Текст книги "Дела магические"

Автор книги: Даниэль Клугер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

– Д-да... – пробормотал Амар-Зуэн. – Разумеется, ни при чем. Но это очень опасно.

Он отошел в дальний конец зала и там застыл, будто статуя.

– Итак? – Ницан вновь обратился к президенту. – Я жду вашего решения, господин президент.

Арам-Нимурта все еще пребывал в нерешительности. Ницана неожиданно поддержал новый лидер оппозиции. Его полное лицо покраснело.

– Давайте же! – раздраженно воскликнул он. – Давайте, господин президент! Нам нужно сегодня же покончить с этой историей и шумихой, поднятой газетчиками. Не знаю, так ли хорош ваш следователь, но ведь его выбрали вы! Причем по рекомендации министра полиции, – Набу-Дал посмотрел на молчащего в углу Амар-Зуэна. – Надеюсь, он понимал, кого рекомендует. И если этот человек, – он кивком указал на Ницана, – гарантирует завершение следствия при помощи какой-то магической процедуры, – предоставьте ему такую возможность. Иначе я могу подумать, что вы и его честь Амар-Зуэн не заинтересованы в том, чтобы мы узнали истину.

Это был удар точный и эффективный. Ницан мысленно зааплодировал Набу-Далу.

На министра полиции слова лидера оппозиции тоже произвели впечатление.

– Ну, если вы собираетесь представить дело таким образом... – буркнул он и повернулся к президенту. – Ваше превосходительство, я поддерживаю просьбу господина Бар-Аба.

– Хорошо, – наконец сказал президент, – я даю вам разрешение на проведение некромагической процедуры. Если вы действительно даете гарантию безопасности всех присутствующих.

– Разумеется, даю! – весело заявил Ницан. – Я же уже объяснил. И повторяю еще раз: опасной может быть лишь третья попытка оживления. А мы проведем сейчас вторую. Благодарю вас, ваше превосходительство. Теперь я попрошу всех – и вас, ваша честь, в том числе, – занять эти стулья и ни в коем случае не покидать своих мест во время всего сеанса.

Рассаживая гостей, Ницан весело насвистывал какую-то мелодию. Когда вполне естественная суета прекратилась, он приступил к магическим действиям. Разбрызгивая широкими движениями отвратительно пахнущую жидкость, Ницан время от времени поглядывал на своего бывшего ректора. Тот чертил в воздухе какие-то знаки, стараясь это делать незаметно. Сыщик покачал головой.

– Ну вот, – сказал он, прекратив насвистывать и разом посерьезнев. Прошу помнить, что я просил не покидать своих мест и по возможности не двигаться. Сейчас, в вашем присутствии, я проведу процедуру временного оживления и посмертного допроса господина Шаррукена Тукульти, убитого здесь, в этой комнате, позавчера, при пока что не проясненных до конца обстоятельствах. Я еще раз обращаю ваше внимание, что один раз органы следствия уже проводили подобную процедуру. Сегодня – последняя попытка. Если бы мы рискнули затем оживить убитого в третий раз, боюсь это закончилось бы плачевно. Но сейчас – сейчас вы, господа, в полной безопасности. Внимание! Я приступаю к заклятью.

Он закрыл глаза, протянул к покойнику руки с зажатой в них книгой и принялся нараспев читать заклинание, которое, похоже, не было знакомо никому из присутствующих – включая мага-эксперта и министра полиции. Лугальбанда и Амар-Зуэн недоуменно переглянулись, в глазах министра мелькнуло выражение растерянности.

Из-под полуприкрытых век Ницан внимательно наблюдал за присутствующими и прекрасно видел этот молчаливый обмен взглядами. Он мысленно похвалил Лугальбанду за сдержанность.

Между тем, в комнате начали происходить изменения. Свет померк, словно из-под потолка медленно опустился белесый туман – сначала легкий, затем уплотнявшийся все сильнее и сильнее.

Явственно пахнуло гнилью и разложением. Затем появился звук. Еле слышный, он, тем не менее, у всякого слышавшего этот звук вызывал ощущение сильного страха.

Внезапно, словно мгновенным порывом, на присутствующих упала полная тьма. Так же внезапно она осветилась желтым, воспаленным светом. И в этом свете оцепеневшие от ужаса участники эксперимента увидели кошмарное чудовище, изрыгавшее из ноздрей пламя, сверкавшее клыками.

Некоторое время царила тишина, которую прорезал смущенный голос Ницана:

– Вот черт, кажется, что-то не то... Господа, соблюдайте спокойствие, сейчас я попробую загнать его обратно. Это Убивающий-Взглядом-Калэб... Э-э...

Первым побуждением Лугальбанды было вскочить со своего места и попытаться нейтрализовать явившегося Пса Преисподней. И удержало его сказанное Ницаном час назад: "Как только ты решишь, что я делаю что-то не то, и соберешься вмешаться, так, стало быть, и кивай". И он молча закивал, хотя никто этого не видел, потому что взгляды всех присутствующих были прикованы к посланцу Эрешкигаль.

Чудовище оглушительно взревело и медленно подняло тяжелые веки. Огромные черные глаза медленно ползли по мертвенно-бледным лицам, на мгновение остановились на Амар-Зуэне. Убивающий-Взглядом-Калэб издал утробное рычание, похожее на отдаленный раскат грома. Из его пасти вырвались языки ослепительно-белого пламени, устремившиеся в сторону министра полиции и едва не коснувшиеся его. Амар-Зуэн побледнел до синевы, плотно сжал губы и непроизвольно отшатнулся. Но посланник Преисподней не долго гипнотизировал его взглядом вращающихся глаз. С быстротой, неожиданной для такого гиганта, Калэб повернулся к Цемэху. Плотоядно осклабившись, так что огненная слюна-лава потоком устремилась с ослепительно белых клыков, он двинулся к вжавшемуся в кресло секретарю господина Тукульти и вновь зарычал, но теперь в его жутком рычании слышались торжествующие нотки. Убивающий-Взглядом-Калэб медленно поднялся на задние лапы, так что теперь его уродливая, увенчанная рогами голова оказалась где-то под высоким сводчатым потолком. Он вскинул лапы, вооруженные метровыми когтями, готовый броситься на окаменевшего Цемэха.

На мгновение все замерло. Потом тишину прорезал истошный вопль секретаря.

– Не-ет! – кричал он. – Избавьте... Избавьте меня от него, умоляю!.. Все, что угодно, только не отдавайте меня этому чудовищу!..

Это был даже не крик, а вой, такой же звериный рев. Убивающий-Взглядом-Калэб вновь коротко рыкнул. Из ноздрей вылетели клубы багрово-красного пара.

– Я требую... права... покаяния!... – завизжал Цемэх. – Я требую... права... признаться... в преступлении!..

– В убийстве! – низким басом прорычал Калэб.

– В убийстве! – отчаянно крикнул бывший помощник Тукульти. – Да! Я признаюсь в убийстве!

– Имя жертвы! – рык потустороннего чудовища заполнял все уголки просторной комнаты и, казалось, проникал даже за магическую завесу.

– Тукульти! – выкрикнул Цемэх, хватаясь за сердце. – Шаррукен Тукульти!

Едва он произнес эти слова, как густой туман, насыщенный запахами бальзамирующих веществ и прочих заупокойных снадобий, рассеялся. Пораженный Цемэх завертел головой. Внезапно проступившие из глубокой тьмы фигуры сидящих по кругу людей, казалось, поразили его не меньше, чем явление Пса Преисподней. Видимо, он забыл об их присутствии.

И совсем уж непонятными ошалевшему от страха и неожиданности преступнику показались слова, сказанные Ницаном, ни на миллиметр, кстати, не сдвинувшемуся в течение всего времени со своего места, и обращенные к чудовищу, явившемуся на его зов:

– У Убивающего-Взглядом-Калэба нет рогов, Астаг. Ты опять перепутала его с Хумбабой. А в остальном молодец, девочка. Великолепная работа.

Гигантская фигура стоящего на задних лапах Пса Нергала стремительно съежилась до человеческих размеров. Во все стороны посыпались золотые и серебряные искры, после чего глазам присутствующих явилась худенькая девушка, даже девочка лет четырнадцати-пятнадцати.

– А... А... – секретарь Тукульти вытаращил глаза. – Что это значит?!. Кто это?..

– Это значит, господин Цемэх, что вы только что признались в совершении преступления – убийства лидера партии "Возрождения Шенаара" и вашего шефа Шаррукена Тукульти. Вас сейчас арестуют, после чего вы предстанете перед судом. А эта очаровательная юная госпожа – моя помощница, обожающая трансформационную магию. Иными словами – иллюзия, – сообщил сыщик любезным тоном. – Только и всего.

Астаг весело улыбнулась и поклонилась Цемэху, как кланяются в конце спектакля актеры. Цемэх что-то пробормотал и перевел взгляд на сыщика.

– Признался в убийстве? – пробормотал он. – Вот как? И теперь, говорите вы, предстану перед судом? И возможно, буду приговорен?

Румянец, выступивший на его впалых щеках, производил странное впечатление. На тонких губах появилась улыбка. Он медленно, с трудом сделал несколько шагов к Ницану.

– А вы способный человек, – сказал он. – Поздравляю. Я вас недооценил. Вообще, недооценивать противника очень опасно, но это – общечеловеческая черта, я тут не единственный...

Ницан не успел понять смысл сказанного. Цемэх вдруг вскинул руки, словно собираясь прыгнуть. Тощая фигура его вытянулась вверх. Он на мгновение застыл, затем окутался странным мерцающим туманом.

– Ч-черт!.. – отчаянно заорал Ницан, бросаясь туда, где только что стоял преступник. – Лугаль, скорее! Сделай что-нибудь...

Нечто невидимое ударило его в грудь, так что сыщик отлетел к стене и на время словно окаменел. Туманный столб в центре зала осветился изнутри мертвенно-белым огнем, с потолка сорвалась длинная искра, скорее походившая на молнию.

Туман рванулся, словно под порывом сильного ветра, и рассеялся.

Глазам сыщика и оцепеневшей публики предстал почерневший скелет, местами укутанный обгоревшими клочьями ткани. Скелет несколько секунд был неподвижен, затем с сухим стуком рассыпался.

Следует отдать должное Ницану – он оправился достаточно быстро. Покачал головой.

– Увы, господа, – грустно произнес он. – Вот что значит поддаться самоуверенности хоть ненадолго. Я и правда забыл, что имею дело с магом. С очень сильным магом. Он лишил нас возможности довести дело до конца. Мы даже не сможем провести посмертное дознание... – он почувствовал, что больше не может стоять, огляделся по сторонам, нашел свободное кресло и устало опустился в него.

Сидеть ему долго не дали. В сопровождении секретаря и лидера оппозиции к нему приблизился президент. Его превосходительство был бледен, но на губах уже играла любезная улыбка. Ницану пришлось подняться.

– Не уверен в том, что следует предаваться отчаянию, – сказал президент. – Так или иначе, преступника вы изобличили. Да, он лишил нас возможности судить его нашим судом. Но его предпочтение – суд Ануннаков, подземных судей... – Арам-Нимурта покачал головой. – Вы полагаете, это лучше?

– Что ж, будем надеяться, Царица Эрешкигаль окажет ему достойный прием... – согласился Ницан. – Меня, впрочем, куда больше интересовало не наказание. Я хотел, чтобы подробности об этом преступлении рассказал сам преступник. Кое-какие детали у меня до сих не укладывается в общую картину... Поэтому я могу высказать лишь собственные предположения.

– Надеюсь, они все же подкреплены и другими доказательствами, холодно произнес министр полиции. Он, похоже, все еще не мог успокоиться от бесцеремонных манер своего бывшего студента. – Разумеется, мы слышали признание преступника, но оно было сделано под давлением. Останься он жив, любой суд мог бы его не принять во внимание. Так что будьте любезны, изложите нам результаты расследования.

– Конечно, ваша честь, конечно, – устало ответил Ницан. – Я вовсе не собираюсь опираться на признание преступника. Если подумать, так оно было не так уж необходимо. Просто я обожаю внешние эффекты, это может подтвердить господин Лугальбанда.

– Неужели вам понадобился такой сомнительный эксперимент только для того, чтобы удовлетворить страсть к эффектам? – недоверчиво спросил президент. – Нет, я в это не верю. Рассказывайте же, мы все горим желанием услышать ваш рассказ!

– Не волнуйтесь, – подхватил Набу-Дал, – мы простим вам отсутствие второстепенных деталей.

– Благодарю вас, – пробормотал Ницан. – Я, право, не уверен, что они второстепенны. Потому и жаль, что убийца лишил нас возможности провести посмертное дознание, – он вновь посмотрел на груду рассыпавшихся костей в центре зала. – Это уже не воскресишь...

– Неважно, неважно, – нетерпеливо махнул рукой Набу-Дал. – Начинайте, мы действительно сгораем от любопытства.

Президент молча кивнул, подтверждая слова своего соперника. То же нетерпение Ницан читал и на лицах остальных свидетелей недавнего происшествия. Исключение составляли двое: госпожа Сарит Бат-Сави, из-за яркого румянца на щеках производившая впечатление грубо раскрашенной статуи, и Лугальбанда, величественно скрестивший на груди поверх собственной пышной бороды руки и прищурившись, смотревший на своего друга.

Этот его взгляд, не заслуженного, по мнению Ницана, восхищения или хотя бы уважения, оказался последней каплей. Ницан неожиданно взорвался.

– Нет, я так больше не могу! – рявкнул он. – В самом деле, ваше превосходительство, дайте же распоряжение этому чертову эксперту! Мы живем в свободной стране! По-моему, это свинство – лишать человека привычного ему образа жизни!

– Да, конечно... – растерянно сказал Арам-Нимурта. – А о чем я должен распорядиться?

– Все в порядке, ваше превосходительство, все в порядке, – Лугальбанда приблизился к ним, держа в руках полную бутылку лагашской горькой. Ту самую бутылку, которую давеча Ницан получил в подарок от госпожи Сарит Бат-Сави.

Ницан издал радостный вопль, вырвал бутылку из рук эксперта и тут же приложился к горлышку. Видимо, сообразив, что его поведение не вполне соответствует правилам приличия, он поспешно оторвался от настойки, пробормотал: "Ох, простите, ваше превосходительство, может быть, вы тоже хотите?" – и протянул бутылку президенту.

– Нет-нет, спасибо, – президент немного оправился и даже улыбнулся. Не стесняйтесь, господин Бар-Аба, вам нелегко пришлось.

Ницан согласно кивнул – дескать, действительно, нелегко – и с удовольствием воспользовался разрешением высшего должностного лица государства.

– А когда... гм-гм... освободитесь, – продолжил Арам-Нимурта, попытайтесь объяснить – чему мы были свидетелями?

Ницан отставил в сторону наполовину опустошенную бутылку, утер ладонью подбородок.

– Конечно, ваше превосходительство, – сказал он. – Извините, но все эти магические манипуляции высушивают горло. Думаете, зря многие профессиональные маги в конце концов спиваются? Все потому же... Мне это, разумеется, не грозит, – спохватился он. – Да, а насчет того, что произошло... Все дело было в смоквах. Я тут давеча очень захотел свежих смокв. Но оказалось, что сезон кончился больше месяца назад. Представляете? – сказав это, Ницан вновь приложился к бутылке.

Арам-Нимурта переглянулся с Набу-Далом. На лицах обоих политиков, при всей их несхожести, появилось абсолютно похожее профессиональное выражение полного понимания услышанного. Из чего Ницан сделал вывод, что собеседники, разумеется, не поняли ни черта.

– Видите ли, господа, – начал он, – убийство Шаррукена Тукульти представляло собой типичный случай так называемого убийства в запертой комнате. Жертва находится в помещении в полном одиночестве. По показаниям заслуживающих доверия свидетелей никто в эту комнату не входил до совершения преступления и никто не выходил из нее после. Мало того: благодаря системе магической защиты, никто и не мог туда войти. И тем не менее господина Тукульти оставили там живого и относительно здорового, а через короткое время обнаружили убитым.

Ницан не заметил, как начал привычно расхаживать по комнате, вынуждая присутствующих поворачивать головы ему вслед.

– Были несколько деталей, которые поначалу не вызвали у меня должного интереса. Например, похищенный и уничтоженный кем-то гороскоп. Что за гороскоп? Я было решил, что он содержит чрезвычайно важную информацию. Мы предприняли попытку восстановить его. И что же? Гороскоп разочаровывал. Звезды не предсказывали господину Тукульти никаких потрясений в тот день, когда произошло убийство. Какой вывод из этого следовал? – он остановился и строго посмотрел на президента.

Тот вновь стал похож на плохо подготовившегося к уроку школьника.

– Я думаю, – растерянно пробормотал он, – что этот гороскоп составлял не самый большой специалист...

– Браво, ваше превосходительство! – воскликнул Ницан. – Я подумал точно так же! И ошибся! Гороскоп составлял блестящий профессионал, лучший из тех, кого можно было найти в Тель-Рефаиме, причем – за большие деньги. Берроэс – так зовут астролога – составил гороскоп полгода назад, и господин Тукульти не расставался с ним... Я не знал как это объяснить – до тех пор, пока не захотел выпить свежего сока из смокв! Прибавьте к этому еще две детали: после сеанса посмертного дознания – маг-эксперт Лугальбанда может подтвердить мои слова – я был так опутан потусторонними нитями, будто сам побывал, ни больше, ни меньше, как перед троном Царицы Эрешкигаль! Бр-р... И даже его мастерство не очистило меня до конца, я еще раз испытал воздействие потустороннего вчера вечером, когда возвращался из Восточного района... А кроме того, отсутствие следов крови. Убийца явно не очень торопился, и держал нож в ране до тех пор, пока кровь не запеклась. На это я обратил внимание во время первого же осмотра. Уже эти две детали фактически содержали ключ к раскрытию загадки. Но решающую роль, повторяю, сыграли именно смоквы!

– Дались вам эти смоквы! – проворчал Набу-Дал. – При чем тут смоквы?

– Я тоже не мог понять – с чего вдруг у меня возникло такое желание? обрадовано подхватил частный детектив. – Пока не сообразил, что это мое подсознание просто никак не уймется после посмертного дознания!

Арам-Нимурта и Набу-Дал старательно пытались увязать гороскоп, смоквы и посмертное дознание. У них это не очень получалось. Ницан, наконец, сжалился над слушателями и пояснил:

– В моей памяти отпечаталась картина: дерево у окна, ветви склоняются под тяжестью зрелых плодов. Эту картину видел покойный Шаррукен Тукульти в момент убийства. Понимаете? Когда мы с моим другом Лугальбандой проводили сеанс посмертного дознания... – сыщик зябко поежился от неприятного воспоминания. – Да, когда мы провели этот сеанс, то выяснилось: последнее, что видел Тукульти перед смертью, было окно в вашей гостевой комнате.

– Разумеется, – президент пожал плечами. – Коль скоро его там убили, что же еще он мог видеть?

– Погодите, ваше превосходительство, дайте мне договорить. Если вы помните, под окном там действительно растет смоковница.

– Да? Возможно. И что же?

– А то, что, как я уже сказал, Шаррукен Тукульти видел ветви смоковницы, склонявшиеся под тяжестью спелых плодов! – торжествующе сообщил сыщик. – Но ведь плоды убрали больше двух месяцев назад!

Президент и лидер оппозиции все еще ничего не понимали. Ницан вздохнул.

– Это означает, – терпеливо объяснил он, – что ваш гость был убит два месяца назад. Понимаете? Не на прошлой неделе, а гораздо раньше. И гороскоп потому и не предостерегал в тот день ни от каких опасностей. Некого и не от кого было предостерегать.

– Погодите, я не понял. Ведь Тукульти участвовал в заседании... начал было президент. Набу-Дал оказался сообразительнее:

– Вы хотите сказать, что его убили, а затем оживили? Но для чего?

– Чтобы убить, – ответил Ницан. – Вам кажется странным такое решение? Но это вполне логично – коль скоро заговорщики хотели одним ударом избавиться и от Тукульти, и от его политического противника – то есть, от нынешнего президента. Впрочем, не только от него, но об этом позже. Так вот, для этого был разработан весьма хитроумный план. Тукульти был убит двумя месяцами ранее, когда находился в этой резиденции по вашему официальному приглашению – на торжественном богослужении в связи с началом поста по Таммузу. И для отдыха ему была представлена эта же комната. Здесь он и был убит собственным секретарем. А затем оживлен им же. На короткое время. На два месяца. Вот по этой причине, во-первых, он не торопился помните, я говорил, что убийца не сразу извлек нож из раны? Господин Тукульти удалился на отдых перед тем, как прибыть в храм на богослужение. Его никто не собирался тревожить, так что Цемэх сделал все почти без риска быть уличенным. А чрезмерное присутствие потустороннего было связано, как вы уже догадались, с тем, что наша акция оказалась не первой, а второй. Впрочем, я об этом говорил уже неоднократно... Краткосрочное заклинание оживления, наложенного Цемэхом, прекращало действовать как раз в тот день, когда Тукульти прибыл к вам, господин президент, для переговоров.

– А откуда вы узнали, что Цемэх владеет магическим искусством? спросил Набу-Дал.

– Видите ли, Цемэх не был профессиональным магом. Но действительно владел приемами магии. Его умение может подтвердить, например, госпожа Сарит Бат-Сави. Цемэх каждое утро сотворял для нее букет из редких экзотических трав.

Госпожа Бат-Сави молча кивнула.

– Цемэх учился в Ниппуре, – продолжил сыщик, – в школе-интернате при храме нового культа. Там преподают основы магического искусства... Гороскоп, составленный Берроэсом и не предвещавший никаких опасностей на позавчерашний день, мог послужить уликой – в руках специалиста. Поэтому Цемэх его просто-напросто уничтожил. Когда же мы с магом-экспертом попытались восстановить, он вмешался в магический процесс. В результате получилась копия, включавшая в себя фрагменты обоих гороскопов. Кстати, это была ошибка заволновавшегося преступника – он излишне торопился и составил гороскоп в соответствии с ниппурской астрологической традицией, да еще и постарался ввести туда указания на опасность, угрожавшую господину Тукульти. Моя очаровательная помощница Астаг сразу же обратила мое внимания на странные нестыковки, что и дало новую пищу к размышлениям...

– Стоп-стоп! – вмешался Лугальбанда. – Ты говоришь – он вмешался в процесс создания копии гороскопа. Что-то я ничего такого не припоминаю...

– А ты попробуй вспомнить еще раз, – посоветовал Ницан. – Например, жесты, которыми он выражал свое восхищение. Это же был классический вариант мануальной магии. Я в тот момент был занят, но ты-то, вместо рассказов о своих успехах, мог бы повнимательнее следить за нашим подопечным... Ну да ладно, это все уже в прошлом. Да, так вот. Цемэх убил своего шефа, а затем оживил его. Тут я должен сказать, что эта процедура весьма сложна. И преступник справился с ней не до конца. Например, госпожа Сарит заметила появление странностей в поведении господина Тукульти – два месяца назад.

– Подтверждаю, – сказал Набу-Дал. – Сейчас, когда вы это сказали, я тоже вспоминаю. Например, избирательную амнезию. Чрезмерную рассеянность.

– Да, но чтобы догадаться о причинах этих странностей, нужен был профессионал. Таким профессионалом мог оказаться личный целитель Шаррукена Тукульти, Сентацерр-Ишти. Но он очень удачно – с точки зрения преступника погиб в автокатастрофе. Хотя я отнюдь не уверен, что это был несчастный случай. Но тут у меня нет достаточных доказательств, поэтому будем считать ту смерть случайным совпадением, сыгравшим на руку убийце.

– Вот оно что... – протянул президент. – Какой негодяй! Но зачем ему это понадобилось? Что стало причиной убийства?

– Минутку, господин президент, не все сразу... Таким образом, продолжил Ницан, – первый раз покойник был оживлен сразу после убийства для того, чтобы спустя два месяца приехать сюда, принять участие в переговорах и скончаться от удара ножа в запертой и охраняемой комнате, куда не был допущен никто из посторонних. Вторично мы оживили его для получения предсмертного видения.

– И нынешнее оживление должно было стать третьим! – воскликнул Лугальбанда.

– Именно так, – подхватил Ницан, – а, как я уже говорил, третий вызов души умершего из Преисподней влечет явление за некромагом Убивающего-Взглядом-Калэба, нередко – в сопровождении самого Нергала-Убийцы, супруга царицы Эрешкигаль.

– Но ведь вызывать должны были вы, – заметил лидер оппозиции. – Что же так испугало преступника?

– Страх, господин Набу-Дал, не всегда поддается рациональному истолкованию, – ответил Ницан. – Я был уверен, что преступник не сможет спокойно сидеть и убеждать себя в том, что адский пес явился из Преисподней не за ним, а за его соседом. Он ведь был все-таки не профессиональным магом, а очень одаренным любителем. Кроме того, опыт свидетельствует, что Убивающий-Взглядом-Калэб не особо разборчив. Уж коли ему удается преодолеть Седьмые врата, он хватает всех, кто подвернется... – сыщик огляделся по сторонам. – Кажется, ваше превосходительство, пора ответить на ваш предыдущий вопрос. С какой целью Цемэх убил собственного шефа? И чего он хотел добиться, совершая столь тяжкое преступление? К сожалению, мы не можем допросить его – даже посмертно, он постарался не допустить этого. Тут, разумеется, моя вина. Я не предвидел такой возможности. Но... – Ницан словно нарочно немного затянул паузу. – Но я надеюсь и эту загадку решить. Прямо сейчас.

Тишина, до этого бывшая просто напряженной, превратилась в могильную.

– Честно признаюсь: меня никто не интересовали особенности нашей конституции, – заявил Ницан. – Тем более – проблема так называемой преемственности власти.

Услышав столь мудреные слова из уст закадычного друга, Лугальбанда схватился за голову. Ницан Бар-Аба обладал удивительным свойством: при нормальном опьянении его язык заплетался даже на относительно простых словах. Если же сыщик перебирал обычную дозу по меньшей мере вдвое, ему удавалось без запинки произносить такие выражения, которые в трезвом состоянии он не мог бы прочесть даже по бумажке.

Видя, что его собираются прервать, Ницан заговорил быстрее и понятнее:

– Короче говоря, если бы убийство господина Шаррукена Тукульти не было раскрыто, мы имели бы дело с правительственным кризисом. Так?

– Разумеется, – бросил явно нервничавший президент. – С этого мы начали наш разговор позавчера, надеюсь, вы помните.

– Да-да, разумеется, помню. А если бы и забыл, то газеты двух последних дней мне об этом напомнили бы. Только вы, насколько я помню, опасались прихода к власти ваших политических оппонентов – партии "Возрождение Шенаара", – Ницан повернулся к лидеру оппозиции. – Господин Набу-Дал, как вы полагаете, проголосовали бы сейчас за вашу партию граждане Шенаара?

– Как бы не так! – фыркнул Набу-Дал. – После той грязи и тех отвратительных обвинений, которые газеты вылили на нас? Да мы бы вообще исчезли с политической карты! Во всей этой истории мы оказались абсолютно на равных с правительством!

– Вот! – воскликнул сыщик. – Именно так! Не разрешился бы кризис ни в пользу правительства, ни в пользу оппозиции! Газеты в равной степени муссировали и версию о причастности президента к убийству Шаррукена Тукульти, и версию о причастности к преступлению преемника покойного – вас, господин Набу-Дал.

Тот коротко кивнул.

– Словом, я рискну предположить, что убийство Шаррукена Тукульти привело бы к тому, что систему обычных выборов пришлось бы отменить, сказал Ницан. Причем сказал с тем беззаботным видом, с которым обычно заказывал выпивку в придорожной забегаловке. – И чтобы спасти Шенаар от периода анархии – краткосрочного, но возможного, – Народное собрание вынуждено было бы прибегнуть к средству, заложенному в конституцию добрых триста лет тому назад.

Оба политика переглянулись. Они были явно сбиты с толку словами сыщика, хотя и старались не подавать вида. Ницан вытащил из кармана сложенную газетную заметку, утерянную Омри Шамашем.

– Вот, послушайте, – сказал он. – В случае затяжного правительственного кризиса и невозможности в срок провести выборы, власть в стране временно переходит наследнику последнего королевского дома Шенаара дома Набуккуднецарра. Закон существует в течение трехсот лет – с того момента, как последний король добровольно отрекся от престола. Кстати, что такое "временно переходит", в законе не уточняется.

– Черт знает что! – возмущенно заявил Набу-Дал. – Я всегда считал, что наше законодательство нуждается в серьезном реформировании. И если бы наша партия находилась у власти...

– Погодите, – нахмурился президент. – У вас еще будет возможность все это высказать на ближайшей сессии парламента. Меня интересует другое. Господин Бар-Аба, боюсь показаться недостаточно сообразительным, но все-таки: что означают ваши слова? Вы хотите сказать, что убийца наследник королевского дома?

Ницан, воспользовавшийся паузой, чтобы еще раз приложиться к бутылке, вынужден был ее отставить.

– Вовсе нет, ваше превосходительство. Наследник Набуккуднецарров совсем другой человек, – он подошел к молчаливо сидевшей на прежнем месте госпоже Сарит Бат-Сави. – Крылатый лев с веткой смоковницы в лапе, – сказал он. – Когда я вспомнил, чей это герб, мне сразу же показалось, что недавно я его видел. Но лишь сегодня утром сообразил, где именно. Такой четкий рельеф под тонкой серой тканью... – Ницан обратился к госпоже Бат-Сави: Сарит, не будете ли вы любезны снять перчатку с вашей левой руки?

Госпожа Бат-Сави медленно стянула перчатку и подала ему руку. На ее губах появилась слабая улыбка.

– Неужели вы догадались только по перстню? – спросила она. – По фамильному перстню с гербом?

– Нет, разумеется, – частный детектив улыбнулся в ответ. – Еще и потому, что в семьях бедняков, к которым вы причислили своих родителей, не бывает слуг-големов... – он повернулся к президенту: – Ваше превосходительство, имею честь представить вам последнюю представительницу дома Набуккуднецарра, законную наследницу королевского престола страны Шенаар.

Оба политика онемели. Первым пришел в себя Арам-Нимурта.

– Уж не х-хотите ли вы сказать, что и-истинным организатором и вдохновит-телем убийства была госпожа С-сарит Бат-С-сави?! – президент начал явственно заикаться. – Б-боже мой, эт-то же скандал!

– Да уж, сюрприз за сюрпризом, – поддержал соперника Набу-Дал. – Вот уж действительно...

– Я вовсе не утверждаю, что госпожа Сарит Бат-Сави – ее королевское высочество Сарит Сави-Набуккуднецар, – была организатором убийства! возразил Ницан. – Ни в коем случае! Так же, как и мы, она не была посвящена в планы Цемэха. Но сделал он то, что сделал – ради нее. Не правда ли, ваше высочество? – спросил он Сарит. Бледность, разлившаяся по лицу госпожи Бат-Сави сейчас была сродни той, что покрыла лица всех присутствующих в момент появления Лже-Калэба.

– Боже мой... – прошептала она. – Мне и в голову не могло прийти.

– Но разве он не пообещал вас вознести к самым вершинам власти? – тихо произнес Ницан. – Помните, вы сами мне рассказали об этом вчера утром. Именно это он и сделал. Он не просто решил убить своего соперника – ведь у вас была любовная связь с Шаррукеном Тукульти, правда? Он решил, повторяю, не просто убить ненавистного соперника, но и вернуть вам королевскую власть над Шенааром. Он был уверен, что после такого подарка вы не устоите, Сарит.