Текст книги "Код возвращения"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Это одно и то же. Никого рвать мы пока не будем. Только войны нам сейчас не хватало! Придет время – разберемся. Это я тебе обещаю. Но не сейчас.

– Но почему, Влад?

– Потому что на это нужна санкция Горемыкина, вот почему! А как я к нему пойду? Сейчас наша цель – Карданов. Если верить расчетам профессора Брониславского, со дня на день Карданов рванет в Россию. Маша – наиболее вероятный объект явки. Вокруг нее все должно быть тихо!

Лютов выругался.

– Эта коза, Маша, сказала, что он к ней не пойдет. Потому что они сильно поругались напоследок! Так что все наши расчеты могут и не сбыться.

И без того мрачное лицо Каймаченко стало еще мрачнее. Он со злостью скрипнул зубами и вновь подхватил пальцами сигарету.

– Это единственный реальный для нас вариант! Если он провалится, нам всем придется подыскивать себе новую работу а то и… – Владислав помедлил и тяжело вздохнул. – А то и место на кладбище.

Лютов исчерпал все свои аргументы и, окончательно лишившись сил, откинулся на подушку.

Глава 3
ЭХО ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

Тиходонск,

3 октября 2004 года,

9 часов 13 минут.

Тиходонск встретил Карданова резкими порывами ветра и моросящим дождиком. Такой же погодой его проводил Лондон, сходная погода была и в Брюсселе. Карданов был в той же самой одежде, в которой покидал свой дом в Смитфилде. Костюм, башмаки на толстой подошве, легкое осеннее пальто. Не хватало только итальянской трости и автомобиля. «Мерседес» он бросил у лондонского универсама, а отмытую трость отправил из Брюсселя домой по почте. Костюм и пальто несколько измялись в путешествии, но смены одежды у него не было. Даже никакого багажа у него с собой не было.

Макс неторопливо брел по Магистральному проспекту. Он не знал, куда идет, не знал, зачем он здесь, не знал, почему он вообще оказался в Тиходонске. Хотя память у него на этот раз была в полном порядке. Теперь не зомбированный работяга Лапин, а бывший спецкурьер, на счету которого имелось не одно блестяще выполненное задание, бесцельно брел по до боли знакомому городу, разглядывая прохожих и проносящиеся мимо автомобили.

Многие воспоминания были связаны с Тиходонском – вдруг его потянуло в «Маленький Париж». Интересно, как там поживают Ашот с Самвелом? Процветает ли их ресторанный бизнес или шустрые ребята давно вышли в тираж, не выдержав конкуренции? Да и существует ли вообще «Маленький Париж»? За семь лет многое могло измениться. Хотя нет, ведь фильм снимали именно там!

И все же, невзирая на схожую погоду, воздух в Тиходонске был совсем другим, нежели в Лондоне. Макс чувствовал это при каждом глубоком вдохе. И в нем что-то менялось. Какая-то часть его сознания сейчас невольно превращалась в сознание Сергея Лапина. Лапин мог часами бесцельно бродить по городу, наслаждаясь любой погодой. Лапин любил этот город. Значит, любил его и Карданов. Любил этот город и Макс Томпсон. Но сейчас каждый из них любил его по-разному.

Лапин ни о чем не размышлял, наслаждаясь видом родных улиц и чистым донским воздухом. Карданов не мог понять, как и почему он здесь оказался, какая потребность и необходимость привели его в город из прошлого. А Макс Томпсон тяготился неопределенностью своего положения и хотел как можно скорее вернуться в Лондон.

«Шизофрения, – подумал Макс. – Так кого же во мне больше? Какая из трех личностей является доминирующей?»

Но он не мог ответить на этот вопрос.

Тем временем ноги сами привели его туда, куда он подсознательно стремился. Он стоял у входа в «Маленький Париж». Когда-то забитый работяга Лапин, скопив немного денег, приходил сюда выпить чашечку настоящего ароматного кофе с рюмкой коньяка. По этой привычке Ашот распознал в нем непростого человека. Он был удивительно проницательным, этот небольшой, похожий на птичку паренек. Внутри ресторана тоже ничего не изменилось, за исключением незначительных деталей. Однако одно изменение бросилось в глаза сразу.

За стойкой стоял совершенно незнакомый ему кавказец. Такой же маленький и проворный, как Ашот, но вот глаза какие-то неприятные. Маленькие, бегающие, будто он ежесекундно опасался какого-то подвоха. Посетителей в зале не было. Ни одного. Впрочем, еще рано. В начале десятого утра приличному человеку нечего делать в злачном месте. Судя по взгляду, который он метнул в сторону вошедшего Макса, маленький человечек за стойкой именно так и думал.

– Хотите выпить? Или покушать? – почти без акцента спросил бармен. – Выпить подходите ко мне, кушать – присаживайтесь за столик. Вас сейчас обслужат. Место у нас знаменитое. Знаете, какое место? О-о-о-о!

– А чем же оно знаменито? – поинтересовался Макс, подходя вплотную к стойке.

– О-о-о! – подкатил глаза бармен. – Тут такое было! Однажды бандиты напали, хотели уважаемых людей убить! А здесь как раз майор из РУБОПа отдыхал, отважный такой парень, боевой. Он их всех и перестрелял. Правда, и сам погиб. Про это потом кино сняли.

Бармен печально понизил голос. Макс мысленно усмехнулся. Шипулин был продажным ментом и состоял на окладе у Тахира. Чистильщики «Консорциума» охотились на Тахира, а майор просто попал под раздачу. А разделался с нападающими он сам, Макс Карданов. Вот как было в действительности. А теперь произошедшее трактуется совсем по-другому.

– Не огорчайтесь, – по-своему истолковал бармен задумчивость Макса. – Садитесь, покушайте.

– Спасибо, дорогой, – в южной манере произнес Макс. – А где Ашот?

– Кто? – В глазах бармена отразилось недоумение, но почему-то Максу оно показалось не очень искренним. Или только показалось?

– Ашот. Или Самвел. Кто-нибудь из них… – Карданов невольно запнулся, обескураженный тем, насколько пристально стоящий за стойкой человек вглядывался ему в лицо.

– А-а-а, вспомнил! Ашот с Самвелом здесь уже не работают. Давно. А ваше лицо мне знакомо.

В душе Макса шевельнулось нехорошее предчувствие. Уж больно подозрительно вел себя этот тип. И говорил вроде нормально, и держался естественно, но что-то в нем настораживало. Скорее всего взгляд. Этот все время бегающий, увиливающий взгляд. Карданову даже показалось, что он пару раз невольно покосился в сторону телефонного аппарата. Долгие годы оперативной работы научили Макса фиксировать даже незначительные на первый взгляд мелочи.

– Вы – актер? – Неожиданный вопрос застал Карданова врасплох.

– Что?

– Точно, актер! Я видел вас в фильме!

Бармен оживился, и взгляд у него стал самым обычным.

– И я помню, как его снимали. Вот здесь положили рельсы, еще пол поцарапали. Актеры мне понравились – веселые! Но тогда вы выглядели немного по-другому. Наверное, грим-шмим. Я так ничего и не понял. То вас по-одному называли, то по-другому. Запутано все! Ни черта не ясно!

Позади мягко скрипнула дверь, и Макс оглянулся через плечо. С улицы зашла девушка лет двадцати. Стройная, высокая, в длиннополом светлом плаще и в плотно обхватывающих ноги сапогах на высоком каблуке. Девушка молча опустилась на стул возле ближайшего к выходу столика, расстегнула плащ, умело продемонстрировав двум мужчинам высокий бюст, туго обтянутый малиновой блузкой, и достала пачку сигарет. Профессионалка! Но почему так рано? Час развода наступит не скоро. Однако, увидев, как бармен и девушка обменялись взглядами, он все понял.

Что ж, бармены тоже имеют право на маленькие радости.

– Так кого вы там играли в этом кино? Макс широко и добродушно улыбнулся.

– Вот уж не знал, что похож на актера. Я-то в кино никогда не снимался. Просто бывал тут раньше. Ашот с Самвелом были моими хорошими знакомыми. Может, вы знаете, где я могу их найти?

– Понятия не имею, – медленно, растягивая слова, ответил бармен. – Они уехали. Совсем уехали, их нет в городе. Но, может, я могу помочь?

– Вряд ли. У меня нет никаких конкретных дел.

– Тогда, может, кофе? – Маленький смуглый человечек будто сумел каким-то образом прочесть затаенные мысли клиента. – Другого такого вы не найдете во всем Тиходонске. Отменное качество. Поверьте мне.

Карданов кивнул. Да, когда-то он был лучшим в мире. Макс еще помнил вкус этого кофе во рту – единственный светлый момент в его обыденном сером существовании. Но тот кофе Лапин пил при Ашоте и Самвеле, в другой жизни, убогой и беспросветной. Сейчас он наверняка имеет другой вкус. Бармен вновь покосился на телефонный аппарат, и Карданов нахмурился.

– Я верю. – Макс заложил руки в карманы пальто. – Но мне нельзя кофе. Давление шалит. До свидания.

Развернувшись, Карданов зашагал к выходу мимо сидевшей в явно вызывающей позе девушки. Она курила сигарету, завесив лицо облаком сизого дыма. В Англии проститутки ведут себя гораздо скромнее. Увидеть их можно только в борделях Сохо, причем закон запрещает им показываться на улице, самые отчаянные могут рискнуть и выйти на ведущую в подвал лестницу или будто невзначай стать в дверях.

На пороге Макс спиной почувствовал, что бармен продолжает буравить его взглядом.

Когда дверь за Максом закрылась, бармен нырнул под стойку и принялся шарить по полкам в поисках своего блокнота. Он все понял! Никакой это не актер! Это тот мутный тип, который был здесь во время той знаменитой перестрелки. Где же блокнот? А, вот он.

Забыв про девушку, бармен лихорадочно рылся в пухлом потертом блокноте.

– Ну чего, Вано, делом займемся или как? – спросила девица и зевнула. – Я специально в такую рань притащилась, пока и ты, и я свободны.

– Подожди, подожди, Полиночка, – горячечно проговорил бармен, листая страницу за страницей. – Некогда сейчас. Пойди погуляй часок. Нет, лучше полчасика. Да. Выйди, выйди, дорогая.

Он наконец нашел то, что хотел, и, бросившись к телефону, набрал нужный номер.

– Алло, мнэ майор Рожкова очен срочно надо!

От волнения его акцент резко усилился. Сейчас можно было сделать беспроигрышную игру. На майоре Рожкове до сих пор висело дело о расстреле господина Тахирова. А услуги, оказанные уголовному розыску, оперативники не забывают! Ему нетрудно позвонить, а майору это может помочь!

Ждать ответа пришлось недолго. Из трубки донеслось какое-то постороннее шуршание – то ли помехи на линии, то ли перебираемые кем-то рядом с аппаратом документы, потом Рожков взял трубку.

– Майор Рожков слушает!

– Товарищ майор, – едва ли не заблеял Вано. – Это Киджаян вас беспокоит, из «Маленького Парижа». Вы меня помните? Вы еще приходили тогда и этот мне показывали, фотомашину. Ну да, фоторобот! Так вот, он только что у меня был!

– Кто? – Рожков чуть не поперхнулся. – Лапин? Не может быть!

– Не знаю фамилии, но лицом он. Что на этом фоторисунке! Точно говорю, сто процентов!

– Где он сейчас? – резко оборвал собеседника майор.

– Ушел.

Киджаяну показалось, что Рожков скрипнул зубами. Да, конечно, Вано и сам прекрасно понимал, что перед тем, как звонить в райотдел, ему следовало под любым предлогом задержать разыскиваемого. Но как? Значимость услуги, оказанной уголовному розыску, стремительно уменьшалась, а может, и вообще сводилась к нулю.

– Ладно, будем искать! – сдержанно сказал Рожков.

* * *

Карданов-Лапин-Томпсон вышел из «Маленького Парижа». Моросящий дождик сошел на нет, но хмурые тучи на небосклоне не собирались сдавать позиций. Отсутствовали даже легкие порывы ветра. Пахло прибитой к земле пылью и влагой.

У стены дома, под балконом, просила милостыню опрятная старушка в белом платочке. Томпсон посмотрел на нее непонимающе, Карданов пошарил в кармане и вложил в сухую морщинистую ладонь десять рублей. Лапин запрокинул голову и глубоко вдохнул порцию свежего воздуха. Его тянуло в убогую квартирку на Мануфактурном, где прожиты памятные годы жизни. Почему-то хотелось увидеть Антонину. Совсем недавно Карданова так же тянуло к Маше. Но сейчас личность Лапина доминировала, и ноги сами понесли его к Богатяновскому спуску.

Правда, может, Антонина с Димкой бесследно растворились в этом мире, как сгинули неизвестно куда Ашот и Самвел. Хотя вряд ли. Те пришлые, мигранты, не прижились и укатили в родной Ереван или еще куда-нибудь, где есть родня и знакомые. А Антонина… Антонина – другое дело. Она в этом городе родилась, выросла, работала. У нее, можно сказать, вся жизнь прошла в Тиходонске, значит, ее с родимой Богатяновки и бульдозером не сдвинешь. Откуда всплыла в голове эта поговорка, Лапин не понял, но она ему понравилась, и он криво усмехнулся.

Вот и знакомая улица, спускающаяся к реке вначале полого, потом все круче. Богатяновский спуск, так же как и весь прилегающий к нему район, окрещенный в народе Богатяновкой, был опутан сотнями легенд, занимательных историй, а также вполне реальными фактами, находящими отражение в криминальных сводках.

Знаменитая песня «На Богатяновке открылася пивная, там собирается компания блатная» очень точно отражала дух, атмосферу этого района. В былые времена в близкой к порту слободке жили грузчики и чернорабочие порта, здесь было много судимых, здесь легко находили приют люмпены, беглые преступники и прочая уголовная мелочевка. Дома, построенные еще при царском режиме, вконец обветшали, вечерами жители города старались без необходимости не заходить в этот район, особенно в темное время суток.

Карданов-Лапин прожил тут без малого семь лет, он хорошо знал местные нравы и, хотя держался в стороне от криминала, неоднократно получал предложения поучаствовать в каком-либо «верняковом» дельце.

Подпрыгивая на ухабистом спуске, вниз проехал большой черный джип. Такой был у Терещенко из «Тихпромбанка»! Встреча с ним сыграла большую роль в судьбе Лапина. Да и обратная связь была. Терещенко умер от сердечного приступа, буквально на следующей день после встречи с ним. Совпадение? Может быть.

Он свернул в сторону и через два квартала подошел к глухому бетонному забору, напоминающему крепостную стену. У ворот с металлической калиткой он осмотрелся.

Внешне здесь мало что изменилось. Те же видеокамеры, индукционная система открывания ворот.

Макс в нерешительности потоптался пару минут, а затем, подчиняясь какому-то глубокому внутреннему импульсу, вдавил кнопку электрического звонка. Створка отъехала в сторону, на пороге появился крепкий плечистый мужчина, фигура которого была плотно утянута в традиционный камуфляж.

– Тебе кого, брат? – вяло поинтересовался охранник, перекатывая в зубах изжеванную спичку. – Главный вход с другой стороны. Тут для сотрудников. Ты же не сотрудник?

Он ухмыльнулся. Охранникам тоже бывает скучно.

– Нет, – честно ответил Карданов. Почему этот тип считает его братом, он не понял, но панибратское обращение, привычное для Лапина, его покоробило. А все было просто: человек со спичкой воспринимал его именно как бесправного и беспомощного Сергея Лапина.

– Тогда в чем проблемы? Заблудился?

– Да нет. Просто вы систему охраны так и не переделали. А я ведь говорил Терещенко.

– Кому?! – изумился охранник.

– Неважно. Мне Юмашев нужен, – мягко, но настойчиво произнес Карданов.

– Кто?!

На этот раз реакция камуфлированного была более наглядной. Сначала густые брови удивленно поползли вверх, потом на лице появилось откровенное пренебрежение к неизвестно откуда взявшемуся парню, явно пьяному или наколотому какой-нибудь дрянью.

– Директор.

Охранник выплюнул изо рта спичку, и та угодила на левый ботинок Макса. Карданов совершенно спокойно стряхнул спичечный огрызок с ноги и продолжал молча смотреть в серые волчьи глаза.

– Ты что-то путаешь, зема, – буркнул тот, закрывая калитку. – У нас совсем другой директор. Это здание «Тихпромбанка».

– Я знаю, я сам сюда устраивался, – промямлил Лапин. – Тогда Юмашев был директором.

– Вам лучше подойти к главному входу и все расспросить у менеджера, – сказал охранник через узкую щель. —

Я вам только одно скажу: сейчас ни один, ни второй у нас не работают!

Калитка захлопнулась. Камуфлированный вернулся в комнату охраны.

– Кто это был? – встретил его вопросом напарник. Невысокого роста седовласый мужчина в расстегнутой по пояс куртке выполнял функции старшего смены. Николай Петренко, или попросту дядя Коля, проработал в банке уже десять лет.

– Не знаю. Плел всякую хрень. Юмашева какого-то спрашивал, директором называл. Потом какого-то Терещенко. Видно, перепутал что-то.

– Перепутал, говоришь? Нет, он ничего не перепутал! Седовласый мужчина, который всего пару минут назад выглядел усталым и безразличным, мгновенно подобрался, распрямил спину, вскинул подбородок. Взгляд дяди Коли стал острым и колючим. Его молодой напарник не мог не удивиться столь разительной перемене.

– Покажи запись! – коротко приказал Петренко. – Отмотай пленку видеонаблюдения за периметром. Я хочу видеть этого человека.

Через несколько минут на сером экране монитора появился топчущийся перед калиткой Карданов.

– Да-а-а, – задумчиво произнес старший смены. – Он ничего не перепутал. Несколько лет назад этот мужик такой тарарам здесь поднял! Надо доложить Тимохину!

Он неспешно зашел в здание, прошел в приемную, молоденькая секретарша Ирочка пропустила его без доклада.

– Переключите на себя монитор, Александр Павлович! – попросил он.

С первых же кадров Тимохин узнал человека, спрашивавшего Юмашева. И даже вспомнил его фамилию: Лапин! Но настоящей оказалась другая, сильно засекреченная, – Карданов! А может, и та ненастоящая. Бог его знает, кто он вообще такой. В прошлый раз, когда он появился в банке, начались большие неприятности. В «Маленьком Париже» расстреляли Тахира с командой, прилетели спецы из «Консорциума», Юмашев скоропостижно умер, а трое сотрудников банка взлетели на воздух в Москве! И сейчас, конечно, он неспроста тут появился!

Лицо Тимохина превратилось в мраморную маску, возможно, посмертную: он побледнел, брови сошлись в области переносицы, губы сомкнулись в плотную линию.

Охранник видел, что с начальником творится что-то неладное, но не осмеливался спросить, в чем дело.

Тимохин налил в хрустальный стакан воды, жадно выпил и откинулся на спинку кресла. Ему не хватало воздуха, и нынешний директор «Тихпромбанка» теребил тугой узел своего галстука, глядя остановившимися глазами на светящийся экран моноблока, на котором крупным планом застыло лицо зловещего пришельца. Он пришел не сам по себе: его прислали некие силы, причем силы могущественные и безжалостные. Это был посланец с «черной меткой»! Но за что?

Впрочем, если поддаваться панике, то быстро окажешься в отставке или на кладбище! Тимохин взял себя в руки. Все-таки он много лет работает в службе безопасности банка, а до этого прослужил в органах КГБ. Профессиональные навыки подобного рода не исчезают бесследно. К тому же по нынешним временам банкир – профессия военная, надо постоянно отражать нападения или самому идти в атаку!

– Ладно. – Он поднялся из-за стола и вышел навстречу Петренко. – Николай, Моташов до завтра в Москве, поэтому вы займетесь этим человеком. Сколько сотрудников вы сможете организовать прямо сейчас?

Петренко замялся. Ему почти не приходилось заниматься оперативной работой, только охраной. Впрочем, в наши дни эти функции тесно связаны.

– Могу резерв смены задействовать, двоих. Из дома поднять троих, а то и пятерых. Кто к теще на блины не уехал или на рыбалку. Люди-то сменились, как хотят, так и отдыхают.

– Значит, так! – жестко скомандовал Тимохин. Он уже полностью пришел в себя. – Его фамилия Лапин, – указательный палец банкира ткнул в направлении застывшего изображения. – У нас на него есть досье, поднимите в архиве. Проверьте все адреса, по которым он может находиться. Возьмите людей с оружием и прочешите все один за другим! Найти его и задержать!

– Как задержать? – переспросил Николай.

– Очень просто: захватить и привезти ко мне! И имейте в виду: он может быть опасен! С ним связаны смерть нашего директора и еще несколько смертей!

Дядя Коля озадаченно поскреб пальцами в затылке. Меньше всего ему хотелось влезать в какие-то незапланированные и рискованные операции.

– А сколько людей взять-то? – опасливым тоном спросил он.

– Пятерых, а то и шестерых, не ошибешься, – посоветовал банкир. – И бронежилеты наденьте на всякий случай!

Николай выругался про себя. Черт его дернул проявлять инициативу! Пришел кто-то, спросил кого-то… Ну и что? Зачем было лезть не в свое дело?!

Но вслух он своих сомнений не проявил. Молодых, резвых и рисковых охотников за приличным окладом пруд пруди. Только дай слабину и мигом окажешься за воротами!

– Конечно, захватим, куда он денется! – молодцевато отчеканил дядя Коля и, подтянув живот, лихим шагом направился к двери.

Оставшись один, Тимохин поднял телефонную трубку и, набрав московский код, соединился со службой безопасности «Консорциума». Когда ответил дежурный, он представился и попросил связать его с Каймаченко. Тот сразу взял трубку.

– Владислав Игоревич, – почтительно произнес Тимохин, но внутренне его всего передернуло. Он, подполковник КГБ, вынужден докладывать капитану-десантнику! Воистину все перевернулось с ног на голову. Смутные времена наступили, ох смутные! – Это «Тихпромбанк», Тимохин. Сегодня у нас объявился некий Лапин. Вы, наверное, его не помните?

В глубине души Тимохин опасался, что грубый десантник пошлет его на три буквы с такой ерундой. Но ответная реакция оказалась совершенно неожиданной.

– Что?! – взревел на другом конце провода Каймаченко. – Это точно?! Именно Лапин?!

– Конечно, – с достоинством ответил банкир. – У меня имеется запись видеонаблюдения. Он пытался пройти на территорию банка примерно полчаса назад… Его цели, правда, мне неизвестны…

– Молодец, Тимохин, молодец! – Каймаченко радостно захохотал. – Постарайся его задержать, я сегодня же вышлю своих людей! Он нам очень нужен!

Странно. Такое впечатление, будто Каймаченко ожидал, что Лапин вынырнет из небытия, только не знал – где! А может… может, он и послал его сюда? Прошлое появление Лапина тоже вызвало бурную реакцию «Консорциума», а что случилось потом – печально известно.

Тимохин отлепился от своего стола и на цыпочках прошел к двери. Осторожно выглянул в приемную. Что он ожидал увидеть? Неведомых врагов? Лазутчиков-конкурентов? Готовых к исполнению своей работы наемных убийц?

Но ничего этого он не увидел. Ирочка сидела на месте, заполняя на компьютере какие-то документы. При виде шефа она привстала и сверкнула гладкими длинными ногами, едва прикрытыми мини-юбкой. Но Тимохин небрежно махнул рукой и закрыл дверь.

И все же успокаиваться рано! Нельзя доверять Каймаченко, нельзя полагаться на дядю Колю, нельзя расслабляться уходом Лапина. Тимохин полез в сейф и достал именной пистолет, полученный еще в годы чекистской службы. И еще один звонок надо сделать…

Жилистая рука вновь ухватила черную трубку радиотелефона. Палец пробежался по мягким, попискивающим кнопкам. Тимохин закусил губу. Звонить этому человеку следовало сразу. Раньше, чем Каймаченко. Уж это точно не он прислал Лапина!

– Дежурный старший лейтенант Орлов слушает! – резким молодым тоном отозвалась трубка.

– «Тихпромбанк», Тимохин. Свяжите меня с генералом Лизутиным. – Банкир обошел стол и плюхнулся в кресло.

– Слушаю вас, – послышался через несколько секунд густой баритон начальника Тиходонского УФСБ.

* * *

Оперативник умеет собирать информацию. «Сдаивать» информацию, как говорят они сами. Личные наблюдения, сообщения агентов, рассказы соседей, сослуживцев или любых других осведомленных лиц образуют плотную паутину, в которой потенциальный преступник запутается еще до момента реализации преступного замысла. Вернее, должен запутаться. В настоящее время всеобщая депрофессионализация и дилетантство проникли и в сферу оперативной работы. Специалистов, умеющих, а тем более желающих плести такие сети становится все меньше. Начальник УР Центрального РОВД относился к таким специалистам.

– У него была любовница. Нет, жена у него тоже, конечно, была. Так же, как и две дочки. Проживают здесь, в Тиходонске. Я уже навестил их сегодня с утра. Милая такая женщина в летах, работает технологом в частной фирме по производству колбасных специй, дочки ходят в школу: одна в четвертый класс, другая уже в девятый. То есть тут все как и полагается… Тихо-мирно и не пахнет шпионажем. Вдова уверена, что она вдова, а девочки…

– Ты начал с любовницы, коллега, – напомнил майору Рожкову майор Нижегородцев.

– Да, конечно. – Тот нахмурился. – Любовница. Верно. У Абрикосова была любовница. Она жила там же, где и он: в Кротове. Некая Галина Выдренкова. Сама не работала. Муж вкалывал на железной дороге как вол, тянул семью. Когда он узнал о романе благоверной с профессором, они разошлись. С ним я тоже уже побеседовал, но только по телефону. Договорились встретиться завтра после обеда. Но вот что удивительно. – Майор Рожков поднял палец. – Этот Павел Выдренков сказал мне, что женушка его бывшая, Галина Викторовна, уехала из Кротово год назад. Собрала чемодан и укатила в неизвестном направлении. Он о ней больше ничего не слышал и ни разу не видел. А случилось это вскоре после той самой автомобильной катастрофы! В которой якобы погиб наш профессор.

– Какой он наш, – хмуро сказал Нижегородцев. – Похоже, он чужой!

Дело закручивалось в тугой клубок. Эксгумация трупа Абрикосова и последующие экспертизы показали, что в разбившейся машине погиб не ее хозяин, не бывший директор научно-исследовательского института в Кротове. В ней погиб кто-то другой. А это была очень серьезная информация! Может, исчезнувший Абрикосов – иностранный шпион и сейчас наслаждается плодами государственной измены где-нибудь в Майами. И уж, во всяком случае, совершенно ясно, что он причастен к хищению «изделия С».

Встречная проверка документации расформированного НИИ показала, что восемь килограммов урана так и не были сданы в головной московский институт. Не была обнаружена ни одна деталь из якобы разобранного фугаса.

Значит, портативная атомная бомба похищена Абрикосовым, который воспользовался беспрецедентным бардаком и отсутствием государственной дисциплины.

Нижегородцев развернул широкомасштабные поиски Вячеслава Абрикосова. Отправной точкой в этом розыске была его бывшая любовница. Опрашивались ее коллеги, родственники, знакомые, соседи.

Люди любят лезть в чужие дела, любят судачить о своих ближних, охотно передают сплетни, особенно если речь идет о каких-то необычных событиях или поворотах судьбы. Это помогло в розыске.

– Одна женщина видела Галочку, – округлив глаза, рассказала дальняя знакомая пропавшей. – Они вместе платья шили у одной портнихи. А потом эта женщина отдыхала в Сочи и там ее встретила. Причем не один раз. Городок маленький, за месяц их пути несколько раз пересекались. То Галя в дорогом бутике маечку за десять тысяч покупала, то в салоне красоты маску за четыре тысячи делала. Значит, не бедствует, видно, нашла солидного человека. Да, на красивой машине разъезжает, сама за рулем, все как в кино!

Получив такую информацию, майор Рожков нашел портниху, потом свидетельницу и выяснил, в каком салоне красоты Галина Выдренкова делает дорогие маски.

Нижегородцев с Буриком вылетели в Сочи. Курортный сезон закончился, и город потерял свой обычный лоск. Застроенный ларьками и палатками бульвар вдоль пляжа был пустынным, ветер мел по нему клочки газет, сигаретные пачки, полиэтиленовые кульки и прочий мусор. Гости из Тиходонска наведались в местный горотдел ФСБ и заручились поддержкой коллег.

С фотографией Выдренковой оперативники отправились в салон красоты и установили личность постоянной клиентки. Только знали ее здесь не как Галину Выдренкову, а как Татьяну Ивлеву, жену крупного бизнесмена, владельца процветающего туристического бюро и патентного агентства Романа Ивлева.

Ну, с туристическими бюро все понятно, сейчас их открывают все кому не лень. А вот патентную работу организовать непросто. Местные контрразведчики прояснили круг интересов Ивлева, его привычки и связи. Ничего предосудительного установить не удалось: ограниченный круг общения, размеренный образ жизни, никаких вредных привычек или излишеств. Все говорили, что Роман Альбертович широко образован и хорошо разбирается в технических вопросах, а также обладает хорошими организаторскими способностями.

Майор Нижегородцев пришел познакомиться со столь разносторонним человеком. Он уже видел его фотографию. Уверенный взгляд, резкие черты лица, отсутствие броских примет. Так бывает после пластической операции. Когда Нижегородцев в темно-синем двубортном костюме и темных очках вошел в приемную туристического агентства «Вояж», он уже ни на йоту не сомневался в том, что Ивлев и Абрикосов – один и тот же человек. Теперь следовало в этом убедиться.

Обычно Ивлев появлялся около одиннадцати, майор пришел в половине двенадцатого, но хозяина еще не было.

Секретарша Ивлева, курносая, рыжеволосая, с покатыми плечами, с интересом посмотрела на элегантного посетителя.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Спасибо, мне нужен Роман Альбертович, – ответил Нижегородцев, отметив выучку персонала. Ивлев действительно умел организовать работу на должном уровне.

Хозяин появился к двенадцати. Дородный человек с красным лицом, уверенными манерами и напористостью локомотива.

– Здравствуй, Светочка, – вальяжно кивнул он секретарше. – Сегодня на дорогах редкостные пробки. Скоро будет как в Москве!

– Здравствуйте, Роман Альбертович! – улыбнулась девушка.

Нижегородцева Ивлев вначале как бы не заметил, но потом повернул к нему вытянутое лицо с пухлыми губами.

– Вы ко мне? – деловито осведомился он. И тут же лицо изменилось: губы подобрались, напряглись мышцы, заострились скулы. Элегантный молодой мужчина в темных, непроницаемых очках вызвал у него страх.

– Да, Роман Альбертович, – Нижегородцев поднялся.

– Проходите.

Голос его дрогнул. Светочка, почувствовав что-то неладное, оторвалась от своих бумаг. Но Ивлев уже взял себя в руки и по-хозяйски указал на дверь собственного кабинета. Нижегородцев распахнул тяжелую полированную створку и шагнул внутрь. Ивлев двинулся следом, но интуитивно оглянулся. На пороге приемной стоял излучающий силу и решительность Бурик. Хозяин, будто спасаясь, нырнул в кабинет и захлопнул за собой дверь. Бурик подошел к ней вплотную. Несколько местных чекистов заняли места под окнами. Капкан был взведен и готов поймать дичь.

Ивлев прошел к своему месту – кожаному крутящемуся креслу под копией картины Дали. Нижегородцев сел на стул для посетителей. Мягкие циферблаты похожих на яичницу часов символизировали растянутое время. И действительно, время в кабинете преуспевающего бизнесмена замедлило свой бег. Рука майора нестерпимо медленно потянулась к нагрудному карману, очень медленно извлекла бордовую книжку, неторопливо раскрыла ее и со скоростью миллиметр в минуту протянулась через стол, навстречу жадно и нетерпеливо распахнутым глазам Романа Альбертовича. Его лицо уже не было красным, но сейчас обычный цвет щек сменялся ослепительно белым, как будто на коже застывала алебастровая маска. Наконец расширившиеся зрачки сфотографировали шрифт в удостоверении.