Текст книги "Я тебе больно (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Хорошо. Я понял.

– После выписки ей стоит некоторое время отдохнуть. И не давите на неё сильно.

Стистнув зубы, я сжимаю кулаки, которые тут же начинают саднить, напоминая о том, как я буквально час назад разбил их об рожу Сваровского.

В ушах до сих пор стоит Настин крик. И образ её хрупкой фигуры, связанной на металлической кровати не покидает черепную коробку.

И если это всё настолько сильно мучает меня, я даже представить боюсь, что сейчас чувствует она.

– Марс? – голос брата выдергивает меня из собственных мыслей.

Врач, откашлявшись, уходит, а я перевожу взгляд на Эма, спешащего ко мне с другого конца больничного коридора. Рядом с ним шагает отец. И судя по его выражению лица, он уже в курсе всех подробностей.

Впрочем, я сам попросил Эма посветить отца в случившееся. Он должен быть в курсе относительно роли Завьяловой во всём этом дерьме.

– Как она? – спрашивает Эмиль, встав рядом со мной и взглянув на Настю через окно, ведущее в палату.

– Хреново. Сильно напугана. Ей дают успокоительное.

Отец буравит меня мрачным взглядом, но ничего не говорит. В воздухе чувствуется исходящее от него напряжение.

– Видео с камеры уже просматривает полиция, – поясняет Эм. – Ты будешь смотреть?

Я зажмуриваюсь.

– Нет.

Иначе я убью его.

Я не знаю, как не убил его в тот момент, когда оказался в доме, куда он привёз Настю. Не знаю, как сдержался. Наверное, только из-за неё. Она нуждалась во мне.

– Это твоя вина, – мрачно заявляет отец. – Ты слышал, что он говорил полиции? Почему он всё это совершил?

– Отец...

– Я не так тебя воспитывал, – качает он головой. – Ты разочаровал меня, Марсель. Никогда не думал, что скажу это своему сыну.

Затем он резко отходит от нас с Эмилем и заходит в палату к Насте.

Мы с братом смотрим, как он берет стул, ставит его возле кровати и садится. Настя медленно поворачивается к нему лицом.

Такой пустой и усталый взгляд.

Я бы сейчас всё отдал, чтобы узнать, что он ей говорит. Может, потому, что сам я не представляю, что сказать. Как попросить прощения.

И я не уверен, что если попрошу, то получу его. Да я и не заслуживаю.

И хрен бы с прощением. Как мне её утешить? Чем успокоить? Как сделать так, чтобы пустота исчезла из её глаз?

– Всё наладится, – выдыхает Эмиль.

– Нихрена не наладится. Ты слышал, как она кричала? Минута, и мы бы опоздали.

– Но мы не опоздали.

– Так себе утешение. Такое не прощается, Эм.

– Это ей решать.

Мой взгляд не отрывается от Насти. Отец продолжает что-то ей говорить, и она вдруг начинает плакать.

Самое мучительное, что я в этом виноват.

И ведь когда я старался держаться от неё подальше, то делал это именно потому, что не хотел причинять ей боли. Но боль, о которой шла речь, была совсем другой. А та, которая в итоге её коснулась, гораздо сильнее. И эта огромная боль дала мне понять, что я не хочу даже царапину на её душе оставлять.

А кто теперь меня к этой душе подпустит?

И стоит ли?

Эпилог

Эпилог

Асти

Две недели спустя

«Сегодня лучший день, чтобы начать что-то новое! Так почему бы не сделать это вместе с нами? Поднимитесь с постели, натяните леггинсы и возьмите коврик. С этого дня начинается ваш новый пу...»

Я выключаю телевизор, который крутит повтор утренней йоги.

Не скажу, что я поклонник всяких медитаций, но мой психолог порекомендовал не бояться включаться в различные виды деятельности, даже те, которые раньше особого интереса не вызывали.

Вот я и включаюсь.

Спорт. Бассейн. Йога. В общем, всё, что помогает мне успокоиться и почувствовать себя лучше. После самого страшного дня в моей жизни.

Вздохнув, я сую ноги в тапочки и иду на кухню. Включаю чайник и ставлю пластинку в проигрыватель. Моё недавнее приобретение. Теперь я слушаю музыку только так. Очень успокаивают эти потрескивающие звуки.

Пока чайник греется под песни Мирей Матьё, как обычно проверяю телефон.

Сообщение от Агаты: «Ар засранец. Не взял меня в командировку в Питер. Ну и в жопу пусть идёт, бабуин тупой!»

Я невольно смеюсь, потому что смс от Аги, если прочитать все, скажем, за неделю, то создастся впечатление, что пишет человек с биполяркой. У неё то всё кардинально плохо, то всё кардинально хорошо.

Затем сообщение от Яны: «Ты помнишь, что сегодня выставка, Асти? Я тебя очень жду!»

Я обещала прийти. Яна очень переживает, так как после затяжного творческого кризиса, это её первая выставка.

Хочу её поддержать.

Марс...

От него висит уже больше двадцати сообщений.

Но я пока ни одно не открывала. И каждый раз, как сейчас, я задерживаю палец над чатом с ним, но так и не решаюсь нажать.

Он звонит и пишет каждый день. Приезжает, в надежде, что я к нему выйду.

Я не отвечаю. Не выхожу. Не читаю сообщения.

Я не пытаюсь его наказать. На самом деле, я безумно скучаю. И мне прекрасно понятно, что он не виноват в психопатии Сваровского. Но ведь и я тоже не виновата.

Просто мне было очень страшно и... больно. И я так привыкла, что люди делают мне больно. Привыкла, что я почему-то должна всех понимать и прощать. Почему-то я должна входить в чьё-то положение, учитывать чьё-то прошлое. Но почему я должна?

За довольно небольшой промежуток я уже столько всего пережила. Может, я просто нуждаюсь в передышке. Хочу получить достаточное количество времени на принятие решения.

С шумом вытолкав воздух из лёгких, я наливаю себе чай, после чего начинаю готовиться к выставке.

За последние две недели я ни разу не была на публичном мероприятии. Групповые сессии с психологом не в счёт.

В действительности, мне очень повезло, что ничего мега ужасного случиться не успело. На сессиях я послушала разные истории. И у большинства они гораздо страшнее, чем моя.

Эмпатия и сострадание к другим помогают не зацикливаться на своих негативных чувствах.

На выставку я надеваю чёрное вязаное платье в пол на тонких бретелях. Волосы собираю в низкий пучок. Губы слегка подкрашиваю. Выгляжу элегантно, но при этом просто.

Пережив сильный страх и боль, главное – не зацикливаться на негативных эмоциях, а для этого нужно искать новый положительный опыт. Во всём, в чем только можешь, и делать на нем акцент. Я стараюсь чаще себя хвалить. Смотреть только весёлые фильмы. И дарить себе больше ярких красок в жизни.

По адресу, где проходит выставка, я добираюсь на такси.

Конечно, я не настолько наивная и прекрасно понимаю, что это выставка Яны, а это значит, что там может быть Марс. И скорее всего, он там будет. Мы не виделись две недели.

Я ужасно скучаю.

Что-то под грудью нестерпимо ноет от того, что всё это время я не могла вдохнуть его запах, посмотреть в синие глаза, прикоснуться к колючему подбородку.

И с каждым новым мгновением, с которым боль отпускает меня, я всё больше и больше испытываю потребность увидеть его. Услышать, что он скажет.

Надо же, у меня никогда не было нормальной семьи. Но сейчас, после всего случившегося, я вдруг обрела некую опору. Вроде бы мы с Марсом ещё не семья, но его родные ведут себя так, словно я их близкий человек. Его сестра мне пишет, мама тоже, его папа несколько раз говорил со мной, даже Амилия звонила.

Столько тепла я не получала за целую жизнь от своих родителей.

Наверное, совсем без бед и проблем в жизни не бывает. Важно, как эту ситуацию проходят люди. Они вместе? Они стремятся что-то исправить? Они не обесценивают твою боль?

Вчера мне звонил адвокат и сообщил, что вопрос с самарским имуществом решается прекрасно. Скоро я получу на руки все необходимые документы. Это ведь тоже благодаря Марселю.

Может быть, он не был идеальным человеком в прошлом, что повлекло за собой ситуацию в настоящем, но я надеюсь, что теперь он многое понял. Во всяком случае, я хочу в это верить.

Выхожу из машины, расплатившись с таксистом, и поправляю платье.

Ветер чуть касается волос. Я шагаю к лестнице и первое, что вижу на открытой терассе, огромную фотографию, на которой изображены мы с Марсом. В тот день, в доме у его родителей. Дождь и наши взгляды друг на друга.

Моё сердце пропускает удар.

Я останавливаюсь.

– Господи... боже...

И вот я словно его вижу. Так долго с ним не говорила. Так долго не обнимала.

Мне хочется подойти к этой фотографии и коснуться её пальцами. Почувствовать, будто я прикасаюсь к нему.

– Привет, Насть.

Я ожидала.

Я знала.

Я понимала, что он будет здесь.

Но когда до боли родной голос раздаётся за спиной, меня прошивает как от разряда тока. Я машинально опускаю веки, вдыхаю запах духов, который до меня доносит ветер.

А затем медленно поворачиваюсь.

Он выглядит уставшим. И худым. И всё же самым красивым мужчиной на планете.

– Привет, – выдыхаю хрипло.

Марс стоит чуть ниже на ступенях, сунув руки в карманы брюк.

Его синий взгляд прикован ко мне.

– Ну как ты? – кадык на его шее дёргается. И я испытываю мучительное и ненормальное желание подойти ближе и дотронуться до него.

– Прихожу в себя, – отвечаю спокойно, продолжая недвижимо стоять.

– Я скучаю по тебе, Насть.

Погода сегодня ветренная и пасмурная, но не холодно. Просто тучи над головой обещают пролиться небольшим дождём.

– И я по тебе скучаю... – говорю честно, как оно есть, потому что врать я не хочу и не буду.

– Я не могу исправить то, что случилось. Это, к сожалению, уже не изменишь.

– Я знаю, Марс, – тихо отвечаю, наблюдая за болью и чувством вины, растекающимся в синих глазах.

– И ты не обязана меня прощать, и всё же, Насть, я прошу у тебя прощения. Хочу, чтобы ты знала, что я прекрасно понимаю, как виноват перед тобой.

Сглотнув, я сильнее впиваюсь ногтями в кожу на запястье, чтобы боль удержала меня в реальности и не позволила плохим воспоминаниям унести меня в тот страшный день.

– Помнишь, я спросила тебя, почему я? Почему ты выбрал меня? И ты ответил, что пока не знаешь.

– Помню, Насть.

Первая капля дождя падает на мою ладонь. Порыв ветра колышет платье.

– А теперь? Теперь ты знаешь, почему? – мой голос дрожит, когда я задаю этот вопрос, и вибрирует в потоках ветра.

– Знаю.

– И почему же?

– Потому что влюбился в тебя, Насть.

Вторая капля дождя падает мне на плечо. Я закрываю глаза и чувствую, как переносицу щиплет от подступивших слёз.

– Марс... – холодные капли начинают стучать по моей коже, вызывая мурашки.

А затем я чувствую как родной любимый запах проникает в лёгкие и теплое дыхание касается щеки. Меня закрывает от ветра и дождя мощной стеной.

– Я тебе больно, Насть, больше никогда не сделаю.

Я открываю глаза и поднимаю голову. Смотрю в синюю бездну над собой. Тону в ней. Растворяюсь.

– Обещаю.

Дождь обрушивается на нас мощным потоком. А затем со всех сторон раздаются аплодисменты. В этом момент я понимаю, что мы с Марсом сейчас совсем как на фото, которое открывает выставку Яны. Собралось уже многое гостей. Но в моём мире есть только двое. Я и он. Дождь над нами. И никакой боли больше нет.