Текст книги "Дела магические"

Автор книги: Даниэль Клугер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Вот так и думают большинство профанов, – горько сказал он. – Будто каждый целитель в глубине души только и жаждет что-нибудь учудить с больным... Да, я мог бы заставить человека сделать все, что угодно. Убить себя, убить еще кого-нибудь. Выброситься в окно. Вскарабкаться на дерево. Но зачем, скажите на милость?

– Не знаю, – Ницан развел руками. – Из чистого любопытства. Из научного интереса. За деньги. Мало ли причин может быть? В конце концов, вам ведь почему-то помешали провести процедуру. Секретарь господина Тукульти. Как думаете, почему?

– Ну, это понятно, – угрюмо ответил целитель. – Как бы-то ни было, я все-таки маг-целитель, давший присягу политическому сопернику господина Тукульти... Отвечая на ваш вопрос: разумеется, я мог бы сделать все так, как вы только что сказали. Но, во-первых, чтобы провести процедуру незаметно, мне нужно было подготовиться заранее. И довольно тщательно. Во-вторых, я должен был бы позаботиться об орудии убийства. В-третьих – в таком состоянии проще было бы остановить ему сердце. В-четвертых... А, все это неважно. Я никого не убивал. Я мог бы испытывать чувство вины за то, что не все меры были приняты, если бы господин Тукульти скончался от сердечной недостаточности. Но насколько мне известно, умер по другой причине. Я могу идти?

– Нет, пока не можете, – отрезал Лугальбанда. – Допустим, вы не могли провести измерение ауры. Я понимаю это. Но хотя бы экспресс-гороскоп вы, надеюсь, составили?

Ницан был чрезвычайно рад тому, что приятель перехватил инициативу допроса Думмузи-Хорефа. Он даже чуть прижмурил глаза, рискуя в очередной раз задремать и вновь оказаться один на один с кубком парного молока.

– Экспресс-гороскоп? – голос Думмузи-Хорефа звучал растерянно. – Но... Позвольте, экспресс-гороскоп составляется в лишь критических случаях! В состоянии господина Тукульти не было ничего критического. Во всяком случае, я ничего такого не заметил.

При этих словах Ницан открыл глаза.

– Иными словами, с вашей точки зрения господин Тукульти не нуждался ни в какой помощи, – резюмировал он. – И сердечного приступа не было. Так?

– Да, так! – сердито воскликнул целитель. – Если хотите знать мое мнение, так ему просто понадобилось уединиться в этой комнате! И он не нашел ничего лучшего, как притвориться!

Ницан и Лугальбанда переглянулись.

– Вы уверены? – спросил Ницан.

– Уверен? – фыркнул целитель. – Да он с первой же минуты, едва мы пришли сюда, пытался меня выпроводить!

– А секретарь? Вы ведь говорили, что его секретарь при том присутствовал, – заметил Ницан.

– Секретарь? – Думмузи-Хореф задумался. – Нет, секретарь, по-моему, не... Нет, – решительно сказал он. – Секретарь как раз старался меня удержать. По-моему, он всерьез воспринял ситуацию. Да, конечно! – целитель энергично закивал головой. – Поведение секретаря как раз и вывело его из себя! Господин Тукульти накричал на него, так что он вышел вместе за мной... Послушайте, – сказал он нетерпеливо, – клянусь моим покровителем Мардуком, мне больше нечего вам сказать!

Ницан вопросительно посмотрел на друга. Тот неохотно кивнул.

– Хорошо, – разрешил Ницан. – Вы можете идти. – Не исключено, что вы нам еще понадобитесь.

Посвященный сорвался с места и засеменил к двери. Уже взявшись за литую рукоятку, он вдруг обернулся и сказал:

– Кстати о гороскопах. Странно, что я... На тумбочке рядом с кроватью в тот раз лежал гороскоп господина Тукульти. Между прочим, составленный магом Берроэсом. Так что не было у меня никакой нужды составлять экспресс-гороскоп! Прогноз был вполне благоприятен. Во всяком случае, на позавчерашний, вчерашний и сегодняшний дни. Надеюсь, вам что-то говорит имя Берроэса?

Маг Берроэс был одним из самых авторитетных астрологов Тель-Рефаима. И самым дорогим, разумеется.

– Всего хорошего, – посвященный церемонно поклонился сыщику и выскользнул из комнаты.

* * *

– Что скажешь? – спросил маг-эксперт.

Ницан мерил шагами расстояние от стены до стены, наклонив голову и сцепив руки за спиной.

– Скажу, что даже великие астрологи могут ошибаться, – ответил он. Нечего сказать, хорош прогноз: человека убивают, а его гороскоп на этот день вполне благоприятен!

Лугальбанда отмахнулся.

– Я не о гороскопе. Я имею в виду поведение Тукульти незадолго до смерти.

– Да-да, странно, странно... – пробормотал Ницан с рассеянным видом. Если у господина Тукульти не было никакого приступа, и он просто симулировал, то напрашивается одно из двух объяснений: либо ему до смерти (извини за каламбур) надоело совещание, то ли... – он остановился перед Лугальбандой. – То ли он кого-то ждал. А ждать он мог только человека, убившего его.

– Ждал? – Лугальбанда недоверчиво засмеялся. – Ты хочешь сказать, что он назначил кому-то тайную встречу прямо в резиденции президента? Ну и ну!

– Глупая идея, – признал сыщик. – Черт-те что... – он раздраженно помотал головой, отчего к нему мгновенно вернулись все похмельные симптомы. Он чудом удержался на ногах, когда пол вдруг плавно поплыл в сторону, а стены угрожающе задвигались над головой.

– Мне худо... – простонал Ницан. – Лугаль, имей совесть, найди чего-нибудь выпить. Хотя бы пива. Иначе я сдохну прямо тут. И унесу с собой в могилу разгадку убийства Тукульти... Боже мой, разве можно носить такие имена?

При виде позеленевшего лица сыщика Лугальбанда, собиравшийся было прочесть приятелю очередную нотацию, захлопнул рот, взял детектива под руку и быстро повлек в боковую галерею. Здесь, в самом конце обнаружилась небольшая, вполне обжитая комната. Находившийся уже в полуобморочном состоянии Ницан усмотрел в глубине подсвеченный бар с десятком бутылок. Вырвавшись из цепких рук мага-эксперта, он издал восторженный вопль и бросился вперед. Первой попалась под руки бутылка лагашской горькой.

Опустошив ее на треть, Ницан облегченно вздохнул и плюхнулся в одно из двух причудливой формы кресел, стоявших посередине, рядом с журнальным столиком.

– Мне тут нравится больше, чем в гостевых покоях, – заявил он. Гораздо больше. Уютно, спокойно. Если ты не возражаешь, Лугаль, на время расследования я поселюсь здесь.

– Как хочешь, – ответил Лугальбанда. – Я не возражаю.

Ницан одобрительно хрюкнул – говорить он не мог, поскольку вновь присосался к лагашской.

– Только, знаешь, может возражать хозяин, – добавил маг-эксперт.

Сыщик отставил бутылку и удивленно взглянул на полицейского. Удивился он не столько тому, что у привлекательного во всех отношениях помещения оказался хозяин, сколько тому, что этот хозяин может возражать против его, Ницана, присутствия здесь.

– А кто здесь живет? – осведомился сыщик.

– Референт убитого, – ответил Лугальбанда. – Как ты сам понимаешь, мы не могли позволить ни ей, ни секретарю господина Тукульти, ни его охранникам окинуть резиденцию.

– Пусть живет, – великодушно разрешил Ницан. Вдруг до него дошло. Постой, ты сказал – ей?

– Референт Шаррукена Тукульти госпожа Сарит Бат-Сави, – сказал маг-эксперт. – По-моему, ты не очень внимательно слушал рассказ их превосходительств господина президента и господина министра. И целителя Думмузи-Хорэфа тоже. На всякий случай, напоминаю: именно госпожа Сарит первой обнаружила труп... – И оглянувшись на раздавшийся в коридоре дробный стук каблуков, добавил: – А вот, кстати, и она сама.

Госпожа Сарит оказалась молодой высокой женщиной с красивым, но холодным лицом, обрамленным серебристыми – по последней моде – локонами. Насчет фигуры Ницан ничего сказать не мог – наряд Сарит Бат-Сави состоял из черной траурной хламиды, способной скрыть любые достоинства и недостатки.

Остановившись у входа, референт покойного с неприятным удивлением воззрилась на вольготно расположившегося в кресле небритого типа в потертой куртке.

– Что вам здесь нужно? – грозно спросила она. – Какого черта... Чем вы занимаетесь в моей комнате?

– Пью, – ответил Ницан и в подтверждение сделал еще один глоток из бутылки. – В трезвом состоянии я мало на что способен, можете спросить у Лугаля.

– Сейчас вы и в пьяном состоянии окажетесь мало на что способны, пообещала госпожа Сарит. – Сейчас я вызову охрану...

– Минуточку, госпожа Бат-Сави, – вмешался Лугальбанда. – Этот господин приглашен его превосходительством для расследования убийства вашего шефа. Его зовут Ницан Бар-Аба, частный сыщик. Вообще-то он пришел для того, чтобы задать вам несколько вопросов...

– И на этом основании успел налакаться как свинья, причем опустошив мой бар? – возмутилась госпожа Бат-Сави.

Ницан как раз в этот момент мучительно искал, что бы такое хитроумное спросить у суровой дамы, обиделся.

– Во-первых, я не налакался, – заявил он. – Просто вчера у меня был день рождения, и я немного перебрал. А утром меня притащили сюда, и я не успел опохмелиться, – насчет дня рождения Ницан мог говорить с чистой совестью, поскольку давно забыл истинную дату своего появления на свет. Так что я всего лишь поправил здоровье. А во-вторых, – он показал бутылку, в которой еще находилось на два пальца настойки, – это означает, по-вашему, опустошить бар? – Ницан презрительно хмыкнул. – В таком случае, у нас с вами разные представления о гостеприимстве, мадам!

Госпожа Сарит мрачно посмотрела на Лугальбанду, молча разведшего руки, затем на сыщика.

– Ладно, – она сменила гнев на милость, прошествовала в комнате и села напротив сыщика. – Задавайте вопросы. Что вы хотели у меня спросить?

– Действительно, – Ницан повернулся к магу-эксперту, – а что я хотел у нее спросить?

– Ты хотел спросить, где она находилась в момент убийства, – подсказал Лугальбанда.

– Разве? – удивился Ницан. – Хотя да, кажется именно это я и хотел спросить, – он с сожалением отставил выпивку. – Итак, госпожа Сарит... сыщик вдруг замолчал, а потом задал совершенно другой вопрос: – Госпожа Бат-Сави, это не вы, случайно, убили господина Шаррукена Тукульти?

Референт задохнулась от неожиданности, Лугальбанда тоже онемел, а Ницан, воспользовавшись паузой быстренько допил настойку и удовлетворенно улыбнулся.

– Вот теперь я чувствую себя лучше, – сказал он. – Что же, госпожа Сарит, из вашего выразительного молчания я делаю вывод, что вы не желаете признаваться в убийстве своего начальника.

– Разумеется, нет! – госпожа Сарит, наконец, обрела голос. Причем очень громкий и, по мнению Ницана, чересчур визгливый. – Как вам могло такое прийти в голову?

– Видите ли, статистика утверждает, что в большинстве случаев человек, первым натолкнувшийся на труп и сообщивший об этом, оказывается убийцей, объяснил Ницан. – Господин Лугальбанда может это подтвердить.

– Э-э... Да, в большинстве случаев дело обстоит именно так, – вынужден был признать маг-эксперт. – Правда, иногда человека опережает дух покойника, но его вряд ли есть смысл заподозрить в убийстве собственного... э-э... физического воплощения. Хотя, помнится, бывали такие удивительные извращения, – оживился вдруг Лугальбанда, влюбленный в историю криминалистики и коллекционировавший нестандартные случаи. – Вот, хотя бы дело о так называемой неокончательной смерти Набурри-Кудурра. Помнишь, Ницан?

Сыщик, занимавшийся тщательным исследованием опустевшей бутылки, не ответил. Но маг-эксперт уже увлекся:

– Так вот, представьте себе, душа этого самого Набурри-Кудурра настолько не любила собственное физическое воплощение, то есть, тело, что в конце концов едва сама себя не убила. Но глянув одним глазком на царство Эрешкигаль и Нергала, душа Набурри-Кудурра так перепугалась, что бросилась назад, тем самым оживив ею же самой удушенное опостылевшее тело. И вот так – вы не поверите – девятнадцать раз! Оказалось, что ее, то есть, его нелюбовь к самому себе была равна страху перед подземным царством. В конце концов Набурри-Кудурр...

– Черт знает что! – негодующе фыркнула референт. – Кудурр... Нудурр... Вы что тут все – с ума посходили, что ли?! Мало того, что меня держат взаперти и не позволяют никаких сношений с внешним миром, так я еще обязана выслушивать идиотские обвинения пьяного субъекта! И ваши не менее идиотские рассказы! Передайте Арам-Нимурте: если вот это, – она презрительно ткнула пальцем в сыщика, – лучший специалист, находящийся в его распоряжении, то после ближайших выборов президент Шенаара будет носить другое имя.

– Ну что вы, – детектив добродушно махнул рукой. – Мое честолюбие не заходит столь далеко. Какой из меня президент... Или вы имели в виду другую кандидатуру? Какую, если не секрет?

Госпожа Бат-Сави готова была испепелить взглядом нахала, развалившегося в кресле напротив. Все же она ответила – после недолгого размышления:

– Думаю, следующим президентом будет Набу-Дал. После смерти господина Тукульти он возглавит оппозицию. Вы ведь это хотели услышать?

– Что вы говорите? Надо же. Значит, Набу-Дал. Кстати, а чем господин Набу-Дал занимался в тот день, когда состоялась встреча между президентом и Тукульти? – спросил Ницан.

– Не знаю точно. Во всяком случае, его не было в Тель-Рефаиме, – Сарит Бат-Сави неожиданно успокоилась. Из ее голоса исчезли нотки раздражения и гнева, сверкавшие яростью глаза погасли. Ницан сообразил, что женщина значительно старше, чем ему показалось поначалу. – Господин Набу-Дал три дня назад отправился в Ир-Лагаш, для встречи с тамошними представителями "Возрождения Шенаара". Должен вернуться завтра.

– Так-так-так. Очень вовремя. А каковы были отношения между вашим шефом и его преемником?

– Нормальные деловые отношения, – ответила референт. – Они не были близкими друзьями и не были врагами.

Ницан кивнул.

– Понятно, – сказал он. – Скажите пожалуйста, госпожа Сарит, кто, кроме вас, знал о предстоящей встрече вашего шефа с президентом?

– Никто. Только вы зря уточняете – кроме меня. Я тоже не знала. Шаррукен... Господин Тукульти не ставил меня в известность о том, куда именно мы направляемся.

– А вы не спрашивали?

– Разумеется, нет. Накануне он попросил подготовить некоторые документы и предупредил о том, что утром за мной заедет.

– Из этих документов можно было сделать вывод о цели предстоящего визита?

– Не знаю. Я, во всяком случае, даже не пыталась. Собственно, я подготовила стандартный набор бумаг, с которыми Тукульти мог проводить переговоры с любым политиком – от президента республики до главы районного муниципалитета. Программа партии, проекты законодательных актов, результаты опросов общественного мнения. Резюме газетных статей за последние полгода. Состав теневого кабинета. Вот и все.

– Ничего секретного? Или, скажем так, ничего конфиденциального подготовленные вами документы не содержали?

– По-моему, нет. Нет, ничего.

– Прежде, чем удалиться в гостевую комнату, господин Тукульти попросил принести ему бумаги, – напомнил Ницан.

– Да, верно.

– Когда вы выполнили его распоряжение, вам ничего не бросилось в глаза? Вспомните, вы же, если не ошибаюсь, в тот момент видели своего шефа живым в последний раз?

– Да, в последний... Нет, не помню ничего подозрительного. Я вручила ему папку, он поблагодарил и попросил оставить его одного. Когда я выходила, в комнату вошел целитель. Если не ошибаюсь, личный целитель президента.

– Кто-нибудь присутствовал при разговоре господина Тукульти с целителем?

– Да, Цемэх, секретарь господина Тукульти. Разговор был недолгим. Я не успела дойти до конца коридора, как и Цемэх и целитель вышли из комнаты.

Это подтверждало сказанное Думмузи-Хрэфом.

– Вам вернули документы после смерти господина Тукульти? – спросил Ницан.

– Думаю, их вернули Цемэху. Правда, я не спрашивала у него.

Неожиданно Ницан спросил:

– Господин Тукульти всегда брал на деловые встречи свой гороскоп?

– Что, простите? – госпожа Сарит удивленно воззрилась на детектива. Гороскоп? То есть, астрологический прогноз?

– Именно так. Посвященный Думмузи-Хореф утверждает, что рядом на тумбочке лежал гороскоп господина Тукульти. И что прогноз на вчерашний и сегодняшний дни был вполне благоприятен. Никаких настораживающих факторов.

– Глупости, – решительно заявила референт. – Никаких гороскопов там не было. Во всяком случае, я не видела. Думаю, целитель ошибается. Кстати, никакой помощи он господину Тукульти не оказал!

– Да, но господин Тукульти умер не от сердечного приступа, – повторил Ницан слова целителя. – Ладно, оставим в покое гороскоп. Давайте попробуем с другого конца. Он был женат?

– Нет, – ответила Сарит Бат-Сави. – Господин Тукульти – шукри. Был шукри.

Ницан хмыкнул. Когда-то словом "шукри" – "рабы" – называли тех, кто в неурожайные годы продавал самих себя храмовым хозяйствам и тем самым спасался от голодной смерти. Ныне же этот обряд, внешне повторявший древнюю церемонию самопродажи в рабство, представлял собой обряд посвящения в особые братства, своего рода аристократические клубы. Единственной деталью, роднившей древних шукри с нынешними, была пожизненность статуса.

Слухи и сплетни, сопровождавшие деятельность братств, носили тот же характер, что и любые сплетни о тайных обществах. Рассказывали об оргиях, затевающихся время от времени на собраниях шукри, о страшных некромагических обрядах. Ну и, разумеется, о тайных связях с внешними врагами государства, о попытках все продать и все купить, о захвате власти и прочем. В действительности же объединения шукри занимались главным образом благотворительной и просветительской деятельностью под эгидой того или иного храма.

Что, конечно же, не исключало политических интересов отдельных "братьев".

– В какое именно братство вступил господин Тукульти? – поинтересовался Ницан. – И давно ли это произошло?

– Три года назад. После смерти жены, – ответила госпожа Сарит. – В братство Иштар.

– Ну-ну... – пробормотал Ницан. Шукри исповедовали аскетический образ жизни – за исключением как раз братства Иштар, в котором, оказывается, состоял покойный. Сплетни об оргиях, практиковавшихся тайными обществами, источником своим имели некоторые ритуалы именно этого братства.

– Как часто он посещал собрания? – спросил детектив.

– Раз в два месяца, – госпожа Сарит поджала губы. – Даже этого хватало на то, чтобы существенно подорвать здоровье. И я, и целитель Кумрани предостерегали его от... от чрезмерной активности. Именно с того времени он начал жаловаться на боли в сердце.

– В сердце. Понимаю. И когда же это имело место в последний раз?

Сарит Бат-Сави нахмурилась.

– В последний раз он был там три... нет, два месяца назад. Точно, повторила она, – ровно два месяца назад.

Ницан покачал головой, с сожалением посмотрел на пустую бутылку и поднялся.

– Простите, если какие-то мои вопросы вас оскорбили, госпожа Сарит, сказал он. – Но речь идет об убийстве известного и близкого вам человека. Какие бы вопросы я не задавал, они связаны лишь с одним – с желанием раскрыть преступление. Вы же не обижаетесь на целителя, который зачастую тоже задает неудобные вопросы.

Госпожа Сарит не ответила. Видно было, что целителю, который осмелился бы задать ей неудобные вопросы, вряд ли поздоровилось бы. Тем не менее, Ницан продолжил:

– Что вы можете сказать о личных контактах Тукульти за последнее время?

– Ничего. Он вел достаточно замкнутый образ жизни. для него не существовало ничего, кроме политики. Послушайте, вы не могли бы оставить меня одну? Я очень устала.

– Разумеется, – поспешно сказал Ницан, оглянувшись на невозмутимо стоявшего у двери Лугальбанду. – Мы, собственно, и так не собирались далее обременять вас своим присутствием, – сказал он. – Надеюсь, вы не откажетесь и в дальнейшем исчерпывающе отвечать на наши вопросы.

Госпожа Бат-Сави холодно посмотрела на него:

– Там посмотрим. Можете прихватить с собой еще одну бутылку. По крайней мере, у вас не будет повода снова вламываться ко мне в мое отсутствие, – после некоторого колебания она, не снимая перчатки, протянула Ницану левую руку. Темно-серая ткань, охватывающая узкую длинную ладонь, была столь тонка, что на безымянном пальце четко вырисовывалась печатка массивного перстня. Ницан вежливо поклонился.

– В ваше отсутствие – ни в коем случае! – торжественно пообещал он. И, уже выйдя из комнаты референта, сказал Лугальбанде: – Очаровательная особа. Чем-то похожа на мою Нурсаг. По-моему, я ей очень понравился.

Лугальбанда неопределенно хмыкнул.

Некоторое время они шли молча.

– А куда мы направляемся теперь? – осведомился сыщик.

– В предназначенную для тебя комнату.

* * *

Комната, которая должна была на ближайшее время стать Ницану родным домом, располагалась в отельном двухэтажном флигеле, как раз напротив гостевого крыла резиденции, так что детектив из окна мог постоянно лицезреть тело несчастного Шаррукена Тукульти, все еще лежавшее под бархатным балдахином, опутанное невидимой магической сеткой, наряду с бальзамируемыми смолами предохраняющей от разложения тело убитого.

– Ну, спасибо, – буркнул Ницан, уныло стоя у окна. – Успокаивает глаз и радует сердце... – он сразу же заподозрил бывшего ректора в том, что именно тот предложил поселить сыщика здесь.

Маг-эксперт неопределенно пожал плечами. Все же ему не удалось скрыть гримасу отвращения, когда он проследил за направлением взгляда приятеля.

– Будем считать, – примирительно заметил он, – что это получилось случайно. Кстати, если тебя это немного успокоит, меня поселили здесь же, этажом выше.

Отойдя от окна, Ницан окинул выделенные ему покои унылым взглядом. Узкая кушетка, письменный стол, два стула. Голые стены, покрытые серой неровной штукатуркой. Помещение весьма напоминало тюремную камеру – разве что без решеток. Правда, решетки вполне заменяла магическая сеть, присутствие которой Ницан ощущал постоянно. Источниками сети, считавшейся охранной, были магические печати, закрепленные по обе стороны от входа, снаружи и внутри. Такие же печати обрамляли оконную раму.

– Вот что, – сказал он. – Тащи сюда секретаря и покончим на сегодня. Мне надоело шляться по этим зданиям, меня бесят ковры на полу и я не желаю более появляться в гостевых покоях! Хватит того, что все дни я буду лицезреть труп из окна. Так что – топай, Лугаль, тащи того типа сюда. Вместе с документами.

Лугальбанда не успел выполнить распоряжения своего друга. Раздался осторожный стук в дверь.

– Войдите! – крикнул Ницан. – Не заперто.

Дверь осторожно открылась. Вернее, приоткрылась. На очень маленький промежуток, достаточный разве что для тени. Но человек, вошедший в комнату, как раз и был похож скорее на тень, нежели на полноценное живое существо. И голос его походил на шелест, которым, если верить служителям заупокойных храмов, говорят именно тени – то бишь, души умерших. Правда, слова, произнесенные этим бесплотным голосом, не имели никакого отношения к потустороннему миру. Почти никакого.

– Здравствуйте, – сказал тенеобразный человек. – Мне сказали, что именно здесь я могу найти офицера, занимающегося расследованием убийства господина Шаррукена Тукульти. Это действительно так?

– Действительно так, – ответствовал маг-эксперт. – Оставьте в покое дверь, проходите. И назовите себя.

Человек-тень кивнул, прикрыл за собой дверь и сделал два шага в комнату. Введенный в заблуждение внушительным видом мага-эксперта, он коротко поклонился ему и сказал:

– Видите ли, господин следователь...

– Одну минутку, – прервал его Лугальбанда. – Я не следователь, я всего лишь помощник и эксперт. Следователь – вот этот тип, – он указал на стоявшего у окна Ницана. – Только, пожалуйста, не называйте его офицером. А то он лопнет от возмущения. Он слишком низкого мнения о способностях полицейских офицеров. Зовут его Ницан Бар-Аба и на данный момент он ведет следствие по делу об убийстве Шаррукена Тукульти и розыск преступника.

Ницан только кивнул, подтверждая сказанное, и вопросительно воззрился на гостя. Тот больше не походил на тень. Несмотря на широкий черный плащ. Тощее костлявое лицо было бледным, короткие иссиня-черные волосы тщательно напомажены. На вид ему можно было дать лет двадцать пять – двадцать восемь. Хотя глаза казались старше. Может быть, просто от усталости, сквозившей во всей фигуре.

– Меня зовут Цемэх, – представился посетитель. – Я секретарь господина Тукульти. Увы – бывший секретарь. Госпожа Сарит Бат-Сави посоветовала мне немедленно разыскать вас и ответить на все ваши вопросы.

– Очень благородно с ее стороны, – заметил Ницан. – Видишь, Лугаль, я сразу понял, что произвожу хорошее впечатление!

– Да, – продолжил Цемэх. – Она велела мне сделать это немедленно. А то – простите, господин Ницан, но это ее слова – она опасается, что к концу дня вы налакаетесь так, что следствие прекратиться само собой. Еще раз повторяю, господин следователь, "налакаетесь" – это ее слова, я не позволяю себе выражаться подобным образом.

– Ты прав, – сказал Лугальбанда восхищенно. – Она действительно не может прийти в себя от впечатления, которое ты произвел.

Ницан исподлобья взглянул на Цемэха. Тот непроизвольно поежился. И без того бледное лицо его приобрело землистый оттенок.

– Садитесь, – отрывисто бросил сыщик, усаживаясь на узкую кушетку. Вон туда, на табурет. Лугаль, ты тоже не стой столбом, сядь куда-нибудь. Итак, господин Цемэх, вы служили секретарем Шаррукена Тукульти. Скажите, когда вы узнали о том, что он должен встретиться с президентом Арам-Нимуртой?

– Вчера утром. Господин Тукульти велел мне подготовиться к этой встрече.

– Кто-нибудь еще знал об этом?

– Нет, ни в коем случае. Господин Тукульти предупредил меня, что встреча конфиденциальна.

– А госпожа Бат-Сави?

– Ей было просто сказано, что она должна нас сопровождать.

– А о том, что встреча будет происходить именно здесь, в загородной резиденции, вы знали заранее?

Секретарь отрицательно качнул головой.

– Ладно, предположим, что так. Скажите, о чем шла речь на встрече? До того, как вашему шефу стало плохо.

Цемэх смущенно кашлянул.

– Я не уверен, что вправе...

– Вправе, вправе. Мне предоставлены все полномочия. Может быть, вы предпочитаете отвечать в присутствии президента и министра полиции? Думаю, они не откажутся присутствовать.

– Н-ну... – секретарь снова поежился. – Вообще-то, записей я не вел...

– Да-да, мне это известно, – нетерпеливо бросил Ницан. – продолжайте. И ради Бога, без постоянных пауз. Вы умеете говорить нормально?

– Конечно, – Цемэх неожиданно приободрился. На впалых щеках даже проступил слабый румянец. – Речь шла о соглашении между правительством и оппозицией. Господину Тукульти было предложено войти в состав правительства. Президент предложил ему пост министра иностранных дел. Кроме того, его заместитель господин Набу-Дал должен был стать министром экономики. Это ключевые посты, так что господин Тукульти склонен был принять предложение. Собственно, речь уже зашла о некоторых чисто технических моментах соглашения. Но именно тогда моему шефу стало плохо.

– Ага! – сыщик впился взглядом в худую нервную физиономию секретаря Цемэха. – Вы уверены, что ему действительно стало плохо? Вы ведь давно работаете в его аппарате?

– Два года... – Цемэх задумался. – Сейчас я не уверен в этом, признался он. – То есть, я сидел так, что не видел его лица. Просто господин Тукульти вдруг откинулся на спинку кресла и застонал. Все переполошились. Я подбежал к нему. Его глаза были закрыты. Когда я склонился, он прошептал: "Мне плохо..."

– А вам не показалось странным, что отправляясь на важную встречу, ваш шеф – человек больной – почему-то не пригласил своего личного целителя? вмешался Лугальбанда. Ницан с одобрением посмотрел на друга. Вопрос был в самую точку.

– Видите ли, господин Тукульти доверял только одному целителю, посвященному Сентацерру-Ишти. Сентацерр-Ишти наблюдал его в течение восьми последних лет.

– Тем более! – встрял Ницан. – Почему же он не пригласил его с собой? Уж кто-кто, а профессиональные целители умеют хранить тайны! Тем более личные целители политиков.

– Да, но... – Цемэх помрачнел. – Видите ли, два месяца назад... Чуть больше, пожалуй... Посвященный Сентацерр-Ишти погиб. Несчастный случай, автокатастрофа. Увы. Я думал, вы знаете.

Сыщик и эксперт некоторое время молча переваривали эту информацию.

– Два месяца назад, – повторил Ницан. – Вот как. Проводилось расследование? Это действительно был несчастный случай?

– Никаких сомнений, господин следователь. Несчастный случай. Посвященный Сентацерр-Ишти испытывал слабость к спортивным автомобилям. И он, честно говоря, не был самым дисциплинированным водителем. Его машина на огромной скорости врезалась в грузовик на трассе Тель-Рефаим – Лагаш. Согласно заключению полиции, господин Сентацерр-Ишти игнорировал указатель об ограничении скорости и не справился с управлением. Он как раз ехал сюда, в резиденцию президента.

– Сюда? – удивленно переспросил Ницан. – А что он здесь забыл?

– Ну как же... Два месяца назад здесь, в резиденции, проводилось торжественное богослужение в связи с началом сорокадневного поста по Таммузу, – объяснил Цемэх.

– Ах, да, – вспомнил Ницан. – Его пригласил президент... – он кивком попросил секретаря продолжить.

– Да, господин Тукульти получил официальное приглашение, – с готовностью подтвердил тот. – Как я уже сказал, он никуда не выезжал без посвященного Сентацерра-Ишти. Но целителя задержали какие-то дела, и он отправился в резиденцию позже. А мы – я имею в виду господина Тукульти, разумеется, и себя, поскольку сопровождал в тот раз, как, впрочем, всегда... Да, мы приехали вовремя. Увы, целитель слишком торопился, хотел наверстать время. И вот, на повороте все и случилось, – секретарь скорбно развел руками. – Вот с тех пор господин Тукульти и обходился без целителя... – он помолчал немного, потом добавил: – Господин Тукульти очень тяжело переживал эту смерть. Очень тяжело переживал...

– Понимаю, понимаю, – пробормотал Ницан.

– Скажите, а что вам известно о гороскопе, составленном для вашего начальника магом-астрологом Берроэсом? – спросил Лугальбанда.

– Гороскоп? – Цемэх задумался, точно так же, как госпожа Сарит перед ответом на тот же вопрос. – Да, кажется, гороскоп был. Его составили в начале года, и господин Тукульти не расставался с ним. А в чем дело?

– Вам вернули документы, которые вы передавали господину Тукульти по его просьбе?

– Разумеется, – секретарь извлек из складок черного плаща тоненькую папку. – Вот они.

– Гороскоп на месте? – спросил Ницан.

Цемэх быстро перелистал бумаги.

– Странно... – пробормотал он. – Мне казалось, что он здесь... Нет, господин следователь, его здесь нет!

– И как же вы это объясняете? – спросил Ницан.

– Я не могу этого объяснить, – признался секретарь господина Тукульти. – Просто ума не приложу!

Ницан протянул руку.

– Дайте-ка мне папку, – потребовал он. – Не беспокойтесь, сейчас верну. Вы уверены, что гороскоп здесь был?