Текст книги "Мечи, сидр и прочие развлечения (ЛП)"
Автор книги: Брайан Макклеллан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Брайан Макклеллан
Мечи, сидр и прочие развлечения
За девять лет до событий, описанных в романе «В тени молнии».
Через два месяца после разграбления Холикана.
Глава 1
Франчиата да Павлио де Овервич планировала прожить жизнь, наполненную множеством вещей – любовью и смехом, суровостью и кровью, поношенными сапогами и седлами. Все это было в ее природе, в природе ее народа, в природе ее веры. Обеты велели ей путешествовать по миру, защищать торговцев, путников и бедных паломников. Есть, сражаться и любить. Опыт, как писала ее богиня, – это источник полноценной и насыщенной жизни.
Все изменилось, когда революция разорвала ее родину на куски.
Города горели по всей бескрайней степи Балкани. Десятки фракций вели войну друг с другом из-за малейших идеологических разногласий. Люди отправляли собственных братьев на виселицу лишь для того, чтобы самим оказаться перед топором палача. То было время террора, хаоса и неопределенности. Каждый был прав. Каждый был виноват. Вера превратилась в ругательство, и Чиате стоило огромных усилий цепляться за свою собственную, пока она пыталась принести хоть каплю света в этот гибнущий мир.
Она въехала в Лорн-Уотерсайд пасмурным утром, подгоняя свою кобылу Пенни сквозь шумную толпу, пока грязные руки цеплялись за ее ноги и седло. Она не смела задерживаться среди плачущих беженцев – с тех самых пор, как увидела, как подобная толпа стащила рыцаря с коня и съела его лошадь. Ей было глубоко больно от того, что у нее не оставалось иного выбора, кроме как оставаться глухой и слепой ко всем страданиям вокруг.
Глубокая, быстротечная река служила естественной преградой для тысяч беженцев, скопившихся вдоль этой границы с Оссанской империей. Через всю ее ширину раскинулся большой каменный мост, и здесь, на северной стороне, более сотни оссанских солдат в черной форме с золотой отделкой нервно стояли за мощными частоколами, пока их чиновники сортировали несчастную толпу.
«Эй ты, там!» – окликнул Чиату один из них, когда она приблизилась. «В конец очереди!»
Чиата повернулась в седле, чтобы обвести взглядом море беженцев. Если здесь и была очередь, она ее не увидела. Вместо этого она достала из кармана письмо и помахала им в ответ.
«Я по приглашению!» – крикнула она.
Солдат наклонился, чтобы вглядеться в письмо, а затем махнул рукой вдоль частокола. «Езжай к воротам и покажи это дежурному сержанту!» – ему приходилось кричать, чтобы его услышали.
Чиата сделала, как ей велели. Сержант бегло просмотрел письмо, после чего жестом указал ей пройти через ворота и перейти мост к гарнизонной крепости на другой стороне. Когда несколько лет назад она проезжала здесь, никакого гарнизона тут не было. В более мирные времена. До революции.
Еще один солдат проверил ее письмо.
«Передай майору Дель Басса, что его гостья прибыла», – обратилась она к стоявшему неподалеку мальчику-посыльному.
Чиата сняла перчатки для верховой езды и с радостью передала Пенни вежливому молодому конюху. Она поймала себя на том, что снова смотрит через реку на эту толпу отчаявшихся беженцев, и сердце ее сжалось от жалости к ним. «Как вас зовут?» – спросила Чиата у солдата, все еще держащего ее письмо.
«Бикинелла. Лейтенант Бикинелла».
«Я Чиата», – Чиата указала в сторону беженцев. «Вы хоть кого-то пропускаете?»
«Пятьдесят человек в день», – ответила лейтенант. «Ни больше, ни меньше».
«Так мало».
«За это можете сказать спасибо губернатору Граппо. Будь воля Оссанской Ассамблеи, границу бы вообще закрыли. Вы правда рыцарь? Вы же моложе меня».
Чиата потерла поясницу после долгой поездки, прохаживаясь взад-вперед, чтобы размять затекшие ноги.
«Мне двадцать три, – сказала она, – и нет, меня еще не посвятили в рыцари. Я странствующий оруженосец».
«О». Лейтенант Бикинелла выглядела разочарованной. «Майор Дель Басса думал, что посылает за рыцарем».
«Я, вероятно, единственный член моего ордена в радиусе пятисот миль», – пояснила ей Чиата. «Если ему нужен настоящий рыцарь, придется долго ждать».
Лейтенант окинула ее взглядом, и у Чиаты сложилось впечатление, что эта девушка просто истосковалась по общению на своей напряженной пограничной службе.
«Хм. Значит, вы собираетесь стать рыцарем?»
«Такова моя цель, да».
«И как это происходит?»
«Я служу своей богине, пока она не сочтет нужным посвятить меня».
Лейтенант Бикинелла кивнула с таким видом, будто все прекрасно поняла. «К какому рыцарскому ордену вы принадлежите?»
Чиата коснулась нашитого на жилет знака – улыбающейся круглолицей женщины над рогом изобилия. «Религиозному. Мы поклоняемся Селиз, богине наслаждений».
«Никогда о ней не слышала».
«Здесь, так далеко на юге, ее не особо почитают».
«Когда вы говорите «наслаждений»...»
«Наша богиня велит нам вкушать все радости, которые предлагает этот мир. Изысканную еду, живое искусство, мелодичные песни, хорошую компанию».
Лейтенант рассмеялась:
«Запишите меня туда! И это все, чем вы занимаетесь? Просто разъезжаете повсюду в поисках удовольствий?»
Чиата улыбнулась вместе с солдатом и вытянула шею, вглядываясь вглубь двора. Там поднялся какой-то шум.
«Напротив, мы – паладины дорог».
«Я не знаю, кто такой паладин».
«Святой воин». Чиата увидела, как отделение солдат проявило интерес к группе беженцев. Они окружили их ручную тележку, повышая голос. Пожилой мужчина попытался им противостоять, но его швырнули на землю. Двое солдат перевернули тележку на бок. Какая-то женщина запричитала, а солдаты лишь расхохотались.
Ее спутница, казалось, едва обратила на это внимание. «И какую же войну вы ведете?»
«Войну против несправедливости», – произнесла Чиата, шагая к перевернутой тележке. «Эй, капрал, что вы делаете?»
Капрал оказался моложавым мужчиной с жестоким взглядом. «Этот грязеед солгал о своих документах, чтобы перебраться через мост».
«Я не лгал!» – вскричал беженец, обнимая за плечи двух девушек, которые, как предположила Чиата, были его дочерьми. «Я сказал, что я силисиец! Я... я не закончил обучение, но у меня есть кое-какие навы…»
«Заткнись!» – капрал ударил старика под дых. Чиата могла поклясться, что услышала хруст, и тут же встала между ними.
«Если вы чувствуете себя обманутым, отправьте их обратно за мост», – спокойно распорядилась Чиата. «Этого наказания достаточно. Незачем над ними издеваться».
Капрал презрительно ухмыльнулся:
«Ты еще кто, мать твою, такая, чтобы отдавать мне приказы?»
Чиата мягко улыбнулась.
«Всего лишь скромный совет, не более. Эти люди и так уже настрадались. Сострадание ничего вам не стоит, капрал».
«Сострадание? Да я тебе сейчас покажу…» Он схватился за меч.
Чиата оказалась быстрее: выхватив оружие, она полоснула его по руке еще до того, как его клинок покинул ножны. Капрал выругался, выронил оружие, запнулся о собственные ножны и повалился в грязь под поднявшийся вокруг крик.
«Стойте!» – громом разнеслось по двору, заставив всех умолкнуть. Это был другой офицер, мужчина лет под пятьдесят, с серебряными эполетами и фиолетовой нашивкой на рукаве. Гладко выбритый, а кожа – на пару тонов темнее, чем почти у всех присутствующих. «Майор Джон Дель Басса», – представился он. «Вы и есть та селизийка-рыцарь, которую я запрашивал?»
«Франчиата да Павлио де Овервич». Она склонила голову, не опуская меча. «Странствующий оруженосец».
Майор вздохнул. «Даже не рыцарь», – пробормотал он. «Всем опустить оружие! Мисс Овервич, пожалуйста, уберите меч в ножны».
«Не я первая его обнажила».
«Знаю. Капрал здесь человек на границе новый. Простите ему его опрометчивость. У всех нервы на пределе. Я распоряжусь, чтобы этим людям выдали курглас и позволили продолжить путь».
«Майор?» – пискнул в знак протеста капрал.
Майор Дель Басса покачал головой.
«Нельзя набрасываться с мечом на рыцаря-балкани, идиот. У них даже оруженосцы фехтуют лучше любого, кого ты встречал в жизни. А уж селизийцы? Ха! Проваливай отсюда. Сходи остынь. И не вздумай ввязаться в драку по пути. А вы двое, помогите поднять тележку! Мисс Овервич, не будете ли вы так любезны пройти со мной в мой кабинет?»
Чиата бросила взгляд на капрала, затем на притихших солдат и убрала меч.
«Вы дадите этим людям курглас?»
«Я дал слово».
«В таком случае я к вашим услугам, майор. Ведите».
В кабинете майор принес Чиате кружку сидра, пока она грела руки у камина. Она чувствовала на себе его взгляд – точно такой же, каким ее окидывала лейтенант снаружи: взгляд, полный сдержанного любопытства. Как будто он сам толком не знал, чего ожидал, но перед ним явно было не то.
«Вы не рыцарь», – повторил он, будто повторение могло что-то изменить.
«Пока нет», – ответила Чиата, принимая сидр. Для оссанского напитка он был недурственен. Освежающий, но не слишком кислый. «Я странствующий оруженосец. Мне доверено скитаться по дорогам, защищая торговцев, паломников и бродяг. Если Селиз будет благосклонна, однажды я заслужу свои цвета во Дворе Лилий. Чем я могу помочь вам, майор? Нечасто оссанские офицеры посылают за кем-то из нашего ордена. Но, насколько я понимаю, вы верующий?»
Майор Дель Басса побарабанил пальцами по стене. «Не лично я. У меня не хватает терпения на религию, но моя тетя была селизийкой. Она говорила, что вы, рыцари, – люди дела. Истинные верующие. Серьезные бойцы, заслуживающие уважения. Что делает эту ситуацию сложнее, чем я ожидал». Он вздохнул. «Мы нашли одного из ваших. Мертвого».
Чиата резко вдохнула. «Рыцаря из Двора Лилий?»
«Верно».
«Вы уверены?»
Майор поставил свой сидр и выдвинул ящик шкафа в углу.
«Его вещи», – произнес он, отступая в сторону, чтобы освободить Чиате место.
Чиата опустилась на колени перед ящиком и стала доставать вещи одну за другой. Темно-красная кавалерская шляпа, украшенная сломанными павлиньими перьями. Родственный ей кожаный жилет с вышитой улыбающейся круглолицей женщиной над рогом изобилия. Кожаные штаны, кожаные сапоги. Свободная белая рубаха, покрытая коркой засохшей крови. Два пистолета. Табак. Кошель с годгласом. Тяжелый черный кожаный ремень.
Чиата раскладывала вещи на полу. В груди у нее сдавило; перед мысленным взором встал образ худощавого человека с веселыми глазами и серебристыми усами, свисавшими ниже подбородка. Внезапно Чиате стало очень холодно. Она подняла жилет и прижала его к груди.
«Вы можете опознать эти вещи?» – мягко спросил майор.
Чиата с трудом сглотнула подступивший к горлу комок.
«Да», – ее голос сорвался на хрип. Она вытерла лицо рукавом. «Они принадлежали Вильгельму Леве. Багровой Лилии».
«Я могу рассказать подробности, какие нам известны».
«Прошу вас».
«Один из моих патрулей был всего в нескольких милях отсюда, когда они услышали выстрелы. Добравшись до места, они нашли вашего человека – он умирал на земле. Нападавшие были балкани. Едва завидев патруль, они бросились наутек. Одно отделение пустилось в погоню. Второе поспешило назад за кургласом. Боюсь, ни тем, ни другим не повезло».
Мир вокруг Чиаты казался... хрупким. Словно от резкого порыва ветра он мог разлететься вдребезги. С самого начала революции она видела худшее, на что способно человечество – тьму, которую сдерживали лишь героические деяния тех немногих Лилий, что несли свет во все уголки земель Балкани.
«Как это произошло?»
«Засада с ружьями».
«Трусы», – процедила Чиата. «Даже не осмелились сойтись с ним в честном бою».
«Вы знали его?»
«Все знали Багровую Лилию». Ее голос задрожал. Она сняла собственную шляпу, чтобы взглянуть на крошечное павлинье перо, заправленное под ободок. От того же павлина, чье оперение украшало шляпу Вильгельма. «Он подарил его мне много лет назад», – объяснила она. «Сам он носил его вот здесь. Большинство рыцарей так гордятся своими украшениями. Каждая мелочь рассказывает свою историю, имеет значение. Но когда он увидел маленькую девочку с пустой шляпой, то отдал его мне без колебаний».
Она шмыгнула носом, снова вытерла лицо рукавом и заставила себя встать.
«Когда это случилось?»
«Десять дней назад. Мы похоронили его на военном кладбище со всеми почестями».
«Это... необычайно великодушно с вашей стороны».
«Мне показалось, так будет правильно. В наши дни не так много людей посвящают свою жизнь добру. Воры забрали его лошадь, но все остальное нам удалось спасти. В карманах есть деньги и годглас. Насколько я понимаю, это собственность селизийцев. Пожалуйста, забирайте».
«Пожертвуйте деньги и годглас местной всеобщей часовне». Чиата посмотрела на вещи, пытаясь собраться с мыслями сквозь горе. Здесь чего-то не хватало, но она не могла понять, чего именно. Чего-то важного. Тяжесть в груди усиливалась с каждой секундой, пока...
«Где его меч?» – спросила она.
Майор нахмурился:
«А. Точно. Его тоже не было. Должно быть, остался на лошади».
«Ох…» – пробормотала Чиата. «О нет».
«Это важно?»
На нее накатила волна тошноты. От внезапного головокружения она оперлась о край стола майора, пока приступ не прошел. «Я должна поговорить с солдатами, которые сорвали засаду», – поспешно произнесла она. «Мне нужно знать точно, что они видели. Я должна выследить негодяев, которые это сделали».
«Как я уже сказал, прошло десять дней. Их и след простыл».
«Для меня – нет».
Глава 2
Чиата едва не стерла подковы бедной Пенни до блеска, на полной скорости несясь на юг. Они пожирали мили сотнями: через равнины Кашти, сквозь Даркхаммер, через Халкионские горы и долину реки Тьен, пока не достигли винодельческих просторов южных провинций Оссанской империи.
Она шла по следу слухов и показаний свидетелей, по крупицам составляя портрет своей добычи. Нападавшие были до зубов вооружены. Опасны. Судя по их речи и повадкам, почти наверняка – рыцари-балкани. В наши дни рыцари нередко уходили на юг. Они бежали от хаоса революции в поисках еды, золота и годгласа. Необычным было то, что они убили рыцаря Двора Лилий и украли его меч. Чиате так и не удалось выяснить, к какому рыцарскому ордену они принадлежали. Кому вообще могло прийти в голову точить зуб на селизийца?
Вокруг кружили и другие слухи – восточные вести о том, что оссанский город Холикан поднял восстание, а затем был уничтожен за свои грехи. Все это произошло несколько месяцев назад, но до людей новости дошли только сейчас. Это заставляло оссанцев нервничать, и с ними становилось трудно иметь дело. В конце концов, до революции в Балкани никто и не заикался о кровавых бунтах. «Почему бы вам, грязным северянам, не разносить свои дурацкие идеи где-нибудь еще?» – говорили ей местные. «Давай, проваливай отсюда. Нам такие, как ты, здесь не нужны, только все портите».
Чиата не обращала внимания на местных, продолжая выслеживать добычу мимо бесчисленных виноградников и виноделен. После нескольких дней монотонной езды дорога наконец повернула вдоль края огромного ущелья. Она видела, что дальше ущелье переходило в реку, а на реке виднелись суда. Настоящее оживленное движение.
Дорога сворачивала, чтобы пересечь ущелье по потрясающему воображение мосту. Чиата даже спешилась с Пенни и повела лошадь под уздцы, просто чтобы по-настоящему насладиться видом на ущелье и его возвышающиеся утесы. Сам мост в ширину занимал, должно быть, четверть мили. Истинный гений человеческого мастерства. Созерцайте творения человека и радуйтесь, – наставляла своих последователей богиня Селиз.
Чиата была не единственной, кто любовался видом. Чуть дальше тем же самым занимался молодой человек, и Чиата приготовилась поприветствовать его, когда подойдет ближе. Он был с нее ростом – низковат для мужчины. На нем была потрепанная туника, превращенная дорогой и непогодой в лохмотья и покрытая засохшей грязью. У пояса висел бурдюк для вина. Его черные волосы были растрепаны, а борода росла клочками. Молодой человек даже не заметил ее присутствия. Он слишком сильно перегнулся через каменное ограждение каньона, выражение его лица было отрешенным. Даже с такого неудачного ракурса она разглядела в его глазах глубокую скорбь. Это мгновенно задело ее за живое, заставив присмотреться повнимательнее.
Он наклонялся все ниже и ниже, как будто тянулся к чему-то в открытом небе, чего она не могла видеть. Один прыжок – и Чиата оказалась рядом. Она перехватила его за пояс, упершись в невысокую каменную стену, окаймлявшую мост. Парень оказался тяжеленным боровом. Он чуть было не увлек ее за собой, но Чиата уперлась ногами и рванула его назад, повалила на землю и оседлала, чтобы удержать на месте.
Он был немного полноват, хотя и не толст, с оливковым оттенком кожи, как у всех оссанцев, близко посаженными ушами и лицом, покрытым морщинками от смеха. И вряд ли намного моложе ее – может, лет двадцати или двадцати одного, – но в его глазах читалась невероятная тяжесть.
Ей на ум пришел любимый отрывок из Писания: проявляй любовь и доброту к сломленным, ибо внутри них бушует буря, которую ты не можешь себе представить.
«Зачем ты это сделала?» – спросил он. Казалось, ему трудно сфокусировать взгляд на ее лице.
«Ты бы упал!»
«Да неужели?»
«Ну, мне именно так и показалось».
Выражение его лица мгновенно переменилось. Взгляд сфокусировался. Печаль исчезла. Он уставился на нее с внезапным и живым интересом. «Хм. Может быть. А может, и нет. Ты очень миленькая».
Это был комплимент, явно предназначенный для того, чтобы отвлечь ее. Чиата отмахнулась. О нет. С ней это не пройдет. Она умела распознавать надломленных людей и сразу поняла об этом молодом человеке две вещи: ему нравятся женщины, и он умеет прятать свою боль. «Я не позволю тебе покончить с собой».
«Это еще почему?» – спросил он с полуулыбкой, обнажившей очаровательную ямочку на щеке.
«Потому что это неправильно».
«Кто сказал?»
«Я сказала. Я странствующий оруженосец Двора Лилий, святой паладин богини Селиз, и поклялась помогать обездоленным».
Молодой человек захлопал глазами, глядя на нее снизу вверх. Похоже, его нисколько не смущало, что он лежит под ней. Более того, он слегка поерзал, устраиваясь поудобнее. Она не должна была позволить и этому отвлечь себя.
«Уверяю вас, мисс, я не из обездоленных».
«Позволю себе не согласиться. А теперь скажи мне честно, то, от чего ты страдаешь, связано с девушкой? Потому что, кем бы она ни была, она того не стоит. Ты найдешь себе кого-нибудь другого».
«Дело не в разбитом сердце», – ответил молодой человек с той самой ранимой полуулыбкой. Это было одновременно жалко и неотразимо. Она вспомнила еще один стих из того же священного писания: оберегай сердце свое от этих сломленных, дабы не возложили они на тебя бремя свое. Мудрые слова богини. Чиата потерла нос. От ее нового знакомого пахло… слишком резко.
«Я тебя отпущу, если ты пообещаешь не прыгать».
«Хм».
«Что значит «хм»?»
«Я думаю над этим».
«Это что, такое трудное решение?»
«В данный момент то, что находится на мне, гораздо приятнее того, что на дне этого каньона».
Чиата закатила глаза.
«Ну ты и наглец».
«Ты сказала, что ты селизийка?»
«Верно».
«Из того секс-культа?»
Чиата издала сдавленный звук горлом и ударила его кулаком в плечо. Молодой человек поморщился.
«Видимо, нет?»
«Нет, мы не секс-культ! Я вообще удивлена, что ты о нас слышал».
«Может, тебе удобнее говорить на балкани?» – спросил он, переключившись на другой язык. К ее удивлению, его акцент был почти идеальным. Безупречный южный балкани, но все равно очень хороший.
Смена языка действительно застала ее врасплох. Он все еще пытался отвлечь ее внимание. И что самое обидное – у него получалось.
«Я уже несколько недель ни с кем не разговаривала на балкани! Откуда ты так хорошо его знаешь?»
«Я провел много времени на севере».
«По тебе не скажешь».
«Почему?»
«Ты очень мягкий».
Он прищурился.
«Это не оскорбление!» – запротестовала она. «Мне нравятся мягкие люди. Из них обычно получаются лучшие любовники».
«Буду знать».
«Мы не секс-культ», – повторила она в который раз.
«Знаю, я просто дразнил тебя. Вы – культ наслаждения, ведомый живым воплощением богини Селиз. Вы родом из маленькой провинции под названием Фару, зажатой в предгорьях хребта, название которого я забыл».
«Откуда ты столько знаешь о моем народе?»
Вопреки воле, Чиата была впечатлена. Этот молодой человек одевался как простолюдин, был мягким как оссанец, образованным как жрец, а пах как крестьянин. Теперь она была искренне заинтригована.
«Я люблю читать. Религии меня завораживают. Все они почему-то уникальны, но в то же время – абсолютно одинаковая чертовщина. Странные маленькие клубы».
Чиата вздохнула. А ведь до этого момента он казался таким многообещающим. «Ты неверующий».
«Верно».
«Существуют тысячи религий. И ты хочешь сказать, что не следуешь ни одной из них?»
«Я оссанец из Оссы. Что бы ни говорили оссанцы о своей вере, на самом деле они поклоняются только одному богу – Деньгам».
Значит, он был имперцем. Вероятно, из семьи-гильдии, а может, и работал на одну из них. Без сомнения, сейчас он переживал не лучшие времена.
«Как-то это совсем неромантично с твоей стороны».
«Меня еще никогда так изящно не обвиняли в атеизме. Ладно, обещаю, я не стану прыгать».
Чиата слезла с него и протянула руку, помогая подняться. Какой странный, желчный человек. Она отряхнула сначала себя, потом его, игнорируя при этом его удивленное выражение лица. Он по-прежнему оставался нечитаемым, а его прежняя печаль скрывалась за маской. Ей еще не приходилось встречать настолько закрытых людей. Она изучала его язык тела. Похоже, прыгать он больше не собирался.
Чиата не могла задерживаться, но и оставлять его вот так одного казалось неправильным.
«Как тебя зовут?»
«Зови меня Деми».
«Я Франчиата да Павлио де Овервич. Можешь звать меня Чиата. Деми, ты знаешь, какой город находится дальше по этой дороге?»
«Знаю. Он называется Дриз, и это, пожалуй, самый большой город, который тебе встретится до насуудианской границы, а до нее еще миль двести».
Чиата вздохнула. Она пересекла почти всю территорию Оссанской Империи, преследуя этих воров. Какая заноза в заднице. Но если она позволит им добраться до Насууда, меч Багровой Лилии вполне может быть утрачен навсегда. «Ты не видел, чтобы здесь проезжала группа из четырех рыцарей-балкани? Они должны быть одеты примерно как я и быстро скакать верхом».
Он кивнул еще до того, как она закончила фразу. «Вчера днем».
Сердце Чиаты забилось чаще. Она была так близко.
«Твои друзья?» – спросил Деми. Он странным жестом потер тыльные стороны ладоней, словно переживал, что они грязные.
«Совсем нет. Они воры и убийцы. Я собираюсь вершить правосудие», – заявила она. «Если смогу их поймать».
Деми ухмыльнулся.
«Тогда тебе повезло. Негодяи, о которых ты говоришь, нашли себе работу в Дризе. Все только об этом и болтают».
Чиата уже глубоко ушла в свои мысли, пытаясь придумать, как помочь этому парню остаться в безопасности и при этом продолжить свое путешествие. Его слова дошли до нее не сразу, а когда дошли, она ахнула и резко повернулась к нему. «Ты шутишь?»
«Это была бы скверная шутка над той, у кого лука седла в заднице застряла».
Чиата нахмурилась.
«Это значит, что ты явно торопишься».
«А. Понятно». Чиата прикусила изнутри щеку, искоса поглядывая на Деми. «Ты хорошо знаешь город?»
«Дриз? Сносно».
«Снимай рубашку».
Его лицо просветлело. «Ты знаешь, как развлечь парня».
«Не будь придурком. Я проверю, нет ли у тебя чешуек стеклянной гнили и следов от уколов».
Он сделал, как она велела, сняв потрепанную тунику. Под ней он пах еще хуже. Его нежная кожа была покрыта дорожными мозолями, но единственным признаком стеклянной гнили были застарелые фиолетовые чешуйки под левой подмышкой. Похоже, в свое время он знатно увлекался витгласом. Она осмотрела его зрачки.
«Зависимости от дейзгласа или опиума у тебя вроде бы нет», – заметила она. «Если не хочешь говорить мне о своем душевном недуге, я не стану настаивать. Но мне нужен проводник, чтобы ориентироваться в Дризе и найти тех, кого я ищу. Я заплачу двести крон за три дня твоего времени».
«Я не слуга», – фыркнул Деми.
«Нет, но ты явно нуждаешься в деньгах, к тому же ты образован и обаятелен. Думаю, мы сможем помочь друг другу».
Глаза Деми сузились. Она уловила вспышку гордости и наполовину ожидала, что он пошлет ее куда подальше. Он открыл рот, закрыл его, и на несколько мгновений из-за тучи пробилась та хорошо скрытая печаль. «Кроны в Оссе ничего не стоят», – ответил он.
Он был не первым, кто говорил ей, что ее деньги бесполезны, но надежда умирает последней. До сих пор она добиралась сюда, обменивая свои запасы годгласа на местную валюту.
«У меня есть почти полностью использованный осколок форджгласа. Я отдам его тебе в качестве аванса, а по окончании моей работы в городе выплачу пятьдесят оззо. Жилье и еду я беру на себя». Чиата выудила осколок из кармана на пробковой подкладке и показала ему на ладони.
Деми, казалось, едва заметил годглас. Он разглядывал ее лошадь, седло и ее саму. Его взгляд был задумчивым и оценивающим.
«Оставь свой годглас себе», – наконец произнес он. «Лучше купи мне выпить в Дризе».
Они пили сидр. Настоящий сидр! Он был не самого лучшего качества, но все же лучше вина. Чиата пила жадно, осушив оловянную пинту еще до того, как присесть в переполненном зале, куда ее привел Деми. Это место представляло собой разросшуюся мешанину из странных комнат для постояльцев, узких коридоров и продуваемых сквозняками больших залов. Здесь были бильярдные и карточные столы, и даже небольшой ринг для кулачных боев. Проститутки прохаживались между карточными столами в поисках очередных клиентов. Здесь было не меньше сотни человек.
Чиата едва взглянула на кого-либо из них, взяв вторую кружку и опустошив половину ее содержимого. Недели в пути с одной-единственной целью в голове, и все то, в чем она себе отказывала за это время, внезапно отозвалось дырой в душе. Хорошая выпивка, вкусная еда, приятная компания. Она уже и не помнила, когда в последний раз сидела в тишине у журчащего ручья или созерцала картину или скульптуру. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз чувствовала тепло спутника в постели?
«Тебе лучше не напиваться», – предупредил Деми. «В подобных местах не всегда радушны к путешествующим в одиночку чужестранцам».
«Я не одна. У меня есть ты».
«Ты только что меня встретила. Не стоит доверять первому встречному незнакомцу».
Чиата поджала губы. «Я вижу, что у тебя доброе сердце, Деми».
«Значит, ты очень плохо разбираешься в людях».
«Напротив. Я очень хорошо разбираюсь в людях. К тому же, чтобы эта южная дрянь меня опьянила, мне пришлось бы выпить целый бочонок».
«О. Моя ошибка».
«Когда я нанимаю помощника, то ожидаю, что количество сарказма с его стороны будет сведено к минимуму».
«Ах». Деми поднял свою кружку и одарил ее кокетливой ухмылкой. В этот миг по нему едва ли можно было сказать, что еще пару часов назад он был тем самым измученным молодым человеком, который чуть не спрыгнул с моста. И Чиата могла бы подумать, что все это ей привиделось, если бы не глубокие темные мешки под его глазами. «Это место называют Мясным рынком», – сообщил он ей. «Здесь проводят свои дни все местные профессионалы. Вполне типично для провинциального городка. Так они все в одном месте и не доставляют проблем остальным жителям».
«Профессионалы?»
«Солдаты, наемники, драчуны, боксеры. Люди, которые зарабатывают на жизнь насилием».
«И ты думаешь, моя добыча будет здесь?»
Деми пожал плечами. «Вчера вечером они были здесь».
«Прекрасно! Мне будет гораздо проще, если они сами придут ко мне». Чиата откинулась на спинку стула, разглядывая толпу. Некоторые из присутствующих шушукались и поглядывали в ее сторону. «Это место напоминает мне Площади в Балкани».
«Площади для дуэлей?» – уточнил Деми.
«И кабаки, и бордели, где зависают рыцари. Мы называем все это Площадями, так как все приходят туда ради дуэлей. Так рыцари коротают время. Или, по крайней мере, так было до революции. Теперь люди уже не так часто дерутся ради забавы». Чиата тоскливо вздохнула и снова перевела взгляд на Деми. Его клочковатая борода скрывала более мягкие очертания подбородка, чем те, которые она обычно предпочитала у мужчин, но под всей этой грязью он был действительно довольно симпатичен. Если бы только от него пахло получше…
Он тоже пристально разглядывал ее, словно не совсем понимая, что о ней и думать. «Ты ведь понимаешь, что на самом деле это не делает твою работу проще, верно?»
«Что ты имеешь в виду?»
Деми кивнул ей через плечо:
«Та женщина в углу – Вави Тероверде. Не смотри!»
Слишком поздно. Чиата уже вытянула шею. Она могла только предположить, что Деми имел в виду ту женщину с волосами цвета воронова крыла, находящуюся в расцвете сил и окруженную подхалимами, которые смеялись над каждым ее словом. «А что с ней?»
«Боги, ты не отличаешься особой скрытностью, да?»
«Ни моя религия, ни мой образ жизни не требуют особой скрытности».
Деми что-то пробурчал в свою кружку.
«Что ты сказал?» – спросила Чиата.
«Ничего».
Она потянулась через стол и отвесила ему легкую, но твердую пощечину. Его глаза округлились от удивления. «Что ты сказал?» – спросила она снова.
«Я сказал, что провинции Оссана сожрут тебя заживо. Ты не можешь просто делать здесь все, что тебе вздумается. Все проходит через местные семьи-гильдии. Вави наняла твоих друзей из Балкани. Если они под ее защитой, то тебе придется искать какой-то обходной путь, чтобы добиться нужного тебе правосудия».
«Обходной путь?» – с сомнением переспросила Чиата. Пожалуй, этот Деми все-таки не тот человек, который ей нужен. Еще раз вздохнув, она снова повернулась к Вави Тероверде. «Как называют таких, как она? Мамочка?»
«Матриарх», – поправил ее Деми, прыснув от смеха. «И может, хватит пялиться?»
«Почему нет?»
«Я же сказал…»
«Скрытность. Точно». Чиата проигнорировала его слова, так как Вави в этот самый момент поднялась на ноги, и блеск чего-то у ее бедра приковал к себе взгляд Чиаты. У Вави был меч, который ничуть не походил на стандартные оссанские шпаги. Он был ближе к рапире: длиннее, тяжелее, со стилизованной серебряной гардой, инкрустированной розовым золотом в форме цветка лилии. Даже для неискушенного глаза это было великолепное оружие. У Чиаты перехватило дыхание, и она зашагала в сторону этой женщины прежде, чем успела все обдумать. Она отдаленно услышала, как Деми зашипел протесты.
Когда Чиата подошла, все за столом напряглись и замолчали. Здоровенный детина поднялся со своего места и упер ладонь в грудь Чиаты.
«Ты что творишь, по-твоему?» – прорычал он.
Чиата сделала шаг в сторону и указала на Вави:
«Этот меч тебе не принадлежит».
«Эй. Чужестранка! К леди Тероверде не обращаются без…» Здоровяк схватил Чиату за руку. Другой рукой она выхватила нож, быстрым движением перерезала его ремень и прижала лезвие к горлу в тот самый миг, когда его собственный меч и пистолет с грохотом повалились на пол. Он замер и издал сдавленный хрип.
