Текст книги "Гонка с дьяволом (ЛП)"
Автор книги: Брайан Смит
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Эта музыка гораздо более настоящая, сырая, без попсовой мишуры. Это крутая уличная поэзия. Никакого глянца, как у дерьмовых групп вроде Poison или Bon Jovi. Клип на заглавный трек альбома, «Welcome to the Jungle», уже довольно часто крутят по ночам на MTV, но Майк сомневается, что группа когда-нибудь взлетит по-настоящему. Они явно слишком грязные и отвязные для массовой публики.
Как только звучат первые ноты «Jungle», Деннис тянется к регулятору громкости и выкручивает его вправо до упора. Спереди Стив выдает:
– О-о-о да! – и снова начинает подпрыгивать на пассажирском сиденье.
Майк начинает кивать в такт, песня разгоняется, и он видит, что Деннис за рулем делает то же самое. Даже Дэйв оживился настолько, что начал двигаться под музыку, которая долбит из динамиков "Камаро" с костотрясной мощью. Майк чувствует, как она накрывает его, словно стихия, уносит куда-то в высшее состояние рок-блаженства. Это идеально. Это чувство. Этот момент. Он хочет, чтобы это длилось вечно.
И музыка, бесспорно, сотворила своего рода магию: стерла разочарование последних минут и разогнала темную тучу тоскливой депрессии. Внезапно он снова чувствует себя неуязвимым и крутым. Он хватает одну из последних банок "Бада" из почти пустой упаковки и залпом выпивает половину.
"Камаро" скользит по темной дороге, последние ноты «Jungle» тают, начинается «It’s So Easy». Майк так растворяется в музыке, что почти не замечает, куда они едут. Неважно. Деннис знает здешние места лучше остальных – наверное, потому что они всегда сваливали на него пьяное ночное вождение. Пьет он не меньше других, когда они катаются. Сама идея трезвого водителя – того, кто не пьет и везет остальных, – до сих пор вызывает у них смех. Просто среди них четверых он безусловно лучше всех удерживает машину под контролем после выпивки. Разницы между его пьяной ездой и трезвой почти не заметно – по крайней мере, Майк никогда не мог ее уловить.
Или, может, они все виноваты в небольшом сознательном самообмане. Вполне возможно, алкоголь сделал их слепыми к признакам опасности в том, как Деннис управляет "Камаро" пьяным. И в этом уравнении, несомненно, есть доля искушения судьбы. Они молоды, и с ними никогда не случалось ничего по-настоящему плохого. Даже думать так – безумие, но им кажется, что так будет всегда, вечно. Ничто их не коснется. Смерть и трагедия – чуждые понятия. На, возможно, подсознательном уровне быстрая езда по темным дорогам под кайфом от разных веществ – это проверка пределов их словно заговоренного существования, попытка увидеть, как далеко они могут зайти, не рухнув в бездну.
Когда «It’s So Easy» подходит к концу, Деннис переключает передачу и сбавляет скорость. Сначала непонятно почему, и на миг темная мысль пробивает улучшившееся настроение Майка. Черный Z28 вернулся и теперь перекрывает дорогу впереди. Деннис вот-вот остановит машину и попытается устроить еще одну разборку с водителем Z. Майк подается вперед и, прищурившись, вглядывается в отрезок дороги, видимый через лобовое стекло. Дальний свет «Камаро» включен, но он видит лишь пустой серый асфальт. Никаких признаков Z. Машина продолжает замедляться, и через пару секунд Деннис сворачивает направо на боковую дорогу, которую Майк даже не заметил, пока они не оказались прямо перед ней.
Майк откидывается назад и напрягается, когда Деннис снова переключает передачу и вдавливает газ. У этого нового отрезка дороги легкий уклон вниз, и когда Майк выглядывает в боковое окно, тенистый пейзаж проносится мимо смазанным пятном. Из-за этого кажется, будто машина едет гораздо быстрее, чем на самом деле, – хотя и не сказать, что они ползут. Двигатель "Камаро" ревет, и они разгоняются еще сильнее. Майк снова смотрит на смутные очертания за окном и испытывает странную смесь страха и восторга.
Они могут влететь в какой-нибудь невидимый предмет на дороге и разбиться: "Камаро" перевернется через крышу, а они полетят в лес. Упавшее дерево или крупная тушка сбитого зверя – то, чего они не увидят, пока не станет слишком поздно. Он говорит себе, что этого не случится, ни хера подобного, потому что Деннис контролирует ситуацию и знает, что делает. У него невозможная удача аса-истребителя Второй мировой, который каким-то образом пробивается сквозь волну за волной японских "Зеро", чудом не получая ни одной пули из роя высокоскоростного свинца, рвущего дымный воздух.
Майк допивает пиво и продолжает смотреть в ночь.
Это может случиться, – думает он. – Реально, блядь, может. Одна гребаная тушка оленя не в том месте – и нам всем пиздец.
Деннис едет милю за милей, "Камаро" плотно прижимается к изгибам этой, казалось бы, бесконечной дороги. Кассета все крутится в плеере. Они слышат «Nightrain» и «Out Ta Get Me». Голос Эксла, острый как бритва, будто сам Дьявол говорит с ними – кричит, рычит, подгоняет их к той темной судьбе, которую приготовила им судьба. Остатки пива выпиты. Потом Деннис наконец снова сбавляет скорость и сворачивает направо в темноту. После этого – снова гонка, двигатель ревет и ревет. Резкий перепад высоты на очередном крутом повороте – и колеса на миг отрываются от земли.
Майк ахает.
Он чувствует, как дыхание застревает в горле, сердце раздувается, как шар, пока он снова упирается ногами в пол – и толку от этого, блядь, чуть.
Вот оно. Вот оно. Ох, дерьмо.
Затем шины с глухим стуком падают на асфальт, "Камаро" виляет через желтую линию на встречную полосу. Неправильную полосу. Но удача снова с ними. Дорога все еще пуста. Деннис быстро возвращает машину в свою полосу, но скорость почти не сбрасывает. Этот случай на грани не пробуждает в нем ту часть, что склонна к осторожности, его обычно преобладающую сторону. Сейчас он в режиме полного сорвиголовы. Может, музыка разбудила в нем что-то первобытное. Может, все выпитое. Может, пьянящая свобода скорости и всех этих пустых, блядь, дорог.
Наверное, все это вместе и еще что-то.
Как раз когда Майк начинает думать, что эта скоростная гонка сквозь сельскую тьму никогда не кончится, Деннис снова сбавляет скорость и сворачивает на очередную боковую дорогу, которую заметил только он. К этому моменту первая сторона «Appetite» закончилась, и на несколько мгновений повисает странная тишина, пока кассета не щелкает и не переключается на вторую сторону. На этот раз Деннис поворачивает налево, и, к большому удивлению Майка, он замечает впереди справа яркий искусственный свет. Сквозь деревья слабо виден флуоресцентный знак круглосуточного магазина, и через пару мгновений показывается само заведение.
Стив убавляет громкость на первых жутковатых нотах «My Michelle» и вертится на сиденье так, что становится ясно: он отстегнул ремень где-то, пока Деннис безрассудно гнал сквозь ночь. Наверное, не лучшая идея для любого, кто сидел впереди в такой момент. Тут Майк запоздало понимает, что сам так и не пристегнулся. Даже не подумал. Несмотря на его продолжающиеся сомнения насчет нового закона, в этих обстоятельствах это слегка тревожит.
Ну и ладно. Что сделано, то сделано.
Стив ерзает, когда они приближаются к магазину.
– Мы останавливаемся? Потому что мне надо поссать, как русскому рысаку.
Деннис бросает на него взгляд.
– Это вообще что значит?
Стив фыркает.
– Да хрен его знает, мужик. Это одна из тех странных присказок, которые мой дед вечно повторял. Русский рысак что, ссыт больше, чем рысаки из других, блядь, стран? Кто, нахуй, знает? Так мы останавливаемся? Я про это.
Деннис молчит.
Он отвечает, сворачивая на въезд к парковке, и подкатывает к колонке, ближайшей к магазину. Всего колонок четыре, но у остальных не стоит ни одной машины. Да и вообще, никаких других машин не видно – это кажется Майку слегка странным. Где-нибудь должна быть хотя бы одна, пусть даже приткнутая в углу парковки. Иначе как дежурный продавец сюда добрался? Разве что у него нет машины, и кто-то подбросил его в начале смены. Всякое бывает, конечно, но Майк не представляет, кто бы рискнул застрять тут без возможности быстро добраться домой, случись что. Ну там, ограбление или свет отключат.
Стив распахивает пассажирскую дверь и выпрыгивает из "Камаро", едва тот останавливается. Он так спешит облегчить свой мучительно раздутый мочевой пузырь, что забывает закрыть дверь. Полы его черного плаща развеваются, пока он несется к магазину, и плечом влетает в одну из стеклянных входных дверей.
Деннис смеется.
– Я никогда не видел, чтобы этот ублюдок так быстро двигался. Разве что когда мы в футбол играли у тебя во дворе, Майк. Но с тех пор – точно нет.
Майк усмехается.
– Ага, пожалуй, ты прав. Так что, берем еще пива или как? Может, заправимся?
Он тянется к бумажнику.
Деннис оборачивается и смотрит на него через щель между сиденьями.
– Убери. Я заплачу. Что хочешь? Опять "Бад"? Или шестерку "Бека"?[6] Твой любимый, вроде?
Майк хмурится.
– Не надо этого.
Деннис открывает дверь, но перед тем как выйти, снова бросает на него взгляд.
– Сделай одолжение – залей пятерку обычного, без свинца[7]. Я расплачусь с продавцом.
Он выбирается наружу, прежде чем Майк успевает что-то сказать.
Дэйв выходит следом, и они направляются к магазину.
У Майка смешанные чувства из-за этой незапрошенной благотворительности. Деньги у него есть, но немного, и Деннис это знает. Не то чтобы его тощее финансовое положение было каким-то секретом. Он нигде не работал уже несколько месяцев и не особо торопится найти доходное место. Проблема, конечно. Но он боится застрять на дерьмовой работенке, когда на самом деле хочет вернуться в школу.
Нет.
Это неправда. Не совсем, во всяком случае.
Это ложь, которую он говорит себе. Та, в которую почти верит – только потому, что повторяет ее так часто обеспокоенным родителям. Вряд ли они верят, но, несомненно, отчаянно надеются.
На самом деле он хочет переехать в Лос-Анджелес и как-то пробиться в кино. Лучше в ужасы. Но это кажется невозможной мечтой. Родители не поддержат. И уж точно не помогут деньгами. Депрессия снова подкрадывается, стоит ему подумать обо всем, что привязывает его к этому дырявому родному городишке.
Денег нет. По крайней мере, недостаточно, чтобы пересечь всю страну. Связей в Голливуде никаких, так что даже если чудом удастся добраться, он окажется на улице, ночуя в машине. Он не видит ни малейшего шанса на счастливый конец в таком сценарии.
Я застрял. Блядь, застрял. Наверное, навсегда.
Он стряхивает это чувство – или пытается – и вылезает из машины.
Глава 7
В этом круглосуточном магазине посреди нигде много странного. Начать с того, что это «Юнион 76», а таких в округе не осталось с самого его детства. Заправка «76» была в конце Уикман-роуд, в трех милях от района, где они все выросли, но исчезла еще до конца семидесятых. Деннис помнит, как тратил там карманные деньги на жвачку «Биг Лиг Чу» и пачки карточек со «Звездными войнами». А иногда брал с вертушки у прилавка дешевую книжку в мягкой обложке – какой-нибудь приключенческий роман.
Конечно, невозможно не заметить полное отсутствие других машин на парковке. Его мысли на этот счет почти дословно повторяют то, что пронеслось в голове Майка Бернетта пару минут назад, хотя Деннис и допускает, что машина продавца может стоять где-то не на виду. За магазином, например. Не похоже, чтобы там была парковка, но, возможно, хоть какое-то место под машину все же есть.
Потом он входит в магазин, и за прилавком никого. Первый укол дурного предчувствия. Странно, но, может, есть разумное объяснение. Продавец мог уйти в подсобку – заняться рабочими делами или просто спрятаться там, чтобы покурить косячок. Один парень, с которым Деннис работал в "Уинн-Дикси", теперь дежурит по ночам на заправке ближе к городу и делает то же самое каждую смену.
Объяснения вполне разумные, и Деннис уже готов на время забыть об этом, но тут откуда ни возьмись всплывает мысль помрачнее. Может, продавец за прилавком, просто его не видно, потому что он лежит в луже крови на полу – застреленный грабителем за несколько минут до их приезда. От этой мысли становится еще неуютнее – именно потому, что она чертовски правдоподобна. Ограбления заправок не такое уж неслыханное дело. В больших городах это почти эпидемия. Люди не просто так стали называть такие места "Стоп-и-грабь". Для обдолбанных преступников, которым нужны быстрые деньги, это легкая цель, особенно такие вот захолустные точки.
Хотя меньше всего ему хочется это делать, он знает: надо заглянуть за прилавок. Но перед этим он на миг оглядывает помещение и поражается, до чего жутко пусто и тихо. Из живых людей в магазине – по крайней мере, из тех, кого он видит, – только Дэйв Робинсон. Стив, надо полагать, растворился в сортире. Дэйв шатается в снековой аллее: в одной руке у него картонная ручка от упаковки "Будвайзера", в другой – пакет свиных шкварок и упаковка вяленой говядины. Как у него до сих пор есть аппетит после того, как его так вывернуло всего ничего назад, Деннис не понимает. Он слышит, как Дэйв бормочет что-то, качаясь, и через мгновение разбирает обрывок:
– Груженый, как товарняк...[8]
Деннис не может сдержать усмешку.
Ну да, мужик, ты груженый. Только, судя по всему, твой поезд вот-вот сойдет с рельсов.
Он поворачивается обратно к прилавку, делает шаг в ту сторону – и снова застывает на месте: очередная непрошеная мысль леденит кровь в жилах.
Этот гребаный Z28.
Черная машина все еще где-то там, рычит в ночи, за рулем – какой-то агрессивный ублюдок, который ищет проблем. Может, те, кто в Z, приехали сюда первыми. Может, один из них застрелил продавца. Еще один пугающе правдоподобный сценарий. Деннис представляет, как заглядывает за прилавок и видит какого-то бедолагу с кровавой дырой во лбу, который тупо смотрит на него в ответ. Картинка такая яркая, что к горлу подкатывает тошнота, живот сводит. Импульс – быстро вытащить друзей из магазина и уехать прямо сейчас – тянет его довольно сильно, но в итоге он решает иначе.
Он должен поступить правильно.
На данном этапе жизни он не самый ответственный человек на планете. Иллюзий на этот счет нет. Но он также твердо верит, что это временно. Он существует в безрассудной фазе, которая скоро пройдет. В глубине души он порядочный человек, который вскоре остепенится и станет обычным пригородным семьянином – как его отец и дед до него.
А эти мужчины и не подумали бы отвернуться от чего-то трудного или даже страшного.
Он сглатывает ком в горле, делает глубокий вдох и подходит к прилавку. Страх никуда не делся. Сердце колотится. Но на этот раз он не остановится и не отвернется. Он подходит к стойке, делает еще один большой вдох и перегибается через нее.
Ох, слава Богу.
На полу за прилавком нет свежих трупов. Нет следов поспешно вытертой крови. Облегчение огромное, но загадка только углубляется. Они в магазине уже несколько минут. Продавца нет достаточно долго, чтобы он мог запереть магазин перед тем, как испариться. Любой мог бы войти и обчистить место, не особо боясь быть пойманным.
Деннис отходит от прилавка и складывает ладони рупором.
– Эй! Есть тут кто?
Его голос должен быть более чем достаточно громким, чтобы его услышали в подсобке. Крик такой громкий, что пугает Дэйва – тот врезается в большую витрину с чипсами "Фаньонс" в конце снековой аллеи. Ящик "Бада" выскальзывает у него из рук и с глухим стуком падает на пол. Начинается возня, во время которой он отправляет в пол множество желтых пакетов. В итоге он падает на них спиной, и некоторые пакеты лопаются.
Деннис стонет и качает головой.
Иисус, ебаный Христос.
Он выглядывает на парковку – паранойя: вдруг какому-нибудь скучающему копу вздумается заявиться именно сейчас и начать их донимать. Сам по себе он вполне способен вести себя спокойно в такой ситуации, несмотря на уровень опьянения, – по крайней мере, недолго. Достаточно, чтобы не попасться копу на глаза и выйти из магазина, не выдав своего состояния. Он умеет прикидываться трезвым, когда надо. Некоторое время.
Дэйв – совсем другое дело.
Он будет абсолютной катастрофой в присутствии копа прямо сейчас.
К счастью, на парковке нет полицейской машины. Его ярко-красный "Камаро" все еще единственное транспортное средство в поле зрения, но так не может длиться вечно, даже здесь, в глуши. Кто-нибудь рано или поздно приедет. Может, коп, может, кто другой, какой-нибудь местный деревенщина. В любом случае им нужно убраться отсюда до того, как это случится.
Надо заплатить за свое барахло и уехать. Сейчас.
К сожалению, пропавший продавец на его крик так и не ответил.
Где-то в глубине магазина открывается дверь, и на миг Деннису кажется, что это наконец продавец выходит из укрытия, но это всего лишь Стив из сортира. В то же время Дэйв перекатывается с болезненным стоном и пытается встать.
На его лице испуг и растерянность, когда он находит взглядом Денниса.
– Господи, мужик, чего ты, блядь, орешь?
Стив идет по снековой аллее, обходя Дэйва как можно дальше. Один из его "Док Мартенсов" с хрустом расплющивает желтый пакет.
– Ага, чувак, что за кипеж?
Деннис раздраженно закатывает глаза и машет рукой в сторону прилавка.
– Продавца нет. Я пытался привлечь внимание этого ублюдка, чтобы мы могли заплатить и уехать.
Стив медленно поворачивает голову, тщательно оглядывая магазин. Потом поднимает бровь и смотрит на Денниса.
– Ты вообще никого не видел все это время? Потому что у меня ощущение, что я ссал там около часа...
Деннис качает головой.
– Я начинаю думать, что мы здесь реально одни, как бы странно это ни звучало.
Стив усмехается.
– Тогда я не вижу проблемы. Бесплатное пиво, мужик! Грузимся быстро и сжигаем резину, блядь.
Деннис хмурится.
– Мы не преступники.
Усмешка Стива становится шире.
– Чувак, серьезно? Мне, наверное, пальцев на двух руках не хватит, чтобы пересчитать все законы, которые мы уже нарушили за сегодня, – oн слегка поворачивается и кивает в сторону Дэйва. – Этот ублюдок уже как минимум раз сегодня спер пиво. Ты гнал с превышением скорости, а уровень алкоголя в крови у тебя, готов поспорить, далеко за законным пределом. Да, мы не закоренелые уголовники, но и не невинные души. И, блин, это не наша вина, что здесь никого нет. Так что хватаем ящики и валим.
К этому моменту Дэйв наконец встает на ноги.
Он поднимает оброненный ящик "Бада" и, шатаясь, подходит ближе.
– Я полностью, блядь, солидарен со Стивом.
Деннис смеется.
– Ну конечно.
Над дверью звенит колокольчик, и в магазин входит Майк.
– Заправился, – oн оглядывается, оценивая бардак, устроенный Дэйвом, и отсутствие кого-либо за прилавком. Похоже, он также чувствует, что прервал какой-то спор. – Ну... вы чего тут задумали?
Деннис хмыкает.
– Мы, похоже, грабим магазин.
Майк медленно кивает.
– Хм. Любопытно, – oн снова оглядывается и тяжело вздыхает. – Так у меня есть время сходить поссать, пока вы это делаете? Потому что мне надо просто пиздец как.
– Давай, – говорит ему Деннис. – Мне надо еще кое-что проверить, прежде чем мы сделаем эту тупую херню.
Майк молча уходит в сортир.
Справа от прилавка – двойные распашные двери. Подсобка почти наверняка за ними. Деннис идет туда и медленно толкает двери, заглядывая в тускло освещенное помещение. Видит штабеля коробок вдоль стен. Видит маленький жестяной стол, заваленный бумагами, и рядом ведро для швабры. Настольная лампа – единственный источник света. Чего он не видит, так это чего-либо похожего на человека, но тут темно, и надо убедиться наверняка. Он входит в подсобку целиком и проводит более внимательный, тщательный осмотр. В углу – открытая дверь в туалет для персонала. Маленький и грязный. Там тоже никого. Вообще никого, кроме него самого. Обескураживающий, раздражающий вывод, хотя и бесспорный.
Какого хера здесь происходит?
В середине задней стены есть еще одна дверь.
Он подходит и легонько берется за серебряную ручку, отдергивая руку, когда чувствует, какая она холодная. Холод почти аномальный. Как будто схватился за глыбу льда. Разумного объяснения этому он придумать не может. Вечер осенний, умеренно прохладный, а не морозный день глухой зимы. Само помещение совсем не холодное. Так какого хрена?
Помедлив, он снова неуверенно касается ручки. На этот раз ледяного шока нет. Металл на ощупь нормальный, как и должно быть. Это и озадачивает, и слегка пугает. Какая-то чертовщина. Он уверен, что не выдумал тот холод. Импульс развернуться и бежать почти пересиливает любопытство, но он вместо этого сжимает ручку крепче и поворачивает.
Дверь открывается с легким скрежетом.
Через проем он видит только травянистый склон за магазином и полосу деревьев за ним. Он высовывает голову и оглядывается полнее. Ближе к магазину и слева – маленький голый пятачок земли. Там столик со скамейками. Дешевый и шаткий на вид. Стол для пикника для каких-нибудь нищих. На земле разбросаны окурки. Видимо, здесь сотрудники делают перерывы, но снаружи никого.
Дует ледяной ветер, и Денниса пробирает дрожь, на руках выступают мурашки.
Нахуй все это.
Он отступает в подсобку и захлопывает дверь с большей силой, чем нужно. Отойдя еще на пару шагов, он готов поклясться, что на металлической ручке появился иней.
Он качает головой.
– Не-а. Нет. Нахуй.
Он все еще слишком пьян, чтобы хоть начать во всем этом разбираться. С этим местом что-то не так. Что-то странное. Что-то необъяснимое. Он знает точно: он не хочет торчать здесь ни секундой дольше, если можно этого избежать.
Он поспешно выходит из подсобки и видит, что Дэйв и Стив уже ушли. Мысль остаться одному в этом странном здании пугает его, и он, не теряя времени, следует за друзьями на парковку.
Глава 8
В сортире было омерзительно. Крошечное помещение, рассчитанное на одного человека. Вместо нескольких кабинок с дверями – один-единственный унитаз, забитый почти до краев размокшей туалетной бумагой и несмытыми фекалиями. Сиденье опущено и залито, похоже, свежей мочой. Еще больше мочи на полу у основания унитаза. Желтая лужа натекла в углу справа от толчка. Общий аромат – откровенно неприятный, мягко говоря.
Майк скривился и медленно пошел к унитазу, стараясь не поскользнуться на мокрых плитках. Грохнуться и кататься в собственной моче хотелось меньше всего на свете. От одной этой мысли к горлу подкатывала тошнота, и Майк знал: его вывернет наизнанку, как Дэйва. От вони в этом закутке хотелось развернуться и выйти, сделать дело где-нибудь за магазином. Не в первый раз, вообще-то, после пары банок пива. По его мнению, ничего страшного – если, конечно, не маячить у всех на виду. Но, как он недавно узнал, некоторые смотрят на публичное мочеиспускание косо.
Однажды ночью, пару недель назад, они с Дэйвом ссали за "Квик Стопом"[9], пока Деннис ждал в «Камаро». Стива в тот вечер не было – он разругался со своей тогда еще девушкой. Когда они вернулись на парковку, какие-то здоровенные бородатые деревенщины в комбинезонах начали на них орать. Стояли в кузове «Форда» с дробовиками наперевес. Впервые в жизни Майку наставили на него оружие в гневе. В тот момент он слишком растерялся, чтобы испугаться. Страх пришел позже, на следующий день, когда Майк протрезвел. Но даже тогда, без страха, он оцепенел. Дэйв отреагировал точно так же. Майк не уверен, чем бы все кончилось, если бы Деннис заметил происходящее чуть позже.
К счастью, он все-таки заметил – правда, первые мгновения конфликта провел, утонув в музыке, гремевшей из динамиков "Камаро". Убавив громкость «Mechanical Resonance» группы Tesla, Деннис выскочил из машины с непонятно откуда взявшейся беззаботной ухмылкой и взял на себя миссию миротворца. Шутил, проявлял впечатляющие дипломатические таланты. Вскоре здоровенные бородатые неандертальцы уже ржали вместе с ним. Дробовики больше не смотрели на Майка и Дэйва, хотя было ясно: парни все еще не в восторге. В конце концов они отстали, когда Деннис отдал им шестерку высоких банок «Бада»[10]в знак мира и вытряс из своих ошарашенных друзей неохотные извинения.
Спустя недели Майк все еще не мог в это поверить.
Его заклеймили извращенцем за то, что он поссал на мусорный контейнер. Не то чтобы он размахивал своим голым членом на публике. Подобные случаи – еще одна причина ненавидеть родной город. Деревенщины, блядь. Вечно ищут, к чему бы докопаться в тех, кто не похож на них.
Вряд ли сегодня ночью здесь случится что-то подобное. Место выглядит, блядь, вымершим. Майк уверен: он мог бы выйти за магазин и справить нужду почти без риска нарваться на такое же дерьмо.
Проблема в том, что терпеть уже невозможно. Он не уверен, что успеет добежать туда и не обмочиться по дороге. Смирившись с неизбежным, Майк подошел к унитазу еще ближе, сморщившись от усилившейся вони. Обычно он не стал бы ссать в унитаз с опущенным сиденьем, но трогать эту омерзительную хреновину – ни за что. И поднимать носком ботинка тоже не станет. В его состоянии точно грохнется и будет кататься в моче.
По крайней мере, срать не придется.
Желудок сводит от одной только мысли.
Майк расстегнул ширинку, вытащил член и постарался направить сильную струю – начавшуюся почти мгновенно – в центр забитой чаши. Да, здесь и так уже, блядь, развал, но делать еще хуже нет причин. В отличие от Стива, он не полный варвар. Какому-то бедолаге рано или поздно придется все это вычищать.
Майк тихо рассмеялся, запрокинул голову и мутным взглядом уставился в потолочные плитки, покрытые пятнами плесени.
По крайней мере, я – не ты, – подумал он, представляя того самого теоретического продавца, которого они так и не увидели. – Кто бы ты ни был. Это место – токсичная свалка. На твоем месте я бы просто уволился.
Веки Майка затрепетали и закрылись, струя все еще была сильной.
Он снова рассмеялся.
Не веришь? Блин, я бросаю все на свете постоянно. Спроси кого угодно. Я этим, можно сказать, известен.
Он услышал более громкое шлепанье мочи и понял, что струя ушла в сторону. Открыв глаза, Майк вернул ее в центр чаши. К этому моменту напор наконец начал ослабевать. По телу прошла беспомощная дрожь, и он застонал от облегчения.
Потребовалось еще мгновение, чтобы осознать, как холодно стало в туалете. Эта дрожь – не только следствие физического облегчения. И стало темнее. Ненамного, но заметно. Будто кто-то чуть убавил яркость. Только вот диммера[11]здесь нет. Быстрый взгляд на выключатель у двери подтверждает: обычный старый рычажок, вверх-вниз.
Майк нахмурился.
Хм. Странно.
Может, лампочка в потолке перегорает.
Да и хуй с ним.
Струя наконец ослабла до тонкой ниточки и прекратилась после пары встряхиваний. Застегивая ширинку, Майк осторожно подошел к раковине, все еще опасаясь скользкого пола. Умывальник, что неудивительно, не блистал чистотой. Майк посмотрел в зеркало над раковиной и увидел козявку, размазанную посередине треснувшего стекла.
Тьфу.
А потом он ахнул – увидел кое-что куда более неприятное, чем засохшая слизь. Вместо собственного отражения на него смотрело лицо мужчины гораздо старше. У этого другого были косматые серебряные волосы и старое, чудовищно отекшее, красное лицо. Видение исчезло почти сразу, как только Майк отшатнулся.
Тело била крупная дрожь, пока он недоверчиво вглядывался в отражение собственного лица. Сердце колотилось о грудную клетку, как шар-баба[12]. Майк чувствовал себя шатко, будто вот-вот рухнет. На лбу выступил пот, несмотря на усиливающийся холод. Он нервно рассмеялся – до чего же смешно, что сейчас ему по-настоящему страшно. Такой странный контраст с полным отсутствием страха, когда он смотрел в дула тех дробовиков.
Он сказал себе: то, что он видел в зеркале, – не реально.
Ни хера это невозможно.
Напрашивалось объяснение. Он сильно набрался сегодня. Наверняка на долю секунды, может, даже на пару секунд, отключился на ногах, и за это время мозг подсунул ему тот кошмарный обрывок. Ничего мистического.
Майк медленно выдохнул и снова подошел к раковине. Замер на миг, внимательно вглядываясь в треснувшее стекло, готовый в любой момент выскочить из комнаты, если видение вернется. Когда несколько секунд прошло и ничего не случилось, он выдавил в ладони немного мыла из дозатора и открыл кран с горячей водой. Следующий шок настиг его, как только руки погрузились в воду.
Вода не горячая.
Даже не теплая.
Ледяная. Не обычная холодная, какая бывает из горячего крана, пока вода не нагреется. Нет, это как вода под арктическим льдом.
Майк взвизгнул и выдернул руки.
– Ох, блядь, какого хера?
Когда он произносит эти слова, изо рта вырывается легкое облачко пара и тает в воздухе. При следующем выдохе оно появляется снова. Майка бьет дрожь, и он ловит себя на желании накинуть куртку. Температура в туалете продолжает падать – за последнюю минуту упала еще градусов на десять, не меньше. И стало еще темнее, будто кто-то выкрутил тот воображаемый диммер до упора. Отражение в зеркале теперь напоминает смутный призрак.
Он сглатывает ком в горле и думает: Все, нахуй, я сваливаю.
Майк вытирает мокрые руки о штаны и идет к двери. Ручка холодная на ощупь, как бейсбольный мяч изо льда. Ладонь начинает неметь, когда он сжимает ее крепче и пытается повернуть. На этом этапе неестественный холод его уже не удивляет. Удивляет другое: ручка не поддается давлению. Не двигается вообще. Ни на миллиметр. Будто приварена. Он продолжает крутить ее еще несколько секунд, уже прекрасно понимая, что это бесполезно.
С рычанием от досады он отпускает ручку и бьет по двери основанием кулака, вкладывая всю силу. Как бы безумно это ни звучало, но он уже не думает, что выберется отсюда без помощи. Он колотит в дверь, никто не отзывается. Тогда он начинает кричать, звать друзей так громко, как только может.
Он ждет впустую, надеясь услышать их голоса. Ждет шагов с той стороны. Ничего. Ужас затапливает тело адреналином, и Майк начинает вопить, молотить обеими руками по неподвижной двери, сердце несется вскачь. Он кричит, пока голос не садится до хрипа. Слезы ледяными ручейками катятся по раскрасневшемуся лицу. Он шмыгает носом, изо рта вылетают облачка пара.
Посреди этого отчаяния на первый план выползает абсурдная мысль. Туалет проклят. Наверное, весь магазин проклят – вот почему здесь так жутко пусто. Несмотря на любовь к ужастикам, Майк никогда не верил в призраков и паранормальные явления. И все же отрицать то, что говорят ему чувства, невозможно. Он точно не спит. Ни один сон не был настолько реальным. Это, блядь, происходит на самом деле, и он понятия не имеет, как выбраться из этого кошмара. Ему нужен экзорцист или кто-то, кто умеет изгонять духов, – только связаться с таким человеком неоткуда.
Он думает о друзьях.
Гадает, придут ли они проверить, как он.
Пожалуйста, вытащите меня отсюда. Пожалуйста, пожалуйста!




























