Текст книги "Конан: Раб Змеиной Королевы"

Автор книги: Брайан Толуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Король печально покачал головой.

– Тем хуже, если ты не шутишь, брат. Ты на пятнадцать лет меня моложе и не знаешь, что есть Тхутмертари. Она не женщина, а злобный демон в облике женщины. Она змея, понимаешь, змея! Настоящая змея! Она суть Живой Ужас нашей страны, который я не добил двадцать пять лет тому назад… Отец наш, Ментуфер, дабы ублажить Сета, переспал со змеей, и от той греховной связи родилась Тхутмертари…

– Да как можешь ты повторять эти бабьи сказки, сир!

– Это не сказки, а сущая правда. Тхутмертари отдалась демонам, и за это они щедро вознаградили ее черным знанием. Когда ты был еще ребенком, она уже лютовала по всему свету. Я помню это… А потом она умертвила мою жену и моего сына… моего первенца. Рамина родилась много лет спустя. Тхутмертари исковеркала мне всю жизнь, ты понимаешь, Джосер! – горестно вскричал король, затем глухо добавил: – Она убила всех, кто был дорог мне. И меня она убьет, ибо это неизбежно. Я готов к смерти и к посмертным мукам моей души. Значит, так велит Владыка Сет, и не нам, ничтожным, противиться воле Его… Хочешь пойти навстречу смерти – иди. Я тебя не держу. И даже завидую тебе, ибо лучше принять смерть раньше, чем позже, и в бою, чем в пыточном застенке.

– Коли так, подпиши рескрипт, что я делаю это по твоему приказу, – сказал Джосер и протянул королю пергаментный лист.

Не говоря ни слова и не читая заранее подготовленный текст, Ктесфон взял перо, поставил свою подпись под рескриптом и собственноручно приложил государственную печать.

– Жди меня с головой Тхутмертари, сир, – ухмыльнулся Джосер.

Отвесив официальный поклон королю, он уверенным шагом покинул опочивальню. Ктесфон задумчиво глядел ему вслед.

5. Джейк Громовержец, король Аквилонии

Джейк упрямо гнал вертолет прочь от Тарантии. Стыдясь признаться себе в этом, здесь, в тесной кабине «Черного коршуна», он чувствовал себя гораздо свободнее и увереннее, чем в просторных палатах королевского дворца. Напряжение последних дней требовало выхода, и узурпатор, решительно отбросив все дела и послав подальше всех придворных, просто сел в свой вертолет и отправился куда глаза глядят.

Так летел он над прекрасной аквилонской землей, но тягостные мысли, словно надоедливые осы, роились в его голове. Еще два дня тому назад все казалось таким простым и ясным! Самый сильный человек в мире – он. Его вертолетная армада – покруче клыкастых красноглазых тварей, обитающих в местных преисподних. Его отчаянные ребята, с ног до головы увешанные автоматическими винтовками, лазерными бластерами и гранатометами, – почти боги для вооруженных мечами и луками аборигенов. Так он считал, и события последних двух дней вовсе не поколебали его уверенности в этом. Произошло иное. Не нужно было обладать обостренными чувствами опытного рейнджера, чтобы понять: в центре захваченной аквилонской столицы захватчики являются не победителями, а осажденными. И вот-вот окажутся побежденными.

Действительно, власть узурпатора не простиралась далее крепостных стен Тарантии, фактически же она заканчивалась территорией самого королевского дворца. Джейк и его люди постоянно видели вокруг себя лишь два типа лиц – насмерть перепуганные и смертельно враждебные. А очень часто первые обращались во вторые, как только пришелец проходил мимо. Захватчиков ненавидели все, даже те, кто добровольно пошел в услужение к ним. Да и добровольно ли? Джейк понимал: гордые аквилонцы склонились перед грубой силой, чужой и враждебной, но стоит этой силе хотя бы немного поколебаться, и бесчисленные массы униженных тарантийцев легко расправятся с горсткой завоевателей.

Как опытный военачальник, Джейк Митчелл хорошо понимал и даже одобрял тактику Конана. Варвар действовал грамотно стратегически и тактически. Конан не проиграл, а организованно отступил. Партизанский штаб свергнутого короля где-то действует – может быть, под самым боком у узурпатора. Верные киммерийцу люди затаились и не теряют времени даром. Единственного штурма Тарантии оказалось достаточно варвару, чтобы правильно оценить новую расстановку сил. Быстро осознав, что в открытом противостоянии его шансы против Джейка равны нулю, Конан принял на вооружение тактику изматывания противника. К сожалению для пришельцев, их вожак понял это слишком поздно.

Потери, начало которым положила гибель четырех наемников во время дневного штурма города, продолжились ночью. Пока Джейк с соратниками праздновали завоевание столицы, неизвестные напали на охрану «Черных коршунов». Если бы бездушная автоматика не подняла тревогу, последствия ночного нападения вообще могли оказаться катастрофическими. Каким-то образом местным диверсантам удалось просочиться сквозь посты дворцовой гвардии. Не заметили их и патрулирующие город вертолеты.

Результаты нападения таковы: лейтенант Эд Уилкинсон, один из лучших головорезов в отряде, убит, еще трое наемников, дежуривших у вертолетов, тяжело ранены, и если бы не бронежилеты, быть мертвецами и им. Нападавшие пытались также повредить машины, однако с первого раза у них ничего не получилось, напротив, сработала сигнализация. Туземная охрана испугалась воя сирен не меньше, чем сами диверсанты. Когда полупьяный Джейк явился к месту нападения, он застал побоище. Семеро нападавших были убиты, а скольким удалось улизнуть, никто сказать не мог – «языков» взять не удалось. В гневе Джейк казнил каждого третьего стражника из числа тех, кто поставлен был дежурить у вертолетов, но проморгал нападение.

Утром, протрезвев, король издал страшный декрет, согласно которому жизнь одного пришельца приравнивалась к жизни одной тысячи туземцев, а нападение на пришельца каралось смертью для сотни человек. Во исполнение декрета и в доказательство серьезности своих намерений Джейк велел согнать ко дворцу тысячу триста человек, схваченных совершенно произвольно, и расстрелять их. Чем добился еще большей ненависти к себе жителей Тарантии. С середины дня узурпатору начали поступать сообщения о народных волнениях в городе. В четыре часа пополудни огромная толпа двинулась к дворцу. Люди несли с собой тяжелые камни. Приблизившись к площади, они стали забрасывать глыбами стоящие машины. Вначале король направил к ним канцлера Публио, но бунтовщики не стали его слушать, обозвали предателем и едва не пристрелили. Предназначавшуюся Публио стрелу получил генерал Корнелий. Тяжело раненного генерала кое-как удалось эвакуировать. Однако бунтовщики, вдохновленные первым успехом, дерзко рванулись к вертолетам и принялись бить их тяжелыми мечами и железными прутьями. Джейк вынужден был отдать приказ стрелять на поражение. Прежде чем толпу удалось рассеять, были ранены еще два наемника и повреждены четыре вертолета.

Как выяснилось вскоре, неприятности на этом только начинались. К вечеру начался массовый исход из города. Не имея возможности выбить свирепых пришельцев из Тарантии, сотни и тысячи ее жителей, погрузив семьи и скарб на телеги, устремились к воротам. Те, кто были побогаче или имели жилье вне столицы, уходили налегке либо уплывали по Хороту на своих судах. Когда Джейку доложили об исходе, он не на шутку испугался. Он вовсе не жаждал стать королем мертвых стен. Канцлер Публио посоветовал растерявшемуся монарху срочно отменить свой страшный декрет. Однако Джейк не мог пойти на это, и ему пришлось снова прибегнуть к грубой силе. Пять вертолетов были срочно подняты в воздух. Настигнув беженцев, они обстреляли колонны. Пришлось уничтожить или ранить еще пару тысяч человек, потопить несколько десятков лодок, прежде чем тарантийцы поняли, что сохранить свою жизнь они могут лишь в стенах города. Так фактически король Джейк взял в заложники своих подданных, и это, естественно, не могло прибавить популярности ему и устойчивости его власти.

Вторая ночь после штурма принесла новые неприятности. Джейк даже не ложился спать, ибо ожидал их. И дождался: в два часа пополуночи кто-то подобрался к вертолетам (хотя охрана была четырехкратно усилена, более напоминая сплошное оцепление) и попытался поджечь их с помощью неизвестного текучего вещества, похожего на масло. Самое страшное, что огонь распространялся с катастрофической скоростью и его было очень трудно тушить! Так Джейк потерял еще два вертолета. Чтобы не сгорели все, он вынужден был среди ночи поднять по тревоге своих людей и отдать приказ на взлет. Пока сонные наемники бежали к своим машинам, арбалетные болты, выпущенные таящимися в ночной тьме стрелками, настигли троих. В довершение ко всему пламя перекинулось на дворец, и потушили его лишь к утру. Пользуясь занятостью наемников на пожаре, нескольким тысячам тарантийцев все-таки удалось улизнуть из города.

Утром король Джейк, не выспавшийся, разбитый и злой, расстрелял еще несколько сотен человек. Впрочем, он уже понимал, что репрессивные меры только ухудшают его положение. Простейшие арифметические подсчеты показывали, что если все пойдет так дальше, через две-три седмицы от его вертолетной армады ничего не останется, равно как и от аквилонской столицы. Еще раньше закончатся боеприпасы и исчезнут люди, согласные ему служить. Уже теперь, через сутки после штурма, сторонники нового короля, и без того немногочисленные, наотрез отказывались выходить в город, ибо, как выяснилось, обратно во дворец они, как правило, не возвращались: с приспешниками завоевателей тарантийцы расправлялись скоро и безжалостно.

Знать, за редким исключением, успела покинуть город. Формально Джейк был королем, но, поскольку его власть не распространялась далее столицы, реально в провинциях по-прежнему правили конановские вельможи. Налоги перестали поступать, торговые караваны обходили Тарантию стороной – город оказался в изоляции, а узурпатор ничего не знал о том, что творится за его пределами. Начались грабежи и мародерство, внезапно обнаружилась и нехватка продуктов – и это в Тарантии, самом богатом городе хайборийского Запада! Новые проблемы возникали ежечасно, и Джейк все отчетливее понимал, что теряет контроль даже над столицей.

И все же главная его проблема была в другом. В его собственном отряде неумолимо назревал бунт. Ведя своих парней на штурм Тарантии, Джейк Митчелл обещал им королевскую жизнь. Вместо этого они получили лишь всеобщую ненависть и постоянный страх за свою жизнь. Отважные наемники вынуждены были отбиваться от атак черни и выполнять работу палачей. За сутки с небольшим отряд потерял уже десять человек, и любой из пришельцев понимал, что именно он может стать следующей жертвой. Головорезы Джейка вымещали свою злобу на аквилонцах, но это не могло защитить их от гнева враждебной страны.

Общая опасность сплачивала наемников, они по-прежнему выполняли приказы Джейка, однако сама атмосфера накалялась, и недовольство капитаном все чаще высказывалось вслух. Зачинщиком выступил Хьюго Гамильтон. Он подбивал других покинуть Тарантию и поискать счастья в иных землях. Его поддерживали такие влиятельные наемники, как Фил Фрезер, Педро Гарсиа, Джейсон Лестер и Фрэнк Спири. А поляк Станислав Дубровский по кличке Пан договорился до такого вздора, что, мол, напрасно кэп прикончил карлика Тезиаса, Великую Душу, так как карлик, мол, не исключено, вернул бы их обратно в двадцатый век.

К счастью для Джейка, Дубровского никто не поддерживал. Вернее, пока не поддерживал. Во всяком случае, нехитрая мысль: «Во всем виноват кэп», как видно, крепко засела в голове по крайней мере трети наемников, и число их росло. Взлетая над Тарантией, Джейк уже не мог быть абсолютно уверен, что Меченый Хью, как звали Гамильтона из-за ужасного шрама, протянувшегося через все лицо, или, к примеру, тот же Пан не пошлет ракету вдогонку «Черному коршуну» капитана или просто не пристрелит Джейка из пистолета, когда тот вернется.

Карать и даже наказывать бунтовщиков не было никакой возможности. Если в этом хаосе пришельцы увидят, что кэп поднял руку на своих, взбунтуются все, и тогда Джейку Митчеллу придет конец. Поэтому командир вынужден был как бы не замечать ропота подчиненных. Он лихорадочно искал выход, даже советовался с Публио и другими аквилонцами, кто согласился служить ему, а это на чванливого американца было совсем не похоже.

Никто не мог ничем помочь ему. Прислужники узурпатора лишь падали на колени и молили Джейка защитить их от черни. Толкового совета от них нечего было ждать. Многие из переметнувшихся в первые часы после штурма к Джейку теперь искали способы бежать из дворца – и находили. К исходу вторых суток положение короля стало настолько отчаянным, что, когда его вертолет взлетел над городом и понесся прочь, кое-кто всерьез решил, будто узурпатор уже бежит из Тарантии. Не страшась ужасной черной птицы, люди выбегали на улицы и провожали ее глумливым смехом и улюлюканьем. Еще несколько часов назад Джейк, недолго думая, перестрелял бы этих жалких дикарей, но теперь он лишь до боли стиснул зубы.

Боеприпаса на всех все равно не хватит…

Полетав около двух часов, он вернулся в Тарантию. Начинался вечер. Глядя на кажущийся вымершим город, на одиноких нищих, копошащихся в развалинах домов, Джейк поневоле испытал тоску по тем дням, когда он занимал аквилонский престол под именем Конана и правил волею Великой Души… Тогда все было иначе. Город жил. Одурманенный гипнозом карлика, народ боготворил короля. И вот нету карлика, угнетавшего и унижавшего Джейка. Казалось бы, радоваться надо – свобода! Делай все, что хочешь. И погибнешь через несколько дней… Неужели без карлика он – никто и ничто? Неужели Тезиас был прав и ему так и не стать настоящим владыкой великой Аквилонии? Неужели это агония?.. Называется, получил свободу – свободу умереть… Впереди еще одна ночь. Еще никогда за всю свою полную приключений жизнь Джейк не ожидал ночи с таким трепетом. Кто знает, может, именно этой ночи суждено стать для него последней?..

Посадив вертолет у парадных дверей дворца, король прошел внутрь. Навстречу ему выскочил Лопес Моран, колумбиец, – его самый верный, преданный соратник. Когда-то Джейк вытащил его из лап торговцев наркотиками, и с тех пор Лопес молился на кэпа, как Санчо Панса на Дон Кихота. После отлета из Зачарованного Города Джейк поставил Морана своим заместителем вместо Аманды Линн.

– Джейк, как хорошо, что ты вернулся! – воскликнул Лопес и выдал последнюю новость: – Меченый Хью и еще человек двадцать собираются делать ноги из этого города!

– Ну и дьявол с ними! – буркнул американец. – Пускай летят.

– И ты отпустишь их?!

– А что мне еще остается делать, амиго? Как я могу их удержать?

…Нечто блеснуло меж ступенек широкой винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.

Не размышляя ни мгновения и повинуясь лишь инстинкту прирожденного воина, Джейк резко метнулся в сторону, увлекая за собой Лопеса. Малиновый луч оцарапал камень стены там, где еще секунду тому назад стоял американец. В следующую секунду ответный луч из бластера Джейка ушел во тьму подлестничного проема. Послышался короткий вскрик, и что-то тяжелое плюхнулось на пол. Митчелл рванулся вниз, туда, откуда раздался звук падающего тела. Побледневший Моран с автоматом в руке кинулся за ним.

– Покушение… – бормотал колумбиец. – Они хотели замочить кэпа… Подонки!

Джейк молча вытащил тело на свет. Покушавшийся был одет в мундир Черного Дракона, лицо его прикрывала маска с прорезями для глаз, поникшая рука мертвой хваткой сжимала лазерный бластер. В животе чернело отверстие, оттуда слегка пахло паленым и тонкой струйкой сочилась кровь. Капитан сорвал маску. Возглас изумления вырвался из груди Митчелла:

– Дьявол меня раздери! Это не наш!

Лопес озадаченно всмотрелся в незнакомые черты лица: действительно, стрелявший в Джейка не принадлежал к числу пришельцев из Будушего!

– Дерьмово, – сказал колумбиец. – Как ты думаешь, Митч, откуда у дикаря наш бластер?

Внимательно осмотревшись вокруг и убедившись, что никто не подглядывает, Джейк взял бластер нападавшего, покрутил его в руках.

– Одно из двух, амиго. Либо этот пес стибрил бластер у кого-то из наших, либо…

– Либо?

– Либо кто-то из наших захотел убрать меня руками этой канальи! Чтобы чистеньким остаться.

– О Дева Мария! – испуганно прошептал Лопес. – Да кто ж посмел? Неужто Хью?!

– Скорее Боб. Это в его вкусе – стрелять из-за угла и загребать жар чужими руками. А может, и Хью. Или Черный Фил. Или Фрэнк.

– По правде сказать, любой мог, – подумав, проговорил Моран. – Они нынче все с катушек съехали.

В этот момент аквилонец неожиданно открыл глаза. Увидев невредимого Джейка, он грязно выругался, помянув Нергала и всех его злобных демонов.

– Смотри-ка, кэп, живой, шельма!

Пнув раненого тяжелым сапогом и уперев в его лоб дуло бластера, Джейк приказал:

– Кто ты такой? Отвечай! Кто тебя подослал?

– Аквилония, – послышался ответ.

– Не шути со мной, каналья, – зловеще проговорил король. – Отвечай или ты умрешь!

По знаку Джейка Лопес нанес аквилонцу удар прикладом в висок. Выступила кровь, раненый скривился от боли.

– Ну! – гаркнул Джейк. – Отвечай! Кто хочет моей смерти?

Безумная улыбка озарила лицо неизвестного, и он молвил:

– Все. Все хотят твоей смерти, чужак.

– Кто – все? – сатанея, прорычал Джейк.

Умирающий промычал что-то неразборчиво. Король наклонился, чтобы услышать ответ, и вдруг руки аквилонца метнулись вверх и сомкнулись на шее узурпатора.

– Все! – взвизгнул неизвестный мститель. – Все патриоты Аквилонии! Мы…

Джейк нажал на курок. Луч безмолвно просверлил дырку во лбу аквилонца. Но даже после этого его руки не хотели отпускать бычью шею узурпатора. Вырвавшись из мертвой хватки, Джейк пустил еще три луча. Безумная улыбка снова пробежала по лицу полутрупа.

– Всех не перебьешь, шакал, – просипел аквилонец. – А мы вас перережем. Всех… Да здравствует король Конан!

С этими словами он испустил дух.

– Живучий, шельма, – содрогнувшись, отметил Лопес.

– Угу, – кивнул Джейк, о чем-то размышляя.

– Все ясно, – сказал колумбиец. – Этого пса подослал Конан. Он выкрал бластер у кого-то из наших. Видать, дикари больше не надеются на свои арбалеты. Поняли, мать их, что такое бластер!

– Нет, амиго, – покачал головой Митчелл. – Все было не так. Один из наших, а может, несколько наших наняли этого подонка, чтобы он замочил меня. И чтоб все подумали на Конана. Тебе ясно?

– Но ведь он сам сказал: патриоты Аквилонии!.. И «да здравствует король Конан!».

– А кто слышал? Ты слышал? Я – нет. Я слышал, он сказал: «Смерть капитану!». Ну, как?

– Ты прав, Митч, он что-то такое болтал про капитана, – понимающе кивнул Лопес. – Я тоже это слышал. Не было никаких патриотов. Какие, к черту, патриоты, кэп, когда ты спас мою жизнь!

Джейк одобрительно похлопал по плечу своего «Санчо» и сказал:

– Давай покажем ребятам эту каналью.

Они подняли труп аквилонца и потащили его в зал, где находились наемники: сейчас было как раз время ужина. Ввалившись в пиршественный чертог, Джейк свирепо гаркнул:

– Ну, ублюдки, признавайтесь, чья это работа!

И он, подняв тяжелый труп над головой, швырнул его через весь громадный зал – к пылающему очагу. Наемники, привыкшие к различным демонстрациям удивительной физической силы своего капитана, недоуменно проследили путь тела.

– О чем ты, кэп? – воскликнул Мэл Хобсон.

– Да что, собственно, случилось? – невинно молвил Боб Рэнквист с набитым ртом.

– Что случилось?! – прежним громоподобным голосом повторил король. – Это я хочу узнать у вас, что случилось! Отчего мои парни нанимают какого-то дикаря, чтобы он пристрелил меня из-за угла?

– Этот человек стрелял в капитана из бластера, – добавил Моран, держа свое оружие на изготовку.

– Вот я и хочу знать, – угрожающе проговорил Митчелл, – кто из вас, ублюдков, нанял эту каналью, кто дал ему бластер и кто научил столь метко стрелять, что, будь я менее внимателен, я был бы уже трупом! Так вот, я хочу знать этого подонка в лицо! – Узурпатор медленно прошелся по залу, вглядываясь в лицо каждого, и многие невольно опускали глаза под гневным взором свирепого вожака. – Что, слабо, ублюдки, выйти один на один?! – От крика Джейка лопнуло несколько стеклянных бокалов.

Все это время Лопес Моран держал зал на мушке, готовый в любую секунду отреагировать на любую угрозу командиру.

– С чего ты взял, кэп, что это кто-то из нас? – тихо произнес Фрэнк Спири. – А если парень просто стянул бластер?

– Он сказал: «Смерть капитану», я сам слышал, – сообщил Лопес. – Яснее ясного, его подослал кто-то из наших. Ведь для дикарей Джейк – король, а не капитан.

Огорошенные такими новостями, наемники подавленно молчали. Закон корпоративной чести был очень силен среди них. Эти люди всегда грудью встречали опасность, не бегали от нее и не прятались за чужие спины. Одна мысль о том, что среди них есть человек, нанявший другого человека, да еще презренного туземца, чтобы тот из-за угла убил их капитана, бросала тень на весь отряд и на каждого в отдельности. С этой минуты они перестанут доверять друг другу и будут слушаться только меня, удовлетворенно подумал Джейк. Во всяком случае, первое время…

– Ну, кто? Кто его нанял? Кому я так помешал? Тебе, Меченый?

Гамильтон вскочил, выхватил свой «кольт», но, приметив в руке Морана направленный на него автомат, оскорбление бросил «кольт» на стол.

– Не надо, кэп, не надо! Нечего на меня чужих собак вешать. Все знают, я тебе открыто говорю, когда не согласен! Я на эту погань, – он выразительно сплюнул в сторону трупа, – никогда не пойду. Да, к дьяволу, если хочешь знать, я тебя, кэп, сам сто раз мог бы пристрелить, и никто ничего не заметил бы!

Вот уж верно, внутренне содрогнулся Джейк. Каждую секунду под смертью хожу…

Видя, что вожак молчит, Хьюго проговорил уже более спокойно:

– Не нанимал я эту скотину, кэп. Первый раз вижу его. Пусть уши отсохнут, если вру. И никто его не нанимал. Нету среди нас таких ублюдков.

Нестройный хор голосов поддержал его.

– Вот и я полагал, что нету, – сказал Джейк. – До того момента, как он выстрелил в меня. Я верил вам, парни! А что я должен думать теперь?

– Послушай, кэп, наверное, этот дикарь все-таки сам выкрал чей-то бластер, – подал голос Курт Марлоу.

– Даже если так, почему же вы, стервецы, позволяете туземцам воровать ваше оружие?! – снова перешел в наступление Митчелл. – Сегодня они у вас бластер сперли, завтра базуку из-под носа утащат, а послезавтра, глядишь, вертолет уведут!

– Дикарь не сможет управлять «Черным коршуном», – нагло осклабился Боб Рэнквист.

– А ты почем знаешь, на что они способны? – суеверно возразил Бобу Джуно Мастарци.

– Мы должны держаться вместе, ребята, – сменив гнев на милость, проговорил Джейк. – Туземцы только того и ждут, чтобы мы перессорились. Приказываю наладить строгий учет имеющегося оружия. Ответственным назначаю тебя, Гамильтон. Докажи, что не держишь задних мыслей. Проверь всех. Доложишь, сколько бластеров в наличии, у кого не хватает и почему. В общем, проведи инвентаризацию.

– Есть, кэп, – сказал Меченый Хью, довольный, что вожак не стал развивать тему о его мнимой причастности к покушению.

– Мы должны держаться вместе, ребята, – повторил Джейк. – Иначе дикари перережут нас, как щенков.

– Послушай, Митч, может, мотнем из этого проклятого города? – сказал Фрезер. – На черта сдались нам эти дикари! Чего доброго, и впрямь перережут.

– Неужто испугался, Фил? – ощерился вожак. – Дикарей?.. Да и куда ты мотнешь? Ты разве знаешь этот дерьмовый мир? Где ты был, кроме как здесь, в Тарантии?!

– А ты знаешь?

– Я знаю. Когда карлик вызвал вас, я уже три седмицы как был здесь. Я многое повидал. Тарантия – лучший город в этом мире!

– Можно себе представить, каковы остальные, – сумрачно процедил Хобсон.

– Напрасно ты, кэп, карлика замочил, – снова запел свою песнь Дубровский. – Мы послужили бы ему, а он бы нас потом домой отправил.

– Как же, отправил бы он тебя! – взорвался Моран. – Прямиком в ад!

– Дикари перебесятся и успокоятся, – не обращая внимания на Пана, сказал Джейк. – Я их знаю. Они увидят, что мы не боимся их, и поймут, что лучше покориться.

– Кэп прав, – неожиданно поддержал его Рэнквист. – Чего ради демонстрировать задницу каким-то аборигенам? Когда это мы уходили несолоно хлебавши, а, парни?

– И то верно, – проронил Альфред Зинг. – Разве в Чаде было легче? Или в Мозамбике?

– В Мозамбике мы сражались, – буркнул Педро Гарсиа. – А здесь мы палачи, и каждый пацан норовит пустить стрелу в глотку или пырнуть ножичком. Даже шлюхи – и те змеями смотрят, когда их трахаешь.

Несколько наемников грубо загоготали, представив себе подобную сцену.

– А ты зенки им завяжи, Педро, и все остальное, что не в работе, – под общий смех посоветовал Черный Фил.

Джейк чувствовал, что после неудавшегося покушения общая атмосфера переменилась в его пользу. На что он и рассчитывал.

– Хочешь мотать отсюда – мотай, я тебя не держу, Гарсиа, Никого не держу! – Джейк широким жестом обвел палату. – Кто хочет поискать счастья на стороне, пожалуйста. Но я останусь здесь. Клянусь, я буду королем в Тарантии или нигде!

Ответом ему было молчание – скорее знак согласия, нежели недовольства. Бунт задохнулся, не родившись. Во всяком случае, никто в открытую не заявлял о желании реализовать полученную от вожака «вольную. Чтобы закрепить успех, узурпатор изрек;

– У меня есть план, как поставить на колени этих дикарей. Еще немного, и мы заживем по-королевски. Вы не пожалеете, что пошли со мной, парни. Дайте только срок. Такие дела быстро не делаются.

Конечно, никакого плана у него не было, и Джейк понимал, что сегодняшним спектаклем лишь ненадолго отсрочил крах. Впереди ночь, и она наверняка принесет новые неприятности. Должно быть, Конан полагает, что миг расплаты пришел, если подсылает своего человека для убийства двойника. Где же твое хваленое киммерийское благородство, варвар? Как низко должен пасть бывший король, чтобы прибегать к услугам наемных убийц, стреляющих из-за угла! Должно быть, совсем отчаялся варвар, коли решился на такое… А может, фанатик действовал по собственной инициативе? Кто знает…

Джейк до хруста стиснул зубы. Мишенью для лазерного бластера ощущать себя гораздо неприятнее, чем мишенью для арбалета. От луча не спасет никакой бронежилет. Как все-таки попал бластер к туземцам? И есть ли у них еще? Если есть, плохи твои дела, Джейк. Рано или поздно обязательно пристрелят. А может, и взрывчатка у них есть? А если и вправду базуку украли? Или гранатомет? Бр-р… Вот вам и дикари! Обязательно нужно провести инвентаризацию…

На предстоящую ночь Джейк подготовил беспрецедентные меры безопасности. Все подходы к площади, где стояли «Черные коршуны», он приказал заминировать. Боб Рэнквист установил на вертолетах компьютерную систему, автоматически реагирующую на движущиеся предметы. Вертолеты сами перестреляют тех, кто рискнет приблизиться к ним, не назвав пароля. Далее, все наемники на эту ночь должны были расположиться в одной палате. Не доверяя более дворцовой гвардии, Джейк приказал установить по периметру «спального зала» сигнализацию. И, разумеется, «Черные коршуны», сменяя друг друга каждые полтора часа, по-прежнему будут дежурить ночью над городом. Все эти и многие другие меры должны были, по задумке капитана, если не гарантировать его людей от нападения, то уж, во всяком случае, защитить их жизнь.

В дверь королевского кабинета постучали. Джейк поднялся с места, на ходу вынимая бластер, и неслышно скользнул к двери. Опасения его оказались напрасными: за дверью слышен был голос Морана.

– Открой, Митч, это я.

Не пряча бластер, Джейк отодвинул тяжелый засов и пропустил верного «Санчо» в кабинет. Вместе с Лопесом вошел неизвестный Джейку пожилой человек благообразной наружности, одетый в фиолетовый камзол аквилонского нобиля. Увидев оружие в руках короля, человек вздрогнул, но затем быстро овладел собой и почтительно поклонился.

– Он чист, – сказал Лопес. – Я проверил. Даже ножичка нет.

Джейк кивнул. Одного опытного взгляда на незнакомца было достаточно, чтобы понять: этот человек явился к королю вовсе не для того, чтобы убить его. Маленькие умные глаза лучились благожелательностью. Незнакомец молчал, очевидно, блюдя дворцовый этикет и ожидая, когда первым заговорит король. Джейк недоверчиво хмыкнул – с момента штурма это был первый случай, когда к нему являлся посетитель, чье лицо не было искажено страхом перед главарем пришельцев, – и спросил:

– Ты кто?

Незнакомец снял фиолетовую шляпу с перьями и сделал новый реверанс.

– Барон Вибий Латро, с твоего позволения, государь.

– Мне он сказал, что был канцлером при предыдущем короле, – прибавил Лопес.

– Это правда? – спросил Митчелл.

– Истинная правда, государь. Я служил канцлером Аквилонии еще при Вилере Третьем, а затем при Нумедидесе.

– А при Конане?

– Я вынужден был покинуть страну, Ваше Величество.

Ясно, подумал Джейк. Еще один обиженный. При двух королях был канцлером, а с приходом варвара к власти бежал. Обычная история.

– Зачем же ты явился ко мне?

Вибий с достоинством ответил;

– Чтобы спасти твой трон, король Джейк.

Американец с интересом посмотрел на барона, затем переглянулся с Лопесом, который, судя по всему, тоже пребывал в недоумении.

– Спасти мой трон? Это что-то новенькое!

Дулом бластера он указал Вибию на кресло. Легко поклонившись – прямо ритуал поклонов у них какой-то, подумал Джейк, – барон прошел к креслу, но обождал, пока в свое кресло не усядется король, и лишь тогда сел сам. Лопес Моран запер дверь и встал рядом с Латро.

– Ну что ж, говори, как спасти мой трон, я тебя слушаю, – сказал Джейк. – Только учти, у меня мало времени. Надеюсь, я не потрачу его зря, выслушивая здесь тебя.

– Вопрос весьма деликатного свойства, государь, – бросив выразительный взгляд на Морана, тихо произнес Вибий.

Колумбиец нахмурился. Усмехнувшись, Джейк заявил:

– От Лопеса у меня нет секретов. Это мой друг. Хочешь – говори при нем, не хочешь – проваливай.

Как видно, грубый тон короля нисколько не смутил Вибия. Он сказал:

– Позволь мне объяснить тебе все, государь. Не сочти за дерзость, но твой покорный слуга – самый опытный государственный чиновник из ныне живущих. Я был канцлером более десяти лет. Фактически я вел все текущие дела королевства в последние годы жизни Вилера и все шесть лет, когда царствовал безумный Нумедидес. Смею заметить, лишь благодаря мне и моим слугам, чиновникам и шпионам государственная машина не развалилась в то время. Однако, – Вибий печально вздохнул, – Нумедидес не оценил мои труды и не внял моим советам. Он сам сунул голову в петлю. Предчувствуя его скорый крах и не желая служить неотесанному варвару, который рвался к власти, я уехал из страны. Захватив престол, Конан конфисковал мои земли в пользу короны. Он считал меня приспешником Нумедидеса. На самом деле, как Ваше Величество, должно быть, изволили заметить, я всегда служил Аквилонии… Так я стал изгоем. Три года назад, когда к власти в Тарантии пришел Валерий Шамарский, я предложил ему свои услуги. Я, который знает Аквилонию как самого себя! Но король Валерий, – в голосе барона прозвучала ненависть, – приказал бросить меня в темницу. Он также полагал Вибия Латро сторонником своего безумного двоюродного братца. К счастью, мои друзья выкупили меня у продажных немедийцев, которые тогда хозяйничали в нашей столице, и помогли мне бежать…