Текст книги "Капкан. Сожженный некролог"

Автор книги: Божидар Божилов

Соавторы: Атанас Мандаджиев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Ее, наверно, спрашивали в суде: «Объясните, почему вы пошли на преступление, почему отважились совершить эту кражу?» Я как будто вижу все это. «Как почему? Потому что хотела, чтобы моя дочь ни на секунду не почувствовала себя униженной, не выглядела бы Золушкой рядом со своими школьными подружками, чтобы и с ней тоже занимались учителя перед экзаменами в институт, и вообще, чтобы у дочери даже не мелькнула мысль о том, что в этот решающий для нее момент ее мог поддержать заботливый, добрый отец…» И тогда судья начинает свою назидательную речь о безумной, не знающей меры материнской любви, о том, что все, как попугаи, тянутся друг за другом, швыряют кучи денег на свадьбы, выпуски, проводы и вязнут по макушку в долгах, а то и в преступлениях… Тут вмешивается прокурор или еще кто-нибудь. Насколько мы поняли из материалов следствия, говорят они, ее бывший муж регулярно присылал из Алжира деньги и вещи, но она все это возвращала назад. Почему? Свидетели объясняют: от обиды, из гордости, так как стремилась во что бы то ни стало справиться с трудностями самостоятельно, в одиночку. Вообще на суде много говорили о ее гордости и благородстве. Но не благороднее ли было бы смирить гордость ради человека, которого ты так любишь, ради того, чтобы ему было хорошо? Вот и об этом я думала все время. Так ли сильна и чиста ее любовь и привязанность ко мне? Или это одна лишь воспаленная мысль о себе, о том, чтобы я стала ее вечным должником и не уставала благодарить за все? Любовь находит радость только в любви и не требует благодарности – так мне кажется. Неужели она не понимала, какой страшный удар наносит мне своим поступком? Не могла не понимать. Отчего же тогда?… Можно было бы ответить прокурору, я, по-моему, нашла ответ: все эти резкие отказы от денег и подарков – акт своеобразной мести.

Да, да! Такое желание могло родиться только в голове ослепленной страстью экзальтированной женщины: сама, мол, справлюсь, плевать мне на тебя! Пусть все кругом скажут: «Ах, какая она мать-мученица!» и «Ах, какой он зверь-отец!..»

Эмилия снова замолчала. Видно было, что она держится из последних сил. Но Гео чувствовал, был уверен – ей необходимо выговориться, излить душевную боль словами. Поток поднялся, вспенился и льется через край, теперь его уже ничем не удержишь…

– Может быть, вам покажется, что я плохо о ней говорю? Да, вы правы – плохо, отвратительно, но как иначе я могу забыть ее?! А надо! Пусть даже у нее были другие мотивы, образцово-показательные и высокоморальные… Мне надо, надо забыть о ней, потому что только я одна знаю, что потеряла!

Опять две слезинки скатились по щекам. Эмилия резко встала и снова отошла к окну, к фикусу – похоже было, что она ведет с деревом тайную утешительную беседу. Говорят же, что растения чувствуют человеческую боль… Во всяком случае через минуту она возвратилась успокоенная.

– Все равно – я никогда не вернусь обратно! Поэтому очень прошу вас – никогда больше не поднимайте этот вопрос, обещайте мне!

– Клянусь! Вы разорвали нити, вы и должны решить, связать их или нет.

– Вот вы опять… Но ведь она уже привыкла к мысли, что меня нет. Конечно, она страдает. Я тоже. Значит, мы квиты. У каждого свой крест. Думаете, мой легче?

– Нет, конечно. Вижу ведь как он гнет плечи, этот ваш крест…

Жара постепенно усиливалась. Вентилятор уже ничего не мог поделать с ней, вертел лопастями горячий воздух, надрывался – напрасный труд. Кольцо посетителей вокруг Эмилии и Гео становилось все шире, но, как ни странно, это уже не смущало их – может быть, потому, что главное было сказано и оставались лишь детали. Вообще для постороннего глаза они вполне могли сойти теперь за приятелей, только что посмотревших интересный фильм и обсуждающих его подробности.

– Одного только я не могу понять, – заговорил наконец Гео. – На вашей улице висит некролог, вы скрываетесь, надеваете парик, чтобы вас, не дай бог, не узнали, а сами поступаете на постоянную работу в центральный столичный магазин с огромными витринами. Как это совместить?

Впервые за все время разговора девушка от души рассмеялась – и снова стала юной и невозможно красивой.

– Не могу же я всю жизнь сидеть в монастыре! Не такой у меня характер. Хотя, конечно, я могу показаться вам сумасшедшей. Но, понимаете, после всего… мне просто необходимо свободно дышать, смотреть на деревья и чувствовать себя подданной земли и солнца, а не эмигранткой из царства теней. Ну, и кроме того, – продолжала она с улыбкой, – пловдичане люди серьезные, они не бегают по софийским магазинам, у них свои магазины, такие же, а может, и лучше. Следовательно, возможность встречи с моими земляками сведена почти к нулю. А что касается моего бывшего приятеля Ярослава, – лицо ее слегка потемнело, – тут я могу быть вполне спокойна: он шьет себе одежду в специальном ателье и не станет покупать изделия даже «Витоши» и «Дружбы», уж на что они прекрасно работают. Он может многое себе позволить, даже терять время на теннисных кортах…

Ее лицо снова приобрело жесткое, насмешливое выражение.

– А вы знаете, Эмилия, про себя зову его Длинные Уши…

– И вы тоже?! Впрочем, не хочу говорить о нем. Кого же мне еще остерегаться? Дишо далеко, мать в тюрьме, про земляков я уже говорила. Родственники? Они чужие не только мне, но и друг другу. Даже на похороны им трудно собраться. А брат Кристины наверняка не узнает меня, если увидит на улице…

– Значит, остается все-таки Длинные Уши – может быть, самое заинтересованное лицо.

– Ну, здесь, по-моему, все ясно!

– И все-таки… Неужели вы думаете, что он не узнает вас, если, предположим, случайно войдет в этот магазин или встретит на улице? Когда я раскрыл свое «инкогнито» и сказал, что работаю в милиции, что вы ответили? «А я уж подумала, что вас послал…» Полагаю, что вы имели в виду…

– Ну и что?!

– Да ничего, разумеется, ничего! Просто радуюсь за вас обоих. Ярослав, представьте, никогда не верил в смерть своей первой и единственной любви, а за компанию на теннисном корте нужно винить жизнь, да и вы сами толкнули его на это, ведь так?

– Оказывается, вы еще и адвокат…

Гео рассмеялся:

– Должны же мы, мужчины, поддерживать друг друга! Тем более когда наши акции падают.

– Я хочу есть! – неожиданно заявила Эмилия.

Впервые Гео вздохнул свободно, сказал себе: «Слава богу!» – и подозвал официантку.

Жюльену с грибами сегодня явно не везло. Эмилия от него отказалась. Они заказали телятину, омлет и пиво. И, конечно, салат – юные девушки обожают салаты. «Но с грибами, да?» – все же уточнила официантка. «Ладно, пусть омлет будет с грибами!» И все трое рассмеялись – в доказательство того, как иногда какая-нибудь мелочь может развеселить и улучшить настроение.

Гео, однако, не успокоился. Ему обязательно нужно было проставить все точки над i, снять все оставшиеся вопросы.

– Извините, Эмилия, за любопытство, но мне хотелось кое-что понять относительно вашего последнего рейда в Пловдив. Опять автостопом?

– Стоит ли спрашивать…

– Гм, вам легко: не нужно заботиться о билете, бояться опоздать на поезд или автобус.

– Но при такой зарплате как иначе я могу ездить?

– Да, и вдобавок еще в парике! Однако Длинные Уши говорит, что и русые волосы вам очень идут…

– Бог с вами, у меня чуть голова не лопнула от жары. Особенно в первый раз, на лестнице нашего дома. Помните, что было у меня в руках, когда вы пустили меня к себе в машину?

– Помню – такая маленькая синяя сумочка-мешочек.

– В ней был парик. Я напялила его тут же, в подъезде, как только удрала от вас. А сняла, только когда уехала из Пловдива.

– Не сердитесь на меня, Эмилия, но первое, что пришло мне в голову, когда я стал разыскивать вас, – она же может подхватить какого-нибудь иностранца и уехать за границу! Вот уж там бы вас никто не достал…

– Какая чепуха! Как ни тяжело мне пришлось, но здесь я все-таки дома, а там что? На кухне всю жизнь торчать? Или вовсе оказаться на улице? Нет, простите, такой мысли у меня не было. Сначала я пошла в больницу. Санитарок не хватает, и там не очень-то смотрят, кого берут. Что и говорить, туда легко проникнуть и скрываться там сколько нужно. И может быть, я до сих пор работала бы в больнице, но оказалось, что я с трудом переношу тяжелые запахи и кровь. Так что о медицине и мечтать нечего. Я могла бы еще стать в Софии манекенщицей в Доме моделей, могла сниматься в кино – мне предлагал один режиссер, которого я выходила в больнице. Но я ни о чем не жалею, люблю свою теперешнюю работу, она доставляет мне удовольствие.

– Уж не думаете ли вы надолго задержаться в магазине? И публиковать раз в год по обещанию стишки в газетах? Вы можете стать если не хирургом, как мечтали, то терапевтом или, еще лучше, детишек лечить. Представляете, вы в белых брюках, со стетоскопом на груди…

Эмилия внимательно слушала Гео, задумчиво глядя мимо него на полюбившийся фикус.

– Вы представляете, а я – нет. Все это очень-очень сложно… И потом, не помню, говорила ли я вам, что тогда… тогда я уничтожила все документы: аттестат, свидетельство о рождении, оставила себе только паспорт…

– Поэтому я ничего и не нашел у вас дома. Я подумал, что вы все сдали в канцелярию института, но там выяснил, что ваши документы вообще не поступали.

– Я и паспорт хотела разорвать, но в последний момент одумалась: куда пойдешь без паспорта? А ключ от квартиры сохранила, так как сообразила, что смогу его использовать: если власти обнаружат мой обман и я должна буду скрыться, кто же станет искать меня дома?

– А я думал – вы скажете, что оставили себе ключ на память, рука не поднялась выбросить, – усмехнулся Гео.

– Опять намеки? И вам не надоело?

– Мне надоела полуправда, надоели недомолвки! – довольно резко заметил Гео и тут же, используя установившиеся почти дружеские отношения, прямо спросил:

– Отвечайте – будете вы поступать в медицинский или нет?

– А вы что, можете мне помочь?

– Нет, не могу.

Какое ему, в сущности, дело до ее будущего? Он свою миссию выполнил и довольно успешно. И все же Гео не мог на этом поставить точку. Судьба девушки беспокоила его, что-то внутри царапало, саднило, ему было бесконечно жаль ее, так рано хлебнувшую горя, она стала ему как младшая сестра, и бросать ее сейчас одну без совета, без поддержки было бы просто бесчеловечно.

– Не могу, да и не хочу! Вы сами должны наконец определиться – и идти дальше. Понятно?

– Понятно, – покорно, как ученица, повторила Эмилия и подперла подбородок ладонью. Браслеты нежно обхватили худую руку девушки и успокоились. – Я и вправду не знаю еще, чего именно хочу. Может, я никогда не расстанусь с магазином. Вы удивлены?

– Нисколько. – Гео снова улыбнулся, и улыбка вышла доброй и дружеской. – Я даже стараюсь на этот раз не удивляться вашему постоянству.

– Честное слово, это не каприз, не усталость и не примирение с судьбой. Я действительно люблю свою работу и нахожу в ней удовлетворение. Вы, может быть, думаете – поза. Какой смысл отказываться от прежних мечтаний и планов? Чтобы продавать людям одежду? А вот есть, есть смысл! Все дело тут в радости. Сейчас я приведу вам наглядный пример…

Эмилия убрала локоть со стола, машинально поправила браслеты и приготовилась сыграть «сценку».

– Представьте – в магазин входит супружеская пара, оба мрачно молчат. Жена идет впереди, муж уныло тащится за ней. Ясно – они только что поссорились. Причины могут быть самые разные: деньги, непослушные дети, мужа опять не повысили по службе, плохая квартира и так далее и тому подобное. Они почти ненавидят друг друга. «Иди сюда, я не буду выбирать тебе костюм, сам выбери, тебе его носить!» – едва не шипит жена. Муж безразлично машет рукой. Ничего его не интересует, глаза погасшие, подбородок плохо выбрит, лицо серое… Все-таки начинают выбирать костюм, при этом не смотрят друг на друга, не разговаривают – как чужие. Берут один, другой. Сомневаются, мерить ли. Что-то не нравится. Муж почти в отчаянии, жена как каменная. Самое время вмешаться! Предлагаю костюм, который, как мне кажется, самый подходящий: «По-моему, он сшит будто специально для вас!» – «Вы думаете?» – настороженно, с недоверием спрашивает муж – видно, подозревает, что я стараюсь за премиальные. Я еще раз мягко, но настойчиво предлагаю примерить костюм и почти силой отправляю его в примерочную. Жена сумрачно смотрит ему вслед. Через минуту он показывается из-за портьеры – картинка! Тут жена вступает в свои права: «Повернись! Еще раз! Теперь в эту сторону. Та-ак… – Она отступает на шаг – и расплывается в улыбке. – Ой, как тебе идет! И размер, и фасон, и цвет… Погоди, а что это за морщинка на правом плече?» – «Нет никакой морщинки! – смело заявляет муж и любовно поглаживает отвороты. – Я еще в примерочной, когда надел его, увидел: это именно то, что нужно…» – «Ну, носи на здоровье, Митко!» И происходит чудо: муж гордо выпрямляется, крутится туда-сюда перед зеркалом, глаза снова блестят, на лице улыбка, он поправляет волосы и снова с радостью оглядывает себя с ног до головы. А жена рядом с ним расцветает, будто сбросила десяток лет, и становится похожа на невесту…

– Вот так-то! – радостно заканчивает Эмилия и набрасывается на еду, наконец-то принесенную официанткой. Телятина несколько остыла, да и салат выглядит так, будто его сорвали с грядки уже давно, но Эмилия поглощает все это с энергией молодой спортсменки перед стартом. Гео смотрит на нее с удовольствием и вскоре присоединяется.

– Ты убедила меня. Что же до призвания…

– Ну, об этом потом. Будь здоров, Филипов!

– Твое здоровье, Эми!

Гео постучал и, не дожидаясь ответа, нажал ручку двери.

Цыпленок просматривал какие-то бумаги, настольная лампа освещала его усталое лицо.

– Ну, что стряслось? Исчезаешь, не звонишь, ничего не сообщаешь… Где ты был? – с легким укором спросил Цыпленок, подняв голову от бумаг.

– Я нашел ее!

– Ну да-а?!

– Сейчас все расскажу по порядку, но прежде пойдемте со мной – купим вам новый костюм.