Текст книги "Псевдоним(б). В поисках Шекспира"

Автор книги: Даниэль де Труа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

29 декабря 2010

Светлана Никодимовна оглянулась и ошалело уставилась на громко хохочущего Александра, которого еще больше рассмешило глупое и испуганное выражение ее лица. Она явно его не узнавала.

– Да живой я, живой! – Он пытался побороть смех. – Вы больше телевизор смотрите, там и не такое покажут.

Сам Александр телевизор не смотрел. Не смотрел принципиально. Настолько серыми и однообразными стали в последние десять – пятнадцать лет все три так называемых центральных канала, что если бы не логотипы, то отличить их друг от друга было бы невозможно. Апогеем пошлости стала церемония вручения известной телевизионной премии, на которой ему довелось побывать. На сцене в качестве декораций стояли три огромных экрана. А с экранов ведущие этих самых каналов читали текст по одному общему суфлеру. Отличить их было невозможно: одни и те же декорации, похожие лица ведущих, равнодушные голоса, читающие кем-то одним написанный текст. Александру тогда стало страшно. Неужели организаторы мероприятия не понимают жуткой комичности происходящего? Нет. Не понимают. Не до того.

Они все поглощены думами о себе, понял Александр, когда на сцену вышел ведущий церемонии, который к тому же являлся председателем жюри. Ведущий открыл конверт и громогласно объявил: «В номинации „Лучший интервьюер“ награду получает… – Он сделал положенную паузу. – Награду получает… Получаю я… Какая неожиданность!» Ведущий скромно повесил себе на грудь пятую звезду героя телевизионного труда и едва сдержался от того, чтобы расцеловать себя любимого. Но зал не смеялся… Все громко зааплодировали. Александр тогда встал и вышел.

Да и потом ему довелось поработать на телевидении, так что он знал всю телевизионную кухню изнутри. Кухню, на которой по заказу невидимого шеф-повара готовились ядовитые блюда для малых сих. Телеканалы-близнецы стряпали программы-клоны. Чем хуже – тем лучше. Русских нужно выставлять пьяницами, ворами, дебилами, проститутками, людьми, живущими в нищете и думающими только о том, как удовлетворить свои животные потребности. Это и есть свобода слова. Четвертая власть (Сомов называл это четвертой стеной власти). Вот такие демократические ценности принесли нам после развала советской империи наши заокеанские «друзья», которые сами этот развал и устроили.

Во время войны в Югославии зритель видел с телеэкранов несчастных боснийцев, глядевших в объектив из-за колючей проволоки, за которую их посадили злые сербы. На самом деле эта проволока огораживала сербские пастбища, а «несчастные боснийцы» были сербскими пастухами… Если ты снимаешь сюжет про российскую деревню, на крупном плане обязательно должна стоять бутылка водки, говорили заокеанские телевизионные учителя. Кровь, насилие, скандалы, выкидыши из «Фабрики звезд», как назвал всю эту шоблу, ежедневно мелькающую на голубом экране, один из сатириков, – вот что может отвлечь электорат от серьезных мыслей. Так явно считал кто-то там наверху… Считал, но просчитался. Всё это давно отвлекло всех, кто способен хоть о чем-то задуматься, от экранов телевизоров.

Александр ненавидел фразу «пипл хавает», которую ему частенько доводилось слышать от телевизионных генералов. Генералов не только в переносном, но и в прямом смысле. Но пипл хавал, и, судя по его теще, хавал с завидным аппетитом.

– Ой, Сашенька, ты?! Как ты меня напугал! Я уж грешным делом подумала, что тебя того… А что с тобой случилось? Ты на себя не похож без бороды. И короткая стрижка тебе так идет. Помолодел лет на десять и оделся как-то… модно.

– Слава богу, заговорила, – выдохнул Александр.

Теща наконец вышла из ступора и со свойственной ей энергией вскочила, бросилась к нему, стала целовать. Он с трудом разомкнул стальные объятия вечно больной пожилой женщины и снова усадил ее в кресло.

– Раздевайся, что ж ты в грязных ботинках в квартиру вошел. Сапожки у тебя какие модные…

– Да я за последние полчаса чуть с ума не сошел. Телефон оборвал, к вам как реактивный примчался, не знал, что и думать. А вы как обычно! У вас так ящик орет, что вы ни к телефону не подходили, ни дверного звонка не слышали… Где Никита?

– И пальто у тебя фирменное… наверное, дорогущее? Никита спит. Я вот собиралась его будить идти, а тут про тебя по телевизору стали показывать. Будто убили тебя: взрыв какой-то в гостинице. Как же это? Что ж такое происходит?!

– Да ничего не произошло. Вы мне лучше подробнее расскажите, что с Татьяной случилось. Когда вы узнали, где? Вы толком ничего по телефону не рассказали. А я два дня себе места не нахожу после вашего звонка. Примчался из Лондона как угорелый. Кто позвонил на следующий день?

– Ой, Сашенька, с чего начать-то… Как Таня домой в тот вечер не пришла, я не знала, что и делать. Все больницы обзвонила, все морги. В милицию бросилась, а они говорят: может, она у любовника осталась, прости господи. Но я-то знаю, какой у Танечки любовник может быть… – Теща сделала паузу и не удержалась: – При таком-то муже! – Она опять сделала паузу, но Александр пропустил ее слова мимо ушей. – Ну я тебе сразу и звонить.

– Да вы не причитайте, как бабка деревенская, вы же филолог с университетским образованием. – Александр не удержался и подколол дражайшую Светлану Никодимовну. – Вы мне спокойно все подробности расскажите.

– Да подробностей-то никаких и нету. Ты только не волнуйся. Сегодня Танечка позвонила и сказала, что у нее всё в порядке, чтобы мы не волновались. И что она сама тебе перезвонит.

– Как позвонила?

Александр от этого заявления, брошенного мимоходом, просто потерял дар речи.

Март 1580

Уильям был сбит с толку. Как всегда по воскресеньям, он отправился на главную городскую площадь Стратфорда. Это был для него один из тех редких дней, когда он мог не таясь увидеться со своей ненаглядной Анной, а если повезет, то в давке и прижаться к ней, как будто ненароком.

На площади уже собралась большая толпа, среди которой Уильям, к своему удивлению, Анны не нашел. Народ стекался сюда, чтобы посмотреть очередное театральное представление. Частыми гостями на сцене Стратфорда были столичные актеры, приезжавшие на гастроли, вернее, проезжавшие Стратфорд во время своих гастрольных туров. Не то чтобы городок пользовался большой популярностью у лондонских артистов из-за аншлагов и, следовательно, огромных сборов. Ни того, ни другого не было. Просто Стратфорд находился в самом сердце Англии. Аудитория же здесь, в отличие от большинства других английских городов, и вправду была благодарной и артистов всегда принимали на ура. А что еще нужно актеру, кроме куска хлеба да аплодисментов?

Впрочем, не было ничего удивительного в том, что в Стратфорде служителей Мельпомены принимали столь радушно. Просто местные жители привыкли к театральным представлениям и были, можно сказать, заядлыми театралами. Каждое воскресенье труппа актеров графа Уорвикширского показывала новое представление, если, конечно, в этот день в Стратфорд не приезжали столичные комедианты. Граф был большим поклонником театра. Он отдавал актерам в качестве реквизита свои поношенные камзолы и шляпы и роскошные, но вышедшие из моды наряды жены. Специально для новых представлений он заказывал у портных театральные костюмы, не скупился на яркие декорации и сооружение различных приспособлений, позволявших поднять актера высоко над сценой или, наоборот, скрыть его под ней. Сама же сцена была построена таким образом, что ее средняя часть вращалась – это помогало создавать иллюзию движения. В общем, на свою забаву-хобби граф денег не жалел, и его театр мог соперничать даже со столичными сценами.

Сегодня все ждали очередного представления местной труппы, но начало все откладывалось. В толпе поползли слухи, что спектакля и вовсе не будет. Собравшиеся на площади шумели, то тут, то там раздавались возмущенные выкрики, но расходиться никто не хотел.

Уилл со свойственным юности любопытством пробрался сквозь толпу поближе ко входу. Внутрь его, конечно, не пропустили. Тогда он решил обойти театр вокруг. Сердцем театрального помещения была сцена, огороженная высокими стропилами, на которых была натянута парусина. Вдоль всего периметра театра на некотором возвышении были сооружены деревянные сиденья для богатой публики. Зрителям победнее приходилось стоять в центре этого импровизированного помещения между входом и сценой, так что те, кто входил на представления первым, занимали лучшие места. Им было все видно и слышно не хуже, чем со скамей для богатеев, а поговорка: «В ногах правды нет» – была явно не про них. Крыши театр не имел. Какое-то подобие навеса слегка закрывало сцену да деревянные сиденья, так что дождь частенько прерывал спектакли, однако для актеров высшей наградой были такие моменты, когда зрители, несмотря на дождь, продолжали смотреть увлекательную постановку.

Когда Уилл стал потихоньку подкрадываться к тому месту, где, по его мнению, должна была находиться сцена, еще издали он услышал обрывок следующего разговора.

– Итак, граф, по рукам? Труппа теперь моя.

– Да, сударь, только не возьму в толк вашу прихоть.

– Какую, граф?

– Вы заплатили за мою труппу три цены. Перед такой щедростью не смогла устоять даже моя привязанность к своему театру. Я не понимаю – зачем?

Уильям узнал одного из говорящих. Это, без сомнения, был граф Уорвикширский, владелец театральной труппы. Голос второго показался ему тоже как будто бы знакомым, только Уилл никак не мог припомнить, где он его слышал.

– Чтобы точно не торговаться. Театр и торговля – вещи в моем понимании несовместные. Хотя, дорогой граф, конечно, театр вокруг нас. И все мы играем в нем разные роли. Мужчины, женщины, даже торговцы – все артисты.

Граф Уорвикширский рассмеялся:

– И как торговец вы не прогадали, граф. У меня в труппе лучшие актеры в мире, хоть для трагедии, хоть для комедии, хоть для исторической постановки. Они могут сыграть всё, что написано по правилам или в свободной манере. Это уникальная труппа.

Уильям услышал звук шагов и шум голосов, как будто сразу несколько человек вошли на сцену.

– А вот и они! Знакомьтесь, господа актеры, это новый хозяин труппы.

– Добро пожаловать, мастера, я рад всех вас видеть. Добро пожаловать, дорогие друзья. О, мой старый друг! У тебя добавилось героических черт. Что, моя юная леди-любовница? Молитесь Богу, чтоб ваш голос звенел, как золотые монеты, а не то вы быстро выйдете из обращения. Добро пожаловать, мастера. Мы с вами как французские сокольничие – набросимся на первую встречную дичь!

– Сударь… – Уильям услышал голос графа Уорвикширского. – Перед театром толпа ждет представления. Мы будем начинать?

– Актеры готовы?

– Да, сударь.

– Тогда начинайте. Я выйду через заднюю дверь.

Уильям побежал к заднему выходу. Может, удастся поближе разглядеть этого щедрого незнакомца. Однако разглядеть ему удалось только силуэт удаляющейся в клубах пыли кареты да услышать стук колес.

29 декабря 2010

Александр услышал за спиной какой-то стук. Он резко обернулся, и у него на шее повис Никита:

– Папа, папа, ты надолго приехал? Я так соскучился! А где мы будем встречать Новый год? А мне Дед Мороз подарки принесет? А когда мама вернется?

Александр тоже соскучился. Он так давно не видел сына, что у него на глаза навернулись слезы.

– Мама поехала в командировку… – Он вопросительно посмотрел на тещу, та в ответ кивнула. – Она скоро вернется. И тогда мы все вместе поедем на дачу отмечать Новый год.

– Никита, давай собирайся быстро, а то в школу опоздаешь. Сегодня последний день занятий.

Теща погнала внука умываться, а сама пошла хлопотать на кухню.

– Ты завтракать с нами будешь? Да чего я спрашиваю… – сама себе ответила она. – Иди мой руки – и за стол. Я к твоему приезду пирогов напекла. Как ты любишь, с капустой.

«Как она может месить тесто, когда тут такое происходит?» – думал тем временем Александр. Дочь сперва пропала на два дня, потом кто-то звонит и передает от нее привет… «Если тебе своя жизнь не дорога, подумай о жизни близких» – кажется, так они сказали. Это явная угроза. Потом Татьяна снова звонит и говорит, что с ней все в порядке. При этом ее мобильный телефон недоступен, а сама она мужу не перезванивает. Чер-те что! Пироги с капустой…

Пирожки, как всегда, оказались очень вкусными. Александр с Никитой съели яичницу и теперь с удовольствием уплетали теплые пироги с крепким сладким чаем.

За завтраком составили план действий. Теща отвезет Никиту в школу, потом вернется домой за вещами, заберет Никиту из школы, и они встретятся на Ярославском вокзале – решили пересидеть на даче. Заодно и Новый год встретить. Теща хотела, чтобы Александр отвез их на машине, но тот соврал, что машина сломалась. На самом деле машина стояла во дворе, но с нее не спускали глаз двое из ларца. Тещу же было ни к чему лишний раз волновать лишними подробностями и рассказывать о Шекспире, Эдуарде, Мигеле и африканском диктаторе. Она и так женщина нервная. А когда услышит про весь этот детектив, может и вовсе от волнения загреметь в свою нелюбимую больницу. Как она еще держится? Все-таки дочь пропала…

Сам Александр решил проверить, что это там за «Опус Деи» сидит по адресу Старая Басманная, дом 5–2. Может, что и узнает?

Они поймали такси – на этот раз первую машину Александр пропустил – и довольно быстро доехали до Никитиной школы. Там теща с сыном вышли, а Александр поехал дальше, до Красных Ворот, а оттуда уже решил идти пешком.

Вот и Старая Басманная. Александр не спеша прогулялся мимо особняка. Выкурил сигарету. Ладно, была не была, нужно идти. Александр секунду поколебался и нажал кнопку звонка. Через некоторое время электронный замок щелкнул. Вперед!

1585

Вперед! В Лондон! Уилл Шакспер выезжал из Стратфорда на старой раздолбанной телеге. Отец отправлял в столицу партию дорогих перчаток и благосклонно позволил ему занять место среди тюков. Дела отца шли совсем плохо, он был весь в долгах и даже перестал ходить в церковь. На продажу этой партии у него была последняя надежда. Уилла удивило то, что на новость о его отъезде в Лондон отец среагировал с полным равнодушием. Уилл ожидал криков «на кого ты меня оставляешь?», «кто мне будет помощником?», быть может, даже драки. Но с того момента, как утихла история с утопленницей Катериной Гамлет, отец сильно изменился и перестал обращать на него внимание. Так что известие об отъезде Уилла отец воспринял молча и даже дал ему немного денег на первое время. «Оплачивай привычки, что по средствам. Не занимай и не ссужай, – напутствовал он сына. – Кредиты ведут к потере денег и друзей».

Анна тоже выслушала решение мужа спокойно. Сцен ревности Уилл ей не устраивал, но в каждом его слове, каждом взгляде она чувствовала его немой упрек, и всё это отравляло ей жизнь, не давало свободно дышать. И когда Уильям наконец сообщил о своих планах, Анна, пожалуй, вздохнула с облегчением. Она лишь пробормотала словно про себя с искренним сочувствием и беспокойством в голосе: «Как ты там будешь без меня, маленький мой?»

В общем, ни слез расставания, ни криков, ни истерик, ни упреков. Словно это все происходило не с ними или как будто все знали, что так должно было случиться, и были к этому событию готовы.

«Какой ты, Лондон?» – думал Уильям, засыпая под монотонный скрип колес. Он знал, что в Лондоне живет сама королева, что там огромная река Темза, по которой плавают красивые лодки, а в порт заходят большие корабли, привозящие из-за моря невиданные товары. Товары потом продают в магазинах, которых в Лондоне хоть пруд пруди. Таких красивых церквей, как в его провинциальном городке, там сто, нет, двести или даже триста, и все они намного больше, чем их церквушка.

Он знал обо всем этом из рассказов отца, который много раз отвозил в Лондон перчатки на продажу. А подтверждением слов Джона Шакспера служили картинки, купленные на воскресной ярмарке по полпенни за штуку. Народу в Лондоне живет в сто, нет, в двести раз больше, чем в Стратфорде, и всё сплошь богатые и сытые. И уж где, как не в Лондоне, Уилл тут же ухватит удачу за хвост, разбогатеет, станет джентльменом и получит фамильный герб. Тогда заветная мечта отца сбудется, и он поймет, какого замечательного сына вырастил! И Анна тогда поймет, что зря она к нему относилась как к ребенку, и проклянет своего графа! Эти мысли все роились и роились в голове Уилла, а тем временем телега все приближалась к заветному городу. Мысли роились, колеса скрипели, глаза закрывались…

29 декабря 2010

Как только дверь закрылась и раздался щелчок электронного замка, напомнивший Александру щелчок затвора пистолета, он понял, что попал в ловушку. Путь к отступлению был отрезан. Он постоял пару секунд в нерешительности и двинулся вперед.

Навстречу ему вышел добродушный толстый охранник.

– С наступающим вас Новым годом, – опередил его вопрос Александр.

– Спасибо, вас тоже. Вы на курсы? – спросил охранник и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Так никого нет, занятия начнутся только после одиннадцатого января. У них католическое Рождество, и все разъехались. У вас не найдется сигаретки?

– Да, кончено. – Александр протянул ему пачку.

– Здесь нельзя, – охранник смущенно помялся, – пойдемте на воздух.

Они вышли на улицу и закурили. Охраннику явно было скучно и хотелось поговорить.

– А хорошие курсы? – решил воспользоваться ситуацией Александр.

– Да бог их знает. Американцы учителя. Значит, точно хорошие. Американцы плохому не научат. Только все время меняются. То одни приезжают, то другие. «Нью-Йорк Лэнгвидж Центр» называются. Сюда студенты на таких машинах приезжают, как на Рублевку. Прям автосалон какой-то.

– А «Опус Деи» здесь тоже сидит, да?

– Какой такой опуздей? – Охранник засмеялся. – Сам ты опуздей! Говорю же, «Бизнес Лэнгвидж». – Охранник выбросил окурок. – Не обижайся, угости еще сигареткой, а то до вечера сидеть без курева. Напарник подвел, должен был утром сменить, да видно, уже вчера отмечать начал. – Охранник усмехнулся.

Александр дал ему еще три сигареты.

– Можно позвонить с вашего мобильного, а то у меня на карте деньги кончились, а эти американцы не разрешают звонить на мобильные с городского. Вплоть до увольнения. Каждую копейку считают, гады!

Александр протянул ему телефон. У вас водички не будет, а то так есть хочется, что и переночевать негде, подумал он про себя. Охранник набрал какой-то номер. Подождал немного.

– Жена не отвечает. Скандал теперь закатит, почему задержался, – посетовал он. – Ну да ладно.

Александр забрал телефон и поспешил распрощаться.

Бред какой-то, размышлял он. Никакого «Опус Деи» здесь и в помине нет. Наверное, Таня просто подрабатывала на этих курсах. Вот и вся загадка. А я-то уже в конспирологию ударился. Тайное общество завербовало Татьяну, а потом стало меня шантажировать… Надо зайти куда-нибудь кофе попить, согреться, а то замерз совсем, пока курили с охранником на морозе.

Он заглянул в первую попавшуюся «Шоколадницу» возле метро «Курская» и заказал себе двойной американо. Хотя теперь можно говорить и двойное американо, усмехнулся он, вспомнив анекдот, который ему недавно рассказали. Секретарша заглядывает в кабинет к Медведеву: «Извините, Дмитрий Анатольевич, к вам тут Фурсенко пришло…» Александр расхохотался. А еще теперь можно говорить звóнит, а не звонит. Наверное, от глагола «звóнить». Чудны дела питерских чиновников. Вчерашний замминистра промышленности начал нас образовывать, вернее, не нас, а – что самое страшное – наших детей. Чего только не сделано для того, чтобы окончательно развалить российское образование, когда-то считавшееся лучшим в мире. ЕГЭ ввели, делят теперь всех на бакалавров и магистров. В общем, равнение на Запад. Александр вспомнил, как ему показывали пособия для филологического факультета одного американского университета. «Одиссея» и «Илиада» Гомера на пятидесяти страницах и собрание сочинений Шекспира на тридцати. Вот такие вот американские филологи! И ничто не может остановить ретивого министра от исполнения чьей-то злой воли. И яйцами его закидывали, и освистывали много раз, даже пощечины он получал – и всё без толку.

Официант принес кофе, и Александр отвлекся от печальных мыслей о том, куда катится Россия, и задумался о не менее печальном: куда катится его собственная жизнь? Как же так случилось, что по адресу, где должен быть расположен таинственный «Опус Деи», находятся курсы английского языка, размышлял он, открывая свой новый MacBook и выходя в Интернет.

Забил в поисковой системе «курсы английского языка „New York Language Center“». Так… Вот и их страничка: http://www.newyorkcenter.ru. К удивлению Александра, страничка не открывалась. Он нашел в Сети огромное количество ссылок на этот неработающий адрес. Как будто кто-то в срочном порядке заметал следы. Что за странные курсы обучения английскому языку в Москве, у которых в Рунете не работает сайт? Александр зашел на английскую страницу http://www. nylanguagecenter.com и прочитал следующее.

«New York Language Center» был основан в Нью-Йорке в 1985 году (на следующий год после установления дипломатических отношений между Ватиканом и США). В настоящее время в Нью-Йорке существует пять отделений «New York Language Center». Курсы приглашали на свои занятия в Нью-Йорке на одиннадцати языках, в том числе и на ломаном русском.

И тут Александр вспомнил, что он читал в самолете об организационной структуре «Опус Деи»…

«Затем следуют организации, которые явным образом не связаны с „Опус Деи“. Это университетские центры, школы, центры профессионального обучения, различные образовательные учреждения, фонды, культурные центры. В них ведется пропаганда, происходит вербовка новых кадров и организуется обучение молодежи».

Так вот что за курсы он сегодня посетил! Все-таки след по-прежнему вел к тайному обществу, название которого Александр боялся даже произносить вслух, но которое безо всякой боязни вошло, можно даже сказать вторглось, в его жизнь.