Текст книги "Подари мне мечту"
Автор книги: Бренда Джойс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Боже мой! – вырвалось у нее. – Они же все умерли! Ее отец, ее мать, даже ее брат! Они все умерли в 1543 году!
– Да, – подтвердил Антонио. – Они все умерли.
Глава 11
Восточный Сассекс
18 июля 1543 года
Даже в нелепых пышных юбках она легко могла обогнать своего брата, хотя он был старше на два года. Изабель со смехом неслась взапуски с десятилетним Томом, не обращая внимания на отчаянные возгласы леди Кэролайн. Ровная ласковая земля Сассекса словно сама стелилась ей под ноги. Изабель выросла среди этих чудесных пустошей, песчаных пляжей и пологих холмов и почти не обращала внимания на окружавшую ее красоту. Не то чтобы она была черствой девочкой – просто маленькая проказница привыкла к этому так же, как привыкла к вечным причитаниям няньки, безуспешно пытавшейся утихомирить своих подопечных. Изабель удалось первой добежать до грубого мяча из мешковины, набитого соломой, и она торжествующе вцепилась в этот смешной приз, растянувшись ничком на земле.
В рот попала добрая пригоршня песка, и Изабель все еще продолжала отплевываться, когда сзади на нее налетел Том.
– Оп-ля! – завопил он, и оба покатились кубарем, вырывая друг у друга мяч и беззаботно хохоча во все горло.
Малыши не заметили, как оказались у самой кромки воды. Их окатила набежавшая волна, и оба как по команде вскочили: даже в летнюю пору море оставалось довольно холодным. Над их головами в безбрежной синеве реяли крикливые чайки, высматривавшие добычу.
– Изабель! Томас! Ах вы, бессовестные, а ну марш домой! – надрывалась их взбешенная кузина.
Ее голос звучал сегодня как-то странно, и Изабель мигом насторожилась и села, с головы до ног извалянная в песке. Том уселся рядом. По его испуганному виду было ясно, что он тоже обратил внимание на тревогу в голосе леди Кэролайн. У брата и сестры были одинаковые ярко-синие глаза, однако на этом фамильное сходство заканчивалось. Том пошел внешностью в отца, графа Сассекса, – рослого, смуглого мужчину. Изабель же была копией графини – рыжеволосой изящной красавицы с бледной кожей. Она схватила брата за руку и сердито шепнула:
– Вот попугаиха! Вечно всего боится, а чуть что – хлопается в обморок!
Том встал и поднял сестру с песка. Его смуглая мордашка стала совершенно серьезной.
– Мы наверняка опоздали к обеду, вот она и струсила.
Дети обменялись многозначительными взглядами.
Изабель было не до шуток. Как раз сегодня они ждали родителей, приглашенных в Лондон на свадьбу короля Генриха VIII с его шестой по счету невестой, Кэтрин Парр. Перед самым отъездом граф изволил собственноручно выдрать свою дочь за дикие, мальчишеские выходки и нежелание слушаться няньку. Изабель со слезами обещала вести себя прилично, как положено богобоязненной леди. Вряд ли кувыркание на песке вписывалось в образ приличной дамы. Не миновать ей новой порки.
Хорошо еще, что графу рукоприкладство внушало такое же отвращение, как и его детям, и он никогда не затягивал экзекуцию надолго.
– Не бойся! – утешал сестру Том, обнимая за плечи. – На этот раз я всю вину возьму на себя!
– Подумаешь, напугал! – Изабель вдруг обнаружила, что вот-вот разревется. – Просто я не хочу, чтобы тебя выпороли из-за меня!
– Ну и пусть! – великодушно отвечал Том. – Я лучше терплю боль, потому что я мужчина!
– А вот и нет, сэр Дурак! – К Изабель мигом вернулся привычный задор. – У тебя нет даже шпор! Какой ты после этого мужчина?
Они не спеша брели по пляжу к леди Кэролайн, призывавшей их неистовыми жестами. Изабель, окончательно уверовавшая в то, что родители уже успели вернуться в Римскую крепость, замедлила шаг.
– Отец говорит, что раз я его наследник, то, значит, уже мужчина, и не важно, сколько мне лет! – уверенно заявил Том. – И я никогда не должен забывать, что в один прекрасный день стану графом и одним из самых могущественных вельмож в королевстве. А значит, мне следует вести себя сообразно положению в обществе, – закончил он с тяжелым вздохом.
– Вот и не жалей о том, что родился графом! – подхватила Изабель, с чувством пожимая ему руку. – Представляешь, если бы ты был сыном какого-нибудь простолюдина? Лучше уж быть наверху, чем внизу!
– А я и не жалею! – с готовностью откликнулся Том.
Однако Изабель прекрасно знала своего брата и понимала, что он сейчас чувствует. Тому гораздо больше нравилось гонять с ней мяч, чем сидеть за уроками со своим наставником. А латынь, греческий и математика нравились ему не больше, чем заумные учения Платона, Плутарха, Цицерона и Сенеки, – Том сам признавался, что у него от них скулы сводит. Не говоря уже о таких науках, как алхимия, астрономия и астрология, процветавших в их век из-за увлечения ими короля Генриха VIII. И Изабель в который уже раз подумала, что Том просто не понимает своего счастья! Пока он болтает на трех языках о дальних странах, она должна колоть пальцы над дурацкими пяльцами и делать вид, что прилежно занимается вышивкой. Когда брат носится верхом во время соколиной охоты, она обязана чинно трусить на какой-нибудь заморенной кляче, принимая изящные позы в дамском седле. Ах, с каким удовольствием Изабель учила бы иностранные языки и античную философию вместо стихов из Библии и «Наставлений богобоязненным женам». Отец был твердо убежден в том, что для женщины главное в жизни – вера в Бога да хороший муж, и давал дочери соответствующее воспитание. Вот бы он удивился, если бы узнал, как часто Изабель подслушивает под дверью и с какой легкостью могла бы она процитировать любое место из Сократа!
– Что-то сегодня леди Кэролайн не похожа на себя! – заметил Том, вытирая пот со лба. – К чему бы это?
Изабель тоже обратила на это внимание, но тут ей бросилось в глаза, какое красное лицо у брата и как обильно он сегодня потеет. И что это за странные кроваво-красные точки у него на щеках? Но леди Кэролайн отвлекла ее от этих мыслей, коршуном налетев на детей.
– Да смилостивится Господь над всеми нами! – без конца причитала эта пышная, страдающая одышкой вдовушка девятнадцати лет от роду.
Изабель стало по-настоящему страшно: вряд ли очередная выволочка от отца могла привести их няньку в такое расстройство.
– Что с вами, кузина Кэролайн? – прошептала она в тревоге.
– Их милости вернулись! Боже, Боже, яви нам свое милосердие!
– Леди Кэролайн! – прикрикнул на нее Том. – Что случилось?
Нянька дико взглянула на него и выпалила, посерев от ужаса:
– Ваша матушка больна моровой язвой!
Изабель остолбенела. Она представила себе мать, леди Маргарет, такой, какой она видела ее перед отъездом в Лондон: с ласковой улыбкой на устах, в роскошном платье, отделанном сапфирами, с чудесными рыжими локонами, уложенными в затейливую прическу, с их новорожденной сестричкой на руках, названной Кэтрин в честь новой государыни. Рядом стоял се отец, немного разочарованный тем, что не дождался второго сына, но все равно довольный своей семьей. А потом на память девочке пришли страшные мертвые дома в деревне, по которой уже прошлась жуткая хворь. Дома с заколоченными дверями и ставнями, с пучком соломы и белым крестом над порогом, оставленными в знак того, что здоровым сюда путь заказан.
– Нет! – вскричала Изабель. От испуга у нее все поплыло перед глазами. – Нет, это какая-то ошибка!
Но это не было ошибкой. Моровая язва проникла и за стены Римской крепости.
Не успели они добраться до замка с высокого холма, смотревшего на тот самый пляж, где дети так любили бегать наперегонки, как у Тома открылся сильный кашель.
Бегом пересекая внутренний двор замка, Изабель с замиранием сердца обратила внимание на непривычную тишину и безлюдье. Куда подевались вся челядь, бродячие торговцы, попрошайки и крестьяне из деревни? Только двое слуг спешили по своим делам. Том кашлял все сильнее.
На пороге главного зала Изабель заглянула брату в лицо. Оно приняло зловещий синюшный оттенок. Девочка замерла на бегу.
– Я в порядке! – прохрипел он.
Но Изабель слишком хорошо знала, как выглядят люди, больные моровой язвой, и испугалась. Сначала их одолевает кашель, начинается лихорадка и головная боль, и за каких-нибудь несколько часов – многие даже не успевают за это время добраться до дома – несчастные умирают.
– Том! – отчаянно вскричала она, хватая брата за руку.
– Не трогай меня! – отшатнулся Том и со стоном схватился за голову.
Застыв от ужаса, Изабель следила, как ее брат – самый близкий и любимый человек – скрипит зубами, не в силах вынести жуткую боль.
Сзади налетела Кэролайн и поволокла Изабель прочь от больного.
– Нет! – кричала девочка, неистово вырываясь. – Нет! Пусти меня к брату, пожалуйста!
– Нельзя! – пыхтела Кэролайн, крепко прижав ее к себе. – Боже правый, и он тоже! – Она глубоко вздохнула и крикнула: – Мистер Том! Поднимайтесь к себе в комнату! Вы слышали? Живо в постель!
Том послушно кивнул, но новый приступ боли свалил его с ног.
– Он не может встать, дайте я ему помогу! – кричала Изабель.
– А ну хватит безобразничать! – вдруг рявкнула Кэролайн и отвесила девочке пощечину. – Сейчас не до шуток! Ты нас всех погубишь!
И Изабель возненавидела ее всей душой. В один миг она прониклась лютой ненавистью к женщине, которую знала и любила с пеленок.
– Я хочу видеть отца! – яростно прошипела она. – Сию же минуту отведи меня к его милости! Он у себя? Вот увидишь, он живо поставит тебя на место!
– Он не отходит от дверей комнаты вашей матушки! – отвечала Кэролайн.
– Ну, значит, туда я и пойду! Руки прочь, леди Кэролайн! – приказала Изабель, все еще рвавшаяся на свободу.
Том катался по полу возле их ног.
Обе замерли при виде этой жуткой картины. Изабель почувствовала, как ослабла хватка ее няньки, мигом вырвалась и метнулась было к брату, но на этот раз ее оттащили за волосы. Она взвыла от боли.
– Оставь его в покое! – в отчаянии кричала нянька.
– Отпусти меня! – так же отчаянно визжала Изабель. И в тот же миг, к своему изумлению, получила свободу.
Не обращая внимания на звон в ушах от перенесенной боли, Изабель, обливаясь слезами, перевернула брата на спину. Его лицо было сплошь покрыто красной сыпью.
– Том! Том! – рыдала она. – Не умирай! Ты не можешь умереть! Том!
Ответом было лишь легкое дрожание темных ресниц. Даже через одежду Изабель чувствовала, что у него жар.
– Куда все подевались? – кричала Изабель, лихорадочно осматриваясь. – Пусть слуги отнесут его в постель!
– Никто из них не посмеет к нему подойти! – воскликнула Кэролайн, все еще стоявшая рядом. – Они боятся заразы!
Изабель не знала, что предпринять. Она не боялась заразы: если Тома не станет, она тоже не будет жить. А пока она должна позаботиться о брате, и прежде всего перенести его в постель! Отец! Уж его приказания никто не посмеет ослушаться!
Девочка побежала наверх, к родительской спальне, возле которой надеялась увидеть отца. Но вместо него застала у дверей двух фрейлин из материнской свиты – они горько рыдали, обнимая друг друга.
– Сесилия! Где граф? Что с моей мамой? И куда все пропали?!
Леди Сесилия Фэрхайр беспомощно захлопала опухшими от слез глазами:
– У вашей матушки сделался сильный жар, и она угасает с каждой минутой! Графу тоже плохо, и его уложили в постель. Леди Мэри и леди Джейн скончались одна за другой нынче утром!
Йзабель не сразу поняла страшную новость, Фрейлины скончались… А отца уложили в постель!
– Отец?.. – сорвалось с непослушных губ.
– Моровая язва не пощадила и его светлость!
– Нет! – в ужасе отшатнулась Изабель. – Этого не может быть!
Леди Энн обратила на нее горестный взгляд:
– Ступайте и убедитесь сами!
Изабель продолжала пятиться, отчаянно тряся головой. Она привыкла к тому, что ее отец – самый сильный и грозный человек на свете, Он советник самого короля. Она всегда почитала отца и не могла представить себе, что он тоже мог заболеть. Да к тому же моровой язвой, которая не щадит никого из своих жертв.
Внезапно двери в комнату матери распахнулись, и оттуда вышел священник. Изабель поразилась. Она знала, что мать по-прежнему исповедует католичество, но втайне от всех, и даже сам граф предпочитал делать вид, что ничего не замечает. Ведь стоило кому-то донести об этом королю, и леди Маргарет осудили бы за ересь и предательство. Ради всего святого, что делал преподобный Джозеф в покоях графини среди бела дня?! На виду у всех!
– Святой отец! – окликнула она, уже предчувствуя страшный ответ.
– Дражайшая моя Изабель, – веско промолвил пастор, – как ни велика моя скорбь, но я должен сказать вам, что матушка ваша обрела вечный покой, представ перед ликом Всевышнего.
Изабель стояла ни жива ни мертва. Ее мать умерла? А она даже не успела с ней попрощаться!
– Нет! – Ее сердце пронзило такой болью, что девочка машинально прижала ладонь к худенькой груди. – Нет!
– Она была праведной и добродетельной женщиной, и все мы должны верить, что Господь с радостью принял ее на небесах, – со скорбной улыбкой промолвил преподобный Джозеф.
Изабель встряхнула головой, твердя про себя: «Нет! Нет! Нет!» Не обращая внимания на горестные рыдания, которыми разразились верные фрейлины, девочка повернулась и побежала в другой конец коридора. Но возле дверей ее отца не оказалось ни одного рыцаря. Страшная, жуткая пустота…
Либо они уже мертвы, либо боятся заразиться!
Изабель решительно закусила губу и толкнула массивную дверь. На кровати под балдахином угадывалось что-то большое и неподвижное.
– Милорд! – ее голос звенел от слез.
Ей никто не ответил. И Изабель не смогла совладать с приступом паники. Она так и не подошла к кровати, чтобы убедиться, жив еще отец или умер. Вместо этого она опрометью помчалась вниз и по дороге налетела на Тома, так и лежавшего посреди коридора.
Изабель рухнула на колени, уже понимая, что отец тоже мертв.
– Том! – рыдала она. – Том, ты не можешь умереть! Не смей меня покидать, Том, ты мне нужен! Не смей умирать!
Она так и не добилась ответа, зато обратила внимание на то, что он неподвижен. Торопливо вытерла слезы, решив, что это из-за них она видит так плохо. Том лежал не шелохнувшись.
На нее накатила новая волна паники. Изабель поднесла дрожащую руку к его губам. Ни малейшее дыхание не коснулось ее, руки. Она поднесла другую руку – наверное, это ошибка! – замерла в надежде уловить тепло его тела. Но ничего не почувствовала.
Тогда Изабель рывком распахнула ворот его туники и прижалась ухом к еще не остывшей груди. Том оставался совершенно неподвижен, и что самое страшное – она не различила биения его сердца.
Он был мертв.
Через три дня, когда в Римскую крепость явился ее дядя, Джон де Уоренн, чтобы достойно похоронить своего брата, следом за родителями и Томом ушла ее новорожденная сестра Кэтрин. И Кэролайн тоже ушла. Но Изабель выжила. Хотя сама не знала почему.
Глава 12
«Каса де суэньос»
21.30
– Я бы предположил чуму или моровую язву.
Его голос доносился откуда-то издалека. Перед глазами у Касс все еще стояла милая белокурая девочка, застывшая от горя посреди крепостного двора. Она только что потеряла всю родню.
Нет, не всю! Ее дядя был жив. Ее дядя стал графом Сассекса после смерти отца.
Касс заставила себя открыть глаза и увидела, с какой тревогой следит за ней Антонио.
– Как это ужасно, – прошептала она. – Если это была чума, мы легко сможем все выяснить.
– Завтра, – пообещал он.
Снаружи поднялся сильный ветер. По оконным стеклам шелестел песок.
Касс снова представила себе маленькую Изабель.
– Она осталась сиротой, – мрачно заметила Касс. – Отец умер, а она была племянницей графа Сассекса. Скорее всего, дядя стал ее опекуном, и он же устроил ее брак.
– Наверняка так оно и было. – Антонио не сводил глаз с ее лица. – Изабель получила немалое приданое, чтобы составить приличную партию. С вами все в порядке?
Касс видела, как его оживление угасло: он явно чувствовал, что ей не по себе. Она и сама не ожидала от себя столь бурной реакции на последнее открытие.
Касс слишком увлеклась переживаниями Изабель. Или это наваждение порождено чьей-то чужой волей?
– Кассандра? – Они все еще стояли на коленях совсем близко, плечо к плечу. – Вас что-то беспокоит? В чем дело?
Касс пригубила мартини, стараясь успокоиться. Господи, она так и торчит с ним рядом возле дивана! А вдруг войдет Трейси? И Касс вскочила, снова чувствуя себя виноватой.
– Ее жизнь выглядит настоящей трагедией от начала и до конца. Представляете, восьмилетней девочкой потерять все, а через двенадцать лет погибнуть на костре? У меня не укладывается такое в голове.
– Вполне вас понимаю. – Антонио тоже встал, по-прежнему удерживая ее взгляд. – Возможно, этими объясняется чрезмерная холодность этого дома.
– Вы верите в привидения? – удивилась она.
– Я и сам толком не знаю. Но иногда из любви к романтике очень хочется в них поверить! – Антонио слегка улыбнулся.
– Да, это очень романтично. Но я все еще не разобралась до конца. Ведь Изабель должна была принять католичество, чтобы стать женой Альварадо?
– Да.
– Но тогда как она умудрилась стать еретичкой?
– Как следует из курса истории – я имею в виду нашу историю, – именно новообращенные чаще всего становились жертвами инквизиции.
– А я и не знала. И все же мне почему-то кажется, что она умерла в Англии. Но возможно, вы и правы – возможно, ее казнили здесь. – И Касс невольно вздрогнула. – Ну что ж, по крайней мере теперь понятно, почему ей не лежится в могиле. Я бы на ее месте тоже стала призраком.
– По-вашему, она все еще не покинула эти стены?
– Не знаю, – задумчиво промолвила Касс, глядя ему прямо в глаза. – Надеюсь, что нет. Но…
– Но что?
Касс не успела выложить все свои подозрения, так как ее опередил Грегори:
– Ну, Тонио, наконец-то ты нашел себе достойную пару! Женщину, так же увлеченную прошлым, как и ты! – с улыбкой воскликнул он.
Взглянув на его привлекательное лицо. Касс поняла: на самом деле ему не до смеха. Неужели он невзлюбил ее?
И в этот миг взгляд Грегори, равнодушный и холодный, сменился пронзительным и полным ненависти.
Касс попятилась, стараясь укрыться за спиной у Антонио, явно удивленного таким поведением. Когда же она набралась духу и снова посмотрела на Грегори, его улыбка стала прежней – живым эталоном вежливости и мужского обаяния.
Но ведь ей не привиделось, он действительно смотрел на нее с ненавистью! Почему? Черт побери, они же едва знакомы!
И без того потрясенная, Касс постаралась отойти от Антонио как можно дальше – видимо, интуиция предупредила ее о появлении сестры. Она обернулась к дверям и увидела Трейси.
Перед глазами встала другая картина: Трейси в измятой мини-юбке, растрепанная и босая, выходит средь бела дня из хозяйской спальни. А потом Касс вспомнила, как выглядела Трейси, скорчившаяся в оцепенении под корявым древесным стволом.
В груди у Касс моментально вспыхнула ненависть. Это она, Трейси, стоит между ней и Антонио, это она может в любой момент отнять Алису!
В следующий миг Касс стало жутко; что за дикие мысли?
– Привет, – скованно проговорила Трейси и обвела внимательным взглядом Антонио, Касс и Грегори.
Судя по тому, как остолбенел младший де ла Барка, он был сражен наповал – Касс слишком часто приходилось наблюдать подобную реакцию.
Пока Антонио представлял брата и Трейси друг другу, Касс отошла в сторонку, стараясь унять нервный озноб и проклиная свою недавнюю вспышку. Что это с ней? Скоро она окончательно опустится до уровня инстинктов!
Касс стояла у камина, рассеянно следя за языками пламени, как вдруг оттуда на нее с холодной улыбкой посмотрела Изабель! Касс с криком отскочила в сторону.
– Вы обожглись? – встревожился Антонио.
В ужасе она вцепилась в его руки и вместо озабоченного мужского лица снова увидела эту жуткую злорадную улыбочку! Она дрожала как осиновый лист.
– Вы обожглись? – повторял Антонио, поддерживая Касс под локоть.
У нее все поплыло перед глазами.
– Ей плохо? – Ага, это голос ее сестры! Черт бы ее побрал!
– По-моему, она вот-вот потеряет сознание. – Это Грегори.
Ничего подобного, Касс всегда умела держать себя в руках и ни разу в жизни не падала в обморок! Но она так и не успела сказать этого вслух: все поглотила бездонная чернота.
«Моровая язва…»
«Вы верите в привидения?..»
«Она вызывает нас всех, чтобы собрать вместе…»
Голоса не давали покоя, вызывая головную боль и тошноту. А в следующий миг эти же голоса ворвались в ее уши наяву, а в нос ударил резкий тошнотворный запах. Касс закашлялась и очнулась.
Это Антонио держал перед ней нашатырь. Он снова намочил ватку, но Касс поспешно отвернулась:
– Я в порядке!
– Вряд ли, – сердито возразил он. – Вы довели себя до предела!
– Насколько мне известно, она никогда в жизни не хлопалась в обморок; – сообщила Трейси. Они с Грегори стояли у нее в ногах.
Касс хотела сесть, но комната снова поплыла перед глазами.
– Лежите смирно! – велел Антонио.
Она удивилась: неужели его действительно так встревожил ее обморок?
– Ничего страшного! – Ее голос предательски дрогнул от радости. – Сама не понимаю, что на меня нашло… – Она растерянно умолкла.
Касс вспомнила: лицо Изабель в языках пламени!
– Тетя Касс! – воскликнула испуганная Алиса.
– Милая, я просто потеряла сознание. – Касс никак не могла избавиться от вновь возникшего видения. Наверняка это из-за чрезмерного увлечения Изабель. – Это от усталости. Все уже прошло!
Алиса протиснулась к ней, и Касс крепко прижала девочку к себе.
– Вам больше не стоит пить мартини, – решительно сказал Антонио. Зазвонил телефон, но он отмахнулся: – Альфонсо ответит, – а сам обнял Касс за плечи и помог ей сесть.
Касс покраснела и оглянулась на Трейси. Сестра не сводила с них прищуренных глаз. Все оставалось по-старому.
Или уже нет? Грегори тоже не спускал с них глаз.
На пороге библиотеки появился Альфонсо, осанистый старик с густой гривой седых волос. Он обратился к Касс:
– Сеньора! Телефон! – и к Антонио: – Сеньор! Это срочно.
Поняв, что Антонио вот-вот прикажет принять сообщение, Касс поспешно сползла с дивана. Почему-то она не сомневалась, что звонит ее тетка. Пока она собиралась ответить, Антонио сказал:
– Ужин уже подан. Мы будем ждать вас в столовой.
Касс торопливо кивнула, и все вышли, оставив ее одну.
– Тетя Кэтрин?
– Ах, как я рада… это ты! – Связь была плохая, в трубке без конца что-то трещало и гудело. Чем дальше, тем хуже – ее голос тонул в помехах.
– Тетя Кэтрин, я совсем ничего не слышу! – закричала Касс. – Связь очень плохая! Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно, – кажется, ответила та. Она продолжала говорить, но Касс ничего не разобрала.
– Тетя Кэтрин, я ничего не понимаю! Ты меня слышишь?
В ответ прозвучала длинная фраза, в которой Касс уловила слова «вылетаю» и «Мадрид».
– Тетя Кэтрин! – Касс остолбенела, словно кто-то взвалил ей на плечи ужасный груз, от которого помутилось в глазах. Она что, снова падает в обморок? – Что ты сказала?!
– Кастилия… – донеслось до нее, – … завтра!
Час от часу не легче! Ее тетка уже в Мадриде и завтра приедет в Кастилию!
«… и скоро к нам приедет тетушка Кэтрин…»
– Нет! – закричала она. – Тетя Кэтрин, не приезжай сюда, мы на днях вернемся домой… Бесполезно – связь давно оборвалась.
И в тот же миг в библиотеке погас свет. Касс, судорожно сжимая телефонную трубку, застыла от ужаса. Ее тетка едет в «Каса де суэньос»!
Сначала прикатили они с Трейси и Алисой, потом Грегори, а теперь и тетя Кэтрин…
– Хватит! – оборвала она себя, положила трубку на место, нащупала настольную лампу и нажала кнопку – без толку. Страх нарастал. Но ведь ей нечего бояться, это просто старый, запущенный дом с пришедшей в негодность проводкой! Касс двинулась к двери и тут же налетела на кресло. Колено пронзила острая боль… а в спину уперся чей-то холодный взгляд. Она обернулась, едва владея собой:
– Изабель?
Теперь Касс ясно ощущала запах фиалок: все ближе, ближе…
– Изабель? – Она вовсе не думала, что ведет себя как дура. Скорее как жуткая трусиха. – Это ты?
Душный запах заполнил легкие. В камине громко треснуло полено.
Вряд ли этот треск можно было считать ответом, но он помог Касс скинуть оцепенение. Она заморгала и осмотрелась. Комната как комната. Здесь нет никого, кроме нее.
Что-то мягкое вкрадчиво опустилось ей на плечо.
Касс закричала, подскочила на месте, оглянулась – это был край тяжелой портьеры!
Теперь ее взгляд привлекли окна: они были плотно закрыты, и в доме не было кондиционеров. Почему же эти чертовы портьеры колышутся?
Они колышутся!
«Она здесь!» – промелькнула отчаянная мысль. «Ну кто может здесь быть? Что за глупость?!»
– Изабель! – Касс не сводила глаз с портьер. Вроде бы они больше не двигались. – Ты чего-то хочешь? Я тебе не враг! Я друг! Что ты хочешь?
Она и сама не знала, что должно случиться.
– Кассандра!
Услышав голос Антонио, она вздрогнула. Он стоял на пороге со свечой в руке. Язычок пламени горел совершенно ровно: в доме не было ни малейшего сквозняка.
– С кем это вы говорили? – спросил он.
– Антонио, я передумала, – глухо призналась она, обливаясь холодным потом. Оказавшись возле него на пороге, Касс едва удержалась от того, чтобы не прижаться к нему всем телом и снова ощутить себя живой.
– В каком смысле?
– Помните ваш вопрос о привидениях?
Он долго смотрел на нее, прежде чем возразил:
– Я уверен, что неполадки со светом объясняются плохой проводкой, а не ее кознями.
– Вы не забыли тот цветочный запах? – Нет.
– Так вот, это ее запах! Это ее духи! Изабель!
По крайней мере Антонио не поднял ее на смех, а просто сказал;
– Завтра я непременно вызову электрика. Свет погас по всему дому. Грегори и Альфонсо ищут перегоревший предохранитель.
– А здесь есть подвал?
– Конечно.
– В старых замках всегда имелись подземные казематы. – Касс снова напряглась от страха. – Я как-то не придавала этому значения, но…
– Этот дом когда-то считался крепостью. Вы угадали. Под нами есть старые казематы.
– Только этого не хватало… – выдохнула Касс. – Кстати, телефон тоже не работает!
– Мы будем ужинать при свечах. – Антонио осторожно прикоснулся к ее локтю.
Но Касс было не до еды. «Вызов». Черт побери, она совсем зациклилась на этом слове! Шагая рядом с ней по коридору, Антонио вдруг сказал:
– Пожалуй, все же пора открыть вам правду. – Он остановился. Касс, затаив дыхание, смотрела ему в лицо. – По-моему, я тоже чувствую, что она здесь.
Касаясь друг друга плечами, они стояли у входа в столовую. Здесь повсюду горели свечи, но это мало успокаивало из-за плясавших по углам зловещих теней. Какая уж тут романтика!
– Что вы хотели сказать? Как вы ее чувствуете? – прошептала Касс.
– Кажется, сильнее всего это ощущаешь наверху, у нее в спальне. Я до последнего надеялся, что это все воображение. – Наверное, Антонио покраснел от смущения, признаваясь в таких вещах. – Но в этой комнате всегда делается так тяжело… Она словно напряглась и выжидает… И вся пропитана горечью и болью. – Он растерянно пожал плечами.
– Горем пропитан весь этот дом! – подхватила Касс. – Но с другой стороны, вы только представьте себе, каким горем было для Изабель замужество!
– Ну, даже несмотря на то что у нее были веские причины восстать из могилы и поселиться в этом доме, все это с трудом укладывается в голове. – Он скупо улыбнулся. – Получается, что ее призрак бродит в этих стенах уже четыреста сорок пять лет!
Они все еще стояли на пороге столовой, и Трейси пожирала их неприязненным взглядом. Она сидела за столом с детьми. И Алиса, и Эдуардо выглядели испуганными. Касс шепнула:
– Меня тревожит то, что тетя Кэтрин тоже направляется сюда, а значит, все представители рода де Уоренн и де ла Барка скоро окажутся в полном сборе, если не считать вашу матушку. – Не понимаю, к чему вы клоните.
– А что, если нас собрали здесь неспроста? И это как-то связано с прошлым? И с ней? Похоже, что всякий раз, когда пути наших семейств пересекаются, происходит трагедия. А теперь мы и вовсе собрались все. – И Касс мрачно добавила: – По-моему, Изабель ненавидит ваш род.
– Изабель давно мертва, – веско возразил Антонио. – Но, признаться, я и сам все чаще задумываюсь над этими совпадениями.
Их взгляды встретились.
– Мы нашли распределительный щиток, но толку от этого мало, – громко сообщил Грегори. Он подошел к ним сзади, светя фонарем. – Тебе надо обзавестись автономным генератором, Тонио! Предохранители полетели все до единого – я впервые такое вижу!
– А здесь нет еще одного электрического щита? – со слабой надеждой спросила Касс.
– Альфонсо искал, но ничего не обнаружил, – сказал Антонио. – Ну что ж, может, мы все же перекусим? – Он тронул Касс за плечо, приглашая пройти за стол, и в этот миг погас фонарь у Грегори.
Энергично чертыхаясь по-испански, он несколько раз щелкнул кнопкой.
– Невероятно! У тебя нет запасных батареек?
– Не знаю. – Антонио задумчиво уставился на мощный автомобильный фонарь, ни с того ни с сего вдруг переставший работать.
Грегори застонал.
Касс мельком оглянулась на тех, кто сидел за столом, и тут же насторожилась: что-то было не так. Она более внимательно всмотрелась в испуганные детские лица… и перевела взгляд на спокойную, довольную физиономию Трейси. Чему она радуется?
– Ничего страшного! Завтра вы все почините! – беззаботно проговорила Касс, а сама судорожно сопоставляла: свет в спальне у Изабель, ее компьютер, фонарик, свет по всему дому, фонарь Антонио… Это лицо в языках пламени – пусть даже оно привиделось… Но ведь это неспроста! Вероятность того, что Изабель все еще обитает в этом доме, возрастала прямо на глазах. Нет, не вероятность, а очевидность!
Но с другой стороны – а что дальше? В конце концов, Изабель – не более чем трагический, но бесплотный дух. Что она может им сделать?
– Да, – внезапно поднялась из-за стола Трейси, – не случилось ничего страшного!
Касс очень не понравился странный тон сестры. Она же едва успела прийти в себя после того жуткого припадка!
– Трейс?
– Я не хочу есть, – улыбнулась ей Трейси. – Устала, пойду прилягу!
– Может, подождешь нас с Алисой? – Касс ни в коем случае не хотела отпускать Трейси одну. – Мы мигом, только поужинаем!
– Ты что, Кассандра? – с выражением детской непосредственности удивилась Трейси. – Стала бояться темноты?
– Отчасти, – призналась старшая сестра. – Особенно в такую ночь, как эта.
– А я люблю темноту, – беззаботно улыбнулась Трейси. – Доброй ночи! – И она скрылась в темном холле.
Касс долго смотрела ей вслед и не сразу сообразила, что сестра никогда в жизни не называла ее Кассандрой и всегда боялась темноты.
Пока все чинно прощались на ночь, стоя посреди холла, Алиса все отчаяннее цеплялась за тетку. Касс и самой стало не по себе, когда Антонио, Эдуардо и Грегори направились в противоположное крыло дома. Эта ночь была не просто душной. Она таила в себе опасность.
По крайней мере, улегся ветер, шелестевший гравием за окном.
