355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Д Димитрюк » За горизонт (СИ) » Текст книги (страница 5)
За горизонт (СИ)
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 18:41

Текст книги "За горизонт (СИ)"


Автор книги: Д Димитрюк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Я впечатлён, даже задумался о покупке одного из аппаратов, стоящих этом цехе. Золото – штука, безусловно, хорошая, но иметь ТАМ такой пепелац, сильно профитнее будет.

Посмотреть было на что. Руслан тараторил безумолку, рассказывая о достоинствах, представленных внедорожных монстриков. Не втирал тачки, совсем нет. Он был маньяком подобной техники.

Два десятка различных машин: от чего–то, что некогда было УАЗом, до экстремальных кемперов на базе «шишиг» и внедорожных КамАЗов. Техника геологов явно прошла через эти стены. Особняком стоит пара БТР-152, на которые без затей монтируют дополнительно бронирование, для торчащих из десантного отсека ЗУшек (тех, которые 23х2).

– Сколько такой танчик стоит? – прицениваюсь к БТРу.

Выясняется, что БТР мне не светит даже за баксы. Это наводит на мысли о том, что каждый второй отморозок на таком пепелаце за ленточкой не катается.

С экскурсии я ухожу в расстроенных чувствах. Проходимость моего «головастика» по бездорожью не впечатляет, да и грузоподъемность у него далека от рекордной. А что–то внедорожное и одновременно вместительное мне не по карману.

На ход ноги, за остатки наличности прикупил у Руслана две 25–литровых канистры «кастроловского» дизельного масла, пару боковых зеркал взамен утерянного при прорыве из города и портативный электрогенератор 1224В на мускульном приводе, объединенный в единый блок с аккумулятором на двадцать амперчасов. Полезный девайс в дикой местности.

У моего грузовичка топчется коренастый бородатый мужик в брезентовой штормовке.

– Коллега, давай помогу, – предлагает свою помощь бородатый незнакомец. Вдвоем мы быстро грузим канистры и генератор. – Пошли плова откушаем, ну и по рюмашке за знакомство, – озвучивает цель своего визита незнакомец.

Видимо Татьяна имела разговор с геологами о моей скромной персоне.

– У меня дети.

– Дети это хорошо. Я вот семьёй не обзавёлся пока. Всю жизнь катался за туманом и за запахом тайги, – грустно и иронично описывает свой жизненный путь бородатый геолог. А дядьке уже сильно за сорок, когда он семью заводить собрался?

Впрочем, я так рассуждаю с позиции своих тридцати лет. Не факт, что к пятидесяти моя позиция не претерпит радикальных изменений.

Вместе с геологом проходим в отведённый моему семейству номер. Муха тихой сапой меняет диспозицию и оказывается между геологом и выходом. Мухины манёвры явно не остаются незамеченными.

– Ребят потеплее одень. У нас на улице накрыто, нам на свежем воздухе привычнее, – синяки и гипсы на руках ребятишек явно заинтересовали мужика, но вопросов он не задаёт, правильный дядька. – Пса тоже бери, отчекрыжим от наших собак мясца на ужин. Собаку вечером от пуза кормить нужно, – в этом я с ним полностью согласен.

Прихватив из кабины литровую бутылку «Смирнова», как раз для такого случая держал, бегу догонять геолога и мелких с Мухой, исчезнувших за неприметной дверью в самом конце бывшего цеха.

За дверью зажатая корпусами цехов и бетонным забором площадка размером в четверть футбольного поля. По верху бетонных заборов хищно вьется спираль «Егозы».

Я не я, за одним из заборов что–то типа крытого решёткой тюремного дворика.

Вдоль одной из стен выстроены вольеры, загоны и разнокалиберные клетки. В дальнем углу в просторных вольерах дремлют пять лаек.

– Наши, – поясняет геолог. – И кони тоже наши, – кивает в сторону стойл.

Вот значит, что они в скотовозах повезут, проникаюсь к геологам все большим уважением.

Длинный деревянный стол под навесом с лавками по обеим сторонам. На столе дымится здоровенный самовар (во блин, хочу такой же, дайте два). Чуть в сторонке, на треноге висит казан не мене впечатляющих размеров (тоже хочу и тоже два), угли под казаном давно прогорели и сейчас едва алеют.

За столом расположилась пестрая кампания из двух десятков мужчин, женщин и нескольких подростков на дальнем конце стола. Семейные, стало быть.

Все собравшиеся за столом чем–то неуловимо похожи друг на друга, бороды у мужчин, дублённые ветрами и морозами лица. Есть какая–то скрытая первобытная сила в этих людях, не хотел бы вставать у них на пути. В то же время от них веет добротой и покоем, этакая квинтэссенция былинной русской силушки. Это мы удачно зашли – очень полезное знакомство.

Здороваюсь с коллективом. Под одобрительное хмыканье выставляю на стол «Смирнова». Это не от того, что народ на сухую сидит, а тут я весь такой внезапный и с литром на кармане. Вовсе нет. Скорее это дань ритуалу, не с пустыми руками пришел человек, уважуху коллективу выказал.

Женщины начинают хлопотать вокруг мелких, наваливают им одну на двоих миску плова. Да им эту миску за неделю не осилить! Приносят чашки с чаем. Мелким кушанье явно по нраву. Рубают за обе щеки, улыбаются даже. Улыбаются, это хорошо, жизнь продолжается.

– По грамульке за знакомство, – здоровенный, бритый налысо детина с явно кавказскими корнями разливает по стаканчикам огненную воду.

– «Хм, серебряные, вот мажоры», – думаю про себя. Хотя, опять же, может в этом есть скрытый смысл, надо уточнить при случае.

Хорошо пошла, закусываю соленьями с тарелки. Черемша вроде, первый раз пробую.

– Марат сегодня превзошёл самого себя, – невысокая женщина с восточной внешностью ставит передо мной миску плова и пиалу чая.

– Спасибо, никогда настоящего плова не пребывал, – вызываю снисходительные улыбки соседей.

Плов превосходит все мысленные ожидания, он сладкий. Лук и чеснок в нем тоже присутствуют, но они тоже сладковатые. Очень приятная фруктовая сладость, курага, изюм, ещё какие–то неописуемые оттенки вкуса. Кусочки баранины – пальчики оближешь, с чаем из самовара на дровах вообще неописуемо хорошо идёт. У меня приключается разрыв шаблона, никогда бы не подумал, что плов может быть сладким. Неторопливо, минут двадцать, смакую каждый кусочек. Мелочь за это время одолела едва треть своей порцайки и осоловело хлебает чай с вареньем.

– Утром в микроволновке подогреете, – миловидная женщина с раскосыми глазами протягивает мне одноразовый контейнер с пловом.

Хорошие люди.

– Давай ещё по одной и собаку свою покормишь, а то слюной захлебнётся.

По одной, это мы с радостью. Загрызаю бриллиантовую влагу квашеным чесночком. Жизнь явно налаживается!

Дойдя до мухиного вольера, кидаю в миску выделенный мне от щедрот геологических кусок сырого мяса на здоровенной кости. И оставляю псинку наедине с этим счастьем.

Как–то спокойно на душе стало. Я до последнего сомневался, что все это не развод, а тут успокоился. Слишком много сил надо вложить в обустройство подобной базы, собрать людей и технику. А ведь мне виден лишь небольшой кусок всего действа.

Возвращаюсь за стол. С водкой никто не гонит. Кто–то налегает на чай, кто–то достал трубочку, гитару вот принесли, умеют люди жить. Приносившая плов женщина с восточными чертами выдала мелким по здоровенному куску лаваша и повела к конским стойлам. Что же, пусть приобщаются, ТАМ лошадь однозначно средство передвижения. Вот только роскошь или норма жизни?

Подобно гуляющей сама по себе кошке, из темноты возникла Татьяна, подсела к расположившемуся с краешка мужчине в форме местной охраны и без затей запустила ложку в его миску с пловом. Не светит тебе, Русланчик, против такого самца совсем ничего не светит.

Пропустили ещё по одной, под это дело геологи поделились своей историей. Орден собирает такие вот поисковые партии за ленточку. Людей подбирали долго, индивидуально прорабатывая каждого, старались собрать маньяков геологии, готовых ради науки махнуть за край света. Укомплектовали техникой по последнему слову. Обрисовали перспективы. Большинству за этим столом для счастья большего и не надо.

Завтра рано утром у них переход.

Несколько раз ловлю на себе взгляд Таниного мужчины. Вот вроде не злой человек скользнул по тебе взглядом, и неуютно как–то стало.

Славно посидели, в конце посиделок геологи, от щедрот таежных, задарили мне пару бутылок настоянной на кедровой скорлупе водки. Посиделки закончились ближе к полуночи. Муху оставляю ночевать в вольере. Не верится мне, что при такой организации у них вольеры не обрабатываются на предмет всякой нечисти.

Уложив мелких по кроватям, постоял пять минут под душем и со спокойным сердцем отбился до утра.

Выспаться толком не удалось. Полночи снилась разная ерунда. Вроде и не просыпался ночью, но и не поспал толком. Под утро, ненадолго, скользнул таки в сон поглубже.

Но – не судьба.

Шум, сопровождающий суету десятков людей, сменяет рев прогреваемых моторов. Едкий запах отработанной солярки просачивается в дверные щели. Все «ни поспать», а на часах полшестого.

С одной стороны – кто рано встает, тому принадлежит весь мир. С другой стороны – я бы еще покемарил минут триста. Но это субъективно. Объективно – мое мнение никому не интересно.

Не спеша, с ленцой одевшись, выглядываю из номера. Надымили–то, начадили. Мелочь уже тут как тут, им интересно. Гипсы, неделю назад бывшие белоснежно–белыми, превратились в нечто темно–серое, ближе к чёрному. В больнице снимать гипс собирались только через две недели. Неделя прошла, да еще за неделю гипс цвета антрацита будет. И рентгеновские снимки были бы совсем не лишними.

– Цыц малявки. Команда была – всем спать! – загоняю детей обратно по кроватям.

Нус, проводим вчерашних знакомцев.

К моменту моего появления, геологи вышли на финишную прямую сборов. Ближние к выходу машины по одной, уже потянулись в открытые ворота. Около меня к «скотовозкам» подкатили пандус и заводят по нему лошадей. Лошадкам вся эта суета явно не по душе, возмущенное конское ржание изредка прорывается сквозь монотонный гул моторов. Со стороны вольеров появляется Марат с тремя лайками на поводках.

– Подержи минутку, – принимаю от Марата два поводка.

Возбужденные суетой лайки тут же натягивают поводки в попытке присоединится к общей движухе.

– А где остальные собаки?

– Уже погрузили. Удачи тебе! Бог даст, ТАМ пересечёмся, – Марат по одной грузит лаек в машину.

– И вам удачи, надеюсь как–нибудь ещё вашего плова попробовать, – жму крепкую руку.

Пятнадцать минут спустя я остаюсь один. Только вой вытяжных вентиляторов, досасывающих последние кубометры задымленного солярочным выхлопом воздуха, напоминает, что здесь был кто–то кроме меня. Опустевшая громада цеха немного давит на психику.

Ну вот, еще и свет погасили. Совсем неуютно что–то. Попробуем еще урвать кусочек сна.

В целом, попытку можно считать засчитанной. Последнее пробуждение в этом мире случилось в начале десятого. Скрупулёзно провожу утренние гигиенические процедуры. Два раза переупаковываю вещи и, поймав себя на мысли, что суечусь как баба, ухожу наводить порядок в фургоне грузовика.

Ожидание перехода струной натягивает нервы, скорей бы уже.

Проснувшиеся дети крутятся под ногами и лезут под руку с тысячей вопросов. Для детей это совершенно нормально. Головой я понимаю, что так и должно быть в их возрасте, но не выспавшегося папку сто тысяч почему начинают вымораживать.

– Пойдемте Муху проверим, а то вдруг её геологи прихватили по ошибке. Рита бледнеет и вихрем срывается в сторону вольеров. Сына не менее энергично припускает следом.

Неудачно я пошутил, надо исправляться.

Обиженная на все человечество, Муха обнаруживается в вольере, где её вчера припарковали. «Собачья радость» обглодана и вылизана до зеркального блеска и, на мой взгляд, стала вполовину короче.

Молодёжь, убедившись, что с Мухой все в порядке, разом успокоилась и оправилась к импровизированной детской площадке в дальнем углу двора. Вчера я её в темноте не заметил, но тут, оказывается, даже и эти мелочи продуманы.

– Иди уже, арестантка, – выпускаю Муху из вольера.

Раз уж детишки нашли себе занятие, воспользуемся моментом и навестим Татьяну или кто там за неё.

Татьяна и Руслан обнаруживаются на рабочих местах. В данный момент они с головой погружены в заполнение и сортировку изрядной кипы бланков и карточек.

– «Социализм – это учёт и контроль», – цитирую Владимира Ильича вместо приветствия.

Шутка, понимания не находит.

– Вроде того. Через двадцать минут приводи детей, сделаем вам документы. Ровно в одиннадцать ваше время, – бормочет Руслан, даже не отрывая взгляда от монитора.

Я, признаться, рад такому течению событий, ожидание ощутимо давит на психику.

– Если захочешь сменить имя, то быстренько решай, на какое, – все так же клацая по клавиатуре, бормочет Руслан.

– Только имя?

– Идентификация по номеру Ай–Ди проводится. Имя исключительно для удобства общения вносим. Многие еще «никнейм» в документы вписывают, ТАМ – это до кучи еще и радио–позывной, – озадачивает меня Руслан.

Оставив офисный планктон трудиться над очередной порцией отчетности, иду за детьми. По дороге размышляя на тему собственной идентификации.

Вот незадача, нынешнее имя оставить и не мудрить или сменить в целях окончательной рубки хвостов. «Погонялово», сиречь оперативный псевдоним, он же – «никнейм», это вопрос серьезный. Как ты лодку назовешь, так она и потонет. Шучу – поплывет, конечно.

Хотя нет, плавает – известно что, известно где. А наш крейсер пойдет.

Под протестующее Мухино рычание, увожу молодёжь в номер. Надо им слегка перья почистить, перед визитом за документами. А мне лишних десять минут, над вопросом идентификации себя любимого поразмыслить.

– Готовы? С богом, – под отзвуки шагов в пустой громаде цеха, топаем к офису.

В офисе моё семейство пропускают через кабинку, в которой с нас делают фото.

– Имена, фамилии, какие вписывать будем? Ник придумал?

– Имена старые. Мою фамилию всем троим. Ники одинаковые с кем–то возможны?

– Нет. Если хочешь, прикинь на компе, что свободно по никам, – Руслан кивает на комп у входа.

Хм, как интересно, не более двух слов, написание исключительно латинским шрифтом. Если ник уже занят, поле него следует номер.

Поозоруем немного. Стучу по клаве – «Pidorok». Ахренеть, свободны номера от третьего и дальше.

– Хорош прикалываться. Смена кончается через полчаса, – с нотками явного недовольства в голосе Руслан пресекает мои эксперименты.

А вот так попробуем – «ingeniero». Во, ништяк – эсперанто тут не в моде. Всего два слова на эсперанто знаю, а пригодилось.

Буду – Den ingeniero.

– Руслан, готово, – откидываюсь на спинку стула. Вроде ни о чём вопрос, а как будто три километра пробежал, причем все три в гору.

– Это на португальском? – стуча по клавишам, интересуется Руслан.

– Нет. Это эсперанто – язык интеллектуальных меньшинств.

– Держи, интеллектуал, – Руслан дует на зажатые в руках куски пластика. Получаю на руки три горячие, пластиковые карточки. С одной стороны наши фотокарточки, имена, сегодняшнее число и восьмизначный номер, с обратной знак «Архитектора вселенной» и цветной штрих код по граням пирамиды.

– Ваши документы – «Ай–Ди», если по–простому. Фото временные. ТАМ новые сделаете, когда лица в норму придут. Карточки не тонут, выдерживают температуру 230 градусов, подделать их практически невозможно. Кроме того, Ай–Ди, одновременно являются вашим платёжным средством – аналог банковской карты, на них зачисляют средства и с них же производится оплата.

– Скоро твоё время, собирайся, – прерывает коллегу явно уставшая за смену Татьяна.

Нам собраться, только подпоясаться, укладываюсь в полчаса, даже успеваем разогреть в микроволновке и доесть на четверых вчерашний плов.

На месте парковки машин геологов, ползает уборочная машинка, из крайнего номера выносят кипу постельного белья. Порядок тут, однако. Молчаливые уборщики уже ждут, когда мы освободим помещение.

– Экипаж, в машину, – подсаживаю мелочь в кабину.

Хм, что с собаками делает животворящий кусок сырой баранины, сожранный на ужин – Муха запрыгивает в кабину, едва я открываю правую дверь. Чувствуется мощь в собаке.

Холодный мотор чихает солидным облаком дыма, секунд через десять под крышей заводят свою прощальную песню вытяжные вентиляторы. Ворота с печальным скрежетом откатываются в сторону, намекая – пора ехать. Закладываю дугу в проём ворот.

– Направо по диагонали, – незнакомый голос, из громкоговорителей, напутствует в дальнюю дорогу. Не Татьянин голос, и не Руслана, видимо другая смена заступила.

Подруливаю к указанным воротам. Над воротами, красный свет сменяется зелёным, створки ворот уже гостеприимно раскрыты.

– Посмотрите на солнышко, – детям передалась меланхолия моего настроения.

Все вместе щуримся на диск холодного, осеннего солнца, периодически ныряющего в тяжелые облака. Мир вокруг блекнет и теряет краски: серый бетон дорожного покрытия, темно–коричневые стены старых фабричных корпусов, свинцовое питерское небо и полумгла за открытыми воротами. Где–то совсем рядом басовито гудит тепловоз, и стучат на стыках рельсов вагоны, наводя на мысли о том, что снабжение за «ленточкой» осуществляется не только автотранспортом.

Перед смертью не надышишься, последний шаг делать все равно придется. Закрываясь, створки ворот тушат последние, пусть и минорные, но такие родные краски этого мира. Вот и все, что–то сейчас будет. Меня слегка колбасит, страхи и сомнения накатываются неприятной волной. Вдох–выдох – поздняк метаться, загоняю эмоции в дальний угол сознания и осматриваюсь по сторонам.

Крашеные серой краской, кирпичные стены и потолок, бетонный пол, впереди металлическая платформа. Металл платформы матово–блестящий, как бывает на свежих, не успевших окислится срезах. За платформой металлическая арка с кучей развешанных по ней непонятных приборов. Судя по толщине подведённых кабелей, энергопотребление у арки, как у башенного крана. Шланги гидравлики, по сечению не уступают силовым кабелям. Воздух в рамке слабо мерцает – как над асфальтом в жару, возможно там действительно жарко, скоро узнаем, насколько.

Из двери в боковой стене появляется взлохмаченный парень в синем комбинезоне, опускаю стекло.

– Здорова, я Харон, – запрыгнув на подножку, представляется лохматый.

– Сам придумал или подсказал кто?

– Что у тебя там? Айдишники давай, – парень игнорирует мое замечание и просовывает башку в кабину.

М–да. Друг, ты бы хоть иногда голову мыл. Да и юмор у тебя не к месту.

– Собака, дети, – протягиваю Ай–Ди.

– Значит, так. Слушай сюда. Сидите спокойно, не шевелитесь, это не больно. Глаза лучше закрыть. Массу с аккумулятора можешь скинуть по–быстрому? Собаке скомандуй, чтобы тихо сидела, или могу снотворного выдать.

– Справлюсь. Массу отрублю, не вопрос, – нажимаю на кнопку отключения массы, свет в машине гаснет, стрелки приборов ложатся на ноль. Дизель, как ни в чём небывало продолжает тарахтеть на холостом ходу, ему отсутствие электричества не помеха.

– Раз понял, заезжай на платформу, как коснёшься отбойников глуши мотор. На той стороне сразу заводи и съезжай, – лохматый исчезает в двери.

Сдаю вперед до касания бампером отбойников. Глушу мотор.

В платформе под машиной лязгает что–то металлическое, помещение заливает противный свист.

– Держи Ай–Ди, – вернувшийся парень протягивает наши документы. – Минута до перехода, – лохматый нахлобучивает наушники и снова скрывается за дверью. Свист нарастает.

– Глаза закрыли. Расслабились. Не боимся ничего, папа с вами, – во что же я всё–таки влип? Муха! Лежать! Место! – пытаюсь переорать свист. Муха нервничает, однако, команду выполняет – хорошо тебя выдрессировали.

Потоки воздуха в рамке превращаются в колышущееся зеркало, в котором отражается лупоглазая морда «Робура», я и дети за лобовым стеклом. Свист уходит в ультразвуковой диапазон. Глажу нервничающую Муху по морде.

Рамка с мерцающим, зеркалом начинает наползать на платформу. Снимаю руку с собачьей морды. Неуловимый миг и зеркало проникает в кабину, потом я исчезаю в нем.

Пытаться передать ощущения от перехода – бесполезное занятие. Понять, что есть переход можно – только испытав лично.


Точка отсчета.
База Ордена. 38 число, 8 месяц, 16 год.

– Ну, блин, приехали, – выпустив воздух из лёгких, открываю глаза. Закрыл таки в последний момент. И заодно забыл, как дышать.

– Рррруууу, – подает голос Муха.

– И не говори. Сам обалдел, – соглашаюсь с собакой.

Не обманули. Адреналинчик шалит в организме, кисти до белизны стиснули руль. Расслабляю мышцы – так и до судорог недалеко.

Вот, блин, еще и губу прикусил, сплевываю сгусток крови на бетон пола. Хм, боковое стекло я так и не поднял. В открытое окно тянет пыльным, горячим, но в то же время, неестественно свежим воздухом.

Ну, это как раз понятно – озон выделяется, либо в процессе перехода, либо при работе аппаратуры портала.

Пока в голове хаотичными табунами скачут мысли, осматриваюсь на предмет – куда же меня вывела тропа войны.

Впереди все залито насыщенным красным светом и в этом мареве ни черта не видно. Виден кусок пола из бетонных плит и сводчатый, отливающий цинком потолок. В зеркалах заднего вида, истекая красными бликами, тает зеркало портала.

Брр, в «DOOM» играть надо было поменьше, а то мерещится всякое.

Ох, б…, – так и заикой стать недолго – приемная платформа неожиданно содрогается с металлическим скрежетом и лязгом гидравлики. Красный свет сменяется нежно–изумрудным.

Интересные тут светофоры, не заметить невозможно в принципе.

Не будем игнорировать столь ненавязчивое предложение – свалить с платформы.

Попытка завести машину, заканчивается обломом. Не успев толком испугаться, вспоминаю про отключенную «массу». Со второй попытки неостывший мотор схватывает сразу.

Под нежное мурлыканье дизеля на малых оборотах крадусь к яркому полукругу света в противоположном конце ангара.

Новый мир слепит ярким южным солнышком, пробирает до мурашек глубиной нереально прозрачного – до самого космоса неба, придушивает раскалённой влажной духотой.

Тело под зимней одеждой покрывается липкой противной влагой. Погода напоминает бархатный сезон в Крыму или Абхазии.

– Хотел в теплые страны на курорт слетать, вот слетал, по–полной, – под такие невеселые мысли проезжаю по стрелкам на бетонных плитах вдоль ряда однотипных сводчатых ангаров.

Оцинкованные ворота большинства ангаров закрыты. Пустовато как–то вокруг, даже птичек не видно.

За ангарами выезжаю на площадь размером с футбольное поле, огороженное высоким забором. Треть площади покрывают бетонные плиты, оставшаяся часть – укатанный щебень.

Ага, стало быть, люди здесь все–таки есть, а то пустота начала ощутимо давить на психику. У одноэтажного домика из бетонных панелей, выполненного в лучших традициях отечественных ДСК, припаркована дюжина разномастных автомобилей и трактор с прицепом.

Хм, сам домик из бетонных панелей, вот скатная на четыре стороны, кровля из полуметрового слоя соломы. Даже не соломы, а камыша, пожалуй. Что характерно – снопы камыша на крыше уложены и подрезаны очень аккуратно. Под скатами камышовой крыши шелестят лопастями вентиляторов наружные блоки кондиционеров. Такой вот сюрреализм.

А вот это уже интересно, конденсат от кондиционеров тонкой струйкой бежит в импровизированную клумбу. Из засыпанной мелким щебнем тракторной покрышки произрастает ядовито–красного цвета пальма. Не то чтобы пальма, так, пальмочка, метра полтора высотой. И не то чтобы вся красная, местный хлорофилл в ней явно присутствует, но впечатление создается именно ядовито красное.

Занимаю крайнее место на стоянке у домика и начинаю сдирать с себя начинающие прилипать к телу тёплые вещи, на улице никак не меньше двадцати пяти по Цельсию.

У мелких с раздеванием дела не продвигаются – гипс мешает. Обливаясь потом, помогаю детям избавиться от лишней одежды. Мысленно хвалю себя за то, что прислушался к совету Татьяны и загодя приготовил летнюю одежду. Хвалить меня – любимого, окромя меня же – любимого в ближайшей перспективе решительно некому.

Минут десять, пыхтя и обливаясь потом, привожу форму одежды в соответствие с текущим моментом: майки, шорты, лёгкие шлепки на ногах. Тёплую одежду пока за сиденье закину, потом разберёмся, что с ней делать. И надо бы кепки прикупить при таком–то солнышке. Хотя, лично я уже созрел до сомбреро с метровыми полями.

– Ну что, зайцы, заценим местное гостеприимство? – зайцам по фигу. У них проблемы поважнее имеются – расчесать зудящую кожу под гипсом.

Поскольку на дверях не написано – «Китайцам и собакам вход воспрещён», вваливаемся в двери всей кодлой, с Мухой включительно. Через небольшой тамбур, логично, нечего жару в помещение пускать, попадаем в офис. Довольно просторное помещение, кожаные кресла и диваны, журнальные столики с кучками ярких брошюр. Вдоль стен застеклённые стойки как в банках, под стеклом информационные плакаты на разных языках.

И никого.

– Полистайте пока журналы, – пристроив семейство на диван, сам иду к окошку с надписями на русском.

На стойке притаилась кнопка вызова, нажмём, мы не гордые.

Буквально через минуту появляется женщина в серой форме с неизменным знаком архитектора вселенной, и сообщает мне про фюнф минутен.

Довожу, что я «ихь ферштее». Наливаю себе воды из стоящего в углу кулера, успеваю выпить всего глоток, остальное тут же отбирают мелкие. Коротая минуты, бесцельно брожу по залу, рассматривая развешанные на стенах информационные плакаты.

«Фюнф минутен» растягивается минут на двадцать.

– Ваши Ай–Ди пожалуйста, – наконец–то до нас снизошли.

Женщина лет сорока, с грубоватыми чертами лица и короткой стрижкой, в неизменной серой форме забирает наши айдишники. – Приветствую Вас на территории Новой Земли. Как добрались? – фальшиво улыбается тетка.

– Спасибо, хорошо.

– Если у вас есть староземельные деньги, тут последнее место, где их можно обменять на экю.

Выгребаю остатки наличности.

– Ознакомитесь пока с брошюрой, об особенностях местной финансовой системы, – тетка пересчитывает мою мелочёвку и подводит итог, – Семьдесят три экю.

Киваю.

– Экю зачисляем на ваш Ай–Ди. Кроме того вам зачисляется 1000 экю и по 1000 экю за ваших детей. На Ай–Ди ваших детей зачисляется по 500 экю по программе поддержки переселенцев с детьми. Но снять эти средства можно только по достижении четырнадцати лет. Четырнадцати местных лет, – ценное уточнение. – Либо их могут снять в экстренной ситуации службы Ордена. Например, если потребуется экстренная медицинская помощь, – заученно–монотонно бубнит тетка.

Разумно, я согласный на такие расклады.

– За собаку ничего не положено? Ну, нет, так нет.

– Если у вас есть драгоценные металлы или камни, советую поменять их в местном отделении банка Ордена на экю и зачислить средства на ваш Ай–Ди. Тут бывает небезопасно. Курсы обмена в брошюре. Кроме того советую приобрести за 20 экю справочник по особенностям Новой Земли.

Приобретаю без вариантов.

– Что–то пустовато у вас тут. Курортный сезон ещё не начался?

– Скорее уже закончился. Через месяц начнется сезон дождей. Последние конвои на юг и запад уже ушли. На север ещё пару недель собирают конвои, но север – это не для русских.

– Север не для русских? А для кого он тогда, для негров, что ли?

– В справочнике все есть на эту тему, – поясняет тетка. Видимо, не я один задаюсь подобным вопросом. – Сейчас я провожу вас к доктору на осмотр и необходимые прививки.

В двери, ведущей в недра здания, щелкает привод замка. Стало быть, дальше этой комнатки просто так не пройдёшь.

Доктор оказался голимым негром. Здоровенный, лысый негрила, со зловещим шрамом на полморды, и татуировками малопонятной белому человек тематики. Вылитый каннибал.

А он точно доктор? Может, Орден из экономии в доктора набирает шаманов на полставки?

Негрила в белом халате, с плотоядным оскалом, вколол пневмошприцом уколов на всех. Даже Муху не обделил вниманием, шприц хоть другой взял для собаки.

Демократично тут по части медицины – примерно, как в центральной Африке. Вот интересно, если бы я коня провозил, он бы и коню уколы колол? Или овец отару гнал, вот тут ему было бы, где развернуться.

Прощаемся с доктором и возвращаемся к русскоговорящей тетке.

– Через сутки можете покидать базу, – прилепив к морде дежурную улыбку информирует нас тетка.

– А можем не покидать?

– Можете, но не более трёх полных суток. Потом вы ОБЯЗАНЫ покинуть базу, – заманчивые перспективы.

– А где тут можно перекантоваться, пару дней?

– На территории Базы есть бесплатное жилье Ордена и частный мотель фрау Марты. Советую – остановиться у неё. Переселенцев перед сезоном дождей почти не осталось, и вам это обойдётся совсем недорого. К тому же лучше сразу соответствовать статусу белого человека.

А тетка, похоже, не лишена чувства юмора.

– Может мне с таким статусом к вам в Орден, на работу устроиться?

– Не возьмут. Сотрудников Ордена вербуют на Старой Земле. Хотя не без исключений. Кроме того, поскольку массовый прием переселенцев закрыт до окончания сезона дождей и глядя на вашу выдающуюся внешность, рискну предположить – вы на Старой Земле сделали, что–то очень неординарное, от чего вам пришлось срочно перебраться сюда. Больше того. Не думаю, что ошибусь, если предположу, что у вас там были проблемы в плане лишения жизни нескольких человек. Сколько, если не секрет?

– Пятеро.

– И все неординарно?

– Все.

– Тогда вам прямая дорога в протекторат Русской Армии. Впишитесь как родной.

– Вам Ванга не родственница часом? Или вы прошлое по руке читаете?

– Что вы. Постоите на приеме переселенцев пару лет – еще и не такому научитесь.

– Не постою.

– Возьмите, – тетка протягивает мне электронные часы без браслета. – Местное время отличается от земного. Порядок местного времяисчисления описан во второй главе справочника. Если у вас есть оружие, хранить его на территории базы Ордена разрешается исключительно в транспортном средстве. Переноска оружия по территории базы только в специальной опечатанной сумке.

– И где можно разжиться столь ценным девайсом?

– На выезде из карантинной зоны, справа от дороги будет арсенал. Гельмут вам все подберёт.

– Скажите, а в курортный сезон вся эта поляна бывает заполнена? – киваю в окно.

– Да, иногда до краев.

Прощаемся и выходим обратно на карантинную стоянку.

Бедная Муха, жарко тебе в твоей шубе. Надо срочно тебе воды налить.

Со стороны зоны порталов раздается гул моторов. Через полминуты из–за крайнего ангара выкатывается старенький «Опель–Рекорд» с двухосным автодромом на прицепе и кемпер неизвестной мне марки.

Чего–то я не понимаю, как они на этом тут ездить собрались? В ряду машин карантинного офиса, внедорожными признаками обладает едва ли треть.

О чем это говорит?

Да ни о чем в принципе. Слишком мало информации для анализа.

Пока я достаю Мухину чашку, кавалькада паркуется рядом с моим «головастиком». Знакомый сладковатый запах ганжи расплывается, едва в машинах открываются двери. Не иначе, ребята стресс от перехода сразу снимать начали. На номерах машин «S» – Швеция, вроде. Шведы, стало быть, заглянули на огонёк.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю