Текст книги "Ночь хищников (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7
Галя ведет

«Потеряла второго скейра, – сообщила в клановом чате Лиза. – Он вышел за периметр на юго-востоке».

Ну вот и все. Скейр свалил в джунгли, за пределы досягаемости периметр-детектора, и теперь может быть где угодно – он способен перемещаться так же быстро, как и я. Не исключено, что прямо сейчас он целится своим излучателем мне в затылок… или удирает прочь с острова. Поди пойми.

Я стоял под куполом, перенося вес на здоровую ногу. До границы его действия оставалось метров двадцать. Правое бедро после рассечения ныло тупой пульсирующей болью, а в голове звенело на одной ноте – похоже, контузия никуда не делась, и вторую таблетку я на нее тратить не собирался, вдруг еще пригодится. Перебьюсь, так отрегенерирую.

Рядом на траве сидел Макс. Лицо его было серым, под глазами темнели круги, руки дрожали, и хоть он их сжимал в кулаки, дрожь все равно было видно. «Каспер» он отключил, но аномалия продолжалась: зрачки у Макса нет-нет да подергивались черным, и на пальцах иногда проступали чернильные прожилки. Хреново.

Вика и Рамиз работали с дистанции и повреждений не получили. Чуть дальше, частично скрытый ветвями, притаился броневик.

Крош крутился между ним и рапторианцем, исцеление работало по площади, золотистый свет расплывался от кота волнами – мой питомец делал свое дело, не разбирая, кому тут больше надо. С каждым левелапом он увеличивался в размерах и все больше напоминал мейн-куна – на ушах начали оформляться кисточки, морда становилась все более квадратной, да и размеры как бы намекали, что Крош не самый обычный котик.

Рапторианец, чьего имени я пока так и не знал, лежал в двух метрах от Макса. Выглядел он даже еще хуже, чем когда мы его нашли. Два с лишним метра рептилоидного отбитого мяса, покоцанной чешуи и хриплого бульканья при каждом вдохе. Кажется, у него были сломаны ребра, если они, конечно, вообще есть у этой расы. Впрочем, он был в сознании, и его желто-зеленые глаза с вертикальными зрачками следили за мной, не мигая.

Крош справится с обоими, вопрос часа-двух. А у меня и часа может не быть.

«Движение! – написала Лиза. – Юг и юго-запад, бездушные, группами».

Началось.

Первая пятерка вывалилась из зеленки через три минуты. Три бегуна и два щелкуна – вытянутые челюсти щелкали на бегу, как кастаньеты. Южный «Страж» свистнул трижды, лучи прошили четверых насквозь – в телах остались дымящиеся дыры. Пятый, одноногий неудачник, полз к куполу на локтях, волоча за собой кишки; луч разрезал его пополам на уровне пояса.

С запада подошли еще семеро, в том числе два амбала 20-го и 26-го уровней: один в полицейских штанах без рубахи, второй голый, с ребрами, торчащими через кожу костяными шипами наружу. Мутация перекрутила ему грудную клетку, но бежать не мешала. Оба амбала выдержали по паре попаданий «Стража» – лучи прошивали их насквозь, оставляя симметричные дымящиеся отверстия, но туши не падали. Первый рухнул в трех метрах от купола – под ним расползлась лужа темной крови. Второй врезал по энергостенке кулаком, купол просел на полпроцента, и только после этого луч прошел ему через горло, прожигая насквозь.

Третья волна прибыла с юго-востока, со стороны пляжа – десяток мелочи, включая двух ползунов. Темно-серые, с распластанными телами и вывернутыми для горизонтального бега ногами, ползуны добрались до купола быстрее остальных. Один начал копать, скребя когтями землю у основания, «Страж» дважды свистнул – два красных росчерка пробили ползуна навылет, тело перевернулось, обнажая вспоротое брюхо, из которого полезла черная каша.

Очевидно, работа НЕХ, но к чему? Раздергать наше внимание? Или что?

«Набеговая тактика», – написал Тетыща в клановый чат, когда я поинтересовался, что обо всем этом думает народ.

Пачки по пять-восемь штук набегали со всех направлений. Скейр, походу, собрал зомбаков по всего Мабанлока, рассыпал орду веером и гнал на нас, а сам сидел где-то в джунглях за пределами обнаружения. Я чувствовал нити контроля через «Сокрытие души» – десятки штук, тянущиеся от каждого зомбака куда-то на юго-восток. Нити были толстые и плотные, мне перехватить такие нечего и думать, хотя я, конечно, пробовал, но только ничего не получилось.

Однако и моих подконтрольных НЕХ не мог перетянуть на свою сторону.

На краю вытоптанной титанами поляны, а это больше ста метров отсюда, Костегрыз навалился на моего Донки-Конга всей тушей и хватил рукой-булавой по хребту – хруст позвоночника донесся аж до купола, Макс испуганно дернул головой.

Второй удар. Третий. Ноги моего титана разъехались, он опустился на четвереньки и вцепился руками в почву, вырывая пласты земли, и обмяк.

Моя ниточка контроля к титану натянулась до предела и… лопнула. Дернуло изнутри, от солнечного сплетения вверх, пальцы на левой руке свело судорогой – все, контроль кончился.

Костегрыз убил Донки-Конга.

Я отпустил остатки ниточки, ощущая потерю. Даже когда сержант Афанасий и Бабангида погибли, так не жалел, как сейчас. Прикипел к Донки-Конгу, хоть он и тварь бездушная.

Тем временем Костегрыз слез с трупа, постоял пару секунд и с ревом врезал по ближайшему дереву. Толстенный ствол сложился пополам, и тогда Костегрыз, последний титан на острове, развернулся и снес второе. Потом начал с ревом крушить землю, вырывая куски дерна с корнями, и рванул прочь с таким топотом, что у нас земля тряслась под ногами, а я не понимал, чего он взбеленился.

«Видно, что там Костегрыз?» – написал я Лизе.

«Двести… уже триста метров, северо-запад. Ломает все подряд, но идет не к базе».

И то хорошо.

«Вояки на подходе. Держитесь», – пришло сообщение от Лизы.

Через пару минут с востока, лязгая гусеницами и рокоча моторами, подтянулась тяжелая техника. Из-за деревьев на просеку выкатился грязный, приземистый танк мехвода Диего Гарсиа со стволом, задранным в небо. Снарядов у него было ноль, к сожалению, как мне доложили. Видимо, израсходовали боекомплект, отбиваясь от бездушных на нашей части острова.

Следом шли две бронированных машины с крупнокалиберными пулеметами на турелях и экипажами из вояк, а последним подъехал наш инженер Мигель Рейес на мотоцикле, к багажнику веревками и проволокой были примотаны два ящика боекомплекта.

Подкрепление мы ждали максимум десять минут, а сколько всего произошло!

Сергеич торчал в люке «Амфибии» уже полчаса с пустым пулеметом. Увидев ящики, он заорал:

– Мигель! Мать твою, наконец-то!

Лукас выскочил из водительского люка, они вдвоем подтащили ящики, Сергеич принял, заправил ленту. Лязгнул затвором и хлопнул по крышке пулемета.

– Живем, Денис! Готов! – заорал он и начал плясать: – Полчаса как импотент, ствол висит – и я торчу! Зарядил – и хрен вам, твари, щас по полной засажу!

Вика, в которой восстал умерший поэт, ударила себя ладонью по лицу, шевельнула губами и что-то сказала Рамизу.

«Всем быть готовым к повторной атаке НЕХ!» – приказал я в чате.

«Так точно», – лаконично ответил Тетыща.

Видимо, он принялся расставлять народ по позициям, а я, пока грузили патроны и выстраивали оборону, открыл магазин чистильщика – вдруг там есть что-то, неинтересное в мирных условиях, но жизненно необходимое сейчас? Сейчас посмотрим. Доспех был разряжен в ноль, хожу, считай, голым.

К своему удивлению, я нашел товар под названием «Энергоячейка для силового доспеха» почти за миллион уников и купил ничтоже сумняшеся.

Энергоячейка для силового доспеха

Расходный материал (одноразовый).

Совместимость: экипировка любого класса категории «доспех чистильщика».

Эффект: полное восстановление заряда защитного поля.

Защита после применения: 5 000/5 000.

Стоимость: 960 000 универсальных кредитов.

Серебристая оболочка доспеха чистильщика мигнула и уплотнилась. «Поглощающий щит» при этом все еще оставался на откате, так что, если НЕХ долбанет по мне своим излучателем и прилетит в упор, доспех не спасет. Но надевать штаны лучше до драки, а не после.

Дальше – не думая, одним пакетом прикупил две таблетки частичного, одну – полного исцеления, а главное – темпоральную гранату!

Темпоральная граната

Эпическое одноразовое устройство.

Радиус поражения: 5 метров.

Останавливает время для всех объектов в области взрыва полностью на 3 секунды.

Эффект действует на цели любого уровня. Не различает союзников и противников.

Детонация при контакте с целью или мысленно, но не дольше 10 секунд после броска.

Количество зарядов: 1/1.

Граната оказалась шаром размером с теннисный мяч. Чуть шершавая на ощупь, она едва слышно гудела.

Закончив с шопингом, я огляделся. Танк встал на восточном фланге, башней на юг. Машины с пулеметами разъехались по сторонам. Сергеич и Лукас в «Амфибии» были заряжены во всех смыслах (Пролетарий отжал у вояк литр вискаря и уже, сволочь такая, естественно, накатил) и готовы. Вика с Рамизом паслись у южного периметра. На базе остались Тетыща с Галей, Лиза, Дитрих у вертолета и гражданские некомбатанты под куполом.

Все были на месте, все наготове.

Минуты три мы простояли в тишине – только «Стражи» пощелкивали сервоприводами, крутя турели по секторам, да купол тихо гудел. Жара давила сверху, пот стекал по спине, и я ловил себя на том, что прислушиваюсь к джунглям так, что звенит в ушах. Тихо – бездушные не лезли сквозь заросли, не ломали ветки и стволы, скейр молчал.

А потом тишина кончилась.

Первый выстрел излучателя прилетел с юга. Луч прошил листву, ударил в купол – я аж пригнулся, когда затрещало, по поверхности побежали искры. Минус 2%. Лиза скинула в чат координаты скейра, «Стражи» развернулись – но НЕХ и след простыл. Тварь мелькнула на полсекунды и ушла.

Четыре минуты тишины. Потом второй выстрел, с юго-запада. Другая точка, купол опять просел. И опять – пусто, скейр уже переместился. Хреново, что он не сидит на месте, вычислить его будет сложно.

Между выстрелами на нас перли бездушные. Шестеро подошли к куполу вплотную с востока, их турели перемололи. Потом четыре амбала явились с юга, каждого пришлось останавливать десятком пуль; один бездушный дотянулся до купола, мазнул по стенке серой ладонью размером с лопату и завалился от очереди в голову.

Пока все хорошо, держимся. Благо, что мы проредили поголовье зомби на своей части острова. Только подумал, что у НЕХ скорее кончатся зомби, чем у купола прочность, как Лиза написала:

«Ихтиандры на северо-востоке, десятка полтора. И пиявки – три штуки».

Я не заметил, как скопировал сообщение в общий чат.

«Как это возможно, они же водоплавающие».

«Ихтиандры выбрасывались на отмель мокрыми тушами. Ковыляют по песку к периметру, щелкая челюстями с зубами, похожими на акульи. На суше они медленные, и „Стражи“ режут их без проблем, рассекают тюленьи тела пополам. Но пиявки проползли дальше, вжимаясь в траву, и одна из них добралась почти до купола, прежде чем луч нашел ее в траве», – подробно ответила Лиза.

Третий выстрел из вражеского «Граммофона» я увидел до того, как заметил вспышку – визг разогретого воздуха, и луч ударил в купол левее, чем первые два.

НЕХ, сто пудов! Менял позицию каждый раз, в рот ее чих-пых. Четвертый раз он выстрелил вообще с юго-востока, и между ним и пятым я успел вытереть пот со лба – ладонь оказалась в грязи, смешанной с чьей-то черной кровью, и когда это меня забрызгало, я даже не заметил. Пятый выстрел ушел мимо, срубив верхушку пальмы, а шестой влепил точно в купол, и ремонтный дрон метнулся к месту попадания, истерично жужжа.

Скейр стрелял и перемещался, стрелял и перемещался, а мы сидели и ждали.

Купол слетел до 52%. Да, дрон латал, но не вытягивал. И становилось все очевиднее, что в такой пассивной защите нам кирдык, потому что без купола скейр нас перебьет, как лиса – кур в курятнике.

«Тетыща, – написал я в чат. – Бери Галю, двоих вояк. Идите и найдите эту тварь. Нужно связать ее боем, чтобы я перехватил контроль над бездушными».

«Понял», – коротко ответил тот.

Я все еще был убежден, что скейру нужен я. Вернее, моя голова. А значит, без необходимости он не тронет моих людей.

Тетыща, Галадриэль и двое людей Диего ушли в джунгли через южный периметр.

Минут через пять Тетыща отписался: «Группа бездушных, восемь штук. Зачищаем». Еще через семь: « Опять группа. Шесть». Потом он замолчал, но метка на карте показывала, что он жив и здоров.

Седьмой выстрел, восьмой – оставалось 43% купола. «Стражи» захлебывались, переключаясь между зомби. Одновременно семерка бездушных с юга – бегуны, щелкун и тошноплюй вперемешку – пулеметчик на одной из машин дал длинную очередь, разнес четверых, остальных добили «Стражи».

И тут пришло от Тетыщи:

«Зомби везде. Каждые сто метров группа. Зачищаем – теряем след. Галя берет снова – скейр сменил позицию. Не успеваем».

Ожидаемо. Скейр расставил бездушных заслонами: пока Тетыща возится с очередной группой, тот уходит дальше и бьет по куполу с новой точки. Мог бы, кстати, вообще свалить – напарник мертв, локация горячая, зачем оставаться? Добыча? Гордость? Самоуверенность? Или скейры в принципе не отступают? Я слишком мало знал про эту расу, чтобы делать выводы.

Прикрыл глаза и сосредоточился.

Нити. Десятки нитей, тянущихся от бездушных куда-то на юго-восток. «Сокрытие души» позволяло их чувствовать – за каждым зомби ниточка, и все они сходились где-то в зеленке, у скейра. Перехватить невозможно, разница в восемьдесят уровней.

Но!

Когда НЕХ стреляла, нити дрожали. Я заметил это еще при первом выстреле, а теперь проверял сознательно. Девятый выстрел излучателя по куполу, и пять-шесть периферийных ниточек провисли на секунду. Скейр переключался на оружие, и контроль над частью орды слабел.

Секунда, может полторы – мало.

Но если заставить его не просто стрелять, а драться, уворачиваться, отвечать на удары, нити провиснут дольше. Может, на три секунды, может, на пять. И тогда я перехвачу мелочь: развившихся шаркунов, бегунов, крикунов, ползунов, щелкунов.

Амбалы и тошноплюи вряд ли отдадутся – привязаны слишком плотно, а Костегрыз тем более. Но штук десять-двадцать пушечного мяса из пешек НЕХ выдернуть – уже кое-что. Без живого щита из зомби ему придется подставляться под нашу технику.

Я открыл клановый чат.

«Слушайте все. Могу перехватить часть зомби, если кто-то свяжет скейра боем. Хотя бы на пару секунд. Не убить – отвлечь».

Вика: «Где он?»

Сергеич: «На бтр туда не праехать Денис».

Тетыща: «Не выходим на дистанцию. Галя ведет, скейр быстрее».

Макс: «Я могу».

Я обернулся. Макс по-прежнему сидел у купола, все такой же серый, руки его тряслись, радужку заволакивало черным, но он смотрел на меня в упор и спину держал прямо. Вообще на него не похоже.

– Сиди, – сказал я вслух, чтобы дошло. И продублировал в чат: «Лечись. Приказ».

Желваки у него заходили на скулах, кулаки побелели, но он промолчал. А я подумал, что толку посылать Макса нет, ляжет в своем ближнем бою за секунду, и ни хрена это не изменит.

Странно, что Эдрик не отвечал в чат. Его зеленая метка на клановой карте горела ровно, я видел, что он живой бродит где-то восточнее базы. Пришлось писать в личку:

«Эдрик, что происходит? Докладывай».

Так, блин. Парень один в джунглях, наверняка читает чат и сейчас отслеживает четырехрукую тварь. Наверняка знает, где она. И, сволочь такая, не пишет.

«ЭДРИК, БИЛЯТ!» – написал я.

Нет ответа.

У купола осталось 37% прочности. Очередной выстрел излучателя с юга, еще кусок энергощита долой. Какой-то особенно мощный амбал выломился из подлеска метрах в тридцати, пулемет одной из машин снес ему плечо, но тот попер дальше – здоровенный, под три метра, с левой рукой, болтающейся на лоскуте кожи. Вторая очередь снесла голову, тело по инерции сделало еще два шага и упало.

Мне нужен кто-то, кто отвлечет скейра, подберется на расстояние и хотя бы пару секунд продержится. Таких у меня… похоже, только Эдрик. И он молчит.

Интерлюдия
Эдрик

Его звали Эдрик Гинто, ему было четырнадцать лет, и он умел ждать.

В деревне, откуда он был родом, рыбаки выходили в море затемно и часами сидели неподвижно, пока не придет рыба. Дядя Анхель однажды объяснил: кто ерзает – тот голодный, кто замер – тот сытый. Эдрику тогда было лет шесть, и смысл он понял по-своему, но правило запомнил. С тех пор ждать у него получалось лучше, чем говорить.

Сейчас он лежал в зарослях папоротника, вдавившись в мокрую землю, и смотрел на инопланетное чудовище, которое, как сказал Капре, называет себя скейр. Смотрел через просвет между стволами, стараясь не дышать.

Четырехрукая тварь остановилась в ста двадцати метрах юго-восточнее купола, за поваленным деревом, и возилась со своим оружием. Капре отобрал у другого скейра такое же и назвал его «Граммофоном». Что она там делает? Может, перезаряжает? В любом случае, серебристые конечности двигались быстро, после чего скейр переместился.

Следивший за ним Эдрик уже выучил ритм: после выстрела НЕХ замирала на полторы-две минуты, потом перемещалась и стреляла снова. Третий раз за последние двадцать минут.

На краю зрения запульсировал конверт с новым сообщением в клановом чате. Эдрик, не отрывая взгляда от скейра, скосил глаза и прочитал, что пишут соклановцы. Все обращались к нему.

«ЭДРИК БЛ…ТЬ…» – написал Сергеич и тут же добавил вторым сообщением: – « ВИРНИСЬ НА БАЗУ ЩИНОК!»

«Эдрик, ответь», – написал Макс. То есть, Макс-сан, как он потребовал от Эдрика себя называть.

«Эдрик, доложи свою позицию!» – коротко потребовал Тетыща.

Он только отмахнулся. Доложить позицию? Смешно – они же видят его точку на клановой карте, знают, что он рядом. Константин Бергман не позицией его интересуется, а проверяет, слышит ли Эдрик приказы.

Потому он никому и не ответил, даже Капре. Потому что если слышит и отвечает – тогда Денис скажет ему «вернись», и придется вернуться. А возвращаться нельзя, потому что Эдрик кое-что задумал.

Следующее сообщение было таким важным, что Эдрик перечитал его дважды.

«Слушайте все. Могу перехватить часть зомби, если кто-то свяжет скейра боем. Хотя бы на пару секунд. Не убить – отвлечь», – написал Денис.

Новость заставила Эдрика занервничать, сердце заколотилось так часто, что казалось, его грохот может привлечь внимание к убежищу. Эдрик аккуратно, чтобы не шевельнулась ни одна ветка, подтянул «Скорпион» и проверил магазин. Полный, двадцать патронов. Против твари это, наверное, как плевок, но Капре написал «отвлечь», а не «убить». Эх, сейчас бы магнитное ружье как у Виктории и Рамиза… Но босс закупал оружие только для боевого крыла, в которое, к огромному разочарованию Эдрика, его не включил. Но как так?

Сегодня Эдрик докажет, что Денис ошибался…

Стоило так подумать, как на призыв босса в чате откликнулся Макс-сан:

«Я могу».

«Лечись. Приказ», – отрезал Денис.

Эдрик усмехнулся, хотя усмешка получилась кривая – от неподвижности свело щеку. Макс-сан тоже хотел себя проявить, но Капре его не пустил. Капре никого не пустит, он всегда так: самое сложное берет на себя, а остальным велит сидеть. Потому и нельзя отвечать в чат – ответишь, и Денис скажет «назад», а приказ Капре Эдрик еще ни разу не нарушил. Проще не слышать.

Мысль была простая и ясная, как дно лагуны в штиль, причем никакая не героическая и не отчаянная, а обычная рыбацкая: сеть нужно выбирать в правильный момент, иначе останешься без улова.

В деревне Санта-Крус-де-Лагуна до Жатвы жили шестьдесят три человека. Это если считать с детьми и стариком Гальярдо, который последние два года не вставал с кровати. Рыбаки, лодочники, одна учительница, три продавщицы с рынка в Мабанлоке – ездили туда каждое утро на машине одноглазого Хосе Игнасио. Эдрик тоже ходил, только в другую сторону, на север вдоль побережья, к отелю «Калигайахан», где подрабатывал на кухне и таскал чемоданы туристам.

В день Жатвы он вернулся домой пораньше – повар отпустил.

Дядя в деревне не жил. Он приезжал из Мабанлока на старом мотоцикле, который чихал так, что куры разбегались за полкилометра. Мать Эдрика, Эмма, младшая сестра Анхеля, ставила на стол рис и жареную рыбу, отец доставал крепкое пиво «Красная лошадь», и дядя садился на веранде, откинувшись на пластиковом стуле, и начинал рассказывать.

Он работал охранником в каком-то складе на окраине Мабанлока – так, во всяком случае, считали в Санта-Крус. Но иногда, после третьего пива, дядя начинал говорить вещи, которые говорить не следовало. Смотрел на кого-нибудь из соседей и ронял:

– Гальярдо, тебе бы лучше не ездить в Мабанлок в следующую среду. Просто поверь.

Или:

– Лурдес, скажи мужу, чтобы больше не возил рыбу через Пуэрто-дель-Соль. Пусть идет через старую дорогу. Не спрашивай почему.

Мать отмахивалась. Отец смеялся и подливал шурину пива. Соседи переглядывались и крутили пальцем у виска, но дядю уважали: он привозил из города лекарства, чинил генератор, и однажды разобрался с тремя рыбаками с соседнего острова, которые ставили сети на их территории. Как именно разобрался – Эдрик не знал. Те рыбаки больше не появлялись в их краях.

Когда началась Жатва и родители Эдрика обратились и сожрали младшего брата, дядя Анхель оказался одним из тех, кому система дала статус чистильщика. Нулевой уровень, как и у Капре поначалу, но для человека, который и до конца света знал, как обращаться с оружием и людьми, этого хватило.

Анхель на рассвете ввалился в курятник, где затаился Эдрик, весь в грязи, с мачете и армейским рюкзаком, огляделся и сказал одно слово: «Бежим». Он был без мотоцикла – пришел пешком, по дороге из Мабанлока, часа четыре быстрым шагом, когда в деревне уже творился ад.

Из шестидесяти трех жителей деревни к тому моменту на ногах оставались десятка полтора, а остальные обратились и набросились на соседей в первые же минуты Жатвы. Сосед Альберто успел разрядить охотничье ружье в собственную жену, прежде чем его утащили. Дети кричали.

Эдрик тоже кричал, особенно когда на него накинулась мать. Еще громче, когда дядя Анхель снес ей мачете голову и крикнул собираться.

Спорить было некому и не о чем. Дядя Анхель забрал тех, кто мог двигаться, – четверых выживших, включая Эдрика – и увел их вглубь острова, к старым японским бункерам, оставшимся со Второй мировой.

Бункеры спасли. На два дня.

На третий бездушные нашли убежище. Четверо человек и один чистильщик продержались до вечера. Потом Анхель сказал:

– Я уведу их. Даже если помру, так хоть с пользой. А вы бегите к лодкам!

Он увел. Как – Эдрик не видел, потому что бежал, держа за руку маленького Карло. Крепкая Эсмеральда несла старого Гальярдо на спине, хотя, как потом поняли, Гальярдо уже не дышал.

Дядя Анхель не вернулся, а через неделю Эдрик узнал от одного из выживших, что тело дяди нашли в трех километрах от бункеров. Рядом с ним валялись девять упокоенных бездушных, сломанное мачете и пустой автомат.

Дядя Анхель умер с пользой.

Что случилось с Эсмеральдой и маленьким Карло, Эдрик мог бы рассказать, но не хотел вспоминать. Достаточно одного: к концу первой недели Жатвы из шестидесяти трех жителей Санта-Крус-де-Лагуна остался он один.

До «Калигайахана» он добирался двое суток, вдоль побережья, питаясь крабами и дождевой водой, и когда его нашли выжившие из отеля, они приняли грязного оборванца за бездушного и чуть не убили…

Воспоминание померкло, когда скейр сместился на двадцать метров ближе к куполу, и Эдрик насторожился.

Он осторожно пополз следом, на локтях, придерживая «Скорпион» у бедра. На этой дистанции тварь выглядела иначе, чем полчаса назад: стало видно, как подрагивают сочленения бронекостюма при каждом шаге, как серебристая кровь запеклась в царапине на колене – след от прошлого боя, – и как тихо, на грани слышимости, гудит излучатель во время перезарядки. Низкий, утробный звук, от которого ныли зубы.

Эдрик подумал о Капре. Не о лидере клана «Безымянный», не о чистильщике, а о том человеке, который в отеле «Калигайахан» бросил ему дубину. Не вручил торжественно, не произнес речь, не спросил, умеет ли мальчишка-нулевка драться.

Просто кинул, проходя мимо, и сказал: «Держи, пригодится».

И ушел. Эдрик тогда не знал русских слов, чтобы сказать нужное, и выдавил единственное, что пришло в голову:

– О-о, Деннис! – «Да, Денис!»

Капре не обернулся – наверное, не услышал, а может, услышал, но не придал значения. У него хватало забот, было не до филиппинского подростка с палкой.

А Эдрик стоял, сжимая дубину обеими руками, и смотрел ему в спину.

«Вот кто умрет с пользой», – подумал он тогда. Не «вот кто победит» или «вот кто спасет всех». Умрет с пользой, как дядя. А значит, надо быть рядом, чтобы, когда придет время, сделать то же самое. Ведь хуже нет, когда ты бесполезен. Даже если мир сыпется ко всем чертям.

Он потом так и не сумел объяснить это Денису, да и не пытался. Капре бы не понял.

Скейр снова остановился.

Эдрик замер. Рыбак внутри него моментально перехватил управление телом, и пальцы, лежавшие на цевье «Скорпиона», расслабились. Дыхание стало плоским, неслышным, как тогда, на лодке.

НЕХ присела за поваленным стволом и вытянула две верхние конечности, перезаряжая – или что она там делала? – оружие. Нижние уперлись в землю. Вытянутая клещеподобная голова медленно повернулась влево, вправо – фасеточные глаза под козырьком шлема блеснули тусклым светом.

Эдрик уже запомнил это движение и что оно значит: скейр проверяет обстановку перед выстрелом. Значит, у него примерно полторы минуты.

Восемьдесят метров – далековато для «Скорпиона». Стыки хитиновых пластин на шее оставались единственным уязвимым местом, которое он разглядел за время наблюдений. Полоски незащищенной кожи (если это кожа) между сегментами бронекостюма, шириной, может, в палец. Нужно ближе.

Эдрик пополз. Не быстро и не медленно, а так, как учил отец: «Ты – корень. Корни не торопятся, но они везде». Локти… колени… живот… и папоротник смыкается за спиной, будто его никто не раздвигал. Набитый 35-й уровень помогал – окрепшее и повзрослевшее тело двигалось быстрее, чем должно было, без усилия, без шума.

Шестьдесят метров.

Пятьдесят.

Сорок.

На сорока он остановился. Ближе нельзя – врожденное чутье опасности зазудело в затылке.

Перезарядка излучателя заканчивалась. Нижние конечности четырехрукого напряглись – через несколько секунд он встанет, переместится и выстрелит по куполу.

Сейчас.

Эдрик встал на одно колено, вскинул «Скорпион» и дал длинную, на весь магазин, очередь в стыки хитиновых пластин на шее. Двадцать патронов – двадцать тупых ударов по инопланетной броне, которая выдерживала попадания крупнокалиберных пулеметов.

Впрочем, Эдрик и не ждал, что пробьет. Ему было достаточно, чтобы скейр повернулся.

Скейр повернулся, его вытянутая, клещеподобная голова развернулась на сто восемьдесят градусов, и следом за ней вывернулась верхняя пара конечностей. Корпус остался на месте. Так поворачивается богомол, только этот богомол был ростом два с половиной метра и бронирован с ног до головы.

В чат посыпались сообщения, что какие-то бездушные начали разбредаться от купола, и Эдрик ухмыльнулся:

– Иди сюда, билят!

Скейр двинулся к нему.

Эдрик отбросил пустой «Скорпион» и потянулся за спину к «Запасной дубине». Той самой, которую когда-то Капре скрафтил для него, и которую он не хотел менять на что-то иное. Не потому, что собирался сражаться – против 129-го уровня инопланетянина это было бессмысленно. Просто умирать с пустыми руками не хотелось.

Удар пришел снизу – выстрелила одна из нижних конечностей с шипом на сгибе, Эдрика подбросило, и мир перевернулся: джунгли, небо между ветками, зеленое и синее, пятна света на листьях. Очень похоже на небо над Санта-Крус-де-Лагуна, если лежать на дне лодки и смотреть вверх через кроны пальм.

«Билят», – подумал Эдрик. Словечко, к нему прилипшее намертво. Ничего лучше в голову не пришло, да и не успело бы.