Текст книги "Человек в бегах"

Автор книги: Чарльз Вильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 11

– Вы уверены, что она вернулась домой? – спросил чей-то голос.

– Да, сэр. Около часа назад. Сказала, что потеряла ключ, и я был вынужден выдать ей запасной.

– Хорошо, тогда давайте взглянем!

Их было трое: двое полицейских и управляющий. Именно он и открыл дверь.

Они о чем-то тихо заговорили. Судя по всему, их в первую очередь интересовала спальня. Но рано или поздно они заглянут и на кухню.

Неожиданно я снова услышал крик:

– Послушай, ну-ка иди сюда! Посмотри!

Я отделился от стены и стал на цыпочках красться к входной двери. Один из полицейских стоял спиной ко мне в дверях ванной. Я трясся как в ознобе, но продолжал бесшумно передвигаться.

– Эй, Хейт, она же убита!

Я не выдержал и бросился к двери.

Мне вдогонку раздался крик:

– Фоли!

Я выскочил в коридор.

– Стой или буду стрелять!

И действительно раздались два выстрела.

С лестницы я слетел кубарем и рванул парадную дверь. Снова выстрел. Пуля угодила в дверной косяк, но я уже был на улице.

Добежав до угла, я свернул направо, уже слыша позади себя вой сирены.

К Сузи бежать нельзя – иначе и ее сцапают. Наверняка полицейские уже сообщили обо мне по радиотелефону в полицию, и через несколько минут будет оцеплен весь район. Я был в отчаянии, но не останавливался ни на миг: бежал, сворачивал в проулки и снова бежал.

Во дворе одного из домов я увидел пожарную лестницу и бросился к ней.

Только тут был хоть какой-то шанс на спасение. Через несколько секунд я уже распластался на крыше.

Внизу проехала полицейская машина, через минуту еще одна. Потом в течение некоторого времени было тихо. Я немного успокоился и осмотрелся. И тут сердце неприятно екнуло. Рядом находился дом на два этажа выше того, на крыше которого я лежал. Когда рассветет, меня сразу же обнаружат жильцы.

Но в следующий момент я увидел вторую пожарную лестницу, переброшенную на крышу того дома. Значит, можно забираться еще выше.

Снова появилась полицейская машина и остановилась на углу улицы. Из нее вышли двое и стали оглядываться по сторонам. Надо забираться, пока лестница не попала в их поле зрения. Когда, совершенно измученный, я наконец преодолел это препятствие и лег на крыше, за моей спиной раздался чей-то ворчливый голос:

– Вы не обидитесь, если я попрошу вас немного подвинуться? Дело в том, что вы лежите на моих записях.

Что это, слуховая галлюцинация? Может, я сошел с ума? Но тут же увидел руку, которая осторожно подвинула мою голову и что-то взяла из-под нее – то ли тетрадь, то ли записную книжку.

Я глубоко вздохнул и буркнул:

– Я вооружен… Малейший шум – и стреляю!

– Договорились, – услышал я безразличный ответ. – Итак… Итак, угол тридцать два – сорок семь…

Я повернулся и увидел нечто вроде треноги с трубой, направленной в небо, а рядом – силуэт сидящего на маленьком стульчике человека. Вокруг его шеи болталось кашне. Я понял, что передо мной астроном-любитель.

– Что вы там высматриваете? – поинтересовался я.

Он не ответил и стал крутить какой-то винт на своем телескопе. После этого опять стал глядеть на небо.

– Великолепно, великолепно! – пробормотал астроном.

Полицию звать он, видимо, не помышлял. Возможно, вообще уже забыл о моем присутствии, будучи целиком во власти небесных тел и световых лет.

Я достал сигарету и закурил.

– Только не дымите здесь, пожалуйста. Мне мешает ваша тлеющая сигарета, – сердито фыркнул человек с кашне.

– Простите.

Я встал и подошел к краю крыши, чтобы выглянуть на улицу. Внизу как раз проезжала полицейская машина. Я снова сел, прислонившись к парапету.

Сколько времени может продолжаться этот кошмар? И чем все кончится? Сели убита. Теперь ко всему прочему меня будут разыскивать и за это преступление.

Правда, тут был замешан еще один человек, большой, грузный, как лошадь, и, судя по всему, моряк – но о нем я мог узнать только от Сели. Возможно, именно он и убил ее, чтобы она замолчала навсегда…

И тут мне в голову пришла странная мысль. Очень странная, но не невозможная.

Черт возьми, как же это я раньше не подумал! Ведь тот человек, который заглядывал ко мне в телефонную кабину, когда я разговаривал с полицией, вполне мог притвориться пьяным. Телосложением он был очень похож на того верзилу, с которым я дрался в темноте аллеи.

Сообразив, что я направляюсь по старому адресу Сели, он поджидал меня там, чтобы прикончить, поскольку я представлял и для него опасность, однако случая для этого не представилось, так как мне пришлось сматываться оттуда чрезвычайно быстро. В телефонной будке он тоже побоялся наброситься на меня, поскольку там было освещенное место, да и в соседней тоже кто-то звонил. Вот он и притворился пьяным, чтобы получше рассмотреть меня. Он ведь не мог не слышать, что я говорю с полицией… Значит, косвенно я теперь виновен в смерти Френсис…

Я вскочил. Если этот верзила следил за мной, то он знал, где живет Сузи. Выходит, и Сузи грозит опасность? Надо ее предупредить! Но как?

Может, телефон есть в парадном? В меблированных комнатах часто бывают телефоны в парадных. Я подошел к астроному-любителю:

– В вашем доме есть телефонная кабина?

Он не ответил. Я тряхнул его за плечо:

– Откройте уши, мой друг! Я ведь к вам обращаюсь!

Он удивленно посмотрел на меня:

– Разве вы не видите, что я занят?

Если вы хотите увидеть Сатурн, найдите другого любителя. А я изучаю созвездие Цефея.

Я снова встряхнул его:

– Спуститесь хоть на минутку на землю… Внизу есть телефон?

– Нет.

– А у вас лично?

– Тоже нет. Оставьте меня в покое!

– Еще одна просьба, дорогой. Отдайте мне вашу шапку и пальто.

В первый раз астроном-любитель обнаружил признаки удивления:

– Вы что, грабитель?

– Нет. Мы просто обменяемся верхней одеждой. А так как моя куртка обожжена пулей, я добавлю вам двадцать долларов.

– Никогда не приходилось слышать более нелепых речей…

– Давайте сюда ваше пальто, да поживее! Или я разобью телескоп!

Вероятно, астроном решил, что я сумасшедший, и не стал прекословить.

Просто снял пальто и шапку. Я отдал ему мою куртку и добавил обещанные двадцать долларов.

Отдавая куртку, я пошарил по карманам, переложил в пиджак сигареты и там обнаружил свернутую бумажку – номер телефона с женским именем Мерилин, которую я нашел в сумочке Френсис Сели.

А астроном-любитель снова уткнулся в свой телескоп и, видимо, забыл обо мне. Наверное, его жена немало удивится, когда утром он вернется с крыши без своего пальто.

Принимая все меры предосторожности, я спустился вниз. Улицы были совершенно пустынны. Это плохо. Одинокие прохожие всегда обращают на себя внимание полиции. Но полицейских машин видно не было. Дойдя до угла, я свернул налево и вдалеке увидел огни торгового центра.

Мне удалось довольно удачно до него добраться. Рядом находился вокзал.

В этот час все бары были закрыты, а мне нужно было найти телефонную будку. Могу ли я рискнуть? За вокзалом, разумеется, наблюдали, но в этой новой одежде на меня вряд ли обратят внимание. И я решился.

В зале ожидания находилось около двух десятков людей. Одни читали газеты, другие дремали, третьи пили кофе в буфете.

Я проскользнул в ближайшую телефонную кабину и набрал номер Сузи.

Гудки, и никакого отвита.

Я понял, что дальше держать трубку бесполезно – все равно никто не подойдет.

Меня даже бросило в пот от страха. Сузи с таким бескорыстием помогала мне, а теперь, возможно, стала жертвой безжалостного убийцы.

Если я даже доберусь до ее квартиры, мне все равно не попасть в нее. Я выждал несколько минут и позвонил еще.

Никакого ответа.

Внезапно я вспомнил о номере телефона, обнаруженного в сумочке Френсис. Я достал бумажку из кармана пиджака: Мерилин – 2-43-78 – Мерилин.

Судя по внешнему виду, эта бумажка пролежала в сумочке несколько месяцев, и я не представлял себе, что общего она может иметь с убийством Стедмана. Но, поскольку других вариантов не было, я решил попытать счастья.

Мне ответил мужской голос.

– Можно Мерилин? – спросил я.

– Можно…

– Тогда попросите ее к телефону.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – вдруг зарычал мужчина и бросил трубку.

Я с глупым видом тоже повесил трубку. Может быть, именно так люди и сходят с ума? Факты для них остаются непостижимыми и необъяснимыми. А ведь все должно иметь свой смысл…

И тут меня осенило. Все-таки я не идиот! И должен был бы сразу догадаться!.. Я схватил телефонную книгу и стал лихорадочно ее листать.

Наконец нашел то, что искал. Номер 2-43-78 принадлежал пароходству, находящемуся на набережной. Значит, «Мерилин» – какое-то судно!

Это было уже кое-что… Я снова подумал о Сузи, и меня опять охватило дурное предчувствие. Позвонил ей еще раз и, держа трубку в руке, обернулся. Мой взгляд упал на человека, который пил кофе за стойкой. Мы встретились взглядами, его лицо показалось мне знакомым. В следующее мгновение он равнодушно отвернулся и продолжил пить кофе. Когда мы в следующий раз повстречались взглядами, я вспомнил, где его видел. В баре у Рэда. Это был инспектор полиции, один из сослуживцев Стедмана.

Глава 12

А трубка между тем продолжала безмолвствовать. Если инспектор не узнал меня, мне удастся выскользнуть отсюда.

Я повесил трубку, сунул в рот сигарету и размеренным шагом отправился к выходу. Выйдя из зала, пошел к стоянке такси. Оглянувшись, заметил, что инспектор идет за мной следом. Тут я не выдержал и бросился к такси. Плюхнувшись на заднее сиденье, бросил:

– К первому причалу! Да побыстрее!

– Хорошо, сэр!

Машина отъехала. И как раз вовремя.

Рядом с инспектором, словно из-под земли, вырос другой. Но я успел оторваться от них на пару сотен ярдов. Машин на стоянке больше не было, однако я знал, что номер взятого мною такси будет немедленно передан по радиотелефону, и нам далеко не уехать. Я вынул два доллара и держал их Наготове.

Свет на светофорах мне благоприятствовал. Но через несколько секунд увидел, что за нами идет полицейская машина.

– Сверните в первый переулок! – попросил я.

– Но ведь вы сказали…

– Быстро направо!

Сирена еще не выла, но полицейская машина нагоняла такси. Шофер свернул за угол.

– Остановитесь!

Он наконец понял, что происходит нечто не совсем обычное, и резко затормозил. Сунув ему два доллара, я выскочил из машины.

– Сматывайтесь, да побыстрее! – крикнул я шоферу.

Он торопливо нажал на газ.

А я пробежал несколько ярдов по тротуару и спрятался в узком проходе между двумя домами. Полицейская машина не успела заметить моего маневра и через несколько секунд промчалась мимо.

Я перебежал улицу по диагонали и помчался к ближайшему перекрестку. Не успев добежать до главной магистрали, услышал вой сирены. Значит, они узнали, что в машине меня нет. Улица была безлюдна и плохо освещена. Вскоре я миновал пакгаузы, перебежал железнодорожные пути и тут снова услышал вой полицейской сирены. Если останусь жив, этот звук, вероятно, будет преследовать меня долгие годы.

Пробежав еще какое-то расстояние, я понял, что силы мои на пределе. Тем не менее попытался сориентироваться на местности.

На железнодорожной насыпи мне еще дважды пришлось испытать страх, но оба раза удалось спрятаться, и полицейские машины проносились мимо.

Десять минут пятого. Я погасил зажигалку и снова погрузился в темноту. Где-то позади маневрировал паровоз.

Я не видел входа на причал, но был почти уверен, что он где-то здесь. А когда подошел поближе, в этом убедился. Однако тут же заметил и вахтера, который сидел в своей будке и что-то читал.

Попасть на причал, минуя сторожа, не было никакой возможности, но я знал, что в большинстве случаев вахтеры не обращают внимания на спокойно проходящих людей.

Нет, сейчас такой маневр вряд ли удастся. Все вахтеры наверняка оповещены, и им даже даны мои приметы. Что же делать?

Выход был только один – попытаться отыскать нужное мне судно со стороны моря.

Постоянно прячась за что придется, ныряя в какие-то канавы и продираясь через кусты, я обогнул охраняемый причал, где швартовались грузовые суда, и выбрался на городскую набережную.

Мне повезло – прямо около нее стояло небольшое пассажирское судно. Правда, палуба его находилась тремя ярдами ниже того места, где я находился. Несмотря на темноту, я все же разглядел рядом с ним привязанную лодку, а затем и словно специально для меня приставленную лестницу. Оглядевшись по сторонам; – вокруг, к счастью, никого не было, – я перемахнул через парапет и уже через минуту был на борту.

Проскользнув по пустой палубе, осторожно спрыгнул в лодку. Это оказался тузик – легкая двухвесельная шхуна для одного гребца. Весла лежали на его дне. Вставив их в уключины, я принялся грести.

Прошло довольно много времени, прежде чем мне удалось найти «Мерилин». Забраться сразу на борт я не решился, сначала объехал судно со всех сторон. Судя по всему, это была рыболовецкая шхуна: она вся пропахла рыбой. Наконец я закрепил мой тузик и взобрался на палубу.

Стояла полная тишина. Но через мгновение я наткнулся на спящего человека. Он пошевелился, что-то буркнул и снова заснул. Похоже, это был вахтенный. Выждав какое-то время, я начал свои поиски. Мне нужно было осмотреть помещения экипажа.

Вскоре я пробрался в кубрик. Там было восемь коек, а пол усеян окурками.

К перегородкам были прикреплены свечи. Я зажег одну из них. На койках и под ними лежали мешки и чемоданы матросов. Я начал поочередно их обыскивать, но результатов никаких не добился. Мне попадались потрепанные книжки, белье, всякая мелочь. Наконец я добрался до пластикового чемодана, открыл его, и сердце мое учащенно забилось. Сверху завернутый в зеленую тряпку лежал револьвер, а рядом перетянутая резинкой пачка писем и фотографий. На письмах был почтовый штемпель Гаваны, и адресованы они были Эрни Бойлю. На одной из фотографий я увидел мужчину и женщину, сидящих на террасе и пьющих кофе. Мужчина показался мне очень знакомым. Я хотел рассмотреть его повнимательнее, но в этот момент услышал шаги на палубе. Я быстро задул свечу.

По ступенькам трапа запрыгал луч карманного фонарика. Я отступил в глубь кубрика. Остановившись в трех шагах от меня, вошедший зажег висячую лампу, увидел беспорядок, который я учинил, и возмущенно воскликнул:

– Дандронес! – потом цветисто выругался по-испански и огляделся.

Когда взгляды наши встретились, я не мешкая бросился на него. Но он оказался проворнее и ударом ноги отбросил меня в сторону. Я ударился обо что-то плечом, и мою руку словно парализовало. Тем не менее я снова бросился на него и ухватил его за рубашку. Другой рукой попытался ударить ему по виску, но промахнулся. И тут понял, что проиграл. В следующее мгновение он нанес мне такой удар, что в глазах у меня вспыхнуло пламя, и я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, в каюте стало намного светлее. Руки у меня были связаны за спиной.

Подняв голову, я увидел высокого парня – мексиканца или кубинца, лет двадцати двух, в кожаной куртке, широкоплечего, с симпатичным лицом. Но когда он взглянул на меня, на его лице нельзя было прочитать ничего, кроме презрения.

– Ну, попался, бродяга? – спросил парень.

– Вы говорите по-английски? – удивился я.

Он сжал кулаки:

– Конечно! Удивительно, до чего могут дойти грабители. Прийти на это нищенское судно, чтобы красть одежду у матросов!

– Я не воровал…

– Ну конечно… – насмешливо протянул он и поднялся.

– Вы куда?

– А ты как думаешь! Звонить в полицию, чтобы тебя забрали…

Глава 13

– Послушайте! – в испуге закричал я. – Подождите секунду! Уверяю вас, я ничего не собирался красть!

– Ты что же, считаешь меня абсолютным идиотом? – поинтересовался он, но тем не менее остановился.

– Совсем нет. Если вы выслушаете меня, то убедитесь, что я говорю правду.

Зачем мне было терять время на чемоданы. Проще было унести парочку, не открывая их.

– А как ты прошел мимо вахтера? – полюбопытствовал парень.

– Я добрался сюда по воде. На тузике. Можете пойти посмотреть, он привязан. Я мог также спокойно покидать все чемоданы в тузик и убраться восвояси.

Он ничего не ответил и ушел. А через какое-то время вернулся и задумчиво посмотрел на меня:

– Что ж, предположим, ты не собирался красть чемоданы… Украл только тузик… Валяй дальше! Может быть, вызовешь во мне сочувствие.

– Тузик я верну на место. И заплачу деньги за испорченные замки. Можете сами взять их у меня в кармане…

Он закурил.

– Зачем ты явился сюда?

– Я ищу человека по имени Рэй Баллард…

– И надеялся найти его в чемодане?

– Вот именно!

– Ты что, не совсем в своем уме?

– Я говорю истинную правду. И думаю, что уже нашел его… Во всяком случае, увидел на фотографии… Но это не важно… Скажите, на борту вашего судна нет человека по имени Баллард?

– Нет.

– Значит, скрывается под другим именем. Но тем не менее он мне нужен.

Такой высокий грузный человек с черными глазами и приплюснутым носом, плешивый, с темным венчиком волос на голове.

– Похоже, ты говоришь об Эрни Бойле.

Я понял, что напал на верный след.

– Именно его и ищу.

– Тогда можешь считать себя покойником. Это так же точно, как то, что я стою перед тобой. Лучше уж позвонить легавым. Если бы я порылся у него в чемодане и он узнал об этом, у меня было бы только одно желание: сидеть за решеткой, чтобы он не смог туда добраться.

– Я уже встречался с ним вчера вечером. И скажу вам откровенно: у меня отчаянное положение. Хуже быть не может. Поэтому ничего другого мне не остается.

– Кто же ты? И зачем пробрался на судно?

– Меня зовут Фоли…

Он даже раскрыл рот от удивления.

– Э, так ты, значит, тот самый моряк, который прикончил легавого?

– Я его не убивал. – И я рассказал ему все, не таясь, но пришел к выводу, что он не очень-то мне поверил.

– И ты считаешь, что Стедмана убил Бойль?

– Не знаю, но уверен, что он замешан в этом деле.

– Минутку, Фоли… Когда убили Стедмана? Кажется, восемь дней назад, не так ли?

– Да, в прошлый вторник.

– Вот именно. А мы вернулись в порт только в пятницу.

Этого я и опасался.

– И он был с вами на борту?

– Конечно… А во вторник мы еще находились в четырехстах милях отсюда.

– Я не говорю, что Стедмана убил именно он, но Бойль точно приложил к этому руку. Вы никогда не слышали, чтобы он произносил имя Френсис Сели?

– Нет, никогда.

– А Денни?

– Тоже нет.

– А вас как зовут?

– Рауль Санчес.

– Так вот, послушайте меня, Рауль… – И я рассказал ему о нападении на меня около парка и об убийстве Френсис Сели.

– Это наверняка дело его рук, – закончил я. – И мне нужно знать о нем все. Может быть, именно в этом чемодане найдутся доказательства его вины.

Конечно, если вы дадите мне такую возможность.

– Что ж, может, ты и не лжешь. Ты все так искренне рассказывал, что мне хочется тебе поверить. Но если он застанет нас возле своего чемодана, мы будем покойниками.

– Сделаем иначе. Когда мы услышим его шаги, вы просто прыгнете на меня и сделаете вид, будто деретесь со мной.

А ему скажете, что поймали меня на месте преступления.

Санчес подумал немного, а потом, пожав плечами, стал меня развязывать.

– Спасибо, – сказал я, потирая руки. – Видимо, вы тоже о нем невысокого мнения…

– Возможно, но какое это имеет значение?

Я снова подошел к чемодану и взял револьвер, чтобы узнать, заряжен он или нет. Патронов не было. Я повернулся к Санчесу, и тот побледнел.

– Значит, я все-таки попался, как маленький ребенок, так?

– Возьми, – улыбнулся я, бросая ему револьвер и переходя тоже на «ты».

Он поймал его на лету, и опять на его лице промелькнуло удивление.

– Он не заряжен, – пояснил я. – Но если услышишь шаги Бойля, наставь револьвер на меня и говори, что только что вырвал его из моих рук.

– Гм… Что ж, теперь я, пожалуй, уверился, что ты рассказал мне правду. Но все-таки советую тебе поискать патроны в чемодане. Это единственная вещь, которая может нас спасти, если появится Бойль.

– Мне нельзя его убивать. Только один Бойль теперь знает, что я не виновен в смерти полицейского.

Я вернулся к пластиковому чемодану, чтобы рассмотреть получше фотографии.

Да, мужчина, сидящий на террасе, был именно тот, кто ломился ко мне в телефонную будку, но девушки я никогда не видел.

Я показал снимок Санчесу:

– Это Бойль?

– Да. Правда, снимок сделан несколько лет назад. Сейчас он еще больше облысел.

– Очень похож на того, который назвал меня Тото… Где сделана эта фотография, в Гаване?

– Возможно… Или в Веракрусе. Там тоже есть подобные кабачки.

– Бойль часто вспоминает о Кубе?

Санчес покачал головой:

– Он вообще неразговорчивый. Но по-испански говорит очень хорошо. Словно это его родной язык.

Санчес становился более общительным.

Я узнал от него, что Бойль сидел в тюрьме на Кубе.

Между тем я продолжал осмотр чемодана. В нем лежали игральные карты с порнографическими картинками и целая куча всякого другого хлама. Но патронов я не нашел.

Оставалось еще три письма. Я посмотрел на конверты. Два из них были отправлены в октябре, третье – в ноябре. Все три адресованы Эрни Бойлю через сеньору Джуменес из Ибор-Сити во Флориде.

Первое письмо было написано по-испански. Этого языка я почти не знал, а поскольку написано оно было неразборчиво, то и вовсе ничего не понял. В двух других, тоже написанных по-испански, я смог разобрать только женское имя Цецилия.

– А ты знаешь испанский? – спросил я у Санчеса.

– Ну что ты, Фоли! Откуда?

– Но ты же мексиканец.

– Да, но читаю и пишу по-английски. Говорить я немного могу, но читать и писать не умею.

Я был огорчен. Что же делать?

– Может, несколько слов все-таки разберу, – продолжал Санчес, – но…

– Что «но»?

– Не очень-то хочется читать чужую переписку. К, тому же, если Бойль застанет нас за этим делом, то живыми нам уж точно не уйти.

– Я тоже моряк. И мне самому не хочется рыться в чужих вещах. Но это ведь не товарищ… Его вообще нельзя назвать человеком. Этот ублюдок утопил в ванне девушку. Всего четыре часа назад.

Помогал и в убийстве Парсела…

– Ну хорошо, – наконец решился Санчес.

Он просмотрел письма. В каюте было совершенно тихо. Я с беспокойством огляделся в поисках деревянной свайки.

Даже если она и будет у меня в руке, все равно придется туго при встрече с Бойлем.

Наконец Санчес кончил читать, вложил письма в конверты и протянул их мне:

– Всего я, конечно, не понял, но с уверенностью скажу, что это любовные письма. Кроме того, тут женщина интересуется, когда у него будут деньги.

Судя по всему, он собирался купить какое-то судно.

– В его чемодане есть фотография, на которой заснята шхуна. Может, о ней идет речь?

– Во всяком случае, судно неоднократно упоминается.

– А имен нет?

– Только какая-то Джуменес и Френсис.

Я поднял голову:

– Френсис? А фамилия?

– Фамилии нет, только имя. Кажется, речь идет о женщине из Ибор-Сити.

Это предместье Тампы. Там проживают кубинцы.

– Я знаю. А сколько времени Бойль уже служит на вашем судне?

– С сентября прошлого года. Поступил на корабль в Тампе.

– Значит, вы отвозите свой груз в Тампу?

– Да… Иногда в Пенсаколу.

– И часто бываете в Санпорте?

– Время от времени заходим.

– Здесь никто к нему не приходил на судно?

– Насколько мне известно, нет.

– А часто он отлучался, когда вы стояли тут?

– Да как все…

Это мне не понравилось.

– У вас есть судовой журнал?

– Конечно. В нем отметки за каждый день. И местонахождение корабля, если мы его знаем. – Он улыбнулся. – Мы же не такие, как вы с вашими лотами и секстантами, мы плаваем по-простому.

– А нельзя ли взглянуть в этот журнал?

– Почему же нельзя?.. Можно.

Санчес поднялся по трапу, исчез на палубе и вскоре вернулся со старым журналом.

– Поищите-ка, где находилась «Мерилин» двадцатого декабря.

Он полистал журнал:

– Здесь, в Санпорте. Бросили тут якорь семнадцатого, а ушли в море двадцать первого. В семь утра.

– Отлично… А двадцать восьмого января?

– Так… Тоже в Санпорте. Прибыли двадцать седьмого, отплыли – тридцатого.

Значит, Бойль был в Санпорте и в день ограбления на фабрике Шико, и в день «самоубийства» Парсела. Правда, это еще ничего не доказывало.

– Большое тебе спасибо, Санчес.

Он снова исчез вместе с журналом.

А я взял одно из писем и стал внимательно его изучать, стараясь вспомнить испанские слова. В нем наверняка должна быть какая-нибудь зацепка. Я услышал, как возвращается Санчес…

– Ты все еще суешь нос не в свои дела, приятель?

Я обернулся, но это был не Санчес.

На трапе стоял Бойль, огромный, массивный, в старом плаще. Его толстые губы скривились в мерзостной улыбке, а в руке блеснуло лезвие ножа. Я схватил свайку. Но Бойль лишь улыбался, глядя на меня, видимо размышляя, как со мной лучше расправиться.

Не раздумывая долго, я разбил свайкой лампу, и кубрик погрузился во мрак.

– Единственный выход отсюда – по трапу, мой дорогой… Иди же сюда, – прохрипел Бойль.

Я старался сдержать дыхание, чтобы не выдать своего местонахождения, и вспомнил: револьвер! Санчес оставил его на койке. Я стал осторожно ощупывать одеяло, и наконец мои пальцы наткнулись на оружие… Револьвер не заряжен, но я знал, что с ним делать. Вынув из кармана пару монеток, бросил их в сторону…

Никакой реакции. Бойль внезапно рассмеялся:

– Неужели, дорогой, ты думал, что я попадусь на такую приманку?..

И в тот же миг я запустил револьвер в ту сторону, откуда прозвучал его голос.

Глухой удар, и сразу вопль от боли и ярости. Звякнул нож, выпав из руки Бойля.

Не мешкая ни секунды я бросился вперед и нанес удар свайкой, но угодил в перила и сломал их. А Бойль ухитрился схватить меня за ноги. Он засмеялся, и это был самый отвратительный смех, какой я когда-либо слышал. Так может смеяться только человек, рот которого полон крови и сломанных зубов.

Бойль поднялся, держа меня своими лапищами. Но я успел нанести ему удар свайкой, после чего мы оба, потеряв равновесие, грохнулись на пол. Он сразу же нанес удар. У меня искры посыпались из глаз. Я попытался встать, но не успел:

Бойль навалился на меня и сдавил мое горло. Я почувствовал, что теряю сознание, и вдруг откуда-то издалека услышал голоса.

В люк ударил яркий свет, и два человека стали спускаться по трапу. Бойль вскочил и схватил свайку.

– Полиция! – предостерегающе крикнул один из спускающихся в каюту. – Бросьте то, что у вас в руке!

Бойль размахнулся, но грохнул выстрел. Бойль грузно осел на койку и сполз на пол…

Я хотел подняться, но в глазах у меня потемнело, и я потерял сознание. Теперь все кончено, успел подумать я, Френсис Сели мертва, а сейчас они убили и Бойля. Теперь нет на свете никого, кто знает, что действительно случилось с Парселом и Стедманом.