Текст книги "Ночь хищников (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5
Придержи зомбей!

«Какого черта? Почему „Стражи“ не стреляют?» – думал я, постоянно перемещаясь под «Ветром» и глядя на дерущихся ящера и скейра. Они двигались, как в замедленной съемке, скейр – чуть быстрее.

Повторил в клановом чате:

«Внимание! Нужны все стволы. Джехомар, Костя! Все стволы, особенно крупный калибр. НЕХ со мной. Обе твари».

Падальщик отрастил призрачные клинки, но те лишь чиркали по броне рапторианца, не в силах ее пробить! Это означало, что ящер как минимум не уступает скейру уровнями. И как он работал! Зубами, когтями, хвостом – словно живая мясорубка с чешуйчатым корпусом!

Второй скейр проявился и навел на дерущихся свое подобие «Граммофона», однако подавил соблазн разом прикончить двух врагов и опустил оружие раньше, чем я выстрелил из своего.

Ответ на вопрос, чего тупят турели, пришел с небольшим промедлением:

Внимание, чистильщик Денис Рокотов!

Система обороны базы зафиксировала неклассифицированный объект в зоне поражения: рапторианец (подвид: хитам).

Активность: 38%. Вооружение: отсутствует. Статус в реестре угроз: не определен.

Объект не является членом клана «Безымянный», бездушным или падальщиком.

Автонаведение приостановлено до получения команды.

Назначить классификацию:

– Угроза (огонь на поражение).

– Нейтральный объект (игнорировать).

– Союзник (не атаковать, включить в периметр защиты).

– Союзник! Включить в периметр защиты! – крикнул я.

В тот же миг на скейров обрушился град лучей «Стражей» – твари начали стремительно терять «активность» и с бешеной скоростью бросились прочь, вдоль джунглей, по дороге, по которой мы сюда попали.

А рапторианец… Да он просто исчез, мать его!

Понимая, что являюсь приоритетной целью, я все время двигался, благодаря судьбу, что «Ветер» пока не начал жрать ресурс. И правильно делал, что не останавливался, потому что скейр обернулся и выстрелил в меня конусом. Секунда – и поджарил бы, но я оказался быстрее. Его старший соплеменник обругал собрата и выстрелил в него. Из возмущенного стрекота я вдруг понял, что мою голову повреждать нельзя. А еще – что инопланетные ругательства не переводятся. Единственное, что перевелось, – «яйцеклад».

«Стражи» щедро осыпали чужаков смертоносными импульсами.

Непереводимо заверещав, первый НЕХ дал стрекоча. На его пути стоял Макс, который попытался не дать скейру сбежать, работая лиловыми клинками-«Касперами». Но куда ему тягаться с тварью! Один удар – и Макс летит в сторону. Добивать его НЕХ не стал, сочтя назойливой мухой.

Убежав из зоны поражения и скрывшись из виду, первый скейр принялся расстреливать защитный купол с дистанции.

Тварь правильно поняла, что безопаснее натравить на нас орду и все сделать чужими руками. А вот второму скейру не повезло. Он только включил маскировку, пытаясь уйти, как вдруг странно дернулся и упал. На мгновение мне показалось, что он расплавился. Секунда – и на нем проявился рапторианец, который драл броню когтями, щелкал зубами, силясь дотянуться до шеи.

Макс, который и не думал бежать под защиту купола, ринулся на помощь ящеру. Тот был слишком ослаблен и не мог справиться в одиночку. Макс, черт побери, прав – тварь надо кончать. За куполом не отсидеться, потому что скоро его не станет.

Я проверил клановый интерфейс: прочность купола – шестьдесят шесть процентов, и падала на глазах. Причем долбил его только один скейр!

Собрата он решил не выручать. Что ж, понятно, учитывая, что они конкуренты. А мы этим воспользуемся!

Я сжал в руке «Нагибатор» и ринулся в атаку. Но НЕХ развернулся, второй парой рук отшвырнул рапторианца, полоснув его по морде призрачными клинками. Ящер взревел и отшатнулся. Уйти твари, однако, не дал Макс – извернувшись, подрезал ей связку на ноге, лишив мобильности – как раз там, где подсвечивалось уязвимое место. Теперь скейр не мог двигаться с той же скоростью, что и я.

– На-а-а! – заорал я, обрушивая «Нагибатор» на корпус.

Уязвимые места подсвечивались под коленными суставами сзади и локтевые сгибы, но добраться к ним было сложно, да и в конечностях нет жизненно важных органов.

Скейр отбил удар. Зато Макс подскочил и ударил по нижней руке, он будто знал, куда бить. Вот теперь мой удар прошел! Я не сразу заметил, что «Страж» стреляет куда-то в сторону – до второго скейра не доставал, бил по подступающим бездушным.

Рапторианец, пошатываясь и ругаясь на своем языке, ломанулся добивать скейра. Все, что я понял из его угроз: «Вырву ганглий и засуну в яйцеклад».

И тут закачались, затрещали джунгли, появилась башка огромного амбала 30-го уровня. Знакомое клацанье, похожее на лязг танковых гусениц, известило, что где-то рядом щелкун…

– Твою мать! Отступаем к куполу! – распорядился я, понимая, что орда нас просто сметет.

«Зова» оставалось полторы минуты – что мертвому припарка. Разумнее приберечь козырь. Раненый Макс, истекающий кровью, с ополовиненной активностью, с рычанием носился вокруг НЕХ, не желая отступаться от добычи.

– МАКС! – заорал я. – Валим! И ты, чешуйчатый! Валим под купол!

Было чертовски обидно бросать недобитого скейра, у которого оставалось каких-то 40% «активности». И тут, сминая подлесок, из джунглей выкатилась наша «амфибия» – вся в какой-то слизи и крови бездушных.

Загрохотал пулемет – аж кишки задребезжали – а потом «амфибия» разогналась и протаранила амбала. Пулемет на станине повернулся и дал очередь по НЕХ, снеся ему аж пять процентов активности за раз.

Рапторианца тоже зацепило, но его броня выдержала.

Я замахал руками:

– Не стрелять! Ящер за нас! – И обратился к рапторианцу: – Уходи с линии огня, мать твою!

Бедолага оскалился. «Активности» у него осталось 27%, но по нему так и не скажешь. Держался на ненависти и морально-волевых.

– Сюда, сказал! – рявкнул я, и инопланетянин послушался, побежал ко мне.

Его шатало, бросало из стороны в сторону, чтобы не упасть, он опирался на хвост. «Амфибия» тем временем разогналась и, пока амбал корячился, с разгона ударила щелкуна, ломая ему челюсть.

Если сюда начали переть бездушные, значит… Донесся знакомый титаний рев.

– Мочи НЕХ! – заорал я, копируя команду в клановый чат.

Броневик развернулся и наехал на скейра. Захрустело, затрещало, но после тарана тварь сохранилась относительно целой. Подняла руку с излучателем, целясь в «амфибию», но пуля повредила конечность, оружие выпало, и его поднял Макс, а после скейр упал на колени.

Осталось 18%.

– Мочи! – заорал я.

«Амфибия» начала брать разгон, и тут над пальмами появилась башка титана. Костегрыз ревел и бежал сюда, чтобы защитить скейра.

В это же время со стороны дороги подъехал броневик Джехомара, навел ствол на Костегрыза.

Я закрыл уши руками.

Бах!

Броневик Джехомара развернул ствол, навел на раненого скейра, который издал душераздирающий стрекот – противный, как когда ведут гвоздем по стеклу, но раз в десять громче.

И тут броневик Джехомара вспыхнул белым пламенем. Бах – и нет его, валит черный дым, полыхает пламя.

Скейр, который расстреливал купол, подкрался и ударил в упор. Решил спасти собрата, так больше шансов меня достать.

Макс бросился к горящей машине, но я крикнул:

– Стоять!

Если бы там остались живые, они попытались бы спастись. На клановой карте в броневике оказались только серые точки. Ладно, погрустим потом, сейчас бы выжить самому и спасти клан!

И в этот момент на поляну вывалился Костегрыз, а за ним маячил Донки-Конг – сука, предатель!

«Амфибия» начала отъезжать навстречу бегущим к нам Вике и Рамизу. Максу все было нипочем: полудохлые, они с рапторианцем пытались забить полудохлого скейра. Казалось бы, ему полпинка не хватает, но по факту нужно минут десять его ковырять…

Я тоже попятился. Нас спасало, что огромный титан, как Святогор, провалился в песок по бедра и перемещался с трудом.

«Патроны кончились», – пожаловался Сергеич.

«Нужна огневая поддержка», – написал я в клановый чат и нашел три быстро движущихся скопления по три точки – тяжелую технику с экипажами – но им сюда ехать минут пять-семь. Не успеем.

«Макс, из клана выпну, на хрен!» – написал я в личку и заорал:

– Ма-а-акс!

Только после этого Макс попятился и потащил за собой рапторианца, который еле держался на ногах. Чешуя ящера была повреждена, из ран сочилась темная, почти черная кровь.

«Лукас, под купол!»

Это отступление – по сути, капитуляция, когда рассчитывать можно только на чудо. А если остаться на поляне – гарантированная смерть без всякой надежды. Мы даже одного скейра не добили, что уж говорить о втором!

Я навел на Костегрыза «Упокоитель», но на этот раз артефакт не сработал.

Видимо, когда по запросу турелей я определил рапторианца союзником, он стал таковым для всей системы защиты, так что под куполом мы оказались втроем: я, Макс и рапторианец.

Хреновая троица, прямо скажем. Я, весь покоцанный и с разряженным доспехом, Макс под каким-то боевым безумием, а значит, вот-вот словит, если еще не словил, откат, весь в чужой и своей крови, с горящими клинками, о которых я еще подумаю, если выживу, плюс рапторианец – двухметровая чешуйчатая развалина, которая стояла на ногах исключительно потому, что не знала, как упасть. 27% «активности». Его шатало, но хвост, толстый и мускулистый, то и дело упирался в землю, как костыль.

Второй раз такой марш-бросок они не повторят, скопытятся в процессе.

Наши турели наконец замолчали – скейры убрались из зоны поражения, и «Стражи» переключились на бездушных, подползающих со стороны джунглей.

Джехомар! За грудиной заскребли кошки. Как жаль! А вдруг погиб не он? Искренне желая, чтобы этот храбрый воин жил, я открыл клановую вкладку и увидел то, что боялся увидеть. Джехомар и Роберто были отмечены, как «неактивные».

Черт-черт-черт… Два человека, которые особо мне ничего не должны, поехали спасать меня, зная, что это самоубийство.

Мне хотелось зажмуриться, постоять так секунд десять, переварить информацию и отпустить. Но десяти секунд у меня не было, и переваривать было нечем – кишки выворачивало от контузии, а в голове тикал таймер: прочность купола падает, два титана на подходе, один скейр лупит с дистанции, второй недобиток залег где-то на поляне. Ну и орда зомбаков прет со всех сторон, «Амфибия» без патронов, а до подхода тяжелой техники нужно продержаться минут пять-семь.

«Купол 62%, – отчитался в чате Тетыща. – Дрон латает, но не справляется. Два титана в 200 м. от нас. Бездушные подходят с трех сторон. Лиза засекла 47 целей на периметр-детекторе, из них два титана. Что с Джехомаром?»

«Джехомар и Роберто погибли, – написал я в ответ. – Скейр уничтожил броневик».

Три секунды тишины, потом пришло сообщение от Тетыщи: «Понял. Жаль. Сосредоточься на текущем».

Правильно. Скорбеть будем потом. Если будет кому скорбеть.

– Мау! – Крош, подросший засранец, вывалился откуда-то из кустов и побежал ко мне, задрав хвост трубой.

Я отмахнулся:

– Кыш!

Но котяра уже терся о мою ногу, урча так, что вибрировала подошва. Целительное мурлыканье! Я почувствовал, как по телу разливается знакомое тепло: таблетка работала сама по себе, а Крош добавлял сверху. Немного, но и немного – это лучше, чем ничего. Особенно учитывая, что талант котенок прокачал уже… ого! – до девятого уровня!

– Молодец, маленький, – пробормотал я и кивнул на рапторианца: – Вот того крокодила лучше лечи, ему нужнее.

Крош посмотрел на двухметрового ящера, потом – на меня, потом – снова на ящера. Фыркнул. Но послушался – потрусил к рапторианцу, обнюхал его ногу и улегся рядом, деловито замурлыкав. Он работал по площади, и целительный эффект сохранился. Ящер вздрогнул, скосил на кота глаз с вертикальным зрачком и, кажется, решил не возражать.

Макс стоял в пяти шагах от меня, тяжело дыша. Темные, чернильные клинки «Каспер» все еще торчали из браслетов и отливали чем-то нездоровым. Кровь текла у Макса из рассеченного виска, заливая левый глаз, но он даже не утирался.

– Сядь, – велел я.

– Нормально, таблетку выпил, белка поел, – ответил Макс, и голос у него был ровный и странно спокойный. Словно не он только что рубился с инопланетным хищником 111-го уровня.

Нормально? Ладно, потом разберемся, что у тебя нормально, а что нет.

По куполу прокатилась радужная волна – минус еще три процента. НЕХ по имени Тк’ай, сволочь, продолжал обстрел с дистанции, и перекрестный огонь «Стражей» до него не доставал. Ремонтный дрон метался по силовому полю, зашивая пробоины зеленоватыми нитями, но это напоминало попытку заделать дыры в лодке во время шторма – зашьешь одну, а из новых уже хлещет вода.

59% прочности купола.

Вдалеке над джунглями показалась громадная башка Костегрыза. Следом, отставая метров на сорок, пер мой предатель Донки-Конг. Шел, урод, сносить нашу базу, подчиняясь скейрам, как послушная скотина.

«Костегрыз 170 м, – сообщила Лиза. – Донки – 125 м. Курс на купол».

Еще один сполох. 55%.

У меня есть пять секунд на принятие решения.

Собраться!

Решения два: остаться и отсиживаться, надеясь, что турели убьют титанов. Это маловероятно, скорее титаны убьют турели. Зато мы продлим жизни на полчаса.

И второе решение: рвануть из-под купола под «Ветром» и увести бездушных максимально далеко, «Зовом». Его осталось полторы минуты, за которые я должен перехватить контроль над Донки и, по возможности, увести от базы хотя бы часть орды. Скейры сейчас заняты: один обстреливает купол, второй зализывает раны. Их ментальная хватка ослабла – я чувствовал это через «Сокрытие души», как ощущаешь, что леска провисла, когда лещ устает.

Думая об этом, я выдавил белковую пасту в рот и сожрал ее, чтобы поддать топлива пострадавшему организму.

Последний вариант – самоубийство быстрое и не гарантированное, но и результат не гарантирован.

Первый вариант – самоубийство медленное и гарантированное.

Пять секунд истекло. Ваш ответ…

Хлопнув в ладоши, я рявкнул:

– Народ! Слушать сюда! Сейчас я свалю и активирую «Зов». Если сработает, Донки развернется. Если нет – отступаем в модуль, закрываемся и молимся.

То же самое я скопировал в клановый чат. Мгновенно замигало непрочитанное сообщение. Читать не было времени, но я открыл его. Писал Эдрик. Читая, я буквально слышал его голос, срывающийся от восторга:

«Я выследил НЕХ! Вижу ее. Если ее расстрелять, ты говорил, зомби не будут ее слушать». Воображение дорисовало, как голос Эдрика в конце произносит неизменное «Билят!»

«Не смей! Поставь метку на карте», – запретил я ему самоубиваться.

Посмотрев на Макса, я велел:

– Если сработает, ищите и добивайте раненую НЕХ. Я уведу бездушных и присоединюсь.

Макс кивнул – вот уж кого я не ожидал видеть на острие атаки. Рапторианец, понемногу восстанавливающий здоровье, выдохнул зеленое облачко.

Макс втянул клинки. Наконец-то. Десять секунд неподвижности – и браслеты деактивировались, погасли, обхватив его запястья тусклыми полосками металла. Тертышный поморщился, потер предплечья и посмотрел на меня.

– Добьем, – сказал он. – Удачи!

«Обнаружена вторая НЕХ. См. метку на карте. Приготовиться. Начинаю», — написал я и по дороге прочь от базы, быстрее и быстрее. Я выжимал максимум из своего организма, потому что каждая секунда – это передышка, плюс к прочности купола и жизням боевых соратников.

Ни на миг не останавливаясь, перепрыгивая через поваленные деревья, я активировал «Зов альфы», выделив на первую активацию двадцать секунд. Это собьет бездушных с цели, и они перестанут колотить купол, к тому же надо было проверить, позволит ли мне НЕХ перехватить контроль.

В поле зрения попал видимый издалека застывший Костегрыз – он и так двигался медленно, и понять, подействовало ли на него, было невозможно.

Волна разошлась невидимым кольцом, расширяясь на десять километров. Я почувствовал десятки слабых бездушных разумов, примитивных и голодных, привязанных к чужой воле тонкими ниточками контроля. Ниточки натянулись, задрожали, а потом некоторые лопнули. Скейры, занятые собственными проблемами, не успели среагировать.

– Бежит – орет, – сказал я себе и принялся отсчитывать двадцать секунд.

Надеюсь, еще столько же НЕХ будет брать их под контроль. Только бы он меня на законтролил!

« Сработало?» – спросил я у Макса.

Однако сообщение я прочитал, отбежав где-то на километр:

« Орда остановилась. Но не вся. Бежим добивать НЕХ, Вика и Рамиз с нами. Придержи зомбей!»

Ладно, еще двадцать секунд «Зова» на бегу от купола.

Я остановился, посмотрел на возвышающуюся фигуру Донки. Он развернулся ко мне!

Так, отключить «Ветер!»

Донки не движется, замер посреди дороги, будто натолкнувшись на стену: одна нога поднята для шага и не опускается, а голова медленно поворачивается вправо, влево, снова вправо. Скейры тянут – я тяну. Два приказа, и подконтрольный титан не может выбрать. Может, рискнуть? Активировать «Сокрытие души» – вдруг скейр не сразу заметит, и я выиграю пару минут, а это много! Ну, с Богом! Я включил «Сокрытие души», расширив контроль до двух километров, имитируя эманации босса…

И тут меня осенило.

Бл…ь, как же важно просто посидеть подумать! В спешке принимаются не самые лучшие решения!

Все это время я машинально имитировал эманации Отстойника, но ведь Разрушитель намного сильнее! Он был 91-го уровня! Сильнейший титан острова! Скейр сильнее на тридцать уровней, и можно потягаться!

Я приготовился к ментальной атаке…

…но ее не последовало. Скейр или был занят, или двигался ко мне, будто бы тянул за паутину.

Переключившись на эманации Разрушителя, я ощутил всем телом, что я – сильнее. Я – хозяин.

– Ты – мой, Донки-Конг!

Донки дернулся. Опустил ногу, но шагнул не в сторону купола, а в сторону Костегрыза, контроль над которым отобрать мне пока не удалось. Все же превосходство в уровнях у НЕХов подавляющее.

«Донки-Конг развернулся! – написала Лиза. – Идет на Костегрыза!»

Вдвое уступающий по уровням Донки против Костегрыза. Ненамного лучше, чем ничего. Зато Костегрыз не ожидал удара с фланга: он шел к куполу, а в бок ему впечатался титан, которого он считал союзником.

Хруст костяных пластин, удар, и рев, от которого с пальм посыпались листья.

Хорошо! Теперь – «Ветер», и бежать валить недобитка!

«Донки мой. Бегу назад. Половина зомби наша!»

Два титана сцепились, и купол на несколько секунд перестал мерцать. Ремонтный дрон, уловив передышку, бросился к самой поврежденной секции и вцепился манипуляторами в силовое поле, сшивая зеленоватыми нитями. Прочность поползла вверх: 54%, 55%, 56%…

Мне оставалась минута «Зова». Может, чуть меньше.

Полторы минуты назад у нас все было безнадежно.

Теперь – просто хреново.

Прогресс.

Глава 6
Растворение твоей линии!

«Титаны дерутся! – написала Лиза в чат. – Купол стабилизирован. Прочность: 58%. Дрон работает, плюс 1% каждые двадцать секунд».

Один процент в двадцать секунд – негусто, но хотя бы не минус пять. Пока титаны заняты друг другом, НЕХ не стреляет по куполу по какой-то причине. Почему? Возможно, пытается удержать контроль над Костегрызом, отчаянно нуждаясь в нем, как в танке. Только бы не попытались нейтрализовать меня ментально! Сами они против моих турелей не пляшут.

«Иду добивать раненого скейра, – написал я в клановый чат. – Тетыща, держи купол. Лиза, следи за вторым скейром – если вернется, мне нужно знать заранее. Сергеич, если Мигель найдет патроны – двигайте к нам».

«Понял», – ответил Тетыща.

«Вижу вторую НЕХ на юго-востоке, примерно 400 м, – откликнулась Лиза. – Не двигается».

Четыреста метров. Минута бега для него. Мало, но если мы управимся быстро…

И тут «Зов» иссяк. Я почувствовал, как последняя волна схлынула, растворившись в жарком тропическом воздухе, и бездушные, которых я притягивал, замерли на пару секунд – а потом снова рванулись к куполу. Без моего контроля скейры перехватят орду обратно, это вопрос нескольких минут.

Надо добивать недобитка. Я остановился там, где надо было сворачивать на поляну с оставленным скейром, и рванул в джунгли. Далеко он уйти не должен. Втроем на одного полудохлого скейра без «Граммофона» и с подрезанной ногой? Шансы точно… ну, не нулевые.

«Ветер» начал лишать меня сил, я отключил его, на ходу съедая еще белковую пасту. Блин, как прожорливая машина. Зато я видел эпический бой титанов в нормальном течение времени.

Донки врезал Костегрызу открытой ладонью по морде – та самая костяная булава, которую Костегрыз использовал вместо правой кисти, прошла мимо, взрыхлив землю в метре от купола.

Мой титан слабее, и это было заметно: Костегрыз качнулся, отступил на шаг, но тут же выпрямился и ударил в ответ. Булава врезалась Донки в грудь – хруст и вибрация в воздухе были такими, что я почувствовал даже здесь, под куполом. Донки-Конг пошатнулся, его спина прогнулась, но он устоял и вцепился Костегрызу в горло обеими руками.

Поединок напоминал бой боксера-тяжеловеса с подростком, только подросток был бешеный, как Мексиканец, и знал, что терять ему нечего.

Но Донки-Конг – нет. Он дрался с Костегрызом по инерции, потому что «Сокрытие души» имитировало мои эманации непрерывно, в фоновом режиме, а не импульсом, как «Зов». Пока я жив и талант активен – Донки мой. Правда, его «активность» падала прямо на глазах: Костегрыз молотил булавой, выбивая куски плоти, а Донки, отвечая ударом на удар, проигрывал по чистой математике разницы уровней. Надолго его не хватит.

Так или иначе, мы выиграли передышку.

«Сергеич, статус?» – написал я, выбегаю на ту самую поляну, где кипел бой, заозирался в поисках НЕХ.

«Патронов все так же ноль, – пришел ответ через три секунды. – Лукас предлагает таранить, но я ему сказал: мне пятьдесят шесть лет, для тарана староват. Мигель бегает ищет запасной боекомплект, у вояк вроде был ящик, они на подъезде. Если найдет – вернемся в строй».

Ладно, хоть так. Значит, «Амфибия» пока из уравнения выпадает, но не навсегда.

Осталось найти скейра. Где же ты, тварь? Он был раненый, с подрезанной связкой и без своего «Граммофона» – оружие выбили из конечности пулеметной очередью еще до того, как все полетело к чертям. Сейчас он лежит под какой-то корягой, зализывая раны, и с каждой минутой его силовой доспех латает повреждения.

Скейры, как я запомнил по самой первой НЕХ, умеют лечиться – у первого, Зхорра, «активность» росла прямо во время боя. Если дать Ворру время, его 18% превратятся в 30%, потом в 40%, и тогда мы его уже вряд ли добьем.

На поляну высыпали Макс, Вика, Рамиз и рапторианец, восстановивший «активность» до 35%.

– Рассредоточиться! – я обвел рукой поляну… нет, бетонную площадку, присыпанную песком и листьями, где кое-где укоренились деревья. – Обыскать тут все, он далеко не ушел. В одиночку не атакует.

Подбитую НЕХ по имени Ворр Тк’рейш-Шкарр нашла Вика за буреломом, в тридцати метрах от того места, где его положила пулеметная очередь.

– Вот он, сука! – звонко воскликнула она, перекрывая звуки боя титанов и целясь в скейра из ружья.

Уполз, значит. С подрезанной связкой – уполз. На руках, видимо, а рук у него четыре.

– Не стрелять! Окружаем! – скомандовал я, понимая, что и полудохлый скейр опасен, он может самоуничтожиться, прихватив с собой врагов. То есть нас.

Сотовый узор на его доспехе мерцал – серебристый бронекостюм латал сам себя, затягивая пробоины, как ткань, которая сама срастается по шву.

Ворр Тк’рейш-Шкарр, скейр,??? лет

Падальщик 111-го уровня: 21%.

Тварь восстановила три процента за три минуты, если я правильно засек время – процент в минуту. Вот бы и мне такой доспех…

Стоило так подумать, как нас засекли. Фасеточные линзы на вытянутой башке НЕХ развернулись в нашу сторону – вроде как крохотные прожекторы, пять или шесть, вспыхнули красным. Из клюва вырвался стрекот, похожий на треск ломаемого хребта – предупреждение или проклятие, не знаю:

– Растворение твоей линии!

Он поднялся на три конечности. Четвертая – левая нижняя – волочилась, и серебристая кровь еще блестела на хитиновых пластинах бедра. Но даже на трех ногах скейр 111-го уровня оставался тварью, которая могла убить меня одним точным ударом. Когти – по три на каждой конечности, загнутые, как серпы, сантиметров пятнадцать каждый.

Я не стал ждать, пока он соберется с силами.

«Рывок», двадцать метров за долю секунды – десятикратное ускорение «Ветра» швырнуло меня вперед, и «Нагибатор» обрушился на доспех скейра с такой силой, что от точки удара во все стороны пошла синяя волна. «Контузия» – есть! НЕХ замерла на полсекунды, глаза погасли, и я ударил еще раз, целясь в стык хитиновых пластин на боку, туда, где «Проницательность» подсвечивала уязвимую зону желтым.

Активирован особый эффект «Контузия»: цель дезориентирована на 3 секунды.

Три секунды – целая вечность, если знаешь, как их использовать. Я активировал «Ветер» и вложил в третий удар все, что было: и «Внепланетарного чистильщика» с его ста пятьюдесятью процентами бонуса, и «Мощь», и собственные восемьдесят семь килограммов, разогнанных «Ветром».

«Нагибатор» загудел, по нему прошла цепная молния, ударив скейра в грудь, и его отбросило на четыре метра. Серебристая кровь брызнула из-под пластины.

18%. Нет, 17%. Доспех регенерирует, а я снимаю быстрее, чем он латает! Пока – быстрее.

Закружилась голова, меня повело, пришлось отключить «Ветер».

Макс ударил скейра сбоку.

Чернильные клинки «Каспера» рассекли хитиновую пластину на предплечье – «Призрачное лезвие» игнорировало 30% физической защиты, и пластина, выдержавшая бы попадание из крупнокалиберного пулемета, разошлась, как картон. Ворр Тк’рейш-Шкарр завизжал – скрежещущий звук, от которого заныли зубы, – и ударил Макса верхней правой конечностью.

Макс отлетел на три метра и покатился по траве, но тут же встал. Кровь из виска хлынула заново, левая рука висела плетью. Но клинки горели, и он шагнул обратно.

И тут я осознал, что не так уж безвредны для Макса скейровские клинки, и понял, почему мой друг так плохо выглядит.

Один удар клинками – минус 2% от собственной «активности». Макс убивал себя быстрее, чем скейра.

Рапторианец зашел со спины.

Нет – не зашел. Прыгнул. Оказалось, что и полудохлые рапторианцы прыгают, как кенгуру: мускулистые ноги оттолкнулись от земли, и два центнера чешуйчатой ярости обрушились на Ворра сверху.

Когти впились в стык между шлемом и шейными пластинами скейра – туда, где даже самовосстанавливающийся доспех не мог закрыть все щели. Ящер рвал, выгибаясь всем телом, хвост обвился вокруг верхней конечности скейра, блокируя замах, а из носовых щелей ящера повалил красный пар.

Ворр Тк’рейш-Шкарр рванулся, крутанулся на месте, пытаясь стряхнуть рапторианца. Одна из нижних конечностей – здоровая – ударила ящера в бок, и я услышал хруст, от которого у меня самого перехватило дыхание. Рапторианец захрипел, но не разжал хватку. Чешуя на загривке встала дыбом, побледнела до почти белого, – но когти продолжали рвать.

Я ударил по раненой ноге скейра. «Нагибатор» влетел в поврежденный коленный сустав, и «Отбрасывание» сработало: скейра швырнуло набок, а вместе с ним и рапторианца, который не отцепился бы и под расстрелом.

– Макс! Сустав на шее!

Макс не ответил – он уже бежал. Клинки скользнули по хитину, нашли щель, которую расковырял рапторианец, и вошли по самое основание. Ворр дернулся, захрипел, его конечности заскребли по земле, вспахивая влажную тропическую почву, и на секунду мне показалось, что он сейчас встанет, сбросит всех троих и начнет убивать по-настоящему.

Еще два удара Макса сняли с моего друга 4%. 44% осталось.

Я ударил снова – в голову, в панель с линзами. «Цепная молния» прошла по доспеху, выбив искры. Ворр Тк’рейш-Шкарр завыл на ультразвуке, от которого у меня потемнело в глазах. Из клюва вырвалась струя сероватой жидкости – плевок, кислотный, а может, ядовитый, я уклонился, но несколько капель попали на предплечье. Кожа зашипела, и «Живучесть» тут же зачесалась в ответ.

Ворр Тк’рейш-Шкарр, скейр,??? лет

Падальщик 111-го уровня: 9%.

Девять процентов. Доспех твари перестал мерцать – похоже, энергия на исходе, регенерация встала. Мы ломали его быстрее, чем он чинился, и скейр это понял. Фасеточные линзы метнулись влево-вправо – искали, куда бежать – и не нашли.

Рапторианец что-то прошипел – длинную фразу на своем языке, от которой скейр замер. Может, понял. Может, нет. И тогда скейр сделал последнее, на что хватило сил: рванулся, выгнулся дугой, все четыре конечности лупанули одновременно – вслепую, во все стороны.

Когтем зацепил мне бедро, распоров штанину и кожу, я охнул и отступил, Макс словил удар в грудь и согнулся пополам, а рапторианца наконец сбросило – ящер покатился по земле и замер, сжавшись в клубок, подставив спину с костяным гребнем и шипами.

Рамиз и Вика стояли дальше, их не достало.

Я посмотрел на Ворра. 5%. Конечности подрагивали, серебристая кровь натекла вокруг лужей, отражая тропическое солнце. Линзы мигали, тускнели, мигали снова.

– Макс, хватит.

Макс выпрямился, держась за ребра. Клинки горели. 40% «активности» – три удара по Ворру обошлись дорого для его здоровья.

– Я сам.

Перехватив «Нагибатор» двумя руками, я подошел к скейру и ударил в голову. Один раз, с «Рывком», вкладывая всю инерцию двадцати метров в один удар. «Цепная молния» прошла по телу, «Контузия» вспыхнула и погасла – нечего было дезориентировать, потому что Ворр Тк’рейш-Шкарр, падальщик-охотник 111-го уровня, перестал быть чем-либо.

Повезло с контузией! Иначе пришлось бы последние проценты снимать с дистанции на случай, если скейр решит самоуничтожиться.

Ворр Тк’рейш-Шкарр, скейр,??? лет

Неактивная опустевшая оболочка.

Системное сообщение выскочило мгновенно:

+187 500 000 универсальных кредитов (итого: 1 862 195 335).

Ого! Нехило система жнецов оценила голову падальщика!

Впрочем, я бы отдал все почти два миллиарда за погибших Джехомара и Роберто, но система таких обменов не предусматривала.

Рапторианец поднялся, посмотрел на мертвого скейра вертикальными зрачками, которые сузились до иголок, и выдохнул облачко зеленого пара – одобрение, как я понял благодаря таланту лингвиста – и уронил голову на землю. Ему досталось крепче всех.

Макс втянул клинки. Десять секунд неподвижности – и браслеты погасли, сжав запястья тусклым металлом. Он сел на землю рядом с мертвым скейром, привалился спиной к перевернутой лодке и закрыл глаза.

Один скейр мертв. Остался второй.

И наступающий на нас Костегрыз.