Текст книги "Академия тайных даров. Преданная смерти (СИ)"

Автор книги: Дана Данберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

Следующий день начался странно. Во-первых, у меня реально появилось чувство, что за мной кто-то следит. Не знаю, кто, но когда я первый раз поймала себя на этом ощущении – взгляда в спину, то подумала, что мне просто кажется. Но когда я это заметила еще и еще раз в течение дня, то у меня начали закрадываться нехорошие подозрения.

Впрочем, дело было не только в слежке. Я даже не пыталась как-то выявить источник этого взгляда, потому что это может быть что угодно, даже не человек. А моих ментальных способностей явно не хватит, чтобы вычислить виновного. Одно я знала точно: это не умертвие, потому что поисковую волну некромантии я все-таки запустила, когда шла к моргу. Так получилось, что в перелеске я оказалась одна, поэтому могла проверить, не опасаясь, что мою поисковую волну кто-то засечет.

Да, мне одной ходить не стоило, но не всегда это возможно контролировать. Парни должны были туда подтянуться с полигона, а мне все еще нельзя нагружать руку, поэтому от занятий по практической магии я еще на несколько дней освобождена. А мне что в морг идти через этот перелесок, что к полигонам – они в одной стороне находятся, так что не было никакого смысла сначала идти к своей группе, а потом вслед за ними двигаться к корпусу практической некромантии. Тоже на тоже получается.

Но никто на меня нападать, похоже, не собирался, хотя место было самое подходящее.

Еще я заметила в нашей группе какое-то нездоровое оживление, но значения не придала. Наверняка на предыдущем занятии что-то случилось – я не вслушивалась. Когда народ так себя ведет, значит либо кто-то кому-то лицо поправил, либо сделал пакость, либо просто накосячил. И не похоже, что это меня как-то касается.

А вот во время обеда произошло странное: зона отчуждения вокруг нашего столика исчезла. Соседние столы тоже заняли. Нет, с нами никто не начал общаться, но создавалась устойчивое впечатление, что бойкоту дали отбой. Ну или ослабили его условия.

В целом, я знала, что народ не очень доволен. И дело не в том, что парням так уж хочется поболтать с нами, такими красивыми. Хотя это вполне объяснимо, но слишком мелко. Просто этот перформанс создавал неудобства не только нам, но и им. Да, мы оккупировали в столовой один из столов, но это значило, что кому-то посадочных мест не достанется, потому что вокруг нас четыре стола оставались свободными. А вытеснить нас никто не решался, потому что были уверены – мы пойдем жаловаться. И, кстати, пошли бы.

– А знаешь, – Алина наклонилась ко мне, когда мы сели с подносами, – парни из моей группы сегодня со мной разговаривали. Да, только по делу, ну, что касается занятий, но все же в молчанку больше не играли.

Я только неопределенно кивнула. Слова соседки только подтвердили мои собственные наблюдения. Но вот реакция Зои мне была непонятна. Она, услышав это, просто отвернулась, но у нее было какое-то странное выражение лица. Я честно говоря даже не очень понимаю, что оно выражало, но вряд ли что-то приятное. И даже непонятно, к чему это относилось. Впрочем, спрашивать я не стала, потому что знала, что она не ответит, отмахнется. Все же она какая-то скользкая, как змея, хотя делает вид, что просто тихоня и стесняшка.

– А ты что? – спросила я, впрочем, без всякого интереса. Хотя ответ Алины меня, признаться, удивил.

– Как что? Проигнорировала, конечно! – усмехнулась девушка.

– Чего так?

– А я себя не на помойке нашла, чтобы по первому свистку бежать. Снизошли они до меня, спасибо большое!

– Так-то в твоих словах есть резон, – задумалась я. – Но в то же время они не виноваты и первыми пошли на контакт. Мне кажется, это что-то да значит.

– Не-е-ет, общение со мной нужно заслужить.

– Ну, твое дело.

– А ты что, так и стала с ними говорить?

– А со мной-то как раз никто не заговаривал, – пожала плечами я. – А с тобой, Зои?

И вот опять это странное выражение лица, будто промелькнувшую усмешку она пытается скрыть какой-то другой маской.

– Нет, не говорили, – ответила та, а я отчетливо поняла – соврала. Причем, это ощущение было настолько ясным, что я догадалась – сработали зачатки моей ментальной магии. Но зачем врать? В этом же вопросе нет ничего такого. Впрочем, выяснять я не стала – не мое дело, но все же что-то она мутит. Но у меня, честно говоря, было полно своих проблем и я не хотела еще и в этом разбираться.

Теперь понятно, что за оживление царило в нашей группе. Парни на меня поглядывали, но не подходили. Я же думала о том, как поступить, если подойдут. Сама я точно им навязываться не буду, но если заговорят, то сделать вид, что ничего не было или поступить так же, как Алина? И в том, и в другом варианте был свой резон, но оба они мне не нравились.

В итоге я решила, что как только со мной заговорят, я сделаю то, что делала до этого – буду вести себя как заносчивая стерва. Разговаривать я буду, но сделаю все, чтобы они поняли всю глубину своего падения. И не из природной злобности, потому что я понимаю, что они ничего не могли сделать, а просто потому, что не могу поступить иначе, перестану себя уважать.

Кстати, как-то быстро они бойкот отменили, буквально, по щелчку пальцев. И ведь совсем недавно об этом говорили. Неужели наш разговор с Каином мог повлиять? Не знаю, не знаю, но что-то мне кажется, что вряд ли. Мы ничего такого не обсуждали с ним, да и мне, в целом, было все равно, что кто-то со мной не разговаривает. Если мне понадобится, я донесу свою точку зрения, а если кто-то не сможет мне ответить из-за дурацкого бойкота, то сам виноват.

Но все же, что поменялось? Куратор этой шайки передумал? Или, может, на академическое начальство надавили чьи-то родичи? Но это вряд ли. Я не жаловалась, Алина не из влиятельной семьи, пусть и аристократической, а Зои – вообще никто.

Впрочем, к вечеру я узнала, в чем было дело. Ректор вернулся из столицы, а почему-то при нем творить безобразия не решались. Очень странно и очень интересно. По всему выходит, что главный босс нашей банды ректора если не боится, то опасается. Но тогда почему ректор не навел порядок в своем заведении? Все просто – его должность больше политическая, он не вникает в учебный процесс и больше времени проводит в столице. А бойкот эксперимента королевы – это политический скандал, а из-за этого ректор готов уничтожить любого, кто встанет у него на пути или подорвет репутацию вверенного ему предприятия. По крайней мере, такой вывод я сделала из этой информации.

Откуда я все это узнала? А я маме позвонила и все рассказала. Я решила на всякий случай держать ее в курсе. В итоге, через полчаса маман мне перезвонила и выложила все расклады. Боюсь даже представить, кого ей пришлось пытать, чтобы всю эту информацию выведать. Где она только нашла тех, кто все это знает, да еще за столь ограниченное время?

Нет, что бы я иногда про маму не думала, но она гений. В своей области, но гений!

Но из этого можно сделать еще один вывод: бойкот отменили бы так и так, но им пришлось действовать быстро, потому что, по все той же информации от мамы, ректор должен был в столице задержаться еще на неделю, но неожиданно вернулся раньше. Не знаю уж, в чем причина, но может быть и в том, что ему о безобразиях в Академии кто-то донес, а может, даже кто-то вышестоящий выразил свое неудовольствие. Вообще-то, конечно, ректору бы получше в дела вникнуть не мешало.

Кстати, мне вот что непонятно: про бойкот ему сказали, а значит, кто-то кому-то доложил, а про студенческую ассоциацию с особыми интересами не докладывали? Не может быть такого, что в полувоенном, по сути, учебном заведении у властей не было своих людей. Даже не шпионов, а просто сотрудников какой-нибудь службы дознания или чего-то такого. Не знаю уж, кто за это отвечает в нашем королевстве, потому что помимо жандармов есть еще несколько служб с подобными полномочиями.

За такими магами все равно приглядывают. Так что выходит, что проглядели? Как-то в это все не очень верится. Но даже если сотрудник тут слепой или в доле, то должны быть еще какие-то тайные агенты, которые докладывают через его голову или вообще в другие службы. Такая практика абсолютно нормальна. Но они тоже почему-то молчат.

Или не молчат и все все знают? Так ни к какому выводу на эту тему я и не пришла. Эх, сюда бы маму в качестве жандарма, она бы тут порядок в мгновение ока навела и всех на чистую воду вывела! Или переподчинила себе любимой…

А вечером ко мне постучалась очень задумчивая Алина и сказала, что хочет со мной серьезно поговорить. Да, чай с плюшками тоже принесла.

Честно говоря, настроения у меня особо не было, но увидев выражение лица подруги я согласилась. Сначала мне показалось, что она просто задумчивая какая-то, но потом я поняла, что еще и очень напряженная, буквально, как натянутая струна. А учитывая ситуацию, мне это не особо нравится. Мало ли что могло случиться?

– Давай, проходи тогда, – я кивнула на стол, – раскладывай, сейчас посуду достану.

Хорошо, что Алина набрала сладких плюшек, хотя это тоже показатель того, что она расстроена. Девушка не стала ждать, пока вода вскипится с помощью кипятильника, а просто сама разогрела чайник магией.

– Рассказывай, что стряслось? – спросила я, когда мы вгрызлись в плюшки.

– Почему ты думаешь, что что-то случилось?

Я посмотрела на Алину иронично. Ну да, пришла бы она ко мне поздно вечером такая загадочная просто так! Она под моим взглядом несколько смутилась.

– Вообще, ты права, может и случилось.

– Внимательно слушаю, – я отложила чашку и пирожок.

– Понимаешь, я теперь постоянно ношу противоментальный артефакт. Ну, после того случая.

– Он не хотел, Алин.

– Я помню, что ты говорила. Но на меня сегодня опять пытались воздействовать менталом. Не получилось, но артефакт прилично нагрелся

– Но Маркус еще в медблоке, так что он не мог тебя… Его только через день выписывают.

– Да? Я думала… Он ведь не мог, ну, уйти оттуда на некоторое время?

– У него постельный режим, его бы никто не отпустил. Вставать он может, но только до уборной дойти – не более того.

– Тогда я ничего не понимаю, – пожаловалась Алина. – Я думала, он тут единственный в своем роде уникум, имеющий два редких дара.

– Ну, мы не знаем, единственный или нет, – я пожала плечами. – Но скорее нет, чем да. К тому же, менталистом может быть и не студент.

– Думаешь? А зачем бы я тогда преподавателю сдалась?

– Может, это и не преподаватель, а просто сотрудник? Не обязательно ведь, что это садовник какой-нибудь, может быть кто-то из администрации, а то и местный безопасник.

– Вообще, ты можешь быть права, – задумчиво отозвалась она. – Но что ему от меня могло понадобиться?

– А давай ты мне расскажешь, при каких обстоятельствах это произошло? Может, додумаемся до чего-нибудь вместе?

– Я после обеда шла на занятие по физподготовке, на дальний полигон, и вот пока шла, артефакт начал нагреваться. Я оглянулась, но поблизости никого не было, прибавила шаг, но артефакт начал нагреваться сильнее. В общем, когда я столкнулась с парнями из моей группы, которые вышли чуть раньше меня, артефакт уже раскаленный был, обжигал даже. Так хотелось его сорвать, но я терпела, теперь вот ожог залечиваю.

Она отогнула ворот платья, под которым оказался маленький круглый след от ожога, оставленного подвеской.

– Думаю, на то, что ты его сорвешь, и был расчет. Знаешь, я посоветуюсь с Маркусом на эту тему, но вроде бы воздействие какое-то… – я покрутила рукой, пытаясь подобрать слова.

– Нетипичное? Да, я тоже об этом подумала. Обычно, если надо пробить защиту, по артефакту просто бьют со всей силы несколько раз и тот ломается, если человек не успевает уйти из зоны поражения.

– Но чтобы он нагрелся, не бьют, а давят, думаю. Медленно и плавно увеличивают интенсивность ауры дара.

– Я тоже так подумала, но не уверена, что такое в принципе возможно.

– И я не уверена, но спрошу. Вообще, наверное, можно. Полевые дары, такие как некромантия, например, могут увеличивать интенсивность на определенной площади. Так, собственно, некромантия и работает. А чем ментал хуже? В общем, я поспрашиваю Маркуса, думаю, он не откажется объяснить, – я задумчиво посмотрела на Алину. – Ты точно никого не видела? Может, кого-то из сотрудников в форме, например?

– Военных, ты имеешь в виду?

– Необязательно, это может быть кто-то из хозяйственных служб. Я читала, что если человек одет в форму, то многие не обращают на него внимания, будто его и нет. А если даже обращают, то из-за наличия формы никогда не могут описать.

– Да? Это что ты там такое читала? – удивилась Алина.

– Хотела бы сказать, что пособие по выживанию на вражеской территории, – хмыкнула я, – но на самом деле всего лишь детектив. Но написал его дядя моей хорошей подруги, жандарм, на секундочку. Так что этим словам можно верить.

Это, кстати, правда, дядя Лизы, главный жандарм нашего домена, в свободное от службы время балуется написание детективчиков, кстати, весьма неплохих на мой вкус. Кому этим заниматься, если не ему? У него материала за годы службы скопилось море!

– Жаль, нам бы такое пособие пригодилось, – вернула меня в реальность Алина.

– Ты себе даже не представляешь, насколько, – пробурчала я.

– Ты о чем это?

– Да так…

– Что-то ты недоговариваешь. Опять что-то случилось?

– Знаешь, Алин, я не могу тебе пока всего сказать, но будь, пожалуйста, аккуратнее. И еще, лучше потерпеть немного боль, чем остаться без защиты, – я кивнула на артефакт, переводя тему на него.

– Главное, чтобы он выдержал.

– Будем надеяться.

– Но все же, что им от меня могло понадобиться? Я еще подумаю, конечно, но мне кажется, что никого в форме я тоже не видела. Тропа пустая была, пока я парней не нагнала. А какие-то заросли там есть, конечно, но довольно далеко. Представления не имею, где мог засесть менталист. Кстати…

– Нет, упырям, обладающим ментальными способностями, мозгов не хватит давить на тебя постепенно, – покачала головой я, сразу поняв, о чем она.

– А умертвие?

– У умертвий нет магических способностей. Откуда бы им взяться, если они умертвия?

– Ну ведь умертвиями могут быть маги? – недоуменно уточнила она.

– Умертвиями могут быть люди и маги, могут быть животные, но после смерти остается только физическая сила, магия исчезает. У тех же упырей человеческая магия тоже исчезает, остается только та, которая принадлежала другой расе.

– Это точно? – не поверила соседка. – Я слышала…

– Это точно, Алина, – усмехнулась я. – Но даже если бы это было не так, то они бы тоже сразу атаковали, как и упыри.

– Но если бы они были под контролем опытного некроманта, который бы им приказал давить медленно, но они бы так и сделали?

– Знаешь, – я задумалась на некоторое время, прикидывая варианты, – даже если бы это было в принципе возможно, вряд ли концепцию медленно давления такого сложного дара, как ментал, кто-то смог бы умертвию объяснить. Оно тупое, понимаешь? У него не остается развитого разума человека, оно способно только выполнять понятные и четкие команды. Слово “медленный” – для него нечто абстрактное, непонятное. Например, если мне нужно, чтобы Лиска кого-то тяпнула за ногу, но не отгрызла от нее кусок, я ей не говорю “немного”, “медленно”, “чуть-чуть” или нечто подобное, она этого просто не поймет. Я ей говорю конкретно: мне нужно, чтобы ты свалила челюсти при укусе на столько то, и показываю ей в своей голове картинку, как она сдавливает челюсть на полсантиметра. Понимаешь? И это у меня умертвие еще умное, а ничего сложного я ее делать не заставляю, – кстати, именно вот с такими трудностями я описывала приказ куснуть Грега за шею. – С ментальной магией все намного сложнее. И тем более сложно нементалисту объяснить, как умертвие должно работать с менталом. Некромант и сам не знает, для этого ему надо быть самому менталистом.

– А если он сам ментальный маг, то никакое умертвие ему и не нужно, – согласилась Алина. – В общем, ты думаешь, что это был человек? Но как тогда он от меня скрылся? Я ведь посылала поисковую волну, а значит, он был дальше.

– Вот так и скрылся. Он сильнее тебя, получается.

– Но зачем ему меня подчинять? Нет, тут есть много вариантов, в том числе, весьма неприятных, но не перебор ли это? Тем более что я думаю, ты права, это кто-то из сотрудников или охраны Академии.

А я вот думала о другом, о том, что наверное, причиной является ее соседство со мной. Ее хотели подчинить, чтобы подобраться ко мне. Я ведь, когда дома, не ожидаю нападения или чего-то подобного. Да, ее могут заставить напасть, но могут заставить и шпионить за мной. Раз уж менталист не может влезть мне в голову, что ему, наверное, очень обидно, то почему бы не приставить соглядатая? Логично ведь звучит. Тем более что нахождение Алины рядом не вызывает у меня никаких подозрений.

Как, впрочем, и нахождение рядом той же Зои…

Как бы так сделать, чтобы Лиска и за комнатой присматривала в мое отсутствие, и меня подстраховывала во время занятий? К сожалению, она не может разорваться или раздвоиться… Сделать бы второе умертвие – эх, мечты, мечты! Если бы это было так просто, тут бы все некроманты с ними щеголяли. Так что придется выбирать, либо охрана комнаты, либо меня.

Неплохо было бы подумать, как комнату без своего питомца можно нормально защитить. Но пока в голову что-то ничего не приходит. Обычный замок тут явно бесполезен. Атефактный я сама не сделаю, а взять мне его неоткуда, и даже у Алины вряд ли можно купить. Даже если у нее есть лишние, то не стоит.

Может, какие-то некромантские охранные руны? Надо поискать в литературе. От соседок они точно защитят, но не от более опытного некроманта. Ну уже хоть что-то.

Глава 19

Маркуса выписали на следующий день вечером, что мне показалось довольно странным, потому что ходил он все еще неуверенно. Если на него сейчас нападут, то не думаю, что при такой ограниченной подвижности он хоть что-нибудь сможет сделать.

Я его встретила уже следующим утром, в столовой – не знала, что его выписали, а он и не написал. Теперь, к тому же, мы совершенно не скрывали, что общаемся – бойкот-то закончился. Нет, мы, конечно, не стали демонстративно садиться за один стол и щебетать о чем-то своем, хотя нам нужно было многое обсудить. Поэтому мы договорились, что после ужина встретимся на склоне за полигонами. Он, оказывается, где-то там бегал до нападения и присмотрел довольно удобное место, где можно было просто посидеть и поговорить.

Когда я его нашла, то действительно поняла, что площадка удобная. Хоть она и была относительно на виду, если бы кому-то вообще понадобилось сюда идти, мы тоже могли увидеть все подходы, заметить подкрадывающегося к нам человека или нечеловека.

Я опустила корзинку со снедью на землю рядом с пеньками, на которых можно было сидеть. Тут было что-то типа места отдыха, правда, порядком, заброшенного. Ну, я понимаю, почему – молодежи не хочется, чтобы за ней наблюдали, это для нас важно, чтобы никто неожиданно не подкрался. Вот сюда никто и не ходил. К тому же тут был довольно опасный берег. Сейчас, в сумерках, я опасалась отходить далеко от пеньков – земля казалась ненадежной, еще чуть-чуть и поедет вниз после дождей.

– Отличное место, – посмотрела я на Маркуса, потом вниз, на реку. – За нами сейчас никто не наблюдает? А то я, знаешь ли…

– Я не почувствовал, – покачал головой парень, расстилая на одном из пеньков салфетку и доставая чашки и бутылку с водой. Хорошо быть магом огня, я иногда даже завидую, потому что мне бы пришлось тащить уже горячую воду, которая неминуемо остыла.

Моим вкладом в нашу импровизированную встречу были пироги из столовой и внезапно завалявшаяся у меня в закромах плитка шоколада. Вообще, конечно, я про нее просто забыла, хотя уже большую часть заранее купленных вкусняшек подъела. Я же пока не выезжала в город – пополнить запасы не имела никакой возможности.

– Маркус, скажи, а ты можешь не почувствовать, если менталист будет сильнее тебя.

– Все равно что-то почувствую, – покачал головой он. – А что?

– Понимаешь, два дня назад Алину атаковал менталист, медленно давил, пытаясь вывести из строя артефакт.

– Эм… Это очень странно. Ты же не думаешь, что я?.. Я тогда еще в медблоке был.

– Это я знаю. И я давно подозревала, что есть еще один менталист. И не похоже, что он студент. Может быть, аспирант, может, кто-то из сотрудников.

– Преподаватель?

– Может, и так, может, и преподаватель. Причем, вовсе не факт, что по основным видам магии.

– Ты слышала, что ректор приехал? – неожиданно сменил тему Маркус.

– Слышала, – кивнула я.

– Может, к нему обратиться? Это же все ненормально.

– Я навела кое-какие справки. Не спрашивай подробностей, у меня есть тайные информаторы, – я усмехнулась, вспомнив маму. – Так вот, ректор – должность политическая. Бойкот королевского проекта – это одно, а всякие непонятные разборки между студентами… Он не будет в это влезать. Скорее нас закопает.

– М-да, это тоже может быть. Если мы будем мешать строить политическую карьеру…

– О том и речь. Я бы поговорила с кем-то из деканов, но мне не верится, что они не в курсе об этой ситуации. Даже если они напрямую не участвуют, они не могут не знать хоть что-то.

– Знаешь, – неожиданно задумчиво ответил парень, – может, все и не так. Если тут есть сильный менталист, то это полностью меняет все.

– Думаешь, он мог воздействовать на деканов?

– А почему нет? Кто в обычной жизни носит противоментальные артефакты? Твоя подруга надела, потому что я на нее воздействовал. Кстати, передай ей, что мне стыдно. Надо будет лично извиниться потом. Но дело не в этом, а в том, что в обычной ситуации встретиться с заинтересованным в твоем подчинении или использовании менталистом – нетривиальная задача. Одно дело – развлекаться во время учебы, а совсем другое – нарваться на такого в жизни. Я имею в виду…

– Я поняла, что ты имеешь в виду, Маркус, – мягко сказала я, откусывая пирожок, – ты хочешь сказать, что люди зачастую не носят противоментальные артефакты в обычной жизни.

– Если они не какие-нибудь секретоносители или работники определенных частных или королевских структур, то да, не носят.

– И у деканов может артефактов просто не быть, ведь какова вероятность встретить враждебно настроенного менталиста в нашей академии, да?

– Именно, – кивнул тот.

– Ну хорошо, допустим. Но ведь я не могла быть тут одной единственной с защитным русалочьим даром, верно? У кого-то он тоже есть, редкость, конечно, но не прямо невероятная. Этот кто-то мог что-то почувствовать и сообщить декану или еще кому-то.

– Во-первых, им могло просто повезти и они не нарвались ни на кого с защитой, – ответил Маркус, обдумывая мой вопрос.

– Но есть и во-вторых? – полуутвердительно уточнила я.

– Есть. Знаешь, как я чувствую в ментальном диапазоне тебя?

– Как же? – я даже заинтересовалась. Никогда не думала, что это как-то отличается по ощущениям, предполагала, что он просто не может на меня воздействовать и все.

– Как глухую стену. То есть, если кто-то будет даже не воздействовать на человека с щитовым ментальным даром, но и просто на кого-то рядом, он почувствует эту вот стену. Нет, понятно, что у всех это ощущается немного иначе, но…

– Но все равно менталист будет знать о такой особенности у этого конкретного человека. А человек может быть не в курсе, что об этом знает менталист, потому что тот воздействовал не на него, а рядом? Ну, наверное, это возможно. Но ведь я тебя тогда почувствовала.

– Вы очень близко сидели. К тому же я воздействовал по площади, а не целенаправленно.

– Это очень интересное замечание, Маркус, очень. А ты еще кого-то с такими способностями тут знаешь?

– Есть один парень в нашем общежитии. Но у него защита слабее, чем у тебя. Думаю, даже я смог бы ее обойти. Проломить дар, конечно, не получится, но при должном умении его можно немного обмануть. Сразу скажу, с тобой так лично у меня вряд ли получится.

Я с сомнением посмотрела на парня.

– Хочешь, чем угодно поклянусь, – верно поняв мое недоверие, ответил тот. Хотя, честно говоря, я сомневалась, что он стал бы на меня воздействовать. К тому же, мама права, он вчерашний студент, вряд ли у него большой опыт. В любом случае, незаметно что-то сделать у него вряд ли бы получилось.

– Да нет, я верю. Мне другое интересно… Понимаешь, с тобой все понятно: менталист увидел в тебе угрозу и попытался избавиться. Ты ведь можешь о его делишках узнать случайно или даже специально. Но совершенно непонятная ситуация остается со мной. Моя ментальная защита уж никак не тянет на то, чтобы кому-то чем-то грозить. Твой же сосед по общаге живет себе спокойно и никто его не трогает. Мы с мамой, а я ей кое-что рассказала, думаем, что я что-то видела, когда ехала. Что-то, что для моих глаз не предназначалось. Но я хоть убей не могу понять, что именно. Я пытаюсь вспомнить, правда, вроде бы даже было что-то в лесу, но я даже не уверена, что теперь не додумываю. Просто, я была очень сосредоточена на ведении мобиля – дорога была откровенно опасной. Поэтому даже если там что-то и было, я не обратила внимания.

– А поскольку менталист не может у тебя узнать правду, потому что у тебя защита, то попытался избавиться? – с сомнением уточнил Маркус. – Ну, в целом, это может быть похоже на правду. Но как-то это зыбко что ли? Что-то, может, видела, что-то не видела… Странно. На его месте я бы просто подождал развития событий. Если бы начала проявлять какие-то действия, попыталась бы это что-то рассказать, то я бы эти попытки пресек и только после этого от тебя решил избавиться.

– Да, это было бы более логично. Только что если у него нет ресурсов за мной постоянно следить? Ты, кстати, не в курсе, сколько примерно человек может быть в этой шайке.

– Я не то чтобы выяснил, – Маркус усмехнулся, – но кое-какие мысли у меня есть. Думаю, где-то примерно двадцать-двадцать пять.

– Так мало? Я думала…

– Мне кажется, они больше пытаются представить всем, что их много, что они сила. Частично, кстати, так и есть, там собрались вовсе не слабаки. Но все же не думаю, что их – половина Академии или что-то похожее. Их бы уже вывели на чистую воду.

– Честно говоря, я сделала аналогичные выводы, правда, предполагала, что их около пятидесяти.

– Им многие помогают. Не по доброте душевной, конечно, а из страха или за какие-то преференции. Выполняют мелкие поручения, чаще всего, совершенно некриминального характера. Их сложно отнести прямо к банде.

– А ты не можешь узнать, кто у них шуршит на подхвате?

– Что вы задумали, миледи де Тремиль? – усмехнулся Маркус.

– Всего лишь задать пару вопросов, милорд де Греатришь. Вы же не откажетесь мне немного помочь?

– Полное сканирование я проводить не буду – это слишком… – он покрутил рукой, подбирая слова.

– Незаконно?

– Я знаю, что ты скажешь, что мы не в том положении…

– Вообще-то, мне не кажется хорошей идеей нарушать тут закон, потому что за тобой пристально следят и могут сдать. За мной, кстати, тоже, поэтому я не слишком многое могу делать. Я думала, ты просто посмотришь на эмоциональный фон – это все, что нужно, потому что я улавливаю только очень сильные эмоции.

– Думаю, это допустимо, – согласился Маркус. – Поищу тех, кто на подхвате или выполнял какие-то поручения.

Я же думала о другом – что это отличные кандидаты, чтобы использовать песнь сирены. Но надо быть очень осторожной, потому что за мной и моим действиями могут действительно следить. И я вовсе не уверена, что это смогу определить.

Посидев еще немного в задумчивости, я встала, сделала несколько шагов в темноту, хорошо хоть не в сторону обрыва. Все произошло так резко, что Маркус даже дернулся от неожиданности. Но от пришедшей мне в голову мысли я просто не смогла усидеть на месте.

– Что?

– Мне в голову тут кое-что пришло. Помнишь, я тебе говорила, что сообщу о всей этой ситуации подруге, у которой дядя – жандарм? Может, дело в этом? Они точно как-то прознали о звонке и решили, что я рассказала не о том, что тут происходит, а о том, что я видела по дороге?

– Нет… – парень на секунду замер, задумавшись. – Не сходится. Все началось раньше, хотя звонок мог подстегнуть к активным действиям. На самом деле прослушать стандартный переговорный артефакт не так уж сложно для менталиста.

– Я думала, что для этого нужно оборудование.

– Оборудование или менталист. Если он находился поблизости, то, при его достаточной силе, он может настроиться как бы на ментальную волну, которую передает артефакт.

– И ты так можешь?

– Я пока только учусь, – скромно ответил Маркус. – Хотя на самом деле, во-первых, это незаконно, конечно, а во-вторых, для меня это пока достаточно сложно. Тем более что я не смог бы прослушать беседу с… А кстати, на каком удалении была твоя подруга?

– Она поступила в столичную академию.

– Не знаю тогда.

– Что не знаешь?

– Понимаешь… Как бы это объяснить?.. В общем, чтобы прослушать связь через артефакт, сигнал должен быть устойчивым. По сути, ментальный посыл выходит из одного артефакта и пересобирается на другом конце из разрозненных фрагментов. Именно поэтому в некоторых местах связь невозможна – из сигнала фрагменты просто выпадают, растворяются в эфире.

– Как у нас в горах?

– Да, в том числе. Но там еще в принципе проблемы с артефактами, так что еще нестабильно работает и принимающий артефакт.

– И что из этого? Не понимаю, что ты пытаешься мне сказать, – я покачала головой, тем не менее, сев опять на пенек и внимательно слушая.

– Так вот, чем дальше должен идти сигнал, тем сложнее менталисту его уловить, он же сразу при выходе распадается на фрагменты, чем дальше приемный аппарат, тем этих фрагментов больше.

– То есть, он как бы не целым выходит из артефакта, а потом распадается по мере удаления? – уточнила я.

– Нет. В таком бы случае сигнал был неустойчивым. Связано это с тем, что чем меньше фрагмент, тем на большее расстояние он может передаться, артефакт не может обеспечить передачу большого сегмента сигнала на другую сторону нашей планеты. Соответственно, чем ближе артефакт передающий и принимающий друг к другу, тем больше по размеру фрагмент ментального сигнала, и тем меньше нужно приложить усилий, чтобы его прочитать. Понимаешь?

– Понимаю… Кажется… То есть, ты хочешь сказать, что мой разговор с Лизой менталист бы перехватить не мог, потому что столица далеко?

– В том-то и дело, что думаю, что смог бы. Но при этом, он должен обладать большим опытом и силой. Ну для примера, с уверенностью могу сказать, что перехвачу сигнал, если второй артефакт будет находиться в ближайшей к нам деревне, которая в тридцати милях от нас под горой.. Возможно, чуть дальше, но ненамного. Ну, это чтобы было понятно, о каком расстоянии речь.