Текст книги "Добропорядочный распутник"
Автор книги: Бронвин Скотт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Что же случилось с вашей лодкой, Эш?
Он перевел взгляд от нее на старый фонтан.
– Генри ее сломал.
– Случайно?
– Нет, намеренно. Алекс поставил ему за это синяк.
Дженивра задумчиво взяла в руки сухой лист от бортика фонтана.
– Вот почему вы не любите своего кузена? Он сломал вашу лодку? – Она кокетливо улыбнулась, однако Эш не принял ее игривого тона.
– Это не единственное, за что я его не люблю. Между нами много произошло, целая цепь событий привела к сложившейся ситуации. Но нам с Алексом всегда удавалось справляться с ним.
– Вы совсем как ваш брат, – пробормотала Дженивра. – Он часто рассказывал о том, как вы вместе росли здесь. – Она запнулась. Раньше они не обсуждали его брата, в тот вечер в оранжерее Эш очень резко отреагировал на ее попытку завести разговор об отце. На этот раз реакция Бедивера была совсем иной.
– Мой брат был здесь? – Эш смущенно сдвинул брови.
Дженивра кивнула:
– Вы не знали? Это ваш отец держал Алекса здесь после того, как с тем случилось несчастье. Он находился в поместье, когда я приехала в Одли в июне прошлого года. От тетушек я слышала, что физически он не пострадал, просто однажды разум покинул его безвозвратно.
Она увидела боль в глазах Эша при мысли об этом и поспешила смягчить удар:
– Алекс рассказывал забавные истории о ваших мальчишеских проделках. – Дженивра замолчала на мгновение, избегая смотреть ему в лицо, взгляд ее уперся в воображаемую точку за плечами у Эша. Следовало рассказать ему обо всем. И если никто не взял на себя этот труд, ей придется самой. – Думаю, его разум пребывает сейчас в детстве, вместе с вами. Ему нравилась история, как вы однажды вскарабкались на яблоню и просидели на ней весь день, поедая яблоки, пока у вас не заболели животы.
На губах у Эша промелькнула улыбка.
– Нам велели собрать яблоки, а мы очень не хотели этого делать, поэтому решили их съесть. Думали, таким образом создадим впечатление, будто подобрали весь урожай, поскольку на дереве не останется плодов, которые могли бы послужить доказательством противного. Однако нам не пришло в голову, как будут болеть потом животы. Нам еще очень долго было плохо. – Он глубоко вздохнул. – Где сейчас Алекс?
– Его перевели в частное учреждение в Бери-Сент-Эдмендсе [9]9
Бери-Сент-Эдмендс – город в Восточной Англии, в графстве Суффолк.
[Закрыть]. Это хорошее место, где заботятся о таких людях, как он. Генри решил, так будет лучше. Мне жаль, что вы не знали.
Она видела, каким огромным сюрпризом это для него оказалось.
Дженивра всем сердцем сочувствовала сейчас Эшу. Несмотря на возмутительное поведение и попытки откровенного флирта, он не совсем пропащий. Любит брата. Повинуясь внезапному импульсу, она положила руку ему на плечо.
– Я могу отвезти вас к нему, если вы хотите.
Он молча кивнул.
– Алекса привозили домой на похороны?
– Нет, я предложила за ним съездить, но надо было столько всего сделать, и Генри решил….
На этих словах Эш взорвался. Его тихая сдержанность уступила место настоящей буре.
– Я больше не хочу слышать «Генри решил», достаточно!
Алекс должен был находиться в Бедивере, попрощаться с отцом. Ему следовало оставаться здесь всегда, а его сбагрили чужакам, отреклись, будто он никогда и не существовал. Это его дом. Здесь он в безопасности.
Эш склонил голову, крепко зажмурив глаза и сжав кулаки. Она видела, как нервно дергается его щека, как он яростно стремится удержать контроль над собой.
– Миссис Ральстон, прошу простить меня.
Он не ждал ответа. Резко развернулся и быстрыми шагами двинулся прочь, опасаясь не успеть добраться до своей цели, прежде чем сломается и поддастся поглотившим его эмоциям. Она призвала на помощь всю волю, чтобы не побежать за ним. Оказалось достаточно пару раз заглянуть за внешний фасад, и стало очевидно: Эш Бедивер вовсе не такой, каким пытается казаться. И помоги ей Господь, это открытие сделало его лишь еще неотразимее. Повеса с душой – большая редкость.
Глава 10
«Как же так получилось?» Уже не первый раз он задавал себе один и тот же вопрос. Эшу очень хотелось что-нибудь пнуть, кого-нибудь ударить, сделать нечто грубое и жестокое, настолько велики были его гнев, ярость, печаль. Однако на обширной равнине, оставшейся от некогда красивейшего парка, ничего подходящего не попадалось. Оставалось бежать, что он и сделал, едва оказался вне пределов видимости Дженивры. Тяжелые сапоги были не лучшей обувью для бега, однако Эш отбросил неудобства и помчался, стремительно передвигая ногами в ускользающей надежде на то, что движение позволит хотя бы ненадолго сдержать бившие ключом эмоции.
Все, что он столь тщательно скрывал в себе, с момента приезда, грозило вырваться наружу. Дьявол, и это не пустые опасения, взрыв неминуем. Эш слишком долго сдерживался. Сдерживался, чтобы покинуть спальню леди Харгрув, добраться до дома, попытаться вникнуть в сложившуюся ситуацию. Время вышло.
Его чувства, которых, по мнению лондонского света, не существовало вовсе, дождались своего часа. Он не выдавал их в тот день, когда стрелялся с двадцати шагов с лордом Лонгфилдом после обвинений, брошенных за игрой в карты, или когда на крутом повороте подрезал экипаж лорда Хэдли во время сумасшедшей гонки, которая могла стоить ему жизни. Но, боже мой, они настигли его сейчас.
Эш не осознавал, куда направляется, только бы оказаться как можно дальше от Дженивры Ральстон и ее серых глаз, которым, оказалось, открыто слишком многое, дальше от милых наивных тетушек, надеявшихся на его поддержку, дальше от Генри и его вероломной жажды наживы, дальше от Бедивера и связанных с ним обязанностей и ответственности.
Каким бы бесцельным ни было его бешеное бегство, Эш не удивился, когда ноги его принесли в единственное место, где он еще не побывал, – семейный мавзолей. Эш прислонился к каменной стене, пытаясь восстановить дыхание. Напряжение и бег почти лишили его сил. Эш не бывал в этом месте с юности. В раннем детстве они часто играли здесь с Алексом, а позднее устраивали дружеские соревнования в догонялки.
Дыхание постепенно пришло в норму, и Эш уселся на каменную скамейку, стоявшую немного под углом, чтобы открывался лучший вид на фамильный мавзолей – красивое здание с классическим куполом и палладианскими [10]10
Палладианство – художественное направление в архитектуре, разновидность классицизма, получившее распространение в Англии в начале XIX века. Произошло от имени итальянца Андреа Палладио – мастера эпохи Возрождения. В Основе стиля строгое следование симметрии, учет перспективы и заимствование принципов классической храмовой архитектуры Древней Греции и Рима.
[Закрыть]колоннами. Величественная усыпальница многих поколений мужчин семейства, нашедших здесь покой еще задолго до того, как Бедиверы получили право на графский титул.
Эш полагал, что именно потому ему так нравится называться «мистер Бедивер». В историческом масштабе титул графов Одли пришел в семью сравнительно недавно, не более четырех поколений назад, в отличие от фамилии Бедивер, столь же древней, как старушка Британия. Во времена их с Алексом отрочества братьям нравилось думать, будто они потомки сэра Бедивера, рыцаря Круглого стола короля Артура [11]11
Король Артур – легендарный кельтский (бриттский) герой V–VI веков, разгромивший завоевателей-саксов. Согласно легенде, Артур собрал при своем дворе в Камелоте доблестнейших и благороднейших рыцарей Круглого стола. Среди рыцарей действительно известен некий сэр Бедивер, вернувший меч Эскалибур Владычице Озера.
[Закрыть]. Возможно, это и неправда. Но кто знает? Воспоминания успокаивали его бурлящие эмоции.
Эш еще не был готов войти внутрь. Он поднял с земли небольшую деревяшку и вытащил из кармана нож. Сидя на старой скамейке, спокойно строгал кусок ветки, мысли бежали своим чередом. Во всем виновата гордость – настоящее наследство рода Бедиверов. Та самая гордость, что заставила его прапрадеда сплотить графство, а двадцатилетнего Эша выгнала из дома.
Несомненно, та же гордость надоумила его отца устроить последнюю рискованную партию, ставкой в которой стало будущее Бедивера. Не желая признать тот факт, что блудный сын не вернется вовремя, чтобы все исправить, отказываясь смириться с поражением перед лицом финансового краха, отец нашел способ обойти закон о наследстве и подтолкнуть Бедивер к будущему, каким бы неопределенным оно ни было. Рисковая игра.
Эш почувствовал привычную ноющую боль в правой руке и по старой привычке согнул ее. Холодная погода и грубая работа в саду, которую ему пришлось выполнять на этой неделе, пусть даже в перчатках, сильно ухудшили ситуацию. Последнее время он не щадил руку, перетруждая ее написанием многочисленных писем, садоводством и игрой на фортепьяно.
Обычно повседневный труд его не беспокоил, однако существовала большая разница между рутиной в Лондоне и изматывающей хлопотной деятельностью в поместье.
Эш сжал кисть другой рукой и медленно повернул ладонью вверх. Ее пересекала тонкая бледная линия, давний шрам, ставший за эти восемь лет почти невидимым, но незабытым. В этом тоже виновата проклятая гордость Бедиверов.
Он устало выдохнул, белое туманное облачко повисло в холодном вечернем воздухе. Эш успел замерзнуть. Невозможно было далее оставаться в одной рубашке. Он зябко потер руками обтянутые бриджами бедра и поднялся. Пришло время наконец сделать то, что он откладывал с самого своего прибытия. Войти в усыпальницу и отдать долг памяти покойного.
Его не покидало ощущение некоей безысходности при виде целой жизни, нашедшей отражение в трёх лапидарных строчках, вырезанных на камне: имя, титул, даты рождения и смерти. Даже войдя в мраморный мавзолей, он не избавился от этого чувства. Эш скользнул взглядом по датам в самом последнем ряду. Его отец, конечно, здесь. Место его упокоения отмечала мраморная мемориальная табличка, на которой были выбиты даты жизни: «7 февраля 1775 – 25 января 1834». Эш поднял руку и коснулся высеченных цифр, переживая ураганный всплеск эмоций. Он не приходил сюда раньше не потому, что ему все равно или он занят делами поместья и его живых обитателей. В конце концов, мертвые могли подождать. Они уже никуда не спешили… Нет, Эш не обманывал себя ложными объяснениями, понимал: стоит ему здесь появиться, он сорвется.
И он оказался прав.
Эш опустился на мраморную скамью и привалился спиной к стене. Он с трудом сидел, ощущая обжигающие уколы готовых пролиться слез, и наконец позволил себе сделать то, чего не допускал более десятка лет. Заплакал.
Эш плакал потому, что не успел попрощаться. Оплакивал Алекса, заброшенный дом, изувеченную руку и погибшие мечты, все, что могло свершиться в ином, воображаемом, лучшем мире – в мире, где его грезы становились явью, а отец и сын жили в согласии. Только выплакав все непролитые ранее слезы, он обретет мужество вновь столкнуться лицом к лицу с реальным, пусть и несовершенным миром.
Когда Эш вышел из усыпальницы, сгущались сумерки – его любимое время суток, когда день встречался с ночью. Солнечные лучи постепенно скрывались за линией горизонта, первые звезды пронзали бриллиантовым сиянием темную ткань небосклона. Он поднял глаза к небу, вздохнул и внезапно застыл на месте, ощутив чье-то присутствие.
Рефлексивным движением, доведенным до автоматизма за многие годы, проведенные в игорных притонах, Эш немедленно склонился, доставая спрятанный в сапоге нож. Он вложил его в ладонь и резко обнажил.
– Это я. – Со скамьи поднялась и выступила вперед темная фигура, чьи изящные очертания, несомненно, выдавали женщину.
– Нива. – Эш убрал нож. – Ты напугала меня. Я не ожидал здесь кого-нибудь встретить.
– Очевидно, так. – Она бросила неловкий взгляд на голенище сапога, куда Эш уже успел спрятать нож. – Когда вы не вернулись, я подумала, что вы можете замерзнуть, если слишком задержитесь.
Эш пожал плечами, надевая сюртук и одобрительно ощущая окутавшее его тепло.
– Спасибо. Как вы узнали, где я?
– Несложно догадаться, – мягко заметила она, опять разглядев гораздо больше того, что он хотел показать.
– Ваш отец был бы рад увидеть вас снова, – тихо проговорила Дженивра, когда они повернули обратно к дому. Она опиралась на его руку для равновесия, чтобы не споткнуться в сгущающейся темноте на неровной тропинке.
– Не могу с вами согласиться. Должно быть, я значительно ускорил его кончину своим поведением, – откровенно ответил Эш. – Думаю, живые порой более нуждаются в отпущении грехов, чем мертвые.
– Есть много способов получить отпущение.
Ее слова на мгновение остановили его. В голову пришла мысль, что, возможно, Дженивра понимает в утратах и прощении гораздо больше, чем могло показаться с первого взгляда. Конфликт между ними, спровоцированный отцом, затмил человеческие качества миссис Ральстон. А ведь она более чем простое физическое воплощение «пятидесяти одного процента», незнакомка, которой можно манипулировать.
– Так вот почему вы здесь? Стаффордшир стал вашим отпущением грехов, Дженивра?
Она – молодая вдова, женщина, потерявшая супруга практически сразу после замужества, скорее всего внезапно, в обстоятельствах, не предусматривавших возможности проститься. Эш задумался о ее предыдущей реплике и необходимости отпущения грехов. Высказала ли она собственные сокровенные желания?
Дженивра отвернулась.
– Полагаю, это так, – спокойно заметила она. – Ситон-Холл не просто отпущение грехов, это своего рода искупление для других женщин. – Она затихла, Эш ждал продолжения. – Я еще об этом никому не говорила, но планирую сделать из него не просто коммерческое предприятие, но и дом для женщин без средств к существованию, которым некуда идти. Они могли бы проводить экскурсии, ухаживать за садом, устраивать чаепития. Полагаю, это прекрасная возможность благородного изящного неприбыльного ведения бизнеса.
– Такая же, как и продажа рукоделия моих тетушек на местных ярмарках? – пробормотал с улыбкой Эш.
– Да. Всякому человеку необходимо иметь цель в жизни, чувствовать себя нужным. Никто не хочет быть обузой. Никто не хочет быть бесполезным.
«Это утверждение открывает глаза на многое в ее характере», – подумал Эш, хотя он и не мог себе представить Дженивру, смирившуюся с тем, что ею пренебрегают.
– Вы любили его? Вашего мужа.
Ее муж. Филипп Ральстон. Смазливый мерзавец, убедивший юную девушку, что без ума от нее. Дженивра опустила глаза, рассматривая носки туфелек. Они продолжили путь по садовой аллее. Она очень редко говорила с кем-либо о Филиппе. Филипп соблазнил ее, чтобы заставить выйти за него замуж. Дженивра больше не ступит на эту рисковую тропку. Она уже не такая наивная.
– Думаю, да, особенно в начале нашего знакомства, пока не поняла, что он собой представляет.
– И что же? – ненавязчиво поинтересовался Эш.
– Человека, влюбленного в мои деньги гораздо больше, чем в меня, только я была слишком молода, чтобы это понимать. – Даже теперь, после того как прошло время, ей все еще очень тяжело признать горькую правду. – Мой отец пытался меня предупредить, однако я была слишком упряма, чтобы слушать его советы. – Дженивра пожала плечами и натужно улыбнулась. – Звучит как в модном готическом романе, не так ли? Богатая девица пала жертвой охотника за приданым. Что может быть банальнее.
Конечно, это не вся правда, однако она не готова распространяться об отвратительных грязных деталях. Ей не нужна жалость Эша. Самое время перевести беседу на другую тему. На сегодня Дженивра исчерпала лимит откровенности.
– Должна признаться, есть еще одна причина, по которой я отправилась вас искать. Генри останется на ужин. Думаю, вы бы хотели знать об этом.
Хрупкая магия вечера развеялась.
Глава 11
«Могло быть и хуже. Не самое восхитительное определение, применительно к ужину», – подумала Дженивра. Но, по крайней мере, Эш не бросал в Генри ничего тяжелее слов, и наоборот. Она была более чем счастлива скрыться после ужина в одной из тихих гостиных Бедивера и провести оставшуюся часть вечера с книгой в руках.
Дженивра не собиралась оставаться на ночь после того, как совсем недавно поспешно вернулась в Ситон-Холл, однако погода сыграла с ней злую шутку. Умеренный ветерок, приятно холодивший во время дневной конной прогулки, с наступлением ночи значительно усилился.
– Почему бы не остаться? – принялись убеждать ее тетушки.
В Ситон-Холле ее никто не ждет, не запланировано никаких неотложных дел. Поддавшись на уговоры, Дженивра и оказалась в отдаленной гостиной с книгой, в надежде обрести немного мира душе и покоя, в чем испытывала острую нехватку после смерти старого графа и прибытия в их тихий уголок Бедивера.
Дженивра подобрала под себя ноги и открыла книгу – посмертно изданный роман Анны Радклиф «Гастон де Блондвилль» [12]12
Анна Радклиф (Рэдклифф) (1764–1823) – знаменитая английская писательница, основательница жанра готического романа. «Гастон де Блондвилль» – последний роман писательницы, опубликованный в 1826 году.
[Закрыть].
– Дженни, вот ты где! Я везде тебя искал. – Веселый голос Генри отвлек ее от книги.
Дженивра подавила настойчивое желание раздраженно пожать плечами.
– Здравствуй, Генри. – Она подняла глаза и улыбнулась, загоняя подальше немилосердные мысли. Глупо винить во всем его. Она перебралась в Стаффордшир, чтобы избавиться от назойливого мужского внимания, и чем это кончилось? Теперь у нее пятьдесят один процент долевого владения старинным английским поместьем, а вокруг коршунами кружат два кузена, ожидая, как она поведет себя в сложившейся ситуации.
– Я тебя не отвлекаю, правда? – Генри оттолкнулся от дверного косяка, на который опирался, и прогуливающимся шагом вошел в гостиную. Дженивра подумала, как бы он отреагировал, скажи она правду.
– Конечно нет.
Генри занял ближайший к ее диванчику стул и продолжил:
– Я давно хотел с тобой поговорить, но никак не мог застать в одиночестве. – Он мальчишески улыбнулся, золотистый локон непокорно упал на глаза, Генри отбросил его назад. – Я даже побывал в деревне в тот день, когда ты обычно совершаешь покупки, в надежде поймать тебя, но… – Голос его сорвался, и он пожал плечами. – Похоже, кузен меня опередил. – Беннингтон нахмурил брови. – Неужели ему удалось опередить меня и в погоне за твоим сердцем, Дженни? Неужели я слишком долго соблюдал светские приличия?
Она опасалась того, куда могла завести подобная беседа, однако, с тех пор как огласили последнюю волю покойного графа, понимала, что это должно было случиться.
– У вашего кузена на уме гораздо более серьезные проблемы, чем флирт с соседкой, – беспечно заметила Дженивра. Почти правда, за исключением поцелуя в оранжерее и чаепития в Одли.
Генри чуть подался вперед, принимая позу напыщенной серьезности.
– Я просто обязан предупредить тебя о нем, Дженни. Ты не знаешь его так хорошо, как я. – Он помолчал. – Мне известно, что ты была с ним в тот день в Одли. Я видел, как ты вышла с постоялого двора, а он появился оттуда же несколькими минутами позже.
– Нет ничего неприличного в совместном чаепитии в общественном месте, Генри. – Дженивра попыталась свести все к шутке.
– С ним это не просто чай, Дженни. Ты знаешь, чем он занимался всю ночь накануне? Играл на бильярде во второсортном трактире.
Это объясняло исходивший от него запах дыма и эля. Чему удивляться? Нечто подобное она и предполагала, однако подтверждение худших опасений подействовало на нее удручающе.
– Дженни, он явился побыть дома пару дней, предположительно для того, чтобы оплакать отца и заняться делами поместья. А вместо этого проводит ночи за азартными играми. Он мерзавец, испорченный до мозга костей, Дженни. – Казалось, Генри преисполнен ужаса и негодования, впрочем преувеличенного, неестественного. В голове промелькнула мысль, что с таким выражением лица он очень хорошо смотрелся бы на сцене театра Друри-Лейн [13]13
Друри-Лейн – старейший из непрерывно действующих английских театров. В описываемую в романе эпоху считался главным драматическим театром Лондона.
[Закрыть].
– Генри, я думаю, ты принимаешь все слишком близко к сердцу, – мягко сказала Дженивра, вовсе не убежденная в этом, равно как и в том, что Эш мерзавец. Она видела, как под маской повесы мелькнул благородный человек. – Полагаю, ты неверно о нем судишь. Мистер Бедивер потрясен смертью отца.
Генри презрительно фыркнул:
– Не позволяй ввести себя в заблуждение, Дженни. Он мог бы вернуться домой раньше, и, возможно, ничего страшного вообще бы не произошло. А теперь думает, будто может просто так заявиться сюда и потребовать себе все поместье, после того как другие столько времени заботились о его отце, пока он отсутствовал.
Дженивра уловила в словах Генри страсть и зависть.
– А ты, Генри? Что нужно тебе? Я не верю, будто Эштон единственный здесь строит тайные планы. Ты был очень разочарован в тот день, когда огласили завещание. Ждал большего?
– Мне нужна ты, Дженни. – Беннингтон умоляюще уставился на нее. – Меня не волнует поместье. Я хочу лишь тебя, и если я рассержен, так только потому, что вижу, как ты ускользаешь от меня к Эшу. Я понимаю, что должен был выждать положенное приличиями время, прежде чем открыться тебе, но я не могу рисковать. Если промедлю, боюсь, Эш украдет тебя у меня.
Еще одна драматическая пауза. Эти сценические эффекты стали ей сильно досаждать.
– Понимаешь, однажды он уже увел у меня девушку. О, это была дочка небогатого нетитулованного помещика. Теперь она больше не живет в Стаффордшире. Мне было семнадцать, и я был влюблен. Мы прогуливались вместе, делали все, что обычно делают юные влюбленные: бродили по сельским ярмаркам, сидели на деревенских вечеринках. Но вот из Оксфорда заявился Эш, старше и богаче, и немедленно завладел ее вниманием. – Генри покачал головой. – Как мог я соперничать с графским сыном, пусть даже вторым? Я всего лишь племянник, гостивший летом, с весьма скромным достатком. Я защищу тебя, Дженни, не дам стать следующей его жертвой. Не могу спокойно смотреть и ждать, пока он погубит тебя и выбросит из своей жизни.
– Не нуждаюсь в защите. Я вполне способна сама о себе позаботиться. Но в любом случае спасибо за беспокойство. – Дженивра вновь взяла книгу, намекая на то, что хотела бы продолжить чтение.
Решительная отставка! Однако Генри не так просто отпугнуть.
– Я не прошу позволения защищать тебя, Дженни. Я прошу тебя выйти за меня замуж. Именно это я подразумевал, когда говорил, что хочу только тебя. Моя любовь к тебе росла все эти месяцы, что мы проводили вместе, и я осознал, что никто с тобой не сравнится. Мне двадцать семь, пришло время позаботиться о будущем. И я хочу, чтобы в этом будущем была ты.
Прекрасная речь со всеми необходимыми элементами, приличествующими достойному предложению руки и сердца, выражение страстной привязанности, искренности и намек на блестящие перспективы в будущем. Хотя оба понимали, что перспективы есть только у нее, если собирались довольствоваться чем-то большим, чем его крошечное имение.
– Прости мое удивление, Генри, – деликатно начала Дженни, стараясь подобрать правильные слова. – Я не догадывалась, что твоя дружба превратилась в страсть.
– Я могу сделать тебя счастливой, Дженни. Ты слишком молода, чтобы жить в одиночестве в этом мире. Уверен, ты не собираешься навсегда оставаться вдовой.
– Я польщена, Генри. Но сейчас не время думать о женитьбе. Мне надо по крайней мере закончить реконструкцию Ситон-Холла, – уклончиво заметила она.
Генри добродушно улыбнулся:
– Звучит так, будто ты не уверена? – Он взял ее за руку. – Нам совсем не надо спешить. Мы всегда можем объявить о помолвке и ждать, пока ты будешь готова. В любом случае мы должны повременить с браком, поскольку лишь совсем недавно прошли похороны. Тебе не придется испытывать неудобства в связи с этим.
Если бы она жаждала безопасности и респектабельности брака, то приняла бы предложение Генри. Он хорош собой, обладал определенным шармом. Какая-нибудь другая леди с радостью вышла бы за Генри Беннингтона, но не она, по крайней мере в ее нынешнем положении, хотя Дженивра сильно сомневалась, что со временем что-то изменится.
– Твое предложение очень благородно и великодушно, просто я сейчас не могу его принять.
В дверях промелькнула тень, Дженивра заметила Эша. Он только что появился на пороге и вряд ли слышал их разговор, однако выражение его лица, несомненно, предвещало грозу. Дженивра вполне могла себе представить, как выглядела ситуация с точки зрения Эша: Генри с серьезным видом сидит у ее ног, крепко сжимает ей руку.
– Я собирался пройти к себе, ознакомиться с корреспонденцией. – Эш смерил ее пронзительным взглядом. – Гарденер сообщил, что вечером из Лондона прибыло очень важное письмо.
Неужели она должна знать об этом послании? Его взгляд свидетельствовал, что да. Однако у нее не осталось сил играть в игру «угадай тайный смысл моих взглядов». Дженивра исчерпала их в разговоре с Генри. Она поднялась, прихватив с собой книгу.
– Полагаю, мне необходимо отдохнуть. Спокойной ночи, джентльмены. – Она чувствовала на себе горящий взгляд Эша. Ее уход со «сцены» можно было характеризовать как «могло быть и хуже».
За окном завывали резкие порывы ветра, в голове беспорядочно крутились мысли, словно сговорившись не дать ей заснуть после полуночи.
Чего добивался старый граф, оставляя ей решающее право распоряжаться делами поместья? Она была бы рада просто поделиться своими идеями по превращению поместья в коммерчески выгодное предприятие или даже предложить заем. Ей вовсе не нужна доля, чтобы это сделать. Ведь графу определенно было известно, что она никогда бы не поступила иначе. Однако он все равно завещал Дженивре эту собственность, и теперь приходилось оправдывать оказанную честь, не позволяя Эшу отстранить ее от дел.
Только проблема не в управлении поместьем. Ее влекло к нему, несмотря на все предупреждающие инстинкты. Генри отказать легко. Он всего лишь товарищ, милый компаньон, не более того. Он не пробуждал в ней горячих и опасных чувств. Она не хотела его поцелуев, потаенных мыслей. Но стоило Эшу войти в комнату, как ее внимание немедленно переключалось на него, например сегодня вечером.
Дженивра слишком хорошо знала, насколько подобная реакция может затуманить ее суждения.
Эш – повеса, и это действовало на нее отталкивающе. Однако нельзя не признать, что за легкомысленным порочным фасадом скрывался более глубокий достойный человек. Благородный повеса – весьма интригующая комбинация. Живущая в ней женщина бесстыдно желала его, тогда как деловая половина предостерегала от подобного опрометчивого поведения.
Дженивра отбросила в сторону одеяло. Следует поблагодарить Эша Бедивера за вторую бессонную ночь. Она накинула капот и подвязала его поясом. Роман миссис Радклиф не справился с возложенными на него ожиданиями. Может быть, в библиотеке найдется чего-нибудь более соответствующее ее нынешнему настроению. Взяв свечу, Дженни направилась вниз по лестнице.
Библиотека была погружена в темноту. Дженивра поставила свечу, зажигая большую масляную лампу. Она провела рукой по корешкам книг, вытаскивая их одну за другой, но так и не нашла ничего подходящего. Даже романы ее не привлекали. Наконец остановилась на «Уэверли» [14]14
«Уэверли, или Шестьдесят лет назад» (англ. Waverley) – исторический роман Вальтера Скотта, опубликованный в 1814 году.
[Закрыть]и развернулась, чтобы удалиться в свою спальню, но внезапно обнаружила, что в комнате не одна.
Тихий возглас удивления замер на устах, когда она узнала стоявшую в дверях широкоплечую фигуру.
– Вы напугали меня, Эш. – Какое странное, неловкое чувство. – И как давно вы здесь стоите?
– Достаточно, чтобы понять, что вы испытывали определенные сложности с выбором.
Дженивра была рада даже той минимальной защите, которую даровал ей плотный капот. Несомненно, Эш провел здесь достаточно времени, чтобы понять, что она одета совсем неподобающе для подобного разговора.
Он приблизился:
– Не спится?
– Да. – Она тяжко сглотнула, довольная, что голос не сорвался. В приглушенном свете лампы Бедивер казался ей порочным хищником, героем-любовником с блестящими зелеными глазами. Он взял у нее из рук книгу и прочел заголовок:
– «Уэверли»? Тот самый трус, что женился на дочке барона. – Эш положил книгу на соседний стол.
– Я уже читала роман прежде.
– Тогда вы должны знать, что определило выбор нашего героя. Он предпочел безопасный брак с Розой страстному роману с Флорой. – Дженивра уже собиралась возразить, защищая прочный продуманный выбор Уэверли, но Эш остановил, приложив палец к ее губам. – Я спустился сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать праведные мотивы Уэверли. И нам обоим хорошо известно, какая причина побудила вас отправиться на поиски книги после полуночи. – Его глаза вызывающе блестели, словно вынуждая с ним поспорить.
– И в чем же, по вашему мнению, подлинная причина? – надменно поинтересовалась Дженивра.
– Вас взволновало предложение Генри, – откровенно ответил Эш, не сводя с нее пристального взгляда в поисках признаков сожаления или счастья.
Значит, Генри рассказал Эшу.
– Мне бы хотелось, чтобы он не упоминал о нем. – Дженивра задумчиво провела пальцем по корешку книги. – Из этого ничего не выйдет.
– Он сделал это в предупреждение нам обоим и наверняка успел поведать вам о том, насколько низко я пал? Забил вам голову сказками о моей порочности? – Эш подошел еще ближе. Стоя в полутьме, он посмеивался глубоким чувственным смехом.
– Он действительно упомянул, что ваша репутация далеко не безупречна в этом отношении. – Дженивру беспокоили его близость и аромат, чистый и влекущий к себе даже после долгого дня. Тело начало покалывать в предвкушении.
– Я не буду отвечать тем же, бросая стрелы в репутацию Генри. Она сама проявится, я уверен, дайте время. – В голосе Эша прозвучали резкие нотки, свидетельствующие о его более чем скептическом отношении к златокудрому очарованию кузена.
– Я не ищу брачных уз ни с Генри, ни с кем-либо еще. – Ей следовало с самого начала прояснить данный вопрос с Эшем.
– В любом случае не сегодня, – усмехнулся он в ответ на ее вызов. – Это тем не менее вовсе не означает, что мы не могли бы исследовать другие любопытные виды связей. Если, конечно, вы не преданы Генри. Так ли это, Нива? Вы с Генри тайные любовники? Заговорщики?
Эшу не понравилось видеть их вместе, и он сделал собственные выводы. Он намеренно задевал ее, чтобы убедиться в ошибочности своих умозаключений.
– Я решаю сама за себя. Ни Генри, ни кто-либо еще не влияют на мой выбор, – возразила Дженивра, хотя ее тело могло бы частично опровергнуть это утверждение. Эш привлекал ее, и это влечение, это притяжение значительно превосходило безопасные деловые отношения между совладельцами одного поместья.
Эш коснулся длинным изящным пальцем ее щеки.
– И что же ты решила, Нива? Хочешь позволить себе удовольствия ночи? Слишком поздно отрицать. Я вижу в твоих глазах желание, и не только сегодня. Я замечал его прежде в оранжерее. Я влеку тебя, и ты притягиваешь меня. Я с радостью подарю тебе эту ночь, если твое тело просит об этом.
Дженивра облизнула губы, взвешивая плюсы и минусы его предложения. Даже сейчас в разгар небольшого словесного поединка ее тело было возбуждено его присутствием, разум взбудоражен теми возможностями, что он обещал, а любопытство подстегивалось россказнями Генри о репутации Эша как любовника.
Какая она будет, ночь с таким мужчиной, как Эш Бедивер, который может подарить удовольствие, не спрашивая цену? Он обещает минутное наслаждение, наслаждение вне времени, вне столь тщательно выверенной после Филиппа, упорядоченной жизни. И если она прыгнет в пропасть, благородный Эш Бедивер будет ждать ее по ту сторону. Этот мужчина стоит полета в неизвестность.
Эш нежно обхватил ее подбородок, притягивая Дженивру к себе, окутывая ее уста самым порочным и жарким поцелуем, и она приняла его. «Уэверли» был позабыт. Кому нужен книжный герой, когда есть Эш Бедивер, из плоти и крови и шанс на одну ночь отбросить к черту все тревоги и опасения?
