараза! Сколько он будет пробираться сквозь джунгли? Надо знать, восстановился он или нет, и при необходимости законтролить его.

Восемь минут до появления интервентов.

Есть! Видно системку! «Активности» 72%.

Я завел мотор и повел титана к куполу. Это и хорошо – враги с ним повозятся, и плохо – подчинить его я не могу, и он будет прихлопывать рядовых, игнорируя чистильщика.

– Титана веду, – сказал я в общий голосовой чат. – Подчинить не могу, так что не высовываться.

Семь минут. Рычит титан, бегущий за мной по дороге, оставляет следы, как после бомбежки, земля вздрагивает, и я задницей чую каждый его шаг.

В голове прозвучал голос Лизы:

– Уровни согласился отдать один израильтянин и араб. Везу араба, двоих брать не рискнула.

– Ты умница! – ободрил я ее.

Шесть минут. Я сбавил скорость, объезжая выбоину, где чуть колеса не сломал, и газанул к базе.

На место прибыл за четыре минуты до начала второй волны, сформировал офицерский канал, куда включил всех на линии соприкосновения, в том числе Лизу и Дитриха:

– Все на позициях? Приготовиться. Три минуты до начала отражения атаки. Кто на пулеметах – без команды не стрелять, экономить боеприпасы. Напоминаю, общаться только по делу. Если кто-то конкретный нужен – в личку.

Я вышел из-под купола, чтобы, не дай бог, враги не телепортировались под него. На поясе висел «Нагибатор», в руке был «Граммофон». Доспех чистильщика восстановился полностью.

Донесся рокот мотора, лучи света выстелили в спину. Я обернулся и сказал в офицерский чат:

– Дитрих, выключить фары, машину спрятать. Кема – охранять Лизу, ее жизнь бесценна.

– Надеюсь, ребенок не заорет, – проворчал Макс.

– Не заорет. Напоминаю: только по делу. Две минуты до второй волны.

Воцарилась тишина, в которой слышалось только хриплое дыхание титана и треск деревьев.

– Минута. Приготовились…

Незваные, но ожидаемые гости оказались пунктуальными: секунда в секунду пространство завибрировало, треснуло, и оттуда вывалились десять человек.

Ровно десять, как и обещала метка отступника. Видимо, больше портал не пропускал, хотя с той стороны, наверняка, пытались пробиться куда больше.

«Фазовый взгляд» развернул спектр уровней – 58-й, 42-й, 38-й, и россыпь от 27-го+ – китайцы. Черная форма с иероглифами на нагрудниках, а передняя четверка выставила щиты еще в полете, не коснувшись земли. Выстроились ромбом мгновенно. Возможно, тоже вояки, потому что я видел подразделение, которое знает, куда приземляется.

Их чистильщик 58-го уровня по имени Лю Цзяньго стоял в центре ромба: широкоплечий, стриженный под ноль, с парными дао в руках. Он окинул взглядом поле, темноту, мерцание купола – и бросил два слова по-китайски, без секунды замешательства, как будто знал, что его ждут:

– Убить всех!

– Огонь, – скомандовал Тетыща.

«Стражи» ударили в ту же секунду. Вражеский танк Чжан Вэй – громадный бугай 42-го уровня – принял первый залп на себя, и его отнесло на пару метров, ноги вспахали землю, но устоял. Остальные рассыпались мгновенно, перекатами, как муштрованные тараканы из-под тапка.

Костегрыз вырвался из темноты и стал для китайцев «приятным» сюрпризом.

Титан вломился в правый фланг – лапа обрушилась на худого парнишку, который даже руку не успел поднять. Мокрый хруст, земля вздрогнула. Боец рядом ткнул Костегрыза копьем в бок – титан повернулся к нему, и парень отскочил, но слишком медленно: удар ногой, и все кончено.

Еще один попал под перекрестный огонь «Стражей», не добежав до деревьев. Минус три за первые полминуты – неплохое начало.

Но Лю Цзяньго оказался не дурак. Лающий приказ – и уцелевшие семеро перестроились за щитами, прикрыв раненых, начали пятиться. Я засек у них кого-то вроде снайпера, судя по оружию, и понял: ждать нельзя, снимет кого-нибудь из наших с дистанции.

Я рванул к вражескому чистильщику из-под купола. Лю Цзяньго был выше по уровням, но я надеялся на эффект внезапности под «Ветром», и все равно едва увернулся от первой атаки. Его парные дао описали полукруг, левый чиркнул по нагруднику с визгом, высекая искры. Этот человек двигался так, что сразу было ясно, что боевая техника вбита в мышцы задолго до Жатвы, в отличие от меня, Макса или Сергеича. Потому он и стал лидером у своих.