Текст книги "Давай поиграем, дракон! (СИ)"
Автор книги: Даха Тараторина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Уже с подругой вечерок посидеть нельзя?
С подругой – можно. Но Пижме быть подругой не нравилось совершенно.
– Всю неделю у тебя такого желания не возникало.
Лео лишь развёл руками: а теперь вот возникло. И что ты мне сделаешь?
– Бесишь, – по секрету сообщила ему агент.
– А ты мне нравишься, – невозмутимо ответил дракон.
Да он издевается! Сердце забилось чаще, хоть Пижма и была стопроцентно уверена, что заткнула его в первые же дни после конфуза в ванной. Ан нет! Прошло уже шесть суток, а чувства никуда не делись. Необычайно долго для такой женщины, как она.
– Да пошёл ты, – тихо сказала она.
– Пижма, ты не умрёшь, если будешь милой с людьми.
– Не хочу рисковать, проверяя.
Дракон глубоко печально вздохнул, шумно захлопнул книгу и встал, готовясь уйти, куда послали.
– Что ж, видимо, я не вовремя. Хотел тебя порадовать. Ты ведь давно ждала этого приглашения…
Свиток выглядел изрядно помятым, местами пожёванным, к тому же порванным пополам и неумело, криво заклеенным. Но это было приглашение в совет магов! Шанс доказать, что она достойна остаться в Лимбе, возможность сбежать подальше от надоедливого, дотошного, невероятно, отвратительно, до дрожи в коленях привлекательного дракона.
Пижма выхватила бумагу, пробежалась взглядом по ровным строчкам и, завизжав, как девчонка, получившая пропуск на бал, в сердцах обняла Леонарда.
Только сообразив, что дракон терпеливо ждёт освобождения, ненавязчиво поглаживая её по спине, она смутилась и грубее, чем он того заслужил, оттолкнула мужчину.
Лео прижал книгу к груди, видимо, отгораживаясь от последующего возможного проявления эмоций.
– Я бы на твоём месте так не радовался. Мама предупредила, что ничего хорошего от них ждать не следует?
– Я уже давно ни от кого не жду ничего хорошего, – Пижма метко сплюнула на тропинку. – Прекрасно расправлюсь с ними со всеми одна.
Дракон осторожно напомнил, не касаясь её, но держась рядом:
– Но теперь-то ты не одна.
Агент ухмыльнулась, в упор глядя на выдавливающее из глаз слезу солнце:
– Нет, приятель. Я всегда была одна. Ни в одном мире это не изменится.
[1] Глок – вид пистолета. Пусть это осталось за кадром, но любимое оружие Пижмы – глок 17: маленький, лёгкий, но вмещающий, как несложно догадаться, аж 17 патронов. Оружие любимого поколения агента, к тому же, не имело предохранителя, как, собственно, и сама героиня.
– Ох, мать вашу! Как же в этом дышать?!
Отослав двух одинаково услужливых служанок подальше, Ленора сама затягивала корсет Пижмы, упираясь обеими ногами в бортик кровати. Ни одна из каверз высшего света и никакое испытание, ожидающее агента в совете магов, не могло сравниться с экзекуцией, которой подвергли её в вечер приёма.
– Дышать?! – удивлённо пропыхтела госпожа Ангуссон, прекращая тянуть, но всё ещё крепко опытной рукой придерживая тесёмки. – Этикет не предусматривает, чтобы ты дышала!
Долгие годы агент убеждала себя, что бабские тряпки – ерунда и способ выкачивания денег из наивных граждан; повторяла, что удобнее старых джинсов нету ничего не свете, а для сопровождения наиболее солидных клиентов специально облачалась в мужской брючный костюм.
И что же? Многолетние тренировки пошли псу под хвост, стоило ей увидеть себя в зеркале в невесомом тонком наряде, умудряющемся демонстрировать зрителю абсолютно все части тела, при этом не открывая ни одной. Пижма презирала себя, но всё равно в тайне мечтала сделать селфи на телефон. Просто на память. Ну, или, раз уж на то пошло, завести инстаграм исключительно для этого кадра.
– Я как баба на чайнике! – заявила она, оценивая изгиб бедра под корсетом и тут же хватаясь за столбик кровати чтобы не упасть от финального рывка.
Ленора вытерла лоб:
– Считай это маскировкой. Совет магов должен видеть тебя невинной нимфой, а Ювеналия – старым садистом, коим он, собственно, и является.
– И как я буду во всём этом великолепии проходить их испытания? – пытаясь сообразить, куда здесь можно вдохнуть, Пижма прижала ладони к животу. Упражнения на пресс всегда забавляли её лёгкостью, но стоило признать, что настолько плоским он ещё не был. А и чёрт с ними! Если умрёт, то хотя бы красивой!
– Нам в этом случае будет очень тебя не хватать, – подтвердила опасения Ленора. – Можешь утешиться тем, что, если ты погибнешь у всех на глазах, репутация председателя будет окончательно загублена. Гм… А знаешь, может тебе и правда безвременно почить?
– Не смешно.
– А я шутила?
– А разве нет?
Ленора похлопала ресницами и профессионально пригладила торчащие в разные стороны пряди.
– О, нет. С этим даже я не могу ничего сделать. Ничего, добавит тебе обаяния. Это такая штука, которую женщины используют, чтобы сражать мужчин.
– Как кастет?
– Да, эффект примерно тот же, – согласилась госпожа Ангуссон. – Кстати насчёт этого. Как там Леонард?
– Мы почти готовы! – послышался из гардеробной смущённый чавк дяди Сэма.
Ленора закатила глаза и без предупреждения распахнула дверь, чтобы застать врасплох не приблизившихся к готовности ни на йоту мужчин. Они сидели на полу, низко склонившись над шахматной доской, построив вокруг бастион из несметного количества якобы отвергнутых нарядов. Беспрекословно приняв капитуляцию, Лео дважды стукнул конём о поле, не отводя от матери настороженного взгляда:
– Шах и мат, – прошептал он.
– Вижу, – Сэм быстро-быстро запихал в рот остатки пирожного и вытер испачканные глазурью руки о рукав ближайшего камзола из сукна тончайшей выделки.
Дракониха терпеливо медленно выдохнула и с неуловимой тенью угрозы сообщила:
– Я сейчас закрою дверь и спущусь вниз, где мы с Пижмой выпьем по бокалу вину.
– Кх-кх, – напомнила о себе агент.
– По два бокала вина, – исправилась Ленора. – И, если к этому моменту на вас обоих не будут красоваться идеально подходящие к нашим туалетам наряды, вы очень об этом пожалеете.
– Пожалеем? – скептически уточнил у сына господин Ангуссон.
– Однозначно, – подтвердил тот.
– Конечно, любимая!
Недоверчивое фырканье дало понять, что Ленора не верит ни единому их слову, но со скандалом, так и быть, повременит.
Если кто-то всё ещё наивно полагает, что женщины собираются слишком долго, он просто никогда не ждал, пока успеют прихорошиться мужчины. По крайней мере, женская половина дома успела приговорить не один и даже не два бокала (исключительно для поднятия боевого духа!), а целую бутылку («Всё равно же в дороге протрезвеем»). Ленора, скрывая беспокойство, травила байки про членов совета магов, с которыми им предстояло встретиться, и объясняла, что главное во всех предложенных испытаниях – стальные яй… уверенность.
– Ничего серьёзного тебе не грозит, не волнуйся. Отправить девчонку без магических способностей в бой ума ни у кого не хватит. Скорее всего. Отведут тебя к древу, но ты же смелая девочка, верно?
– Уже не уверена, – осторожно ответила Пижма.
– О, не будь так строга к себе, – женщина четвёртый раз отняла от губ так и не раскуренную трубку, что могло говорить лишь об одном: сама она была в ужасе. – Если уж Ювеналий так жаждет следовать букве закона, он должен отправить с тобой Леонарда, а сын, хоть и наивен, как ребёнок, невероятно упрям. Он вытащит обоих, если ты не сможешь. К тому же, древо – не люди. Оно не причинит вам вреда или боли.
– Но вы его боитесь?
Ленора стукнула трубкой по пепельнице, выбивая содержимое, удивлённо колупнула пальцем табак, оказавшийся почему-то на месте пепла, и вновь открыла кисет.
– Бояться не стыдно.
– То есть, да?
– То есть, поосторожнее в предположениях, – оскорбилась Ленора. – Древо пронизывает миры. Оно фактически наше единственное живое божество. Правда, божество ослабевшее, вынужденное служить магам. Когда-то оно воплощало магию, когда-то оно создало этот мир на своих ветвях. Когда-то очень давно. Но не слушай глупые байки! Милочка, помни об одном: тебя доставили сюда с его помощью, и оно же может отправить обратно. Если захочет. Или если захочешь ты.
По гладкой поверхности вина пошли круги, когда девушка отставила его. Нет, вкус напитка оставался всё таким же идеально терпким и лёгким, но внезапно показалось, что сегодня стоит обойтись без него. Солнце пока не думало клониться к закату, но золотистый лучик не обжигающей, а теплой нитью протянулся от задёрнутых, чтобы не слепило, занавесок через крепкие руки девушки к тонким аристократическим запястьям Леноры, отразился в бокале, упав на стол кусочком радуги, и заскакал кляксами света по ступенькам на второй этаж. Туда, откуда вот-вот должен был появиться худой растрёпанный мужчина с огромными наивными глазами.
Ждать его было страшно. Неизвестность томила и сжимала грудь куда сильнее корсета.
– Зачем мне этого хотеть? В Лимбе мне нравится. И дела кое-какие остались, – Пижма сцепила задрожавшие от напряжения пальцы.
Кинутый на лестницу взгляд казался незаметным, но провести Ленору пытались куда более талантливые лгуны. Она поджала губы, чтобы не ухмыльнуться:
– Тогда думай о них. О делах, которые у тебя остались. Это якорь, он удержит, не даст Земле затянуть тебя обратно. Уверена, ты справишься. Когда почувствуешь, что возвращаешься, сделай вот что…
Довольная, как мышь, которой удалось тайком нагадить в хозяйскую муку, Ленора цапнула под руку спустившегося наконец мужа, недовольно оценила его внешний вид и прямо пальцами причесала спутавшуюся бороду:
– Мог бы и побриться.
Дядя Сэм с наслаждением почесал подбородок, вновь возвращаясь в образ бунтаря в приличном платье.
– Не мог, – с достоинством сообщил он.
– Почему же? Есть некое достойное объяснение?
– А то! – Сэм приподнял голову, чтобы супруга лучше рассмотрела заросли. – Мне её жалко.
– Убедительно, – Ленора кивнула, как бы соглашаясь, а потом цепко ухватила мужа за бороду и силой потащила обратно на второй этаж. – Отправляйтесь вперёд, – велела она Леонарду. – Мы возьмём второй экипаж, как только уладим дело.
Дядя Сэм трепыхался, как пойманная на крючок рыба, Леноре не хватало только дьявольского смеха для полного погружения в образ. Купившись на забрезжившую надежду чуть ослабить корсет, Пижма не решилась спорить и отказываться оставаться с Лео наедине, в небольшом экипаже, в полумраке… Ладно! Если всю дорогу смотреть в окно и не обращать внимание на то, как чертовски идёт ему эта сапфировая туника, ничего плохого не случится.
Но плохое, как известно, умеет ждать и подкрадываться в самый неподходящий момент, поэтому и карета оказалась, хоть и аляповато украшенная, но двухместная и очень тесная (специально, что ли, Ленора им такую выдала?!), и платье узким настолько, что падать в обморок, как кисейная барышня, уже не казалось зазорным, и проклятый дракон пах ромашкой не меньше, а может и больше, чем обычно.
– Ты в порядке? Глубоко дышишь, – забеспокоился Лео, краснея, как мальчишка, но упорно делая вид, что смотрит на лицо девушки, а не на те её части, что провокационно выпрыгивали из декольте. – И испарина на лбу.
– Душно, – кратко пояснила Пижма, жалея, что коляска отъехала слишком далеко для того, чтобы вернуться, переодеться, а лучше запереться в комнате и от досады кусать губы и разбивать костяшки кулаков о стены.
Дракон коснулся её щеки прохладной ладонью:
– Ты вся горишь!
– Да я вообще горячая женщина, – отшутилась агент.
– Нет, правда. Не заболела?
Его пальцы скользнули ниже, нащупывая жилку на шее, и та ожидаемо сумасшедше заколотилась.
Пижма прошипела, шлёпая его по ладони:
– Руки убери!
– Прости, не хотел… Ой!
Экипаж угодил колесом в ямку и подпрыгнул, выбираясь. Пижму вышвырнуло с места аккурат на дракона, перечеркнув все попытки отсесть подальше, не касаться его плечом, не видеть бледной шеи с проступающими синеватыми венами и желательно не дышать одним воздухом.
– Дороги – проблема всех миров без исключения, – шёпотом выдохнул он ей в лицо, не отрывая взгляда. Леонард осторожно, не уверенный, что поступает верно, убрал со лба девушки мешающую прядь, и сам не поняв, как, притянул её за талию ещё ближе.
– Руки бы им пообламывать, – так же шёпотом согласилась Пижма, больше всего на свете надеясь, что таких ямок впереди ещё очень-очень много.
К первой руке присоединилась вторая, очерчивая талию, прокладывая уверенный путь выше вдоль позвоночника, изучая многочисленные переплетения узелков корсета, мешающего сейчас обоим сильнее, чем собственное эго.
Пальцы замерли на границе шнуровки. Пижма закусила губу, но так и не произнесла ничего вслух.
– Как ты жива ещё?! – воскликнул Лео, с неожиданной сноровкой опрокидывая девушку на сиденье кверху спиной.
Пижма недоуменно изогнула шею:
– Не поняла?
– Мама корсет шнуровала?
– Эм… Ну да.
– Я знал, что она хочет тебя убить! Дай сюда.
Ловкими движениями, без малейшего эротического подтекста он подцепил и распустил завязки. Ох, не так Пижма себе это представляла, совсем не так… А потом просто выпустил её из объятий и, положив ногу на ногу, скрестил руки на груди.
– Если очень хотел меня раздеть, сказал бы сразу, – отвернулась она к окошку, наконец-то дыша полной грудью.
– Зато так ты это запомнила, – отвернулся к противоположному Леонард.
Глава 10. Плохое впечатление
Опираться на предложенный локоть Леонарда казалось Пижме унизительным лишь до того момента, пока она не переступила порог имения. Нет, о роскошно украшенных залах и картинах, столь же дорогих, сколь и безвкусных, она помнила. В одном из этих помещений её пытались нанять, во втором – судить; в третьем, куда менее пафосном, зато более колоритном, – запытать до смерти. Теперь же помимо драгоценных камней и начищенных до блеска завитков драгоценных металлов, кои в изобилии украшали стены, перила, дверные ручки и, кажется, даже крылья в ужасе мечущейся под потолком мухи, комнаты сияли белозубыми оскалами слуг и чуть более убедительными, но не более искренними улыбками гостей.
Пижма ухватила друга за руку.
– Лучше молчи, – заранее предупредила она любой комментарий Леонарда.
Дракон положил свою ладонь поверх руки «невесты», лучезарно улыбаясь рассматривающему их из-за колонны Лоренцо:
– Хочешь вести с ними беседы сама?
– Боже упаси!
– Тогда не обессудь. Господин председатель! – Лео поздоровался столь радушно, словно и не он совсем недавно устраивал словесную дуэль с Ювеналием и завуалированно угрожал лишить его места.
– Господин Ангуссон, – едва угадываемо дёрнул подбородком старик, – госпожа Пижма, безмерно рад, что вы нашли время посетить нашу скромную обитель!
Девушка скептически оценила немногочисленных гостей, разряженных в пух и прах, только павлиньего хвоста не хватает, скривилась, пытаясь мысленно оценить стоимость тяжёлых гардин на окнах от пола до потолка и перехватывающих их кистей, скреплённых огромным изумрудом каждая, и не выдержала: цапнула с подноса пробегающего лакея бокал тончайшего стекла (если это всё-таки стекло) с витиеватой ножкой в форме вороньей лапы, опрокинула в себя его содержимое, занюхала рукавом шёлкового наряда и смачно рыгнула в лицо Ювеналию:
– Что-то ты, папаша, и правда поскромничал. Гляди как бы гости не сочли, что ты недостаточно расстарался и не все драгоценности по стенам развесил.
Председатель поджал тонкие губы и, игнорируя Пижму, обратился к её «жениху»:
– Господин Ангуссон, я понимаю, что ваша невесте дикарка и явилась из недоразвитого мира, но не помешало бы держать её в узде, раз уж ваши вкусы настолько специфичны.
Леонард вместо ответа приосанился и ловким движением заставил девушку отклониться, как в танце, и страстно задышал ей в шею:
– О, милая, как же прекрасна и неотразима ты в своей непосредственности! Позволь же прильнуть к твоим устам, моя необузданная дикарка!
Убеждая себя, что именно подыгрывает, а ни чуточки не ведётся, Пижма ответно отплела его шею:
– О, любовь всей моей жизни! Я изнываю без твоих прикосновений! Возьми же меня прямо тут!
– Как можно держать себя в руках рядом с такой женщиной?
– А ты не себя держи, ты меня держи!
– Довольно! – не выдержал Ювеналий. – Вы в приличном обществе! Немедленно прекратите этот цирк!
– Тогда вы прекратите этот фарс, – в тон ему ответил Лео, возвращая Пижму в вертикальное положение и поправляя её платье. – Мы все понимаем, зачем здесь собрались, так зачем делать вид, что безмерно рады друг друга видеть?
– Ах, какая похвальная искренность! – приблизившаяся высокая и безмерно, почти болезненно худая женщина, казавшаяся мумией, обёрнутой огромным меховым, несмотря на жару, боа, изящно похлопала в ладоши и куда более искренне, чем все остальные гости, поприветствовала Леонарда.
– Я тоже очень рад вас видеть, госпожа Зинерва! – Лео склонился к костлявым коричневатым пальцам для поцелуя. Женщина кокетливо приподняла плечико, напомнившее Пижме выглядывающий над водой акулий плавник.
– Не растерял обаяния, да? Чувствую, Невлину растёт достойная замена. В который раз убеждаюсь, что моя дочь прогадала!
Если бы Леонард не был бледен всегда, он побледнел бы ещё сильнее, но больше ничем не выдал чувств. Он лишь вежливо поклонился ещё раз и мстительно поинтересовался: – Как ваше здоровье, госпожа?
Зинерва игриво взмахнула краем боа, не дотянувшемся до кончика носа дракона на какой-то сантиметр:
– Что за глупые вопросы, милый? Моё здоровье так же отвратительно, как и всегда, но всё равно я переживу каждого из вас, а потом каждого из следующего поколения совета магов, точно так же, как пережила предыдущее. А теперь скажи, почему я не вижу твою мать? Где эта несносная девчонка, единственная во всём мире, с кем можно поговорить откровенно?
– Госпожа Ангуссон пребудет совсем скоро. Они с отцом отправились вслед за нами. Позвольте пока представить вам мою дорогую невесту…
Женщина необычайно шустро ухватила Пижму за рукав. Той даже послышался скрип костей при движении, но на цепкости захвата это ничуть не сказалось.
– О, так это и есть наша маленькая проблема? Могу вас поздравить, юная леди! По вашей милости собрались вконец обленившиеся члены совета!
Пижма осторожно, но непреклонно разомкнула смуглые пальцы старухи, всерьёз опасаясь, что сейчас сломает один из них и отправится в тюрьму уже за это, но спустить подобного к себе отношения не смогла:
– Старикам, говорят, полезен свежий воздух.
– Старикам? Юная леди, вы мне льстите! – Зинерва принялась обмахиваться мехом безвременно почившего животного, предположительно скрывая смущённый румянец. – Меня обыкновенно называют старой тварью или проклятой мертвячкой. Приятно осознавать, что среди молодёжи ещё встречаются вежливые люди. Ювеналий, – обвиняюще обратилась она к председателю, – разве вы не говорили, что наша гостья настоящая дикарка? Вы определённо преувеличили!
– О нет, бабуль, он ещё преуменьшил! – ехидно заглядывая в прикрытые седыми бровями тёмные глаза председателя, приосанилась девушка. – Уверена, я вас не разочарую! Так-с, ну и где тут бухлишко подают? Мне же полагается накидаться перед казнью?
– О, она восхитительна! – рассмеялась старуха. – Ах, а вот и моя старая подруга! Ленора, почему же вы так задержались?
Зинерва, широко раскрыв объятия, как заправская танцовщица кабаре, направилась к чете Ангуссон, Пижма же поспешила воплотить задумку в жизнь и спрятаться за небольшим, но плотно заставленным закусками столом, пока Ленора не увидела, что с таким трудом затянутый корсет так и остался в карете, а невестка расхаживает в ставшим свободным и до неприличия откровенным платье.
Леонард, не глядя по сторонам, присоединился и нырнул в блюдо с какими-то морскими гадами, стремясь в кратчайшие сроки по меньшей мере вдвое уменьшить их количество.
– Ювеналий просчитался, пригласив Зинерву, – сощурился он на женщину, эмоционально беседующую с его матерью. – Она, конечно, та ещё старая тварь, но чихать хотела на его интриги, как и на самого председателя.
– Леноре она, кажется, нравится, – Пижма ткнула длинной острой спицей, предложенной в качестве прибора, в одного из моллюсков. Тот вяло зашевелился, в разы уменьшив аппетит. Агент задумчиво потыкала остриём в белоснежную скатерть с вензелями, убеждаясь, насколько качественно то заточено; на идеальной поверхности осталось несколько мелких дырочек.
– Это ей нравится Ленора, – поправил дракон, не отводя взгляда от женщин и прямо рукой закидывая в рот очередную порцию закусок. – Зинерве уже несколько столетий. Раньше ходили слухи, что она изобрела эликсир молодости. Собственно, именно благодаря этому она и утвердилась в совете. Но время шло, а рецептом ведьма делиться не спешила. Впрочем, стареть и болеть она тоже не перестала, так что слухи вскоре трансформировались в историю об эликсире жизни, без дополнительных свойств, а ещё через полвека все сошлись во мнении, что Зинерва просто очень живучая старуха.
– Тогда моя бабуля тоже вполне заслужила местечко в вашем совете. Она без всяких эликсиров прожила девяносто восемь лет, причём, восемьдесят пять из них не гнушалась ни одной из так называемых вредных привычек, а на старости, то есть, когда ей пошёл юбилейный десяток, ещё и принялась гнать самогон, успешно продавая его не хуже зелья от всех болезней.
– И помогало? – серьёзно поинтересовался Леонард.
Пижма пожала плечами:
– По крайней мере, по одному разу к ней не приходил никто. Все покупатели возвращались, причём будучи весьма довольными, и друзей приводили.
– Тогда да, в совете магов такие люди нужны. А то очень уж они от простого народа оторвались, селянам могут только приказывать, а по-человечески разговаривать и вовсе разучились.
Пижма переступила с ноги на ногу, чтобы ненароком стать поближе к дракону. Нет, она вовсе не чувствовала себя с ним спокойнее, просто вдруг вспомнила, что с должности телохранителя, несмотря на все проступки, Лео её до сих пор не снял, а поскольку она всё ещё живёт в его доме, то и обязанности выполнять должна. Она засмотрелась на заблудившийся в вышивке его туники отблеск свечей огромного, на ползала, канделябра. Пятнышко света нырнуло в переплетения нитей, отразилось от одного камня, шарахнулось к другому… Ему бы испугаться, заметаться, рвануться подальше от чудесной ловушки, но почему-то огонёк замер и уютно устроился, как на лежаке, в серебристой завитушке. Заворожённая, она почти протянула руку, чтобы коснуться пятнышка света, похожего на крохотную чешуйку, на плече дракона, но Лео, почувствовав пристальный взгляд, обернулся и удивленно опустил голову к плечу.
– Что там?
Пижма торопливо отвернулась. Следить нужно за гостями, а не за подопечным. Вот где настоящая опасность!
– Муха, – кратко бросила она.
– Кстати насчёт мух, – Леонард демонстративно повернулся спиной к окну, приобнимая девушку за плечи, и указал на отражение суетливой пары в графине. – Не смотри на них прямо. Супруги Волант. Редкостные скандалисты. Посещают все возможные светские мероприятия лишь для того, чтобы сунуть в нос в чужое дело, ищут любой повод разыграть ссору на людях и стабильно его находят.
– Что это? – Пижма чуть повернула сосуд, чтобы лучше разглядеть отражение. – Неужели я слышу в твоём голосе осуждение? Неужели главный человеколюбец способен говорить по кого-то гадости за глаза?
Отражение расплылось: похожие друг на друга, как две капли воды, приземистые, не способные устоять без движения ни секунды, супруги метнулись к лакею за крошечными корзиночками с кремом сразу с двух сторон, сбив бедолагу с ног и осыпав градом тарталеток.
– Невежда! – заверещала женщина, тут же с готовностью плюхаясь на пол сама. – Смотри, куда прёшь, олух!
– Немедленно выпороть! – согласно взревел муж, неловко пытаясь поднять жену, тоже падая и подминая под себя бедного напуганного официанта.
– Казнить!
– Четвертовать!
– Как тебя наняли в столь знатный дом?!
– Как ты смеешь брыкаться, когда благородные господа ведут с тобой беседу?! – чередовали они вопли.
Пока благородные господа на все лады поливали лакеев, забывших о приличиях, и неизвестно куда катящийся мир, а слуги торопливо пытались поднять хотя бы одного из ползающих по полу гостей, остальные присутствующие тактично отворачивались, дескать и не заметили конфуза, на деле опасаясь быть втянутыми в сцену. Бедняга-лакей, потерявший всякую надежду выползти из-под кучи малы, лишь страдальчески протягивал дрожащую руку то из-под живота, то из подмышки одного из Волантов. Леонард молча повёл рукой в их сторону.
– Убедил, – констатировала Пижма. – Но как такое быдло оказалось в совете?
Лео надулся, сменил цвет лица на обозлённо-зеленоватый и пнул ножку стола:
– К сожалению, колдовской дар не выбирает пристанище, исходя из моральных качеств мага. Эти двое невероятно талантливы и могут управлять стихиями, как собачьей сворой. К тому же, – он довольно хмыкнул, пряча улыбку в бокале, – представь, какой бы был скандал, если бы им отказали в месте.
– Ну, хоть есть кому потрепать Ювеналию нервы. Неплохой расклад. Ладно, кто ещё тут опасен?
Дракон в упор посмотрел на старичка, укрывшегося за выступающей аркой от расшаркивающихся друг с другом магов. Тот вежливо спокойно кивнул в ответ и снова углубился в чтение предусмотрительно захваченной с собой книги.
– Господин Эмрис.
Чуть подождав и убедившись, что уточнений не последует, Пижма поинтересовалась сама:
– Просто Эмрис и всё? Чем знаменит? Кого подсиживает? Какие слабые места?
Старик чуть заметно дрогнул длинной, теряющейся в складках балахона где-то в районе пояса, бородой, словно мог всё слышать и забавлялся происходящим.
– Просто Эмрис, – подтвердил Лео, неотрывно глядя на него. – Ему нет смысла лгать, глупо пытаться задобрить, не стоит шутить. Никто и никогда не знает, что взбредёт ему в голову, но он прекрасно знает всё, что задумал каждый из находящихся в зале.
– Читает мысли?
– Возможно. Никто не сумел втереться к нему в доверие достаточно для того, чтобы узнать это. Эмрис единственный из находящихся в зале, кто заслуживает уважения.
– Тогда он может нам… мне помочь? – Пижма с готовностью обогнула стол.
– Он не станет, – Лео наконец поймал долгожданный взгляд Эмриса и, удостоенный приглашающего жеста, направился к нему. – Он не станет, но я всё равно хочу поговорить с ним. По крайней мере, Ювеналий точно не сможет заставить его сделать выбор против тебя. Прости, я отойду ненадолго. Не натворишь ничего?
– Я похожа на сумасшедшую?
– Тебе ответить честно? – уточнил Лео.
– Лучше соври, – безнадёжно вздохнула Пижма.
– Эти четверо и председатель – единственные, о ком тебе следует беспокоиться. Все остальные гости для красоты, чтобы добавить официальности неофициальному мероприятию. Для членов совета, за исключением Эмриса, ты по уши влюблённая в меня дурочка, ясно?
– Просто по уши влюблённая, – дотошно поправила Пижма.
– В меру возможностей, – согласился Лео и, успокаивающе коснувшись губами её виска, нырнул в толпу неважных гостей.
Агент сощурилась ему вслед и зло растоптала каблуком упавшего на пол осьминожку.
– Не раскусит меня твой Эмрис, не бойся. «По уши влюблённая дурочка», – добавила она мысленно, – «очень похоже на правду».
– Удивительно бесполезное мероприятие, верно? – подошедшая к столу девушка идентифицировалась как «неважный гость», а значит угрозы не несла. Тем более, Пижма, в одиночку оккупировавшая стол с закусками, догадывалась, что рано или поздно проголодается ещё кто-то.
– М-м-м, – неопределённо промычала она, активнее набивая рот и показывая, что к беседе не расположена.
– Что? – девушка небрежно растрепала золотистые пряди, как бы случайно выбившиеся из высокой вычурной причёски. – Тебе тоже не велели вести беседы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость?
Пижма ухмыльнулась: её попробуй заткни, если захочет что-то сказать.
– Вот и я думаю, что они слишком много на себя берут, – повела хрупким плечиком девушка и вдруг с неожиданной здесь доброжелательностью протянула агенту руку: – Джин.
– Я предпочитаю виски, – помедлила агент, но всё-таки ответила на рукопожатие, опасаясь слишком сильно сдавить настолько изящную ладонь, что она казалась прозрачной: – Пижма.
– Какое чудесное имя! – Джин легкомысленно подхватила юбки, обнажая стройные ноги почти до колен, и ухватила новую подругу за талию. – Я не очень разбираюсь, но это ведь что-то из вашего мира, да? Кажется, какое-то растение?
– Весьма специфическое, – подтвердила агент, не трогаясь с места. Новая знакомая при всём желании не смогла бы заставить сдвинуться натренированного бойца её уровня, отчего попытки выглядели ещё комичнее. Словно мелкая крысоподобная собачка, вцепившаяся в густую шерсть матёрой овчарки: наступи лапой – останется мокрое пятно; или словно невесомая фея, снизошедшая до дружбы с очерствевшей душой женщиной.
– Назваться в честь цветка – невероятно романтично! Это как роза! У вас есть имя Роза? А цветы? Я так их люблю! А что ещё у вас растёт? Природа очень отличается от нашей? Мне всегда так интересно было, но мама говорила, что изучать другие миры – ненужная глупость, правда, я никак не могу держать себя в руках! Что-то так и рвётся наружу, так и просится! – словно не замечая, что агент стоит столбом, вилась вокруг неё девушка.
– Держать в себе вредно. Просится – отпусти, – намеренно грубо посоветовала Пижма.
– Вот и я так считаю! Зачем сдерживаться? Делать надо только то, что хочется, верно? Неужели мы должны нести бремя вины за собственные чувства?!
– Имоджин, брысь отсюда, – спокойно велел торопливо возвращающийся Леонард.
– Леонард! Как я рада тебя видеть! – Джин переместилась к дракону, повисая у него на шее и радостно, легко целуя поочерёдно в обе щёки. Лео придержал её на вытянутых руках, но фея ещё несколько раз чмокнула воздух, словно не замечая кислой физиономии.
– Ну что ты такой хмурый? У тебя прекрасная невеста! Мы с Пижмой теперь лучшие подруги! Тебе радоваться надо!
– Имоджин, – Леонард скорчил гримасу, способную, по его мнению, напугать девицу, правда получилась только умиляющая. – Не мельтеши. И не набивайся в друзья, мы уже это обсуждали. Тебя мать ищет.
Фея откинулась, безвольно повисая на руках мужчины, словно и мысли не допускала, что он от неожиданности разожмёт пальцы или попросту её не удержит.
– Она убивает меня! – картинно возопила она, прикладывая руку ко лбу. – Леонард, твой брат должен был спасти меня из тюрьмы этой гарпии, так почему же ты отказываешься закончить начатое?
– Потому что Зинерва всё равно всех нас переживёт. Смирись.
– О горе мне, горе! Пижма, милая, может ты станешь моим рыцарем? Я готова пойти к тебе в служанки, только забери меня из дома этой ведьмы!
Пижма прокашлялась и ревниво, непреклонно оттеснила Джин от Леонарда:
– Сомнительная авантюра, – она бережно поправила две якобы случайно расстегнувшиеся пуговички в декольте феи. – Но я, конечно, подумаю. Я, знаешь ли, совершенно не умею начищать обувь!
