Текст книги "Бриллиантовое бикини"
Автор книги: Чарльз Вильямс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– Идем, малыш, – говорит мисс Харрингтон. – Плавать я умею, а уж учить и подавно.
Она ненадолго скрылась в домике и вышла с сумочкой через плечо. Мы с ней допили колу и побрели между деревьев к озеру.
Папа с дядей Сагамором вроде как дернулись за нами вслед, словно не прочь были присоединиться, но доктор Северанс только головой покачал:
– Не стоит, ребята. Давайте лучше посидим и поболтаем.
* * *
Мы вышли из леса как раз неподалеку от места, где дядя Финли возился со своим ковчегом. Мисс Харрингтон остановилась и с ужасом следила, как он там себе молотит на лесах.
– Что это, во имя всего святого? – спросила она.
Я рассказал ей про дядю Финли и Видение и про то, что он считает, как они решили, что все грешники потопнут.
– Да тут, я смотрю, один другого краше, – пробормотала она.
Мы пошли мимо, а дядя Финли вдруг обернулся со своим молотком в руках и как раз нас заметил. Сперва он не обратил никакого внимания, совсем как тогда на нас с папой, но потом внезапно подскочил на месте, снова обернулся и вытаращился на мисс Харрингтон, словно в первый раз плохо ее разглядел.
– Иезавель! – заорал он, отмахиваясь от нее молотком.
Мисс Харрингтон остановилась и посмотрела сперва на него, а потом на меня:
– Какая муха его укусила?
Дядя Финли припустил по лесам в нашу сторону, так сворачивая шею на мисс Харрингтон, что я испугался: того и гляди, кубарем покатится.
– Обнаженная Иезавель! – яростно голосил он, указывая на нее молотком. – Рыщущая окрест и выставляющая напоказ ноги, дабы ввести во грех.
– Ой, да вали ты обратно на свой фруктовый кекс, – отвернулась от него мисс Харрингтон.
– Он вас все равно не услышит, – предупредил я. – Он глух как сыч.
Мы отправились дальше. Дядя Финли продолжал бежать за нами по лесам, воззрившись на ноги мисс Харрингтон, с истошными криками “Иезавель!”. Он даже не заметил, когда леса кончились, и шагнул прямо в пустоту.
На его счастье, он выронил-таки молоток и умудрился схватиться за край ковчега, а то бы навернулся футов этак с шести и, верно, здорово бы расшибся. Когда мы уходили, он все еще висел на ковчеге, прижимаясь лицом к доскам, голося про грешную бесстыжую Иезавель, но так и норовя повернуть голову, чтоб еще раз взглянуть на ее ноги.
Мы спустились к самому озеру, где был небольшой песчаный пляж. Деревья там расступались, а у самого берега вроде бы было мелко. Чуть дальше лес снова подступал к самой воде, а еще примерно через фарлонг озеро загибалось влево, и того берега уже не было видно. В спокойной, неподвижной воде отражались деревья, и вообще там оказалось расчудесно.
Мисс Харрингтон поглядела по сторонам и обернулась на дядю Финли с его ковчегом и на дом дяди Сагамора.
– Если мы хотим искупаться, – сказала она, – надо уйти подальше от этого чокнутого.
– А у вас есть купальный костюм? – спросил я.
– Ну.., в общем, да, – кивнула она.
– Тогда почему бы вам за ним не сходить? – предложил я. – А потом мы могли бы пройти вон туда и поплавать.
– О, я захватила его с собой. Он у меня в сумочке.
Мы пошли лесом вдоль берега и скоро добрались до места, где озеро делало поворот. Стоило нам спуститься к воде сразу за поворотом, как нас уже нельзя было заметить из дома или откуда еще. Там было даже лучше, чем на первом пляже. Озеро достигало примерно пятьдесят футов в ширину, а тени деревьев вытянулись почти во всю гладь воды, потому что солнце уже начинало садиться. Кругом стояла безмятежная тишина.
– А вам не кажется, что у берега слишком глубоко? – спросил я на всякий случай. – А то я не умею плавать.
– Да нет, – говорит она. – Думаю, тут можно хоть все озеро вброд перейти. И я тебе помогу. Ты только подожди, мне переодеться надо.
Она удалилась в какие-то кусты и папоротники, что росли по берегу, а я стянул шорты и принялся ждать. Место для купания было просто наилучшим, и мне страсть как не терпелось начать учиться плавать. Папа давно собирался меня научить, да только вот в окрестностях городов, где проводятся скачки, никогда ни одной приличной лужи не сыщешь.
Вскорости мисс Харрингтон вышла из кустов. Первое, что пришло мне в голову: доктор Севе-ране не соврал, расписывая, из какой она богатой семьи. Ее купальник был сделан из бриллиантов.
Само собой, не такой уж он был и большой, всего лишь тонкий шнурочек вокруг талии и треугольничек спереди, но зато сплошь из всамделишных бриллиантов. Мне даже подумалось, а удобно ли ей его носить.
А потом я заметил виноградную лозу с голубыми листочками – ту самую, из-за которой потом поднялся весь этот сыр-бор в газетах. Она вилась вокруг правой груди мисс Харрингтон и заканчивалась крошечным розовым бутончиком в самом центре. Просто чудо, до чего премило.
Внезапно она так и замерла на месте – заметила, как я на нее таращусь. Глаза ее сузились.
– Эй, – спрашивает она. – Что с тобой стряслось? Ты лилипут, что ли? Да сколько тебе лет?
– Семь, – отвечаю я.
– Боже праведный, ну и семейка! – говорит она. – Ему еще и восьми нет, а…
Тут она посмотрела вниз, поняла, что я уставился на лозу, и давай хохотать.
– Ох, – еле выговорила она. – А я уже начала было тревожиться.
– Так здорово, – говорю я. – Мне бы тоже такую хотелось.
– Ну, я бы не прочь, чтобы тебе досталась именно эта, – отозвалась она.
– Почему?
– Понимаешь, – она развела руками. – Когда я была маленькой, я росла слишком быстро. Место, где ее вытатуировать, появилось у меня значительно раньше, чем здравый смысл, чтобы понять, что этого делать не следует.
Я не очень-то понял, о чем она толкует, но и не важно. Я подумал, что у каждой женщины есть такая лоза и что это очень здорово. Мы медленно спустились к воде посмотреть, глубоко ли. Мисс Харрингтон подколола волосы наверх, чтобы не замочить их, потому что у нее не было купальной шапочки.
Сперва она переплыла через озеро и обратно, а я смотрел, как двигать руками и ногами. А потом она встала по пояс в воде и удерживала меня на поверхности, пока я тренировался.
Мало-помалу у меня стало получаться, и, когда она отпустила меня, я смог сам проплыть фута два, а то и три.
– Главное, это не бояться воды, – поучала она. – Она тебе вреда не сделает, и драться с ней вовсе незачем.
Потом она снова сплавала на тот берег и обратно, просто для развлечения, и мы вылезли из воды – под деревьями уже сгущались сумерки. Кончики волос у нее все-таки намокли, так что мы присели на поваленное бревно подождать, пока они высохнут, и мисс Харрингтон достала из сумочки сигарету. Черные, как чернила, да еще и влажные волосы так красиво спадали ей на шею и плечи, просто заглядение.
– Ты хорошая, – говорю я. – И плавать меня учишь, и вообще. Давай каждый день так, а?
– Конечно, – согласилась она. – Почему бы нет? Думаю, будет весело.
– Надеюсь, тебе здесь понравится, – сказал я. – Во всяком случае, тебе должно быть тут спокойно, после Нового-то Орлеана. Там, наверное, страшно утомительно.
– Ну, – усмехнулась она, – не без этого.
Глава 7
Когда мы вернулись к трейлеру, уже стемнело, а папа с дядей Сагамором ушли. Я отправился домой и нашел их в кухне. Они готовили ужин. Дядя Сагамор резал колбасу, а папа жарил.
Я взял немножко покормить Зига Фрида, и папа спросил, купались ли мы. Да, говорю, а у мисс Харрингтон такой обалденный купальник, весь из бриллиантов, но совсем крохотный. Они переглянулись, а дядя Сагамор зазевался и порезал руку.
– Нет, ты только представь, – говорит папа.
– Уже представил, – ответил дядя Сагамор и отправился перевязывать руку.
Когда он вернулся, папа уже дожарил колбасу, и они вместе накрыли на стол. Дядя Финли вышмыгнул из своей комнаты, той, что рядом с кухней, и уселся за стол.
Зажав нож в одном кулаке, а вилку в другом, он принялся яростно бормотать:
– Кто эта бесстыжая девица, что нынче вечером рыскала по окрестностям, выставляя напоказ обнаженные ноги? Она собирается здесь остаться?
– Не стоит так волноваться из-за бедной девочки со слабым здоровьем, Финли, – подмигнув папе, проорал дядя Сагамор.
– Ну, или она, или я, – ударил кулаком по столу дядя Финли. – Я не собираюсь жить по соседству с грешниками, бросающими вызов слову Господа нашего.
Дядя Сагамор с неподдельной печалью покачал головой:
– Нечего сказать, тяжелый выбор ты перед нами ставишь, Финли. Но мы будем по тебе скучать. Ей-богу, будем.
Папа спросил у дяди Сагамора потихоньку, чтобы дядя Финли не заметил:
– Ты и взаправду считаешь, он уйдет? Дядя Сагамор помотал головой:
– Нет. Ты плохо знаешь ребят вроде Финли. Они почитают своим долгом оставаться поближе ко всяким грешникам и наблюдать за ними, борясь с собственными грехами и соблазнами.
– Да, пожалуй что и так, – сказал папа.
– А то, – продолжил дядя Сагамор. – Так что не волнуйся. Дьявол не сможет прогнать Финли с насиженного места, потрясая какой-то там юбкой. Он не трус.
Мы все сели за стол. Дядя Финли склонил голову и принялся читать молитву. Тем временем дядя Сагамор потянулся к колбасе, подцепил на вилку кусков этак восемь и приступил к еде.
– Приятно, однако, время от времени закинуть в утробу что-нибудь стоящее, – пробурчал он с набитым ртом. – Особенно после всех этих чертовых овощей, что вечно варит Бесси.
После ужина мы с папой вытащили из трейлера наши спальники и раскатали их на крыльце. Наш трейлер был куда меньше, чем у доктора Северанса, там едва хватало места для печатного станка, запаса бумаги и принадлежностей для лагеря. Мы всегда спали на свежем воздухе, тем более что там и окон-то не было, мы ведь слишком много времени проводили рядом с ипподромами, печатая рекламные листки и бюллетени с результатами сразу же после первых шести забегов.
Я лег, Зиг Фрид свернулся у меня на одеяле, а папа закурил сигарету. Я видел, как кончик ее красным огоньком мерцает во тьме. Где-то у реки непрестанно и заунывно кричала какая-то птица.
– Вот славное место, – говорю я. – Мне здесь нравится.
– Да, неплохо, – отозвался папа. – Думаю, мы останемся тут до ноября, пока не откроется Фэрграундс. Похоже, мы и деньжат чуть-чуть подкопим, учитывая комиссионные за сделку с доктором Северансом. А еще я помогу малость Сагамору с его кожами.
– Ну, надеюсь, он не приволочет назад эти лохани, – испугался я.
– Ох, да ты привыкнешь и перестанешь обращать внимание, – отмахнулся папа. – Собственно говоря, по рецепту Сагамора послезавтра их надо будет снова выставить на солнце.
– А куда он продает шкуры?
– Ну, – замялся папа, – на самом-то деле пока еще никуда. Первая порция вышла не слишком-то удачной. Все сгнило прямо в корытах.
Мы чуть-чуть помолчали, а потом я вспомнил про сахар.
– Как ты думаешь, зачем ему столько? И зачем он сказал шерифу, будто купил его для меня?
– Хм, – проворчал папа и снова затянулся сигаретой. Кончик снова ярко вспыхнул. – Видишь ли, Сагамор не хотел говорить ему, зачем купил сахар на самом деле. Он гордый, не хочет выносить сор из избы. Понимаешь, у твоей тети Бесси сахарный диабет, и врачи прописали ей такую особую диету, по шесть фунтов сахара в день. Но мне нельзя было об этом говорить. Бесси не хочет, чтобы кто-то об этом прослышал.
– Ой, никому не скажу, – пообещал я. Мне вдруг подумалось, что это вполне в духе этого места, здесь у всех со здоровьем неважно. С доктором Северансом приключился сердечный приступ, у шерифа было высокое давление, а у мисс Харрингтон – анемия, а еще где-то поблизости обнаружили тиф, а теперь вот – и сахарный диабет у тети Бесси. Я только и надеялся, что уж мы-то с папой ничего такого не подхватим.
* * *
Следующий день вышел ужасно веселым. За домом я нашел камышовую палку с леской, крючком и бутылочной пробкой вместо поплавка, нарыл червей, и мы с Зигом Фридом отправились на рыбалку. Самое смешное, что в озере водилась настоящая рыба. Я поймал целых четыре. Дядя Сагамор сказал, это красный окунь, а папа поджарил их мне на ужин на жире из-под колбасы. Получилось просто объедение.
Днем мне захотелось поплавать, но когда я пришел, мисс Харрингтон лежала в брезентовом кресле, потягивая свой напиток, и сказала, что до заката мы никуда не пойдем. Доктор Севе-ране тоже валялся в соседнем кресле со стаканом в руке и спросил ее:
– Эй, это что еще за плавание? Уж не собираешься ли ты дать мне отставку из-за какого-то шкета, который не дорос еще даже до того, чтобы курить травку?
– Ой, да заткнись ты, – поморщилась она. – Неужели ты хотя бы пять минут не можешь подумать о чем-то другом?
– И это твоя благодарность? – говорит он. – Я, черт побери, спас тебе жизнь и я же еще должен всякий раз, как захочу побыть с тобой, считаться с семилетним пацаном.
– Благодарность? – переспросила она. – Уж поверь мне, умник, что в следующий раз, как кто-нибудь предложит мне уехать в деревню и отсидеться там, я буду знать, что он имеет в виду.
Они продолжали препираться, как будто напрочь обо мне позабыли, так что я ушел от них и побродил немного по отмели на озере рядом с тем местом, где все строил свой ковчег дядя Финли. Мне хотелось поймать рака. Вода там доходила мне всего до пояса, и я видел целую уйму их на дне, но ни одного так и не словил. Уж больно прытко они пятились.
А дядя Сагамор с папой весь день просидели сиднем в теньке, болтая и то и дело прикладываясь к тому кувшину. Я вспомнил, как дядя Сагамор говорил шерифу, что работает по восемнадцать часов в день, чтобы уплатить налоги, и спросил у папы, уж не каникулы ли у него сейчас. А папа сказал, нет, просто сейчас на фермах вроде как мертвый сезон, а скоро начнется запарка.
На закате мы с мисс Харрингтон опять прогулялись ко вчерашнему пляжику, и она снова учила меня плавать. Сегодня она прихватила купальную шапочку, чтобы не мочить волосы, так что могла окунать голову в воду и плавать по-настоящему. Кролем – вот как она это называла.
У меня уже тоже начало чуть-чуть получаться. Сегодня я проплыл шесть или восемь футов, но потом все равно пошел ко дну. Мисс Харрингтон сказала, я слишком стараюсь не мочить лицо, вот и начинаю тонуть.
* * *
На следующий день, с утра пораньше, папа с дядей Сагамором выкатили из сарая грузовик, съездили за лес на кукурузное поле и привезли обратно те чертовы корыта с кожами. Вонища оттуда шла пуще прежнего. Они поставили их аккурат на прежнее место, у самого колодца, и, как на грех, даже ветра почти что и не было, чтобы разогнать запах.
Короче, эти шкуры стояли там добрую неделю, днем и ночью, но, как папа и сказал, постепенно к этому привыкаешь и перестаешь обращать внимание. Я спросил, почему бы им не убирать их хотя бы на ночь, ночью-то солнца все равно нет, но папа сказал: еще чего не хватало, замаешься возить их туда-сюда.
День так на пятый или шестой я уже до того привык к этой вони, что смог подойти к корытам посмотреть, как дела. Взяв колышек, я попытался вытащить одну из шкур, но чтоб мне сквозь землю провалиться! Палка прошла сквозь шкуру, как сквозь масло. Кожи сгнили прямо в корытах, совсем как первая порция.
Я сразу побежал позвать папу и дядю Сагамора, но не смог их найти. Только что они сидели себе спокойненько под деревом на заднем дворе со своим неизменным кувшином, а теперь их и след простыл.
Я оглядел все кругом, покликал их, а потом отправился в дом и обошел его вдоль и поперек. Но их там не было. Тогда я посмотрел в конюшне – тоже пусто. Но когда я вернулся к дому, они сидели ровнехонько на прежнем месте под деревом.
Услышав, что шкуры начали расползаться, дядя Сагамор вроде как нахмурился, и они отправились убедиться сами. Дядя Сагамор потыкал туда палкой, и она, разумеется, проткнула шкуру насквозь.
Он выпрямился, сплюнул табачную жижу и поскреб в затылке.
– Ей-богу, так оно и есть, – проворчал он. – Как ты считаешь, что мы делаем не так, а, Сэм?
Папа тоже почесал голову.
– Ну, прямо не знаю. Но выглядит явно не так, как надо. Кожа не должна быть такой мягкой.
– Но я ведь сделал все точь-в-точь как написано в том бюллетене, что я получил от правительства, – пожаловался дядя Сагамор. – Выполнял все тютелька в тютельку, никак не мог ошибиться. Как считаешь, что нам теперь делать?
Папа призадумался.
– Пожалуй, только одно, – решил он наконец. – Надо довести дело до конца. Что за смысл браться за новую порцию, ведь с ней наверняка случится то же самое. Нет, пусть уж мокнет сколько положено, а тогда пошлем образец в правительство, а уж оно пускай нам растолкует, что мы сделали не так.
– Я и сам так же думаю, – кивнул дядя Сагамор. – Эти ребята из правительства не смогут сказать ничего путного, если мы не будем точно следовать инструкциям. Так что пусть мокнет. Правда, до конца курса еще полтора месяца.
– Так ведь через полтора месяца от этих кож одна каша останется, – испугался я.
– Ну, с этим уж ничего не поделаешь, – возразил дядя Сагамор. – Пошлем кашу. Инструкция есть инструкция, и если ты не будешь ей следовать, то правительство тебе ничего толкового не ответит.
– Но подумайте, сколько времени вы потеряете понапрасну, – говорю я.
Дядя Сагамор покатал за щекой табак.
– Черт возьми, – пожал он плечами. – Что такое время для дохлой коровьей шкуры или для правительства?
На том они и порешили. Мне начало казаться, что этак мы не заработаем особо много денег на кожевенном производстве, если они собираются ставить новую порцию только через полтора месяца, а эта уже все равно наверняка пропала. Но что толку спорить с папой и дядей Сагамором?
Да и потом, мне с лихвой хватало всяческих развлечений, чтобы еще забивать себе голову какими-то шкурами. Каждое утро я удил рыбу, а по вечерам мисс Харрингтон учила меня плавать. А днем, когда она сидела в трейлере, я сам упражнялся на отмели около того места, где строил свой ковчег дядя Финли. И там-то как раз и случилась презабавная штука – я, признаться, так ничего и не понял.
Насколько мне помнится, это случилось на следующее утро после того, как мы обнаружили, что кожи сгнили, аккурат в полдень. Зиг Фрид сидел на берегу и смотрел, как я купаюсь (сам-то он воду терпеть не мог), а я плескался у берега, пытаясь плавать на мелководье, где глубины не больше чем по пояс. И тут вдруг я угодил в место с теплой водой.
Спору нет, озеро и само по себе было совсем не холодное, а такое приятно прохладное, как раз то, что нужно для плавания. Но в том месте вода оказалась куда теплее. Причем на совсем небольшом участке, потому что стоило мне сделать пару шагов в сторону, как снова стало нормально. Мне подумалось, что, может, просто померещилось, и я побрел обратно проверить и – чтоб мне лопнуть! – снова нашел это место. Вода там была не сказать чтобы совсем уж горячей, а так, теплой, как в ванне. Смешно, право: словно в истории про привидений, иначе как бы я, столько плескаясь здесь раньше, за всю неделю ни разу на него не наткнулся?
Я понять не мог, откуда взялась эта теплота. Из-за солнца вода нагреться не могла, ведь солнце светило сразу на все озеро. А если бы там бил из дна горячий ключ, то как же я его раньше не обнаружил? Я поплавал вокруг, пытаясь найти второй такой участок, но безуспешно. Однако всякий раз, как я возвращался на старое место, вода там была теплее, чем вокруг.
Тогда я вылез, натянул одежду и помчался домой спросить папу и дядю Сагамора. Может, они знают, откуда в прохладном озере могло взяться теплое место? Но их там не было. Похоже, они завели себе такую смешную привычку, внезапно исчезать так, что ни за что не отыщешь, как ни старайся. Я чуть-чуть подождал, но они не появились, поэтому я накопал червей и отправился на рыбалку, решив порасспросить их за ужином.
Но именно в тот день и появились охотники на кроликов и случилось так много всего разного, что я напрочь забыл об этой загадке.
Примерно за час до заката я поднялся к голубому трейлеру взглянуть, не готова ли мисс Харрингтон идти купаться.
Доктор Северанс валялся в кресле со стаканом в руке. Он посмотрел на меня, повернулся к двери трейлера и позвал:
– Эй, твой Вайсмюллер приплелся. Мисс Харрингтон вышла на крыльцо в своем давешнем полосатом костюмчике и с сумочкой на плече.
– Привет, Билли, – поздоровалась она.
– Приятель, да ты сражаешь девиц наповал, – сказал мне доктор Северанс. – Должно быть, заправский сердцеед.
– Ой, молчал бы лучше, – оборвала его мисс Харрингтон.
Мы пошли прямиком через лес к изгибу озера. Через пару сотен ярдов кустарник становился очень густым, и я шел по тропинке впереди, потому что мисс Харрингтон страсть как боялась змей. Внезапно кусты раздвинулись, и я налетел прямо на какого-то типа.
Он медленно брел вдоль прогалины, вглядываясь в чащу, а заметив нас, как-то нехорошо на меня посмотрел. Одет он был в панаму и двубортный фланелевый пиджак, а в руках держал ружье, такое, знаете, как рисуют в комиксах.
– Эй, малыш, а ты откуда взялся? – спросил он.
– От дяди Сагамора, – объяснил я. – А что вы делаете?
– Охочусь на кроликов. Ты их, часом, не видел?
– Нет, сегодня не видел, – ответил я, но он пропустил мои слова мимо ушей, глядя вверх по склону холма. Я тоже повернулся туда – и на тебе, там оказался второй такой же, в точно такой же одежде и с ружьем в руках. Он махнул рукой и мотнул головой.
– Тес. Кажется, он нашел кролика, – прошептал первый тип и поспешил туда. Вскорости они оба скрылись за деревьями.
– Не шумите, – сказал я через плечо мисс Харрингтон. – Они выслеживают кролика.
Она ничего не ответила.
Я обернулся, но она исчезла. Вот чтоб мне на месте провалиться, взяла и исчезла. Даже забавно, ведь еще минуту назад она стояла прямо у меня за спиной.
– Эй, мисс Харрингтон, – окликнул я, но не очень громко, чтобы не спугнуть кролика.
Она не отозвалась, ее просто не было нигде поблизости. Но я знал, что вперед она уйти не могла, потому что я загораживал ей тропинку. Наверное, рассудил я, она что-то забыла, ну хотя бы свой купальник, вот и вернулась за ним. Поэтому я пошел обратно, рассчитывая встретить ее по дороге, но успел дойти до самого трейлера, а ее так и не было. Что-то это становилось уже даже странно.
Доктор Северанс все еще лежал в кресле со своим напитком.
– Да это же наш чемпион, – воскликнул он, завидев меня. – А где мисс Харрингтон?
– Вот именно, – говорю я. – Я думал, она вернулась сюда. Я потерял ее по дороге.
– Потерял? – переспросил он. – Как?
– Ну, – пожал я плечами, – когда я разговаривал с охотником на кроликов, то думал, что она стоит у меня за спиной.
Он так и взвился:
– Охотник на кроликов? Где? Как он выглядел?
– Да там, на тропе, – сказал я. – Ярдах в двухстах отсюда. Высокий такой, со шрамом на лице, в панаме и с винтовкой.
Доктор Северанс выскочил из кресла, отшвыривая прочь стакан, рука его метнулась за отворот костюма. Я едва успел отскочить, не то бы он сшиб меня с ног. К тому времени, как я обернулся, он уже был футах в двадцати от меня.
Я побежал было за ним, потому что все еще тревожился о мисс Харрингтон, но тут заметил, что к трейлеру идут папа и дядя Сагамор.
– Куда это он так рванул? – поинтересовался папа.
Я рассказал им про исчезновение мисс Харрингтон и про охотников. Папа с дядей переглянулись.
– Так-так, вон оно что, – протянул дядя Сагамор. – Двое охотников с ружьями? Повезло нам, что ты успел взять задаток за месяц вперед, Сэм.
– Ну пойдемте же искать мисс Харрингтон, – попросил я. Точнее, хотел попросить, потому что папа сделал мне знак помолчать.
Казалось, они к чему-то прислушиваются, так тихо они стояли, и, лишь стоило мне открыть рот, тут же корчили свирепые гримасы.
А потом внезапно раздались два выстрела, один за другим, и снова воцарилась тишина. Папа с дядей Сагамором снова переглянулись и, не торопясь, двинулись по тропе в сторону, откуда стреляли. Я хотел пойти за ними, но папа покачал головой.
– Лучше тебе вернуться домой, – сказал он.
– Но мисс Харрингтон… – начал я, чуть не плача, так сильно о ней тревожился. – А вдруг она упала и поранилась?
– Забудь о мисс Харрингтон, – отрезал папа. – Иди домой.
Они совсем сдурели, если думали, что я и вправду отправлюсь домой, пока не узнаю, что же с ней случилось. Поэтому я выждал минуту-другую после того, как они скрылись за деревьями, а сам побежал через кусты чуть ниже по склону, чем шла тропинка. Я их в два счета обогнал, снова выбрался на тропинку и рванул туда, где последний раз видел мисс Харрингтон. Но на бегу случайно глянул вверх по склону и неожиданно увидел ее. Она стояла на прогалинке рядом с доктором Северансом, который разглядывал что-то на земле.
Я страшно обрадовался, что с ней все в порядке, свернул с тропинки и побежал напрямик к ним. Но не успел я подбежать, как доктор Северанс махнул на нее рукой и говорит:
– Ступай к трейлеру, а об этих мужланах я сам позабочусь.
Она побрела вниз. Я кинулся к ней, но заметил, что туда же направляются папа с дядей Сагамором. Если бы я только попался папе на глаза, уж и задал бы он мне взбучку, что я его не послушался. Я огляделся по сторонам, ища, куда бы спрятаться, но особого выбора не было, и убежать я тоже не мог. Пришлось юркнуть в кусты рядом с прогалиной, где стоял доктор Северанс.
Теперь, когда я знал, что с мисс Харрингтон ничего не случилось, меня разобрало любопытство, чем это там занимается доктор Северанс. С моего места его было отлично видно, стоило лишь чуточку раздвинуть ветки. Он стоял всего в каких-нибудь десяти футах от меня, по-прежнему разглядывая что-то у самых ног.
Что именно, я никак не мог разобрать, потому что какое-то бревно все мне загораживало. Но, присмотревшись, я заметил, что из-за него виднеются ноги в серых брюках. Носки ботинок торчали прямо вверх. Теперь я все понял: это был один из тех охотников за кроликами. А неподалеку высовывался приклад винтовки.
Доктор Северанс вдруг немножко отступил вправо и посмотрел на что-то еще, лежащее за кустом. Я перевел взгляд туда. Бог ты мой! Оттуда тоже высовывались ноги и винтовка. Это был второй охотник.
Похоже, там произошел несчастный случай.
