Текст книги "Я тебе больно (СИ)"
Автор книги: Чарли Маар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Всё моё внимание поглощено человеком за стеклом.
Глава 45
Глава 45
Асти
Если бы я могла читать мысли...
Почему-то в этот момент мне очень хочется узнать, о чем думает Марсель Рустамович. В тот самый миг, когда его взгляд направлен на меня...
– Асти, ты слышишь? – спрашивает Яна, затем оборачивается и смотрит туда, куда всё это время смотрела я. – А, Марсель! – взмахивает она рукой. – Не мог бы ты подойти?
Замечательно. Яна только что обнаружила, как я пялюсь на её сына. Надеюсь, это было не настолько очевидно.
И всё же я краснею.
Наверное, в сотый раз за сегодня...
Босс отодвигает стеклянную дверь и проходит на мансарду.
– Раз уж ты здесь, – протягивает Яна, – то не мог бы нам помочь?
– Как именно? – он мажет взглядом по мне, затем снова смотрит на маму.
– Знаю, ты это всё не любишь, но мне бы хотелось сделать хотя бы одну парную фотографию, если ты не против, конечно, немного посодействовать матери в её выходе из творческого кризиса?
Явная манипуляция. Причём, прозвучала она довольно открыто и твёрдо. Она практически поставила в вину сыну возможный отказ.
Марсель Рустамович реагирует усмешкой и снова мажет взглядом по мне.
Надеюсь, он откажется?
– Если только одну фотографию.
Не отказался. Почему он не отказался?!
Лицо Яны при этом надо видеть. Оно так сильно начинает сиять, что даже пасмурная атмосфера на мансарде развеивается этим светом.
– Правда?! Вот уж не ожидала, Марс. Как здорово!
– Ты же только что обвинила меня в том, что я не помогаю тебе справиться с кризисом, – выгибает он бровь, мягко поддев маму.
– Ну, не придумывай, – взмахивает она рукой. – Я просто попросила помочь. Встань вон туда, – довольная женщина указывает в мою сторону, но потом сама практически тащит его ко мне за плечо.
Близость Багримова тут же отзывается тянущей болью внизу живота и дрожью, скользящей по позвоночнику.
Теперь он знает, что тогда я перепутала их с братом...
– Повернитесь друг к другу лицами... Господи, Марс, какой ты высокий!
Яна отбегает в сторону и приносит какой-то ящик.
– Вот, Асти, встань на него. Мне нужно хотя бы немного выровнять вас по росту... Вы сочетаетесь. Мне нравится.
Сделав так, как сказала, Яна, я становлюсь на ящик, что позволяет мне быть ближе к лицу Багримова.
– Ой, чёрт! – в какой-то момент оступаюсь, чуть не потеряв равновесие, но Марсель Рустамович обхватывает мою талию руками и не даёт упасть.
Хотя я бы сейчас упала, но только по другой причине. От прикосновения горячих ладоней к моему телу, огненная волна растекактся по животу и бёдрам. Дыхание перехватывает – возможно, я сознательно его задерживаю, чтобы не вдыхать запах духов Марселя Рустамовича.
Яна отходит обратно к фотоаппарату, снимает его со штатива и возвращается.
– Асти, можешь поднять лицо и посмотреть на Марса?
Не уверена, что могу. Но если скажу вслух, то это, наверное, прозвучит дебильно.
Поэтому я медленно вскидываю голову и застываю под паралитическим воздействием синих глаз, которые смотрят прямо на меня. В упор.
Его руки всё ещё на моей талии. И может быть, мне это кажется, но в глубине синих зрачков я вижу зарождающуюся бурю. Она чёрной мглой заполняет радужку, делая глаза темнее и опаснее.
Из-за отсутствия нормального дыхания, у меня начинает кружиться голова. Нехватка кислорода вынуждает приоткрыть рот и сделать судорожный вдох.
Багримов смотрит на мои губы. А жёсткие пальцы до боли сжимаются на талии. Но эта боль скорее сладкая. Она как наслаждение. Как трепет.
– Просто роскошно! – восклицает Яна, просматривая на фотоаппарате кадры, которые получились. – Вы идеально смотритесь в кадре!
Багримов снова напрягает ладони на моей талии и рывком снимает меня с ящика. Теперь я снова оказываюсь где-то в районе его груди.
– Как же здорово, что нам так повезло с погодой сегодня! Иначе бы такая чудесная фотосессия точно не получилось бы. Марс, спасибо тебе, сынок! – Яна встаёт на цыпочки и целует Марселя Рустамовича в щёку.
Это немного отрезвляет. Я, в конце концов, в гостях. Багримов мой босс. И я точно не хочу больше никаких двусмысленных ситуаций между мной и ним.
– Вы закончили? Я портреты принесла. Может, в гостиную пойдём? – на мансарде появляется Агата со стопкой маленьких холстов в руках.
– Да, мы закончили. Представляешь, Марс согласился на фотосессию, – Яна довольно улыбается, глядя на дочку.
– Да ладно?! Чего это ты заванилился, бык? – фыркает Аги.
От Марса получает только ухмылку и щелчок по носу.
Снова я ловлю себя на мысли, что завидую Агате. Как он трепетно относится к сестре. И к маме.
Аги сказала, что он никогда не влюбится. Но ведь он умеет любить. Свою семью он очень любит, а это значит, что Багримов способен на настоящую любовь и нежность.
– Держи, Асти. Это мой любимый портрет, – когда мы все вместе выходим с мансарды, Агата протягивает мне один из портретов.
На нём изображён Марсель Рустамович. Не знаю, сколько ему тут. Около двух лет, примерно. Но портрет очень смешной. Он сидит хмурый за столиком, весь обмазанный ягодами.
– Ой, а что же я вам фото не показала?! – Яна поворачивается ко мне. Следом идёт Багримов, и останавливается, когда его мама включает изображение на камере.
В кадре мы с боссом. Смотрим друг на друга, будто хотим до безумия. А вокруг нас стена из дождя.
Машинально меня качает назад. Я упираюсь спиной в грудь Багримова, и почему-то задерживаюсь в таком положении, пока мы оба смотрим в экран фотоаппарата. И в какой-то миг он с нажимом проводит пальцами по моему позвоночнику.
Глава 46
Глава 46
Асти
Очередная гоночная машина со свистом проносится мимо трибун. И вроде бы за час, что мы находимся здесь, я уже должна привыкнуть к скорости и начать реагировать спокойно, но я подпрыгиваю и машинально хватаюсь пальцами за край ограждения, которое отделяет зрителей от гоночной трассы.
Всё же подобные зрелища – это не моё. Мне постоянно кажется, что вот-вот и одну из машин занесёт, и она вылетит прямо на меня, или на кого-то из других зрителей.
Не понимаю, зачем я должна присутствовать на открытии гоночной трассы? Багримов сказал, что здесь будет много важных людей, и мне нужно начинать учиться налаживать связи, вести бизнес-переговоры. Но всё, что я делаю, это трясусь от страха. А переговорами занимается сам Багримов. Я лишь изредка поглядываю в его сторону. Ну, как изредка. Я просто заставляю себя часто на него не смотреть. Но глаза то и дело устремляются на босса. Вот сейчас, например, он общается с владельцем этой самой трассы. Я знаю, что этот человек раньше был гонщиком, а теперь решил дать возможность молодым талантам тренироваться на новой трассе, выступать здесь на соревнованиях.
Проблема в том, что стоят они за ограждением! Впритык к дороге. Мимо них то и дело проносятся машины на бешеной скорости, а они что-то спокойно обсуждают и смеются. Как можно смеяться, когда даже у меня земля под ногами содрогается, когда машины проезжают рядом?!
Неужели они не могут отойти?!
Я гипнотизирую взглядом спину Багримова, обтянутую белой рубашкой. Хочется подойти к нему и наорать.
В этот момент, словно почувствовав мой взгляд, Марсель Рустамович оборачивается и смотрит на меня. Гоночная машина жёлтого цвета проносится в максимальной близости от него, из-за чего мощный поток воздуха колышет его рубашку. Я машинально вскакиваю, сжав ограждение до побеления костяшек.
А Багримову хоть бы что! Он продолжает спокойно стоять и смотреть на меня, ещё и бровь имеет наглость выгнуть, когда я подскакиваю!
Что он там говорил?! Что сегодня я прокачусь с ветерком? Ну уж нет. Сам пусть катается, если ему надо.
У меня сердце остановится в тот самый момент, когда я сяду в эту смерть-машину. А если она ещё и поедет...
В общем, нахожу в себе силы поджать губы и отвести от Багримова взгляд. Хочет умереть глупой смертью? Да ради бога. Ну и пусть его распластает ударом машины по ограждению. Сам будет виноват.
После того, как мы вернулись из дома его родителей, я совсем потерялась, как мне с ним себя вести. И самое главное, я внутри себя не могу найти ответ, что между нами допустимо. У меня какой-то внутренний конфликт развился из-за этого мужчины.
Столько вопросов... Например, почему он не хочет создавать семью и отношения, ведь у него под носом потрясающий пример? Как-то мне всегда казалось, если дети наблюдают за трепетной любовью родителей, то и у них потом легко и просто складывается семейная жизнь. Но братья Багримовы, по всей видимости, исключение.
Я, конечно, не знаю подробности... Может, по молодости муж изменял Яне? Или ещё какие-то проблемы были?
Но сейчас они похожи на идеальную семью. Странно, что Марсель Рустамович не хочет такую же.
Снова мой взгляд приковывается к боссу. Я стала слишком часто о нём думать. И это раздражает. Нет повода столько думать о нем. Он мой начальник, и не более того.
На этот раз одна из гоночных машин останавливается возле Багримова и других бизнесменов, с которыми он вёл беседу. Колёса начинают быстро менять, потом ещё проводят какие-то манипуляции, а затем, я с замиранием сердца наблюдаю, как Багримов надевает шлем и садится в машину.
Он что, серьёзно?!
Собирается прокатиться?!
Мои бедные пальцы и так уже стёрлись в кровь об ограждение. Я скоро его отломаю вообще!
Он умеет водить гоночный автомобиль?
Мне становится плохо, когда машина, которой управляет босс, трогается с места. Причём сразу на такой скорости, что меня начинает подташнивать.
На трассе он сейчас один, и мне с лёгкостью удаётся отслеживать взглядом передвижение красного автомобиля. Вот он разгоняется, входит в крутой поворот. Не знаю, как не врезается в ограждение... Затем едет дальше. Рёв мотора заставляет моё сердце бешено колотится о рёбра. Резкий разворот, визг тормозов и шин... Я вижу, как машина врезается в ограждение примерно в сотне метрах от меня...
Глава 47
Глава 47
Асти
Ступор – это первое, что со мной происходит. Я стою и не двигаюсь, будто не верю в то, что именно только что случилось. Лишь когда люди вокруг начинают галдеть и толкаться, а к машине Багримова направляются сотрудники трассы во главе с владельцем, я, наконец, отмираю.
Дальше всё как в тумане. Я сбегаю вниз по лестнице между трибун. Как сумасшедшая несусь к месту аварии, а перед глазами стоит картинка похорон родителей. И жуткий страх парализует тело... Что сейчас мне снова придётся пережить что-то ужасное...
Но когда я оказываюсь в толпе, которую рассталкиваю плечами, и уже вижу машину, где находился Багримов, верхняя часть автомобиля открывается, и он выбирается наружу живой и невредимый под громкий шквал аплодисментов.
Я даже не ожидаю, что облегчение и радость, которые захлестывают меня в этот момент, будут такой огромной силы. Настолько большой, что на глазах выступают слёзы, и я машинально шепчу:
– Марс...
Стою буквально в паре метрах от него и не могу пошевелиться. Просто смотрю, что он жив и на нём нет ни царапины.
Я не сразу замечаю, что он меня не видит. Что всё его внимание приковано к людям вокруг. Они хлопают, пожимают ему руки. Он широко улыбается, смеётся. Трибуны шумят.
А затем диктор объявляет по микрофону, что тест-драйв новых машин и их безопасности пройден успешно.
Тест-драйв?
У меня руки трясутся. Я не могу успокоиться и сообразить, что происходит. Чувствую себя ужасно глупо, топчусь на месте в панике и скольжу взглядом по весёлым и довольным людям вокруг.
Лишь из разговоров рядом до меня, наконец, доходит, что это была спланированная акция. То есть, Багримов должен был так сделать. Специально. Машины проверялись до этого, но на открытие трассы для зрелищности машину тестируют перед публикой.
И ограждение, куда врезался Багримов, было обшито мягким материалом, чтобы не было сильных повреждений. То есть, изначально никакой опасности не существовало. Так называемая «котролируемая авария».
Меня почему-то начинает сильно тошнить.
Зажав рот рукой, я пытаюсь выбраться из толпы, которая окружила Багримова. Кое-как мне удаётся это сделать. Я бегу в сторону здания, где должен быть туалет, но на середине пути резко останавливаюсь, прижимаюсь рукой к стене под трибунами и чувствую, как плечи начинает потрясывать от надвигающейся истерики.
Я, получается, такая глупая? Испугалась за его жизнь. А бояться было нечего. Но мне становится так обидно, что слёзы машинально текут по щекам. Я шмыгаю носом и зло вытираю их кулаками.
Он мог бы предупредить. Сказать заранее, что будет вот такой тест-драйв. Но он же босс. Он не обязан. А может он думал, что я не настолько тупая, и сама догадаюсь, как проходит открытие трассы?
Надеюсь, Багримов не видел, какая испуганная я к нему подбежала?
Господи, я ведь подумала, что он погиб или тяжело ранен!
В этот момент, когда я стою под трибунами и плачу, дышу короткими вдохами, чтобы успокоить истерику и тошноту, я осознаю, что мне не безразлична его жизнь. Не наплевать, если с ним что-то случится.
Страх был реальным. И будет глупо это отрицать.
Мне казалось, что я больше не увижу его. И это испугало меня гораздо сильнее, чем должно было.
Не знаю, сколько я так стою и плачу. Лишь звонок телефона в кармане джинсов приводит меня в чувства. Достаю мобильник дрожащими пальцами и смотрю на экран.
Багримов.
Не хочу отвечать, но придётся. Это будет странно, если я не отвечу боссу. Щипаю себя за руку, затем откашливаюсь и делаю глубокий вдох, только после этого снимаю вызов.
– Да?
– Ты где, Насть?
– Я... возле туалета. Что-то случилось? Требуется моё присутствие? – не знаю, насколько дебильно звучат мои вопросы, но на ум больше ничего не приходит.
– Нет. Сейчас едем в офис. Тогда иди сразу к машине. Я через пять минут буду.
– Хо... – он отключается до того, как я успеваю договорить слово до конца.
Глава 48
Глава 48
Асти
– Ты так и будешь молчать?
Я даже вздрагиваю.
Вся наша дорога до офиса проходит в молчании. Заговорить не пытаюсь ни я, ни Марсель Рустамович. Багримов только без конца отвечает на чьи-то звонки, но ко мне не обращается. Поэтому, когда босс задаёт вопрос, я настолько этого не ожидаю, что мурашки пробегают по коже.
Мы уже выехали на дорогу, ведущую к офису. Осталось совсем немного, и я получу возможность засесть в туалете хотя бы минут на пятнадцать, где попытаюсь окончательно прийти в себя относительно всего того, что произошло сегодня на открытии гоночной трассы.
– А что вы хотите от меня услышать?
Наверное, это странно, но чем больше проходит времени после испытанных мной эмоций во время подставной аварии, тем сильнее я злюсь. На него. На то, что он не предупредил. На то, что вообще так рисковал. Уверена, какие-то риски всё же были!
Эта злость вытесняет страх и обиду. Точнее, обида трансформируется в ярость, а страх в желание самой убить этого ненормального человека!
– Например, – Багримов стреляет в меня взглядом, – понравилось ли тебе мероприятие? Почему так неожиданно убежала? Что скажешь относительно самого объекта?
– Мероприятие не понравилось. Убежала, потому что писать захотела. Насчёт объекта скажу «нормальный», – резко отвечаю, продолжая смотреть прямо перед собой.
И всё равно боковым зрением замечаю, как Багримов выгибает бровь.
– Ладно, – хмыкает он и сворачивает к въезду на подземную парковку.
Поскорее бы мы приехали. У меня уже нервы на пределе.
Я боюсь, что сорвусь. А если я сорвусь, то мои чувства, которые я сама толком разобрать не могу, станут очевидными. Кроме того, он по-прежнему в первую очередь мой босс. Орать на начальника, наверное, так себе идея.
– А почему не понравилось мероприятие? Всё было настолько плохо?
– Вы не могли бы ехать побыстрее? – нетерпеливо спрашиваю вместо ответа. – Почему мы всю дорогу так тащимся? Вам же нравится скорость. Вы её обожаете. Могли бы и побыстрее ехать.
Вторая бровь Багримова тоже ползёт вверх.
– Вроде нормально едем.
– Ну, не так быстро, как вы на трассе махнули! Там вы блеснули! Мои аплодисменты, Марсель Рустамович! Вы произвели фурор! – выпаливаю с жаром, не в силах заставить себя заткнуться.
Господи, метров сто осталось, и я вылечу пулей из этой машины.
«Просто потерпи, Насть. Молча потерпи!»
Насть... Надо же, как быстро этот человек избавил меня от ненависти к собственному имени.
– Спасибо, конечно. Но почему ты говоришь об этом так, словно хочешь моей смерти?
– Вам же можно хотеть своей смерти, почему мне нельзя хотеть вашей?
Багримов паркует машину на свободном месте и поворачивается ко мне с откровенно недоуменным и хмурым видом.
– Говори.
– Что говорить?
– В чём дело, говори? Что за истерика?
– Нет у меня никакой истерики. И не буду я ничего говорить.
– Плохо. Обычно честные разговоры решают многие проблемы.
– Да вы что? – я прикладываю руку к груди. – Вы бы это для начала себе сказали! – рыкаю и тянусь к ручке двери, но Багримов не даёт мне выйти, схватив меня за запястье и дёрнув на себя.
– Какого хрена, Насть? Что ты психуешь?!
– Руку уберите.
– Сначала ответь.
– Не буду я отвечать! И вы не можете меня заставить. Вы привыкли, что вам всё можно! Настолько, что вообще плевать, что почувствуют другие люди! Все должны играть по вашим правилам! Я отказываюсь, ясно?!
– Какие игры и правила?! Ты о чём вообще? С чего ты вдруг завелась? Тебе не кажется, что ты палку перегибаешь?!
– А, это я палку перегибаю?! Ну, разумеется! Вот вы-то ничего не перегибаете! Вам можно было и в подстроенную аварию попасть! Подумаешь! Ничего страшного. Глупая Настя должна была догадаться, что это всё заранее обговоренный сценарий!
Тёмные брови сначала сходятся на переносице, затем в глубине синих глазах мелькает что-то похожее на догадку, после чего мышцы его лица расслабляются.
Ну вот и всё. Просто замечательно!
– Так ты за жизнь мою испугалась?
Моя нижняя губа начинает дрожать, а переносицу щиплет. Какой позор – перепугаться за мужчину, который даже не понял, насколько было кошмарно для меня то, что я увидела. И не хватало ещё сейчас перед ним расплакаться как маленькому ребёнку.
– Да плевать я хотела на вашу жизнь. Делайте с ней, что хотите! – выдавливаю с трудом и начинаю изо всех сил выдергивать руку из его захвата. – Пустите!
– Более искренне скажи, Насть.
И почему-то его спокойный тон и самодовольное выражение лица настолько выводит меня из себя и окончательно перевоплощает всю мою боль в злость, что, сама того не осознавая, и не успев дать оценку собственным действиям, я поднимаю вторую руку и с остервенением бью его по щеке. Так, что боль от удара отдаётся мне в предплечье.
– Нахрен идите! Так достаточно искренне?! – мой визг и хлесткий звук пощёчины разрезает воздух между нами.
Я точно не знаю, как мне удаётся высвободить руку, которую он держит, и всё же я вылетаю из машины и в буквальном смысле несусь к лифту, чувствуя, как меня колотит изнутри, а по щекам машинально текут горячие слёзы – смесь из моей обиды, страха и злости.
Добежав до лифта, я истерично жму на кнопку.
Открывайся чёртова кабина!
Как только двери разъезжаются, я влетаю внутрь лифта и уже нажимаю на кнопку нужного этажа, когда крупная фигура Багримова появляется в проёме.
– Нет! Уходите! Не хочу с вами разговаривать! – шмыгаю носом и качаю головой. – Что хотите теперь делайте! Можете меня уволить! Можете отозвать юристов от моего дела в Самаре! Мне всё равно! – я делаю шаг к нему и пытаюсь вытолкать из лифта, что, естественно, не выходит, так как он слишком огромный, чтобы это было так просто. – Оставьте меня одну! Я хочу побыть одна! Имею на это право! – к этому моменту мой плач уже превращается в самую настоящую истерику, дыхание сбивается и становится частым и поверхностным.
– Твою мать, Настя, никуда я не уйду! – в свою очередь рычит Багримов, заталкивая меня глубже в лифт.
Двери кабины закрываются, заперев нас в узком тесном пространстве. Лифт начинает движение.
Конечно, всё должно быть, как он решил!
Я бью кулаком по сильному плечу, затем второй раз и третий, потом перемещаюсь на грудь.
– Я вас ненавижу! Вы слышите?! Ненавижу! Я только родителей похоронила! Вы стояли со мной у могилы! Вы видели, как я плакала! Так почему же вы... вы позволили мне подумать, что вы разбились?! Вы хоть представляете, как я испугалась?! Вы... не могли предупредить?! – я луплю ладонями по его плечам, пока он пытается ухватить мои руки.
От ударов у меня начинает ломить конечности, но я не прекращаю наносить удары.
– Разве можно быть таким холодным и безразличным?! Ваши родители точно ваши? Где же ваша проклятая человечность?! В какую игру вы решили сыграть?!
– Господи, успокойся, Настя! – схватив мои руки, он фиксирует их над моей головой, вжав в меня в стенку кабины и навалившись на меня всем телом.
– Вы не имеете права ожидать от меня другой реакции! Немедленно меня отпустите!
– Да не ожидаю я другой реакции! Успокойся, я виноват! – он наклоняется, отчего горячее дыхание касается моих губ, а синие глаза оказываются так близко.
Из-за слёз синева расплывается, но я всё равно смотрю в глубокое лазурное небо, вдыхая запах духов, который уже, кажется, стал для меня чем-то обыденным, тем, что я привыкла чувствовать каждый день, и дышать этим, как кислородом.
– Я думала, что вы погибли, – выдыхаю с шумом, проглатывая слёзы.
– Прости меня. Я виноват. Мне нужно было предупредить. Я не подумал, Насть. Это было глупо и жестоко с моей стороны.
Мы стоим в такой позе, замерев и глядя друг на друга. Мои руки всё ещё зажаты сверху, его тело жмётся к моему. Тяжело вздымающаяся грудь касается его груди.
– Что мне с тобой делать, Настя? – неожиданно хриплым шёпотом спрашивает Багримов.
Затем его ладони отпускают мои запястья и обхватывают лицо, большие пальцы чуть нажимают на скулы.
– Что мне с тобой делать? – повторяет вопрос. – Я не герой романа. Я тебе больно... только сделаю.
Глава 49
Глава 49
Асти
Я тебе больно...
Как на повторе в моей голове звучат его слова.
Лифт издаёт характерный сигнал, и двери открываются на нашем этаже. Это немного приводит в чувства.
– А я вас... ни о чём и не просила, Марсель Рустамович. Мне ничего не нужно, – выдавливаю из себя, затем, воспользовавшись тем, что недалеко от открытых дверей лифта начинают звучать голоса, я проскальзываю под рукой Багримова и выбегаю из кабины, тут же направившись в сторону туалета.
Ноги дрожат. Не знаю, как мне удаётся дойти до уборной, не рухнув при этом прямо посреди коридора. Руки ломят от того, как я сильно лупила по каменной груди Багримова. Но самое ужасное – всё моё поведение сегодня Марсель Рустамович принял как признание в том, что он мне нравится. И его ответ на это можно перевести, как «мне нечего предложить тебе взамен».
«Ну, не ожидала же ты, Насть, что он скажет что-то другое?»
Я просто идиотка.
Почему меня так понесло? Я должна была сдержаться, в конце концов. Должна была спокойно подняться в офис, не предъявляя ему никаких претензий.
В туалете я какое-то время стою возле раковины, сунув руки под поток прохладной воды, и смотрю на своё отражение, пытаясь решить, что лучше всего делать дальше.
Да, грубо говоря, вариантов не так уж много.
И мне уже надоело, что практически всегда это выбор между «остаться или уволиться».
Сильнее всего жалит осознание того, что мне действительно не плевать на этого человека. Настолько не плевать, что страх – больше никогда его не увидеть, вызвал сумасшедшую истерику и злость.
Значит, он в самом деле сильно мне нравится. Очень нравится.
Именно поэтому в голове периодически рождаются вопросы, почему он так не похож на своих родителей. Почему то, почему сё... Просто мой мозг пытается найти пути быть с ним. А для этого мне нужна уверенность в том, что он вообще способен быть с кем-то. Любить и уважать.
И вот он заявляет, что способен только больно мне сделать.
Я должна угомонить свои чувства. Держаться от него подальше. Не придумывать о нём лишнего. Того, чего никогда не будет.
Я не должна быть как те девушки, которые с самого начала убеждают себя в том, что что-то смогут изменить, что человек рядом с ними станет другим, затем они верят в собственную иллюзию, а когда она разрушается, осколки больно режут сердце.
Я ведь долго верила в то, что смогу повлиять на маму. Что рано или поздно она поймёт, какой отец подлец, и что ближе и дороже дочери у неё никого нет. Итог – они оба в могиле.
Поверить в то, что между мной и Багримовым может родиться что-то сильное и настоящее, настолько же глупо, как верить в способность бабника хранить верность.
Напоследок умыв лицо и стерев следы недавних слёз, я выключаю воду, выхожу из туалета и тут же упираюсь в Марселя Рустамовича, который стоит возле двери, привалившись плечом к стене и сложив руки на груди.
– В порядке? – спрашивает тихо.
Не знаю, насколько мне удалось взять своё состояние под контроль. Но его близость тут же выбивает из колеи. Хочется вжать голову в плечи и отойти подальше, чтобы снизить влияние этого мужчины на собственное тело и разум.
– Всё хорошо, Марсель Рустамович. Не беспокойтесь обо мне.
Багримов с шумом выталкивает воздух из лёгких.
– Нужно поговорить, Насть.
Я резко качаю головой.
Вот уж чего мне сейчас точно не нужно.
– Нет. Я точно в порядке. Просто... это был стресс. Я испугалась. И вела себя некорректно и неадекватно. Я прошу за это прощения.
– Ты ни в чём не виновата, и я хочу поговорить о другом.
– Марсель Рустамович, – я понижаю голос, так как мимо проходят коллеги. – Давайте отложим разговор, о чем бы вы ни хотели поговорить. Думаю, сейчас будет лучше переключиться на работу. Хочу вас заверить, что я вовсе... не претендую на ваше внимание и... не собираюсь к вам приставать. Вы, наверное, подумали совсем не то, что есть в действительности.
Багримов зажимает пальцами переносицу и на миг прикрывает глаза. Что-то произносит одними губами, но я не разбираю, что именно.
– Марс, вернулся? Я жду отчёт по открытию трассы. Как там наш общий друг поживает? – голос Эмиля Рустамовича очень похож на голос Марселя, но я всё равно слышу различия.
Не знаю, как мне удаётся. И слышит ли эти различия кто-то кроме меня?
– Асти, привет! – Эмиль Рустамович появляется возле нас всё с той же мальчишеской улыбкой, которая является его неизменным атрибутом.
– Добрый день, – вежливо киваю, чувствуя облегчение в груди, ведь теперь мне не придётся ничего объяснять боссу, так как сейчас он наверняка надолго переключит внимание на брата. А вечером я найду способ поскорее сбежать домой. – Я пойду работать. Приятно было увидеть вас, Эмиль Рустамович, – криво улыбнувшись, обхожу мужчин, задев плечом руку босса.
Не знаю, смотрят ли они вслед, но спина горит всё то время, пока я иду к стойке ресепшена.
Глава 50
Глава 50
Марс
– Что между вами происходит? – первое, что спрашивает Эм, когда мы заходим ко мне в кабинет.
Я достаю виски из бара, падаю в кресло и плескаю себе немного алкоголя в стакан.
– Будешь? – спрашиваю брата.
– Нет. Обойдусь. Так что происходит?
– Ты о чём?
– Дебила не изображай. Я о тебе и Неверовой. Что у вас? Судя по лицам, страсти кипят?
Я в очередной раз устало зажимаю пальцами переносицу и пытаюсь разобраться в том дерьме, которое образовалось в моей голове из-за этой девчонки.
Но разобраться не получается, так как стоит закрыть глаза и в мыслях тут же всплывает то образ её заплаканного лица в лифте, то та фотография в доме у родителей.
Контролировать себя и держаться от неё на расстоянии оказалось гораздо сложнее, чем я изначально это представлял. Мне постоянно хочется к ней прикоснуться, а воздержание, только усиливает эту потребность, делая её практически невыносимой. И встречное влечение Насти, которое волнами исходит от девчонки, как бы она ни пыталась его скрыть, ухудшает ситуацию.
Проблема в том, что она вряд ли ищет в жизни того же самого, чего ищу я. Это значит, что если я перейду границу между нами, то фактически возьму ответственность за дальнейшие чувства этого оленёнка. А она уже сейчас транслирует больше эмоций, чем я в принципе когда-либо наблюдал от женщин в мою сторону.
Женщины были другие. Она слишком отличается от всего того, к чему я привык.
– Не твоего ума дела, что между нами происходит.
– Брось, Марс. Она же не твой формат. Мы уже выяснили, что она не птичка из нашего мира.
– Я похож на долбоёба? – отпиваю виски, бросив на Эма недовольный взгляд. – По-твоему, я сам этого не понял?
– Ну, видимо, не понял, – хмыкает Эм и откидывается на спинку дивана. – Раз тащишь её в Штаты.
– Какого хрена ты вынюхиваешь?
– Вынюхивать – важная часть моей профессии. А насчёт Штатов – Агата мне рассказала.
– У Аги слишком длинный язык.
– Так зачем ты везёшь её в Штаты? Трахнуть?
Я понятия не имею, зачем я везу её в Штаты. Вот чего делать точно не стоит. И как раз-таки командировка в Америку могла бы существенно улучшить ситуацию, так как расстояние между мной и Неверовой может сыграть на руку. Только вот я хочу, чтобы она поехала со мной. Настолько, что слюни во рту собираются, как у последнего ублюдка.
– Я уже сказал, что это тебя не касается. Давай закроем тему об Асти. Раз тебе так нравится вынюхивать, и это часть твоей профессии, надеюсь, ты уже что-то выяснил относительно того, кто сливает информацию конкурентам и как в этом всём была замешана Завьялова? Что насчёт Сваровского? Какие-то сведения указывают на него?
Эм усмехается, покачав головой, но про Настю больше не спрашивает.
– Про Олега пока ноль. Причём, настолько ноль, что даже странно. Будто специально подчищали. Откуда бы мы не начинали поиски, как только след доводит до Сваровского, нить моментально обрывается.
Это нихрена мне не нравится.
Я машинально хмурю брови.
Обычно такие резкие обрывы указывают на то, что человек в чём-то замешан и намеренно пытается это скрыть. Думать так про Олега не хочется. Не то чтобы мы закадычные друзья, и всё же мы давно общаемся. Он много лет начальник отдела безопасности в моей компании.
После возвращения из отпуска он, кстати, редко зовёт меня на встречи. Обычно он частенько таскает нас с Эмом в клуб. Но так как Олег недавно женился, я это свожу к тому, что он проводит время с молодой женой.
– Рой глубже. Пока что-то не найдёшь. Рой под Олега. Надо понять, почему всё настолько чисто с его стороны. Чем он сейчас занимается, удалось выяснить?
– Да пока ничего особенного. Как обычно, – Эм пожимает плечами. – В основном он с женой. Либо в клубе с девками. Девушек по-тихому проверили мои парни – всё чисто. Обычные эскортницы.
– Ясно, – киваю, хмуро проведя пальцами по подбородку. – Попробуй ещё несколько раз провести нить от Завьяловой. Чую – она ключ. Света как-то была связана с происходящим в компании. Значит, от неё надо вести, и мы выйдем на второго. И ещё проверь жену Сваровского. Её счета и переводы за последние месяцы. Если во всём этом дерьме замешан Олег, то он вполне мог использовать жену.
