Текст книги "Ранчо"
Автор книги: Даниэла Стил
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Автоматы вызывали интерес главным образом у женщин, очень похожих друг на друга: одинакового цвета волосы, свободные цветастые кофты, сигареты в зубах. Мужчины отдавали предпочтение игре в «очко» и спиртному. Когда Таня зааплодировала вывалившимся из автомата десяти монетам, мужчина, прилипший к соседнему, приветствовал ее ухмылкой. У него были длинные, как жерди, ноги и зад с кулачок. Трудно понять, как с него не сваливаются штаны. Физиономия его была покрыта двухдневной щетиной, руки – мозолями, зато на голове – шляпа почти как у Тани.
– Много выиграли? – поинтересовался он дружеским тоном.
Мэри Стюарт бросила на Таню испуганный взгляд. Обе не стремились к контакту с уиннемаккскими пьянчугами.
– Нет, пару долларов, – ответила Таня, хмурясь и делая вид, что увлечена игрой сразу на двух автоматах.
– Вам говорили, что вы похожи на Таню Томас? Только вы, конечно, повыше и помоложе.
– Вот спасибо! – Она старалась не смотреть ему в глаза.
Шер, такая же, как она, известная певица и актриса, учила ее, что люди не узнают знаменитость, если не встречаются с ней глазами. Иногда это помогало, иногда нет. Может, сейчас поможет?
– Мне всегда это говорят. По сравнению со мной она коротышка.
– Я и говорю! Вы будете повыше. Но вообще-то она ничего. Нравится вам, как она поет?
– Ничего себе, – ответила Таня с сильным техасским акцентом. Мэри Стюарт чуть не покатилась со смеху. – Но сами песни глупые. – Кажется, получилось! Она изображала безразличие, дергая ручки.
– А вот и нет, – возразил мужчина. – Мне нравится.
Таня пожала плечами. Через некоторое время он отошел и уселся за игральный столик. Мэри Стюарт наклонилась к Тане и прошептала:
– А ты смелая!
Таня в ответ засмеялась и выиграла сразу двадцать долларов. Пока что у них был равный счет. Выходя из автобуса, они договорились, что прекратят игру, как только исчерпается их общая сотня.
– Иначе с ними нельзя, – весело отозвалась Таня. Через некоторое время до них донесся женский голос:
– Глядите, Таня Томас!
Мужчина, разговаривавший с Таней, заверил, что это простое сходство; настоящая Таня гораздо ниже. Женщина тотчас согласилась, и продолжения не последовало.
– И моложе, – пробурчала Таня себе под нос и получила от Мэри Стюарт пинок.
От сотни осталась ровно половина. В десять часов они переместились в ресторан, чтобы утолить голод гамбургерами. Несколько человек уставились на Таню, но она сделала вид, что не обращает на них внимания. Особенно разволновалась официантка, но все же сомневалась, а задать прямой вопрос не осмелилась, поэтому им удалось поужинать спокойно, что для Тани являлось большой редкостью. Вернувшись к автоматам, они не отходили от них до полуночи. Под конец они разделили на двоих оставшиеся сорок долларов.
– Гляди, мы выиграли сорок долларов! – воскликнула Мэри Стюарт, как только за ними захлопнулась дверца автобуса.
– Ты что, дурочка? – засмеялась Таня. – Наоборот, проиграли целых шестьдесят! Начинали-то мы с сотней.
– Ой! – Мэри Стюарт изобразила удрученность, но ее хватило ненадолго. Раздеваясь и готовясь ко сну, обе хохотали как заведенные. Две длинные кушетки, разделенные столом, превратились в удобные кровати.
– Знаешь, ты вылитая Таня Томас! – сообщила Мэри Стюарт подруге, когда та расчесывала в ванной, густые светлые волосы.
Обе вспомнили юность и совместное проживание в общежитии колледжа. Таня гордо задрала, подбородок. Несколько лет назад ей вставили имплантат с маленьким жиропоглотителем, благодаря чему у нее была шея молоденькой женщины.
– Только повыше и помоложе! – произнесли они дуэтом и дружно засмеялись.
– Самое ценное – «помоложе»! – проговорила Таня. – Недаром я, выходит, плачу такие деньжищи.
– С тобой не соскучишься, – сказала Мэри Стюарт, натягивая ночную рубашку. Много лет она так не веселилась; впервые за несколько месяцев совершенно забыла про Билла! Каким-то чудом у нее появилась собственная жизнь, то что он ее отверг, конечно, печально, но уже не так важно. – Ты ведь почти совсем не изменилась. – Она внимательно разглядывала Таню в зеркале. Впрочем, то же самое можно сказать и о ней, а ведь она не прибегала ни к каким ухищрениям для сохранения облика.
– Меня интересует, как тебе удается оставаться такой же? Говоришь, ты ничего для этого не делаешь? A по-моему вранье. – В действительности она не сомневалась в правдивости заверений подруги. Просто Мэри Стюарт повезло с костяком, с лицом, с генами. Красивая женщина – и этим все сказано. Они обе – красавицы.
Они улеглись, стрекоча, как девчонки, и проговорили с выключенным светом до двух ночи, после чего уснули и не просыпались до девяти утра. Том был предупрежден, что они позвонят ему в номер, когда соберутся.
Пока Мэри Стюарт принимала душ, Таня сварила кофе и приготовила в микроволновой печи сладкие рулеты. Потом душ приняла Таня. К половине десятого обе натянули джинсы и ковбойские сапожки, косметику наносить не стали.
– Знаешь, я так никогда не делаю, – призналась Таня, удивленно глядясь в зеркало. В Лос-Анджелесе она не позволяла себе выходить ненакрашенной. Другое дело – здесь, Еще одна ступенька к свободе показалась восхитительной роскошью. – Вечно я боюсь столкнуться с фотографом или репортером. А тут мне на все наплевать! – Она широко улыбнулась. Ей было просто хорошо, как и Мэри Стюарт. Обе свалили с плеч тяжкую ношу.
Через несколько минут они вернулись в казино. Прежде чем выйти из автобуса, Таня позвонила Тому и сказала, что они почти готовы. Они убрали постели, ему оставалось закончить уборку и заправить баки. У женщин еще было время скормить игральным автоматам по двадцать долларов. Однако на сей раз обе удвоили свой капитал. Вчерашний знаток куда-то подевался, его место заняли десяток таких же забулдыг, но никто не обратил на Таню внимания, что удивило Мэри Стюарт.
– Наверное, тебе стоит почаще разгуливать без косметики, – посоветовала она, залезая в автобус.
Том успел поставить кофейник.
– Спасибо, Том, – поблагодарила Таня водителя, обнаружив, что автобус приведен в полный порядок.
Мэри Стюарт была согласна, что лучшего способа путешествовать просто не существует. Теперь она понимала, почему Том называет автобус «сухопутной яхтой».
В десять часов с минутами они выехали из Уиннемакки и весь день мчались по Неваде. Пустыня угнетала их безжизненностью, но штат Айдахо, куда они въехали вечером, оказался настоящим зеленым сюрпризом. Они продолжали читать, разговаривать, спать. Таня связалась со своим офисом и сделала несколько звонков. На сей раз обошлось без сюрпризов. Никто ничего от нее не требовал, новые травмы и иски были отложены на потом.
– Вот тоска! – шутливо пожаловалась она Джин, сообщившей о полном штиле.
Разумеется. Таня благодарила судьбу за передышку. Новостью оказалось только послание от Зои – она прибывала в Джексон-Хоул вскоре после них. В аэропорту ее должна была встретить машина из отеля. Таня предполагала приехать на ранчо примерно в половине шестого, переодеться и поспеть к ужину. Она утаила от Мэри Стюарт сообщение Зои, хотя подумывала, что подругу стоило бы предупредить. Однако Мэри Стюарт так наслаждалась поездкой, и Тане не захотелось портить ей настроение. Последние часы в автобусе обе спали. Проснувшись, они задохнулись от величественного вида гор Титон – ничего подобного обе раньше не видели. Мэри Стюарт любовалась молча, Таня невольно стала напевать.
Это мгновение обеим суждено было запомнить на всю жизнь. Заслушавшись, Мэри Стюарт взяла Таню за руку. Так, рука в руке, они проехали Джексон-Хоул и устремились в Вайоминг, в городок Муз.
Глава 11
– Постоянно проверяй, хватает ли у нас АЗТ, – предупредила Зоя Сэма, передававшего ее багаж носильщику в аэропорту. – Ты не представляешь, как быстро все расходуется. Я стараюсь раздавать как можно больше АЗТ, одноразовых шприцев и так далее. Получается недешево. – Она отдала носильщику чаевые и билет, чтобы он зарегистрировал багаж. – Главное – постоянно подгоняй лабораторию. Если дать им волю, они будут тянуть целую вечность. Особенно это касается анализов детей: их результаты нужно знать немедленно!
Провожая ее к выходу, он видел, как она волнуется, пытаясь ничего не упустить.
– Может быть, это тебя удивит, – проговорил он, пропуская ее через металлоискатель, – но я тоже изучал медицину. У меня и диплом, и лицензия. Клянусь! – Он поднял ладонь.
Она нервно засмеялась.
– Знаю, Сэм. Прости. Ничего не могу с собой поделать.
– Понимаю. Ноты обязательно сделай над собой усилие и расслабься, а то прямо здесь у тебя произойдет сердечный приступ, и ты не доберешься до Вайоминга. Терпеть не могу заниматься реанимацией в людных местах. Мое дело – замещать врачей, уходящих в отпуск. – Он пытался поднять ей настроение. Ей хотелось прислушаться к его совету и расслабиться, но ничего не получалось.
Зоя чувствовала себя кругом виноватой: ведь она бросала на произвол судьбы своих больных и Джейд и уже сожалела, что согласилась ехать. Она готова была остаться, но это значило подвести Таню. Она обещана ей приехать и, конечно же, нуждалась в отдыхе. Иначе она поехала бы не в аэропорт, а к себе в клинику. Перед отъездом она исчерпывающе проинструктировала Ингу. Когда Джейд, чувствуя, что мать уезжает, залилась слезами, она чуть было не отказалась от поездки. Сэму пришлось тащить на лестницу чемодан и ее саму.
– Теперь я понимаю, почему ты никуда не ездишь, – сказал он, поднимаясь с ней вместе самолет. Он видел, как она бледна, и гадал, в чем причина – в плохом самочувствии, стрессе, нервах? Скорее всего и в том, и в другом, ив третьем. Сэм был рад, что она наконец-то сделает передышку, к тому же он любил ее замещать. Ему вообще нравилось приходить ей на помощь. Сейчас он добровольно жертвовал её обществом, понимая, насколько ей нужны отдых и смена обстановки.
Они больше не возвращались к теме ее личной жизни. После памятного вечера в ресторане Зоя; старалась, чтобы их разговоры не касались иных тем, кроме работы. Однако он не собирался складывать оружие. Он пообещал собственноручно приготовить ужин для нее и Джейд в честь ее возвращения из Вайоминга, и она была вынуждена на это согласиться. Ей виделась в этом возможность, перевести их отношения в разряд чисто дружеских. Но он смотрел на это по-другому.
– Ты не забудешь осмотреть Квинна Моррисона? Я дала ему слово, что ты будешь его навещать, в конце каждого рабочего дня. – Этому больному она очень симпатизировала, больше чем остальным.
Милейший человек семидесяти с лишним лет, он заразился СПИДом во время операции и сдавал на глазах.
– Обещаю, – заверил Сэм.
В клинике она дала ему несколько тысяч поручений. Глядя на нее снежной улыбкой, он обнял ее за плечи. – Еще я буду навещать твою дочку, чтобы помешать твоей помощнице поднимать на нее руку и заниматься в твоей спальне сексом, пока девочка смотрит телевизор.
– Что ты болтаешь? – замахала руками Зоя.
Она не ждала от Инги ничего подобного. Сэм засмеялся:
– Если ты будешь так нервничать, я заставлю тебя, принять успокоительное.
– Отличная мысль! – Она уже начала принимать для профилактики АЗТ. Своим пациентам тоже рекомендовала делать это, не дожидаясь появления симптомов. Сэм получил от нее соответствующую инструкцию. – Напрасно я еду.
Видя, как она терзается, он предложил ей выпить кофе.
– Вряд ли кто-нибудь на свете заслужил отдых больше, чем ты, – серьезно сказал он, заказав два капуччино. – Остается только пожалеть, что ты едешь всего на одну неделю, а не на две. – Впрочем, оба знали, что о двух неделях не может быть и речи.
– Может быть, на будущий год...
– Я поражен! Ты действительно думаешь, что станешь теперь брать отпуск, как все нормальные люди? Я думал, эта поездка – исключение.
Возможно, он ошибается, но причина его ошибки совсем не та, что он мог бы подумать. Она смолчала.
– Посмотрим. Все будет зависеть от того, понравится ли мне эта поездка.
– Что же там может не понравиться? – Он однажды побывал в Йеллоустонском парке и вынес самые восторженные впечатления.
– Главное, чтобы ковбои были посимпатичнее.
Ему не нравилось, когда она его дразнила, но он готов стерпеть от нее и не такое.
– Что я слышу? То ты намекаешь, что собираешься стать монахиней, то несешься в Вайоминг соблазнять ковбоев. Здорово! Не знаю, соглашусь ли подменять тебя в следующий раз. Возьму и напою всех твоих пациентов Плацебо.
– Не смей! – Она погрозила ему пальцем.
– Между прочим, я тоже иногда ношу ковбойские сапоги. Могу даже купить идиотскую ковбойскую шляпу, если это тебе нравится. А вот Дика Франклина я в роли ковбоя совершенно не представляю.
Она засмеялась.
Ему нравилось в отместку дразнить ее напоминаниями о Дике Франклине, который ему совершенно не по душе: напыщенный, заносчивый сноб. На одном медицинском совещании в Лос-Анджелесе они заспорили о методе хирургического вмешательства при раке груди, и Франклин обошелся с Сэмом как с несведущим новичком. Сэм, даже не будучи хирургом, полагал, что его мнение стоит принять во внимание. Дик Франклин так не считал.
– Я привезу тебе в подарок ковбойскую шляпу, – пообещала Зоя, вызвав у него улыбку.
Она так и не убедила его в том, что у нее есть основания для одинокой жизни, и он не собирался признавать себя побежденным.
– Главное – не привези ковбоя.
– Я тебе позвоню, – пообещала она, когда самолет подъехал к рукаву. Она летела в Солт-Лейк-Сити, а там пересаживалась в маленький самолет, который должен доставить ее в Джексон-Хоул. Она подгадала так, чтобы оказаться там примерно в одно время с Таней.
– Передай от меня привет своей подруге. Хотелось бы мне с ней познакомиться!
– Я попрошу ее тебе позвонить, – пошутила она. В мире не найдешь ни одного человека, который не мечтал бы познакомиться с Таней – героиней всемирных грез.
Когда она взяла сумку, готовая скрыться в самолете, он внезапно посерьезнел.
– Позаботься о себе. Вам нужна передышка, мисс Зет. Используй это время себе на пользу. Ты этого заслужила.
Она кивнула, растроганная его взглядом и расстроенная тем, что не может ответить ему взаимностью. Сэм вдруг прищурился.
– Я только сейчас спохватился. Ты взяла с собой аптечку?
– Да, а что? Она в чемодане, но чемодан сдан в багаж. Тебе понадобилось лекарство? – Зоя оглянулась, решив, что он заметил что-то, ускользнувшее от ее внимания. Она оказывала медицинскую помощь незнакомцам, только когда считала, что это действительно необходимо. – Где пострадавший?
– Пострадавшая. Речь о тебе. Не забывай, что у тебя отпуск. Так и знал, что ты сделаешь эту глупость. Постарайся не вынимать ее из чемодана.
– Вот еще! Я и не собиралась бегать с ней по ранчо. Взяла так, на всякий случай. – Пристально на него посмотрев, она спросила. – Ты хочешь сказать, что не берешь с собой аптечку, когда куда-то отправляешься? Лично я чувствовала бы себя без нее как без рук. – Она отлично знала, что он поступает так же. Такова привычка всех врачей.
– Это другое дело. Я – палочка-выручалочка. – Он смутился, и она подбодрила его улыбкой. Он обнял ее и хотел прижать к себе, хотя знал, что она избегнет поцелуя. – Посвяти эту неделю себе. Забудь всех нас. Если ты мне понадобишься, я сам тебе позвоню.
– Честно? – Это было для нее очень важно. Он кивнул.
Она недаром предпочитала его всем прочим подменяющим врачам: Сэм умел слушать, проявлял заботливость, в точности выполнял все инструкции. Оставаясь вместо нее, он не предпринимал попыток все переделать, поставить вверх дном. К тому же он был превосходным врачом, и Зоя ценила его способности. Она придерживалась мнения, что Сэм мог бы добиться в медицине гораздо большего, если бы захотел.
– Даю тебе слово: если что-нибудь случится, я немедленно поставлю тебя в известность. Ты тоже дай мне слово, что постараешься отдохнуть и возвратиться с румяными щечками и не такой худющей. Я даже разрешаю тебе посвятить всю неделю заигрыванию с ковбоями. Попробуй загореть и отоспаться.
– Попробую, доктор. – Она с улыбкой поблагодарила его за помощь и медленно побрела по рукаву к самолету.
Он махал ей рукой, пока она не скрылась из виду. Потом наблюдал, как самолет отъезжает на взлетную полосу.
Через минуту запищал пейджер, и Сэм бросился к автомату позвонить Зоиному пациенту. Для него наступила нелегкая неделя. Зоя тем временем взмыла к облакам и устремилась в сторону Вайоминга.
Полет в Солт-Лейк-Сити продолжался немногим более двух часов. Потом она два часа дожидалась следующего самолета. Ее подмывало позвонить Джейд, но она решила, что девочка расстроится, услышав ее голос так скоро и не понимая, где она находится. Лучше дотерпеть до ранчо. В аэропорту она пила кофе, читала газету и размышляла. Ей редко выдавалось время как следует поразмыслить. Из головы не выходил вчерашний разговор с Диком Франклином.
К удивлению, он позвонил, получив ее письмо, ставшее для него ударом. Поблагодарив ее за откровенность, Дик заверил, что не испугался за себя и сохранит все в тайне. Он не предложил продолжить встречи, но просил обращаться к нему, если ей что-нибудь потребуется. Узнав, как это произошло, Дик не удивился. Когда разговор закончился, Зоя подумала о том, что больше не услышит его голос.
Но ей все равно: в ее жизни нет больше места ни для него, ни для остальных мужчин.
Ей понравилось просто лететь в самолете, не отвечая на звонки телефонов и пейджеров, не осматривая пациентов, никому не приходя на помощь и не ломая голову, как помочь. Зоя любила свою работу, но уже сейчас чувствовала, что ей понравится и в отпуске. Ей требовалось подзарядиться энергией, накопить сил, которые очень понадобятся. Ведь она твердо решила, что будет продолжать лечить больных до последнего вздоха, отдаст пациентам все, что сможет, пока не исчерпает себя до конца. Так же щедра она будет по отношению к Джейд. Впрочем, о Джейд следовало подумать особо. У нее нет родных, которым можно было бы доверить дочь, и друзей, которые бы о ней как следует позаботились. Приятные знакомые есть, но детей она бы ям не доверила. Можно бы поговорить на эту тему с Таней, но она еще не успела прикинуть, чем обернется такой разговор. Но, по крайней мере, не исключала и этот вариант. Что-то все равно надо будет предпринять.
Самолет в Джексон-Хоул вылетел вовремя и так же без опоздания приземлился. Часы показывали половину шестого. Зоя не знала, где сейчас может находиться Таня. Ближе к вечеру она должна нагрянуть на своем гастрольном автобусе. Им предстояло встретиться на ранчо, а сейчас за ней должны приехать из отеля. Багаж прибыл среди первых чемоданов, водитель уже поджидал ее. Все прошло как нельзя лучше.
Отель прислал за ней молодого человека в джинсах, сапогах и ковбойской шляпе, похожего на всех жителей Вайоминга сразу. Это был худой долговязый блондин по имени Тим, уроженец Миссисипи, студент университета Вайоминга, что в городе Ларами, подрабатывающий летом на ранчо. Главной его страстью оказались лошади. Всю дорогу эта тема не сходила у него с языка. Однако Зое, околдованной горным пейзажем, было трудно следить за его рассказом. Такой красоты она не видела никогда в жизни. В свете предзакатного солнца одни склоны отливали синевой, другие горели огнем. Вершины, увенчанные снежными шапками, можно сравнить лишь с видом Швейцарских Альп.
– Правда красиво, мэм? Задохнуться можно!
Она с ним полностью согласилась.
Следующие полчаса он взахлеб разглагольствовал о красоте гор. У Тима оказался дядя-ортопед, однажды лечивший ему сломанную руку. Рука срослась отменно: в прошлом году Тим участвовал в родео, и рука уже совершенно его не беспокоила, зато он сломал другую, а заодно и ногу. Ничего, в этом году его ждет новое родео.
– Здесь устраивают родео? – спросила она с любопытством.
– Еще бы! По средам и субботам. Скачка на бычках всех возрастов, метание лассо, полная программа. Вы уже бывали на родео?
– Пока нет, – ответила она с улыбкой. Таня – вот кто захочет поприсутствовать на представлении! Когда-то она увлеченно рассказывала о техасских родео. – Зато у меня подруга из Техаса.
– Знаю. – Он прикусил губу, словно сказал что-то неприличное. – Я знаю, кто она, но нам на ранчо не разрешается об этом болтать. Миссис Коллинз гневается, если персонал доставляет знаменитостям малейшие неудобства. Иногда нас посещают большие шишки! Кого я только не повидал за время работы здесь!.. – В его взгляде читалась верность профессиональному долгу. Наверное, поэтому Таня и выбрала именно это ранчо. – Мы никому ничего не рассказываем.
– Представляю, как высоко она это оценит, – сказала Зоя.
– Их автобус прикатит с минуты на минуту, – поведал Тим.
Она не знала, почему он сказал они; скорее всего имелись в виду Таня и водитель. Зоя не удосужилась задать уточняющий вопрос. Спустя пять минут они съехали с шоссе, миновали несколько ворот и потащились по извилистому проселку, который Тим назвал дорожкой, но которому не было видно конца. Минут через десять они достигли нескольких домиков у подножия холмов; рядом стояли огромный сарай и несколько просторных загонов с лошадьми. Повсюду – чудесные деревья, домики в образцовом порядке. Высящиеся над ними Титонские горы создавали картину поистине сказочную!
При регистрации Зое сказали, что мисс Томас еще не приехала, однако это не повлияло на оказанный ей самой теплый прием. Сама усадьба оказалась старой и уютной. Стены были украшены головами антилоп и бизонов, полы покрыты роскошными шкурами, из окна открывался захватывающий вид на горы. Камин был таким огромным, что в нем мог бы поместиться, не сгибаясь, рослый мужчина, В таком уютном местечке, наверное, здорово греться долгим зимним вечером. В углу мирно переговаривались постояльцы. Зоя узнала, что в этот час большинство переодевается в своих домиках к ужину. Ужин подавали в семь.
Ей вручили кипу рекламных листков и брошюру. Тим проводил ее в домик. Домиком это можно было назвать разве что из скромности: в нем могла бы комфортабельно разместиться состоятельная семья из пяти человек. Зоя одобрила большую, удобную гостиную с камином и пузатой печкой, отгороженный кухонный отсек, диваны с удачно подобранными покрывалами. Здесь царила атмосфера американского юго-запада с привкусом стиля племени иавахо. В целом же обстановка очень походила на разворот в журнале «Арки-текторал дайджест», где недавно поместили репортаж об этом ранчо-пансионате. Спален в домике три, все огромные, с чудесным видом из окон. Вокруг дома – раскидистые деревья.
Зоя поняла, что здесь ее будут баловать. Тим принес чемодан и поинтересовался, какую спальню она предпочитает. Зоя решила дождаться подругу и предоставить выбор ей. Одна спальня была чуть больше, две другие – меньше, но хороши все три комнаты: с огромными кроватями, нарочито грубой мебелью, камином. Ей даже захотелось попрыгать на какой-нибудь из кроватей, как на батуте, и повизжать, как в детстве. После ухода Тима она не сдержала восторженного смеха. Зоя долго бродила из комнаты в комнату, не удержалась и полакомилась нектарином из огромной вазы с фруктами на кофейном столике. Здесь же стояла корзина со свежим печеньем и коробка с шоколадом. Секретарша Тани поведала менеджеру ранчо о вкусах хозяйки, и убранство гостиной полностью им соответствовало: повсюду цветы, содовая вода и пиво из корнеплодов в холодильнике, Танино любимое печенье, крекеры, йогурты... Бесчисленные полотенца и ароматное мыло во всех трех ванных комнатах...
– Ух ты! – громко восхитилась Зоя, набродившись вдоволь. Потом она села на диван и стала ждать. Скрасить ожидание помогал телевизор.
Минут через десять послышалось тихое урчание мотора. Автобус прибыл без опоздания. Зоя подошла к входной двери, как хозяйка дома. Увидев ее, Таня выскочила из автобуса и бросилась ей на шею. Обнимаясь с подругой, Зоя увидела, что из автобуса выходит кто-то еще. Она удивилась, но ее удивление не шло ни в какое сравнение с тем, что испытала Мэри Стюарт. Та словно приросла к месту, не зная, что делать: вернуться в автобус или все же войти в дом, затем в нерешительности перевела взгляд на Таню. Ее разбирала ярость.
– Просто не верится, что вы посмели это устроить, – выдавила она, впрочем, вынужденная признать, что Зоя удивлена не менее. Видимо» для нее это тоже стало сюрпризом.
– Она ни при чем, – поспешила объяснить Таня. Том уже выносил из автобуса чемоданы. – Бейте меня. Только сначала дайте объяснить, как все получилось.
– Не трудись, – резко бросила Мэри Стюарт. – Я уезжаю!
Том удивленно посмотрел на Таню, слишком занятую подругами, чтобы что-то ему объяснять.
– Перестань, Мэри Стюарт. Давай сначала попробуем. Мы так долго не собирались вместе, вот я и подумала...
– Напрасно. Я пережила такой тяжелый день, а ты еще... Не надо было этого делать. – Мэри Стюарт стояла бледная от гнева.
Слушая ее, Таня боролась со слезами, понимая, что поступила как эгоистка. Ей просто захотелось оказаться в обществе обеих подруг. Впрочем, пригласив их, она не переставала беспокоиться, что из этого получится. После их размолвки прошло двадцать два года. Казалось бы, за этот срок старые раны должны затянуться, однако...
– Прости, Мэри Стюарт, – тихо молвила Зоя. – Я не должна была приезжать. В Сан-Франциско у меня по горло дел плюс маленькая девочка. Будет разумнее, если уеду я. Я и не собиралась приезжать... Поужинаем, и я вас покину.
Зоя говорила спокойно, мягко, за два десятилетия привыкла вразумлять больных, несчастных. Часто взбудораженных, а то и обезумевших людей и научилась сохранять спокойствие, даже когда ее обуревала горечь.
– Это лишнее. – Мэри Стюарт пыталась взять себя в руки, понимая, что допустила бестактность. Слишком велико было ее изумление, и она сорвалась. – Я запросто могу улететь утром в Нью-Йорк. – Говоря это, она чувствовала огромное разочарование.
– Что за идиотки! – воскликнула Таня, чуть не плача. – Не могу поверить, что вы способны упираться по прошествии двадцати с лишним лет. Боже, нам скоро по сорок пять! Вам что, нечем больше заняться, кроме как вспоминать детские обиды? На меня ежедневно вываливается столько грязи, и я не помню, что происходило даже неделю назад, а вы что-то лепечете... – Она жгла взглядом обеих.
Мэри Стюарт и Зоя смущенно переглядывались, Том знай себе заносил в дом их вещи. Он собирался поселиться в отеле в Джексон-Хоуле и приезжать только в случае, если Тане захочется совершить экскурсию. Нелепая сцена перед домом привела его в недоумение!
– Может, все-таки войдем и обсудим все в нормальной обстановке?
Все трое вошли в гостиную. Том занес в дом съестное и удалился. Женщины застыли, не зная, как быть. Таня завладела инициативой.
– Сядьте! Нечего меня нервировать. – Она взволнованно расхаживала по комнате. Таня и Мэри Стюарт были одногодками, Зоя – на год старше, но всем трем ни за что нельзя было дать их возраст. – Значит, так, – продолжила Таня, когда подруги уселись. – Примите мои извинения. Наверное, я не должна была этого затевать. Но мне так хотелось снова собраться! Я очень по вас соскучилась! Таких подруг, как вы, у меня нет и не было. Всем остальным на свете на меня наплевать. Мужа у меня нет, детей тоже, теперь даже приемных. Всё, что у меня осталось, ~ это вы. Мне захотелось возродить былое. Наверное, это кретинизм. Но давайте хотя бы попробуем!
– Мы обе тебя любим, – спокойно проговорила Мэри Стюарт, стараясь держать себя в руках. – За себя я могу говорить со всей ответственностью. Уверена, что то же самое относится к Зое, иначе ее бы здесь не было. Ведь не ради красот природы и не ради ковбоев мы сюда явились! – Слушая ее, Зоя улыбалась и кивала. – Просто мы с ней друг друга не выносим, вот в чем дело. Думаю, провести две недели в таком обществе затруднительна.
Зоя снова кивнула.
Таня совершенно отчаялась. Конечно, первого изумления и вызванного им негодования, она понимала, не избежать, но никак не ожидала, что обеим захочется бежать без оглядки. Теперь она увидела, как глуп ее замысел. Надо было пригласить либо Мэри Стюарт, либо Зою.
– А один вечер? Мы весь день ехали и не чувствуем под собой ног. – Говоря о себе и Мэри Стюарт, она умоляюще смотрела на Зою. – Ты тоже добиралась сюда на двух самолетах. Вон какой усталый у тебя вид! То есть выглядишь отлично, – поправилась она, – просто утомилась. Три усталые женщины! Мы ведь больше не дети... – Никто не улыбнулся.
Все трое ломали головы, как теперь быть.
– Давайте побудем вместе хотя бы один вечер, а потом пускай каждая решает, как ей поступить. Я не стану выкручивать вам руки: если вы захотите смотаться, я пойму, что совершила непоправимую глупость. И конечно, тоже уеду. Торчать здесь одной две недели слишком тоскливо.
Ее слова звучали нелепо, учитывая прелесть этого уголка.
Зоя первой откликнулась на ее призыв. Переводя взгляд с Тани на Мэри Стюарт, она молвила:
– Сегодня я не уеду. Ты права. Обратный путь слишком долог, к тому же я не уверена, что сегодня есть обратный рейс. Здесь не аэропорт Кеннеди. – Она улыбнулась Тане и неуверенно покосилась на Мэри Стюарт: – Так тебя устраивает, Стью? – Оказалось, что ей ничего не стоит назвать ее прежним именем.
– Вполне, – вежливо ответила Мэри Стюарт. – Я улечу в Нью-Йорк завтра утром.
– Ты это брось! – одернула ее Таня. – Кто обещал провести неделю со мной в Лос-Анджелесе? – Их упрямство начало ее раздражать. Поведение Мэри Стюарт казалось ей неразумным, хоть она и знала, что старые раны порой заживают с большим трудом.
– Я тоже улечу завтра, – убежденно произнесла Зоя.
Таня решила больше не настаивать. Хорошо, хоть проведут здесь ночь. Для начала сойдет и это. Вдруг до утра произойдет чудо и они передумают?
– Выбирайте себе спальни, – предложила Таня, снимая шляпу и вешая ее на крючок.
В доме имелись всевозможные приспособления: вешалки, рожки для обуви, даже перчатки на случай утренней прохлады. На случай дождя в шкафах были заготовлены плащи. Хозяева позаботились об удобствах и не поскупились на роскошь. Таня и та никогда не видела ничего похожего.
– Мне здесь нравится, – призналась она и осторожно улыбнулась.
На сей раз подруги улыбнулись с ней за компанию. Как ни странно им снова оказаться вместе, все трое вынуждены были согласиться, что попали в удивительное место, а домик – просто чудо!
– Тебе предоставили нечто особенное, Тан, или здесь всех встречают одинаково? – поинтересовалась Зоя. Она сомневалась насчет равенства, так как слишком многое указывало на особый прием, включая специально подобранные в соответствии с их возможными наклонностями журналы.
– Думаю, что хороши все домики, – ответила Таня, наливая себе пиво. – Неделю назад отсюда звонили и у моей секретарши узнали, что я люблю есть, пить, читать, каким мылом моюсь, сколько кладу под голову подушек, сколькими одеялами укрываюсь, какие видеофильмы смотрю, нужен ли мне факс, дополнительные телефонные линии. Я ответила, что хватит одного номера, но настояла на факсе и трех видеомагнитофонах и позволила себе пофантазировать насчет ваших вкусов по части съестного и выпивки. Если вам хочется еще чего-нибудь, выкладывайте без стеснения.
