Текст книги "Мечи, сидр и прочие развлечения (ЛП)"
Автор книги: Брайан Макклеллан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 5
К западу от Дриза окраины и главный тракт внезапно упирались в высокую стену из известняка, отделявшую поместье Тероверде от немытых масс южных провинций. Длинную гравийную аллею обрамляли старые магнолии и ухоженные газоны, за которыми в даль уходили виноградники. Небольшая армия рабочих следила за территорией, а охранники патрулировали территорию в таком количестве, какое явно намекало: возможно, местные жители любили Тероверде далеко не так сильно, как тем хотелось бы.
Сама усадьба представлял собой разросшееся чудовище, один вид которого заставил Демира рассмеяться. Дикое сочетание стилей походило на плод безудержной детской фантазии. Плоские оштукатуренные стены и высокие арки напоминали оссанскую виллу. Сводчатые потолки и обилие этажей были родом прямиком из дальних восточных провинций. Две башенки имели вид средневековых замков, а две другие увенчаны луковичными куполами балкани. Обычно он обожал подобное смешение стилей – Кашти был застроен так под завязку, – но то, что сотворили здесь, являлось преступлением против архитектуры какого-то неописуемого масштаба.
Несколько отрядов стражников проводили Демира на третий этаж квадратной башенки в задней части дома, откуда через огромные окна открывался вид на виноградники. Вид был едва ли не единственным достоинством этого места. Демир встал у массивного камина и осмотрел комнату. Здесь стоял большой стол из красного дерева, картотечные шкафы и длинные столы, заставленные всевозможным инвентарем богатого ученого – и все это покрывал слой пыли. На него взирали чучела животных, а в углу примостился телескоп, тоже запыленный.
Демир всю свою жизнь провел в окружении атрибутов богатства и власти. Он и сам был богат и властен. Ему доводилось видеть и дурной вкус, и глупую трату денег. Если быть честным, он порой неделями пропадал в местах и похуже этого.
И все же… даже один только осмотр этого большого кабинета вымотал его. У него едва хватило сил разозлиться, когда ему велели сесть перед столом и положить обнаженные руки на колени, чтобы клерк мог осмотреть его сигилы. За его спиной раздался взволнованный шепот, и кто-то торопливо зашагал прочь. Что ж. Теперь-то они точно знали, кто он такой. Но они по-прежнему понятия не имели, что произошло в Холикане. Мало кто знал. Его мать об этом позаботилась.
«Наш лучший урожай», – произнес сомелье, вытаскивая пробку из бутылки вина и наливая его в окольцованный золотом кубок из хаммергласа. Демир сделал глубокий глоток и с удовольствием заметил, как сомелье вздрогнул.
«Нормально», – небрежно сказал он, хотя на самом деле вино было довольно хорошим.
«Нормально?» – повторил сомелье, косясь на сигил его семьи-гильдии, словно желая перепроверить, действительно ли перед ним человек имперских кровей.
Демир отмахнулся рукой, как бы говоря «уходи». «Ага», – сказал он, допив остатки вина из бокала и сунув его в руки сомелье. «Нормально».
Сомелье в ярости удалился. Демир мысленно усмехнулся. Прежний он повеселился бы куда сильнее, да и сейчас в нем промелькнула слабая искра удовольствия. Но в основном все это казалось безумно скучным. Чиата, без сомнения, уже проснулась. Злится ли она на него? Подумала ли, что он сбежал из города? Рада ли она, что избавилась от него, или все же скучает? Он уже сто раз пожалел, что вообще вылез из их постели.
Он почувствовал, что гласдансер стоит в десятке шагов позади него, и повернулся, оперевшись локтем о спинку стула. Гласдансер оказался мужчиной лет тридцати с небольшим, гладко выбритым, с крепкими плечами и небольшим животом. «Как тебя зовут?» – спросил Демир.
Гласдансер так и подпрыгнул, словно не ожидал, что с ним заговорят. Он тяжело сглотнул.
«Таниш», – ответил он. «Таниш Сурья».
Имя было джекулианским, но в южных провинциях такие встречались сплошь и рядом. «Член семьи?» – спросил Демир, покрутив в воздухе пальцем, чтобы указать на поместье.
«О нет», – поспешно отозвался Таниш.
«Из простонародья?»
«Да, сэр». Таниш прокашлялся, понизил голос и нахмурился. «То есть да. Моя семья из простых».
«Понятно». Демир отвернулся и сделал вид, что ковыряет под ногтями, а сам незаметно осматривал комнату и стражников. Тероверде – старинный род. Об этом говорила сама суть этой усадьбы. Но новые башенки и странное сочетание построек наводили на мысль, что за последние несколько поколений они резко поднялись по социальной лестнице. Если бы ему пришлось гадать, он бы сказал, что это произошло из-за того, что их конкуренты сошли на нет. Возможно, Тероверде повезло обнаружить на своей земле шлаковый песок или руду.
Демир мысленно составил портрет Вави Тероверде: ее родители либо умерли молодыми, либо отошли от дел, оставив ее относительно молодым матриархом. Она еще не была замужем, в этом он не сомневался. Вероятно, воротила нос от всех местных. И уже проскочила детородный возраст. Это сделало ее упрямой и закомплексованной. Ей нравилось показываться на людях – торчать на Мясном рынке, – но она никуда не ходила без целой толпы охранников. Все делали вид, что она им нравится. На самом деле никому она не нравилась. Но она была единственным состоятельным работодателем в радиусе ста миль.
Всю свою жизнь Демир пытался избавиться от предрассудков, которые имперцы питали по отношению к своим провинциальным сородичам, считая их мелочными, погрязшими в инцестах занудами. Такие люди, как Тероверде, особенно затрудняли эту задачу.
Звук торопливых шагов вернул его внимание к настоящему. Они затихли за дверью. Послышался приглушенный спор, а затем в комнату ворвалась сама матриарх с такой довольной и самонадеянной ухмылкой, каких Демир не видел уже много лет. У него подвело желудок. Боги, ну и мука же его ждет.
«Демир Граппо!» – воскликнула она с восторгом.
Демир встал, чтобы поприветствовать ее. Как бы он ни был раздражен, он не мог позволить себе проигнорировать эту элементарную вежливость. Он склонил голову, делая вид, будто не замечает, как она кривит нос при виде его потрепанной в путешествиях туники.
Вави жестом велела своим стражникам отойти немного в сторону. «Добро пожаловать в мой дом. Мне очень жаль, что в ту ночь между нами произошло столько недоразумений. Мы понятия не имели, кто вы такой. Я знаю, что один из моих стражников ударил вас. Я велю его выпороть. Избить. Уволить. Убить!»
«В этом нет никакой необходимости», – произнес Демир. Он хотел добавить в свой голос твердости хаммергласа, но даже ему самому он показался уставшим.
«Если бы я знала, что вы в городе, то бы устроила вам самый лучший прием», – заверила Вави, проходя к своему гигантскому письменному столу. «Пожалуйста, присаживайтесь».
Все, что имело значение для этой женщины, – это то, что в ее власти оказался наследник оссанской семьи-гильдии. Ей не было ни капли интересно, почему он здесь и зачем скрывает свое имя. Демир искоса глянул на ближайшего из стражников. Гласдансер по-прежнему стоял за его спиной.
«Там, откуда я родом, это называют насуудианским приветствием», – сказал он, обведя рукой комнату. «Раскрытая ладонь и обнаженный клинок».
Вави вздрогнула в точности как тот сомелье, когда Демир оскорбил вино. Как будто она надеялась, что он не заметит целую ораву до зубов вооруженных людей в кабинете.
«У нас это тоже так называют», – отозвалась она. «Прошу прощения, но вы все-таки осыпали моих людей стеклом и помогли сбежать той несносной балкани».
Демир пожал плечами. «Конечно, помог. Она моя подруга».
«Вы хорошо ее знаете?»
«Очень близко».
«О. Я… не хочу вас обидеть, но мне кажется, что нет. Видите ли, она пытается украсть то, что я приобрела на совершенно законных основаниях».
«Меч Багровой Лилии»?
Вави не очень хорошо умела скрывать свои эмоции и, судя по всему, была более чем разочарована тем, что Демир уже в курсе дела. «Именно его».
«Когда вы говорите, что приобрели меч на законных основаниях, вы тем самым отрицаете, что по вашему приказу убили селизийца?»
«Я бы никогда на такое не пошла!» – Тон ее голоса, однако, красноречиво намекал, что она сделала бы это с превеликим удовольствием. «Я всего лишь заключила контракт на приобретение меча. А уж как именно его добыли – не моя забота. Вы много о нем знаете?»
«Ровным счетом ничего», – солгал Демир, которому было любопытно узнать, что известно самой Вави.
Вави снова повеселела. С напускной торжественностью она сняла с шеи ключ и отперла застекленный шкафчик у окна. Оттуда она извлекла меч, благоговейно подняв его над головой. Замерла так на несколько мгновений, словно позируя, а затем подошла, чтобы продемонстрировать оружие Демиру. «Этот меч, – сказала она, – магический. Он не просто инкрустирован годгласом, но и зачарован магией, которую современный человек не до конца понимает. Он не тупится, не ломается и ложится как влитой в руку любого, кто им владеет».
Все в точности так, как и утверждала Чиата. Демир изогнул бровь.
«Сомневаетесь во мне? Что ж, убедитесь сами». Вави протянула ему меч рукоятью вперед.
Демир взял его и сразу же был поражен идеальным балансом. Он взял слишком много уроков фехтования, чтобы не заметить этого. Ростом он был ниже среднего мужчины, и его руки не то чтобы идеально подходили для владения мечом, но это оружие ощущалось настолько невероятно естественно, что он не удержался от тихого свиста. В отличие от случая с сомелье, скрыть свое восхищение ему не удалось. Он проверил лезвие пальцем. Острое, как бритвенное стекло.
«Позволите?» – спросил он.
Вави в замешательстве захлопала глазами. Он расценил это как согласие и, поднявшись со стула, стал рубить его лезвием меча, словно это был мачете. Под ударами твердая древесина раскалывалась поперек волокон, и потребовалось всего с дюжину хороших ударов, чтобы стул превратился в поленья. Он снова проверил лезвие, внимательно осматривая его. Ни сколов. Ни малейшего признака того, что оно затупилось.
Это было крайне тревожно. Могли ли Вави и Чиата оказаться правы? Может, на мече было какое-то заклятие? В мире существовали всевозможные так называемые живые боги. О них заявляли десятки разных религий. Но Селиз была первой, у которой появились какие-то доказательства того, что у них есть силы, выходящие за рамки харизмы.
«Ну что ж», – сказал он, возвращая меч Вави.
«Невероятно, да?»
«Признаю, это необычно».
«Более чем необычно. Это настоящая находка». Вави понизила голос, склонившись к нему, как заговорщица. «Я приобрела его не потому, что какая-то дура с фетишем на атрибуты балкани. Я приобрела его, потому что однажды видела его в действии. Когда я была девочкой, то поехала в командировку со своим дедушкой. На нас напали разбойники, и Багровая Лилия вмешался. После всего он показал мне этот меч. Рассказал о его свойствах. И я сразу поняла, что обязана им завладеть».
Демир поднял руку:
«Погодите, Багровая Лилия когда-то спас вас, а спустя десятилетия вы приказали убить его и украли его меч?»
Судя по тону Вави, он явно задел ее за живое. «Как я уже говорила, я не приказывала его убивать. Я просто наняла…»
«Чтобы заполучить меч», – закончил Демир. Ему показалось, будто он откусил кусочек лайма. «Ладно. Я все прекрасно понял».
«Я так и знала, что вы поймете», – радостно отозвалась Вави, возвращаясь к застекленному шкафчику и доставая оттуда пояс с ножнами. Пояс она завязала на талии, а меч вогнала в ножны. «Я держу под контролем Дриз и большую часть этой области провинции», – похвасталась она. «Другие семьи-гильдии зачахли, купеческие дома практически мертвы, а простонародье я так сильно придавила своим сапогом, что никто не смеет и пикнуть. Абсолютный контроль. Но у меня есть амбиции». Она повернулась к нему с сияющим лицом:
«Эта встреча, мой друг, – сущая удача. Я знаю нескольких кузнецов. Я собиралась нанять их, чтобы они изучили меч – выяснили, как он сделан и какая магия в него заложена. Но с вашей помощью мне не придется возиться с провинциалами. Мы можем отправиться прямиком в столицу. Нанять лучших оружейников, лучших стеклоделов. Пусть они исследуют меч, переплавят его – сделают все что угодно, лишь бы выведать его секреты».
Демир уже понимал, к чему все клонится:
«И тогда мы наладим массовое производство».
«Именно!» Вави щелкнула пальцами. «Вы только представьте! Мы будем продавать их семьям-гильдиям. Военным. Мы станем богаты! Богаты как величайшие семьи-гильдии!» Она провела пальцами по стилизованной лилии на гарде меча. «Знаменитый губернатор Граппо будет выводить меня на прогулки по Оссе, знакомить со светским обществом. Деньги. Власть. Влияние. Имя Тероверде будет произноситься в одном ряду с именами Ворсьен, Кирковик и Магна. И Граппо, конечно, тоже», – добавила она, словно придя в себя. Она подняла взгляд, чтобы встретиться с его глазами. «Возможно, мы даже смогли бы сделать наш союз более… официальным».
Леди, – хотелось сказать Демиру, – вы старше меня вдвое и олицетворяете собой все, что я ненавижу в этом мире. Вместо этого он выдал улыбку, которую можно было истолковать и как «вы сошли с ума», и как «я заинтригован». Судя по всему, она выбрала второй вариант. «Я закажу еще вина», – сказала она. «Но нам нужно разобраться с вашей селизийской подружкой. На днях она натворила немало бед, и мои советники говорят, что она так просто не отступится».
«Разобраться с ней?» – повторил Демир.
«Подкупите ее. Убейте. Мне все равно. Главное, чтобы она убралась отсюда».
Демир открыл было рот, чтобы выдать ответ, которого у него не было, но его спасло появление стражника. Это была одна из оруженосцев Балкани, которая бросила на Демира тяжелый взгляд, после чего подошла и что-то зашептала на ухо Вави. Глаза матриарха сузились. «Черт», – пробормотала она. «Эта сука громит Дриз. Она убила еще одного из моих рыцарей и прорубается сквозь моих стражников. Как мне ее остановить?»
И Вави, и оруженосец выжидающе уставились на Демира. «Вы это мне?»
«Да! Вы же сами сказали, что близко ее знаете!»
Демир огляделся и мысленно пожалел, что разнес в щепки свой стул. Цыкнув языком, он попытался воззвать к своим дипломатическим навыкам. Сказать что-то подходящее, чтобы сгладить ситуацию. Оставить их в неведении. Заставить их думать, что они победили. Но он так чертовски устал, а Вави была столь невыносимо занудной. «Достаточно близко, чтобы понимать: вы не сможете ни откупиться от нее, ни запугать», – признался он.
Вави открыла рот, но, похоже, передумала говорить то, что собиралась.
«Ба! Собирай свою приятельницу, – велела она оруженосцу, – и всех остальных. Я разберусь с этим сама. А вы, – она указала на гласдансера и стражников в комнате, – глаз с него не спускайте. Я вернусь через несколько часов. Посмотрим, поубавится ли у вас спеси, когда я принесу хорошенькую головку этой селизийки».
Демир не мог пошевелиться. Он стоял рядом с развороченными обломками своего стула и слушал, как уносится прочь первая волна стражников. Какое-то время он еще различал яростные выкрики Вави, раздававшие приказы, пока наконец все не стихло, когда отбыла следующая волна. У него кружилась голова и болела грудь, но это было другое ощущение растерянности, нежели то, которое он испытывал утром. Он, по-видимому, больше не бежал, но и ничего другого не делал. Ноги как будто приковали к месту. Руки были тяжелыми.
В очередной раз он не мог ни сформулировать, ни осуществить какой-либо план. А ведь это должно быть легко. Он же гласдансер! Он должен был бы с легкостью расправиться со своими тюремщиками, угнать лошадь и помчаться вслед за отрядом Вави с яростной решимостью человека, способного убивать без труда и при этом выглядеть великолепно. Но кого убить первым? Через какую дверь пройти? Где конюшни?
А само убийство? От одной только мысли об этом его тошнило.
Медленно, неумолимо эта тошнота нарастала. Она зародилась в самой глубине его живота и, казалось, затопила все остальное тело. В пальцах рук и ног закололо. Конечности онемели. В голове потяжелело, и ему потребовались все остатки силы воли, чтобы сдержать слезы.
Он потерпел неудачу. Он подвел жителей Холикана. Подвел жителей своей провинции. Подвел свою мать и разрушил собственную карьеру. Подвел друзей. А теперь он подводит Чиату, сиднем сидя на месте, пока целая стеклопроклятая армия движется в ее сторону, чтобы окружить и прикончить.
Эта тошнота была смесью ярости и скорби, слившихся в жуткое месиво. Она застряла в горле, подпитываемая беспомощностью и усугубляемая осознанием того, что он не должен быть беспомощным. Живот болел сильнее, чем когда его ударил тот стражник. Он чувствовал, как сжимаются уголки глаз, пока отчаянно пытался скрыть с лица малейшие следы своего страдания. Сделай же что-нибудь! – кричал он внутри собственной головы. Сделай что-нибудь, иначе Чиата умрет.
Наконец, пересиливая себя с мучительным трудом, он повернулся к гласдансеру.
«Таниш». Имя вырвалось хрипом. «Таниш, – повторил он уже тверже, – Вави вообще знает, насколько ты слаб?»
У него ничего не было. Ни плана. Ни идей. Только язык, который привык молоть без умолку.
Глаза гласдансера округлились от страха. За его спиной несколько стражников переглянулись и неловко переступили с ноги на ногу.
«Я задал тебе вопрос, Таниш», – произнес Демир. Его голос прозвучал спокойно и смертельно, чтобы скрыть дрожь. «Ты находишься в том странном, редком положении между незначительным и значительным талантом, не так ли? Достаточно силен, чтобы пустить пыль в глаза. Но достаточно слаб, и я готов поспорить, что в Министерстве Легиона тебя просто подняли на смех. Ни одна из оссанских семей-гильдий не стала бы тратить время на кого-то вроде тебя, но здесь, в глухой провинции? Ты сойдешь за неплохое приобретение», – признал он. «Вот только сомневаюсь, что Вави в курсе, насколько ты на самом деле бесполезен». Демир заставил себя оторвать от пола одну ногу, затем другую и медленно подошел к Танишу вплотную, лицом к лицу.
«Она знает, насколько ты слаб?» – повторил он свой вопрос.
По лбу Таниша покатилась капля пота.
«Нет», – пискнул он.
Демир долго смотрел старшему мужчине прямо в глаза, после чего развернулся и подошел к столу Вави.
«Эй», – сказал один из стражников. «Эй! Что ты делаешь? Ничего не трогай!»
Демир метнул в стражника взгляд, вложив в него всю свою ярость. Тот судорожно сглотнул и умолк. Больше никто не проронил ни слова. Демир отыскал карандаш, клочок бумаги, быстро набросал короткую записку, после чего зашагал обратно и сунул ее в нагрудный карман куртки Таниша.
«Отдай это Адриане Граппо в отеле «Гиацинт» в Оссе. Она подыщет тебе непыльное местечко в одном из наших заграничных владений. Будет платить гораздо больше, чем ты заслуживаешь, и обеспечит твоей семье безбедную жизнь. Тебе больше не придется горбатиться на такую дрянь, как Вави, а главное… мне не придется тебя убивать». Наклонившись к нему, он прошептал: «Я отзову это предложение, если ты не выйдешь из этого дома в течение двух минут».
Они смотрели друг на друга целую вечность. Таниш, казалось, потел кровью. Демир же сохранял заспанное выражение лица, хотя взгляд его оставался жестким, а челюсти – крепко сжатыми.
«Тик, – тихо сказал он, – так».
Таниш бросился бежать.
Его шаги эхом разнеслись по особняку. Где-то вдали хлопнула дверь. Прошло явно больше двух минут, но Демир не собирался мелочиться. В итоге он остался один на один с девятью до зубов вооруженными охранниками, и все они уже начали потеть. Он перевел взгляд на ближайшую к нему женщину постарше – судя по виду, она служила здесь уже давно.
«Если этот карабин случайно выстрелит, – чеканно произнес Демир, – лучше молись, чтобы пуля убила меня наповал. Потому что если нет, я искромсаю тебя, как праздничное жаркое на солнцестояние». По опыту Демира, обыватели смутно представляли себе истинные пределы возможностей гласдансера. Они лишь знали, что те убивают силой мысли, и упорно забывали, что гласдансеры – точно такие же люди из плоти и крови. Численное преимущество, твердая решимость и бешеная скорость вполне могли взять верх над гласдансером в схватке не на жизнь, а на смерть. Но даже если бы это было не так, сам-то он прекрасно понимал, что блефует. Его шансы заставить себя причинить кому-то боль сегодня были чертовски близки к нулю.
Один из охранников выругался и вышел за дверь. За ним последовал второй, затем третий. Остальные вскоре стали толкаться, пытаясь выбраться наружу, и Демир остался наедине со звуками их поспешного ухода и собственными мыслями в кабинете Вави Тероверде. Он подождал, пока не убедился наверняка, что остался один, и только тогда с силой захлопнул и запер дверь. Прижавшись к ней спиной, он разрыдался.
Все, что копилось внутри, хлынуло наружу. Его тело сотрясали рыдания, слезы лились ручьем. Лицо мгновенно превратилось в сплошное месиво из слюней и соплей. Он покачивался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь собрать остатки воли, чтобы выйти из этой проклятой комнаты и помочь Чиате, но понимал, что вся его былая сила и напускная спесь испарились. Он даже не был уверен, что сможет вовремя убраться отсюда до возвращения Вави. И что тогда? Если она войдет сюда с головой Чиаты в руках, что он сделает? Подтолкнет ли это его наконец к настоящим действиям?
Вряд ли. Он был бесполезен, как моча в жестяной кружке. Скорее всего, он просто ляжет на пол и умрет прямо здесь.
Из-за подкашивающихся ног и затуманенного зрения он со всего маху налетел на мебель. Демир выругался, прислонился к стене и принялся утирать лицо снова и снова, пока наконец не разглядел, обо что споткнулся. Картотечный шкаф. До чего же полезная штука.
Что ж…
Да, картотечный шкаф – это невероятно полезно. Он насухо вытер лицо рукавом и попытался открыть дверцу. Заперто. На столе на противоположном конце комнаты, среди всей этой ерунды для ученых, лежало каменное долото. Он взял его, приставил к замку шкафа и ударил по нему дорого выглядящим пресс-папье. Шкаф распахнулся, и бумаги разлетелись по полу. Демир в последний раз вытер лицо рукавом, чувствуя, как к нему возвращается хоть какое-то чувство контроля. Он опустился на колени среди бумаг.
Контракты.
И еще контракты. Бухгалтерские книги. Копии того и другого. В уголках некоторых страниц он заметил мелкие пометки и осознал, что перед ним, по всей видимости, оригиналы документов и их дубликаты. Он разразился смехом. Ну конечно. Ну разумеется, кто-то вроде Вави Тероверде обладал настолько непомерным высокомерием, чтобы хранить все самые важные бумаги своей семьи-гильдии в одном-единственном месте.
Демир никак не мог перестать хохотать, охапками сгребая документы, подбегая к огромному камину и швыряя их в огонь. Сначала повалил густой дым, огонь словно бы приутих, но затем языки пламени жадно вцепились в бумагу, закручиваясь с нарастающим гулом. Демир взломал следующий шкаф, затем еще один. Торговые соглашения. Документы о крышевании рэкета. Договоры о долевом владении. Закладные на жилье. Он хохотал как сумасшедший, прекрасно понимая, что Вави совершенно точно убьет его, когда осознает, что именно он натворил.
Бумаг скопилось так много, что они уже не помещались в камине. Листы тлели прямо на полу. Демиру было плевать. Он продолжал швырять все новые порции в огонь, перемежая их обломками стенок шкафа, чтобы костер разгорелся как следует. В одиночку уничтожить провинциальную семью-гильдию просто потому, что ты оказался заперт в их кабинете, и тебе плевать, что будет по их возвращении. Это было не просто забавно. Это было гомерически смешно.
Ровно до тех пор, пока не вспыхнули настенные гобелены.
