Текст книги "Бернадот. От французского маршала до шведского короля"

Автор книги: Борис Григорьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

О друге детства Гре мы уже упоминали выше. Он после 1814 года остался во Франции.

Привлечение в круг своих ближайших помощников и советников соотечественников из Франции, особенно на первых порах правления, вполне понятно. Карл Юхан никогда не забывал свою родину, тосковал по ней, часто приглашал в Швецию своих бывших подчинённых и друзей и по мере возможности пытался помочь им. Отношение шведов к французам было настороженное, многие из них считали, что король злоупотребляет своим положением, раздавая им люкративные должности. Карл Юхан хорошо понимал это и старался держать себя в рамках. Многие известные французы сами приезжали в Швецию и становились почётными гостями короля. Так, в сентябре 1812 года в Стокгольм, проездом из Петербурга, приезжала известная писательница мадам Л.-А. Жермэн де Сталь (1766–1817).

Одним из главных советников и помощников Карла Юхана с 1813 года был швед немецкого происхождения Карл Хенрик (Хейнрих) Рёсляйн (1774–1840), человек весьма сомнительных моральных качеств. Его в 1813 году нашёл в Германии Веттерстедт и порекомендовал кронпринцу. К.-Х. Рёсляйн доказал свою незаменимость Карлу Юхану с первых дней своей службы. В Особенном бюро Рёсляйн возглавил тайную полицию Швеции и с большим рвением повёл борьбу с густавианцами.

На внешнеполитическом фронте дела также постепенно стабилизировались. Нового короля признали практически все государства Европы, и этого было достаточно, потому что мир тогда ограничивался лишь этим континентом. Правда, Карл Юхан не упускал из виду свергнутого Густава IV Адольфа, но шпионы докладывали, что "полковник Густаффссон" шведскими делами интересуется мало, и король успокоился, но продолжал следить за его сыном, принцем Густавом (1799–1877). Густав, "принц Швеции", а с 1829 года получивший при содействии венского двора титул "принц Васа", в отличие от отца и вопреки уверениям отца продолжал активно претендовать на шведский трон и своими вызывающими действиями портил кровь Карлу Юхану. В 1829 году Карлу Юхану при поддержке других монарших дворов удалось лишить претендента титула "Густав, принц Швеции" (тот удовлетворился титулом "принц Васа") и сорвать его брак с дочерью короля Нидерландов Вильгельма I. Принц Васа женился тогда на своей кузине – на принцессе Баденской. Царь Николай I, в отличие от своего усопшего брата, менее обременённый родством с принцем Васа и его отцом, поддержал Карла Юхана в том, что тоже не признал шведских титулов самозванца.

Венский конгресс, перекроивший карту Европы на монархический лад, проявил сочувствие к датскому королю Фредрику VI и, вопреки условиям Кильского мира, несмотря на усилия шведской делегации, оставил долг Норвегии за Швецией. Карл Юхан, в корне несогласный с таким решением, обратился к главам четырёх основных европейских государств, включая Россию, с просьбой пересмотреть это решение. Участники конгресса практически продолжали стоять на своём и в случае невыполнения Швецией этого условия пригрозили разрывом дипломатических и торговых соглашений. Карл Юхан добился участия в этом споре в качестве посредника Англии, которая занимала теперь по отношению к Швеции более благоприятную позицию. (Дело в том, что Александр I неожиданно стал на сторону своего старого союзника – Дании.) Отношения с Петербургом временно охладели, и Стокгольм сблизился в эти годы с Лондоном. Дело с норвежским долгом тянулось долго, пока на конференции в Лондоне 1 сентября 1819 года не был достигнут компромисс: на Норвегию пришлось 3 млн из 40 млн талеров долга Дании, а Дания под нажимом Англии вдвое сократила свои претензии к Швеции. Норвежцы пытались переложить этот долг на Швецию, но в данном случае победителем вышел король, и норвежцы вынуждены были сами выплачивать свои долги в течение 30 лет.

В 1825 году Швеция оказалась замешанной в конфликте между Россией и Испанией. Швеция продала Колумбии и Мексике несколько своих старых судов и получила за них хорошие деньги. Колумбия и Мексика вели освободительную войну против Испании, и хотя сделка была совершена в обстановке строгой секретности, через посредников, со стороны испанского короля Фердинанда VII, последовал протест. Страны Священного союза, в частности Россия, выступили на стороне Испании. Суда в Мексику так и не попали, и Швеция была вынуждена сделку об их продаже аннулировать. Прибыль же от сделки с Колумбией не покрыла суммы неустойки, которую шведы должны были выплатить мексиканцам. Отношения с Россией грозили новым конфликтом.

В 1825 году Александр I скончался, и русский трон занял царь Николай I. Подавив восстание декабристов, царь немедленно обратился с посланием к королю Швеции и в любезных тонах напомнил ему о духе сотрудничества между обеими странами, существовавшем в 1812–1814 годах, и, как менее опытный в государственных делах, просил совета. На короля Швеции это обращение произвело положительное впечатление, он почувствовал себя польщённым и ответил взаимностью, так что атмосфера между Стокгольмом и Петербургом стала снова более дружественной.

Ещё в 1814 году Карл Юхан говорил, что правление Бурбонов во Франции будет недолговечным. Он продолжал поддерживать контакты с противниками Бурбонов во Франции и резко осудил расстрел маршалов Нея и Мюрата. Король демонстративно пригласил сыновей Нея в Швецию, где они некоторое время проживали под его защитой. Поддерживал он контакты и с находившимся в итальянской эмиграции бывшим министром полиции Наполеона Жозефом Фуше (герцогом Отранским), сыновья которого тоже жили некоторое время в Швеции.

В 1824 году король Людовик XVIII умер, и ему наследовал брат Карл X, известный своими реакционными взглядами. В 1830 году он затеял свою коронацию в Реймсе, и это переполнило чашу терпения французов. Началась Июльская революция 1830 года, вынудившая Карла X бежать из страны. Королём стал более либеральный и покладистый представитель Бурбонов – Людвиг Филипп, "король Груша". Он вернул триколор на государственный флаг Франции и стая называть себя не "королём Божией милостью Франции и Наварры", а "королём французов".

К этому времени взгляды короля Швеции сильно поправели. Отправляя сына Оскара в 1830 году с дружественным визитом в Петербург, который, кстати, прошёл весьма успешно, Карл Юхан составил для него памятку. В ней говорилось, что Европа стала уже питать некоторое отвращение к идеям всеобщего благосостояния и что народные массы хотят не революций, а спокойной уравновешенной жизни и порядка в обществе. Они хотят сохранить за собой и увеличить свою собственность. Именно на эту прослойку людей должен опираться любой правитель. Карлу Юхану оставалось, как премьер-министру Людвига Филиппа, бросить в народные массы призыв: "Обогащайтесь!"

В связи с Июльской революцией у Карла Юхана получился досадный "прокол": накануне революции, ещё не получив о ней никаких известий, он направил весьма любезное письмо Карлу X и поздравил его с завоеванием Алжира. Это не помешало ему вслед за этим признать режим Людвига Филиппа, и король французов отблагодарил шведского короля тем, что направил к нему специального посла, одного из сыновей маршала Нея, уже гостившего в Шведском королевстве и всё ещё состоявшего в офицерском корпусе шведской армии.

При учреждении французского посольства в Стокгольме произошёл инцидент, живо напомнивший Карлу Юхану его собственные приключения в качестве посла Франции в Вене в 1798 году. История повторилась, но роли участников событий поменялись: когда французы вывесили на здании посольства трёхцветный флаг, из МИДа Швеции, т. е. от короля Карла XIV Юхана, поступило указание его немедленно снять. Недоразумение, однако, скоро выяснилось, триколор, оказывается, был официально принят во Франции, и вопрос был улажен мирно, без выстрелов.

В октябре 1830 года Бельгия взбунтовалась против Нидерландов и захотела стать самостоятельным государством, и Карл Юхан в духе принципов Священного союза выступил с её осуждением и с критикой Франции, поддержавшей "сепаратизм" бельгийцев. В ноябре 1830 года разразилось восстание в Польше, и Карл Юхан, напуганный тем, что неподходящие идеи могут из Польши проникнуть в его королевство, проявил солидарность с другими европейскими монархами. Народы хотят мира, утверждал он, время завоеваний в эпоху патриотизма кончилось, новые правители Европе не нужны. К его удовлетворению, Польское восстание было подавлено, а мир и спокойствие в Европе восстановлены. Пребывание в клубе королей, таким образом, существенно повлияло на мировоззрение бывшего республиканца. Лейтмотивом его внешней политики стало сохранение в Европе статуса-кво.

В 1833 году отношения с Францией неожиданно ухудшились, и Франция отозвала своего посла герцога Анри Жана Виктора де Сен-Симона из Стокгольма, а Швеция – своего посла из Парижа. Поводом послужила постановка в парижском театре "Пале-Рояль" двухактного водевиля "Le camarade de lit", в котором главными действующими лицами выступали бывшие революционные генералы. В одном из генералов легко можно было узнать Бериадота. По ходу действия герой водевиля показывал старому товарищу татуировку на теле, гласившую: "Свобода или смерть". Король считал, что всё это было происками французского короля Луи-Филиппа. Конфликт был через год улажен с помощью англичан, обеспокоенных сближением Карла Юхана с Николаем I.

В 1830 году из-за Турции обострились отношения между Лондоном и Петербургом. Россия приняла меры по укреплению Аландских островов, в связи с чем обеспокоенный Карл Юхан вступил в контакт с англичанами. Последовало стремительное сближение двух стран, одновременно Швеция установила тёплые отношения и с Францией. Король французов Луи Филипп приказал высечь имя маршала Бернадота на Триумфальной арке, а его портрет повесить в Версальском дворце.

Петербург заявил шведам протест, и тогда Карл Юхан, обратившись к русскому, английскому и датскому дворам (1833–1834 гг.), сделал знаменитое заявление о нейтралитете Швеции. Он дал указание открыть все гавани Швеции для обеих конфликтующих сторон. Петербург остался при этом в накладе, потому что у России в Балтийском море были свои порты, в то время как Англии эта политика сыграла на руку. Но политика нейтралитета постепенно пробивала себе дорогу, получала признание других держав и становилась постоянно действующим фактором в раскладе сил на континенте.

Впрочем, провозглашённый королём нейтралитет в 1840 году своего испытания не выдержал. Карлу Юхану захотелось вмешаться в восточный конфликт, возникший между турецким султаном и египетским пашой из-за Сирии. Поскольку все крупные державы были втянуты в его разрешение, то король решил, очевидно, напомнить о величии Швеции и вознамерился послать к месту событий шведский флот в помощь бывшим союзникам по антинаполеоновской коалиции. Кронпринцу Оскару и правительству с трудом удалось уговорить Карла Юхана взять своё предложение обратно.

Трения между Стокгольмом и Петербургом имели место и в конце 30-х годов. Швеция задумала построить канал Ёта (Гета), рассекающий страну с востока на запад и рассчитанный на оживление торговли с Великобританией. На о-ве Готланд планировалось создать свободный порт Слите, и при участии Великобритании в 1837 году была создана Слитская компания. Эти планы не понравились России, которая считала, что Ёта-канал станет поощрять контрабанду с запада, а Англия в порту Слите приобретёт балтийский Гибралтар. Вопрос о канале стал предметом обсуждения между Карлом Юханом и Николаем I во время визита последнего в Стокгольм. Решение отложили в долгий ящик, и король его так и не дождался.

При Карле Юхане получило распространение духовное движение скандинавизма. Старое противостояние с Данией уходило в прошлое, а Норвегия находилась в унии со Швецией. Старт движению был дан летом 1829 года в день Ивана Купалы, когда шведский поэт и епископ Э.Тегнер в Лундском соборе надел лавровый венок на датского скальда А.Эленшлегера. Скандинавские страны одновременно пробудились к необходимости предъявить внешнему миру свою идентичность. Карл Юхан, как всегда, проявил к новомодному течению сдержанность, ибо как реальный политик он опасался, что Дания рано или поздно потребует реванш за утрату Норвегии. Он, к счастью, ошибся: Дания, несмотря на то, что там после смерти в 1839 году короля Фредрика VI стал править Кристьян (Фредрик) VIII (тот самый "летний король" Норвегии!), с потерей Норвегии навсегда примирилась, а скандинавизм счастливо дожил до наших дней. За два года до своей смерти король Швеции заявил датскому представителю, что в случае нападения на Данию Швеция придёт ей на помощь. Скандинавизм одержал победу и над Карлом Юханом.

Король по вполне понятным причинам много времени уделял Норвегии. Страна присоединилась к Швеции совсем недавно и не совсем добровольно, и требовалось уделять постоянное внимание болезненным процессам адаптации Норвегии к условиям нового союза. Карл Юхан мечтал о том, чтобы союз двух стран стал менее формальным и чтобы обе страны имели один общий парламент и одно правительство. Мечта эта была, конечно, утопической, потому что её осуществления не хотели норвежцы. Они на протяжении 91 года существования унии только и делали, что во всём противоречили и сопротивлялись шведской гегемонии. Дело ограничилось пока общим королём и общей внешней политикой.

Большие неудобства для короля представлял Основной закон Норвегии от 1814 года, в частности, раздражало то обстоятельство, что вето короля на постановления стуртинга не было абсолютным, однако все усилия изменить закон в свою пользу разбивались об упорство норвежцев. Для утешения Карла Юхана норвежцы увеличили ему размеры апанажа.

Уступил король и в вопросе создания дворянского сословия. Думается, его политика в этом вопросе основывалась не на личных убеждениях, а скорее с оглядкой на Священный союз: что там могли подумать о его Норвегии, упразднявшей дворянство как класс? Поэтому, как образно выразился норвежец Эрик Бьёрнскау, бывший республиканец и левый политик Бернадот во взаимоотношениях со шведскими и норвежскими либералами «всё чаще сталкивался в дверях с самим собой».

Таким образом, надежды Карла Юхана сделать унию с Норвегией более тесной и сплочённой, не оправдывались.

На внеочередном стуртинге 1828 года король готовился дать норвежцам решающий бой, но отсоветовал царь Николай I. Он сказал, что раз уж норвежцам дали конституцию, то взять её обратно никогда не удастся. 17 мая 1829 года норвежцы вышли на улицы Христиании (Осло), чтобы отметить свой день, и губернатор фон Платен по приказу из Стокгольма двинул на демонстрантов войска. Результат был вполне предсказуем: кроме усиления сопротивления со стороны упрямых норвежцев добиться ничего не удалось. И король снова пошёл на уступки. В 1836 году он предпринял очередную попытку изменить закон о праве вето, но из этого снова ничего не получилось. Он велел отдать под суд премьер-министра Северина Лёвеншёльда, но стуртинг оштрафовав его на 1000 талеров, оставил в должности. Стуртинг – вот кто был главным противником Карла Юхана! Именно норвежский парламент нанёс бывшему победоносному маршалу больше всех поражений и унижений.

Вопреки всем этим событиям популярность Карла Юхана в Норвегии была весьма высока. Народ, в особенности его слабая половина, его любил. Король был заботливым правителем и вникал во все дела. Он устраивал университет, школы и больницы, он узнал, кто в Европе ловит треску, и уделял развитию норвежского рыболовства и судостроения самое пристальное внимание; он построил в Осло королевский дворец (камень в основание дворца был заложен в 1825 году в присутствии королевы Дезидерии).

Во время своей последней почти полугодовой поездки в Норвегию в 1838–1839 годах он был тепло встречен норвежцами. Он снисходительно отнёсся к предложению стуртинга ввести собственный торговый флаг, дал согласие на организацию шведско-норвежской комиссии, призванной отрегулировать вопросы символики, королевского титула (например, норвежцы требовали, чтобы в Норвегии её название шло раньше Швеции, т. е. "король Норвежцев, Свеев, Гогов и Вендов") и имени (в Норвегии Карл Юхан был не четырнадцатым по счёту, а всего лишь третьим!).

Подводя своеобразный итог своего 12-летнего правления, Карл Юхан в обращении к риксдагу 13 марта 1830 года отметил, что население Швеции увеличилось с 2,5 млн до 3 млн человек, а внешний долг Швеции сократился с 53 до 3 млн риксталеров. За это время существенно снизились налоги, улучшилось законодательство, выросла зарплата государственных служащих, введена пенсионная система и завершилось строительство Ёта-канала.

Последние годы правления Карла Юхана были спокойными и прошли под знаком всеобщего примирения. К старости он стал склонен к многословию и назидательности. Но кто из стариков свободен от этого недостатка?

23. ДЕЗИРЕ

В любви единственная победа – это бегство.

Наполеон

А где же супруга короля? Что с ней?

Правомерный вопрос. Наследный принц, а теперь король Швеции в поте лица трудится и в одиночку, как Геракл, поднимает государственную ниву и чистит авгиевы конюшни, а законная супруга обретается где-то в Париже и неизвестно чем там занимается. В чём дело?

Карл XIV Юхан с семейством. Художник Ф. Вестин

Если шведы считают, что в лице Карла XIV Юхана они получили одного из самых оригинальных королей в своей истории, то королеву Дезидерию можно по праву считать самой оригинальной королевой Швеции, даже если бы она сама по себе не была сильной и самобытной личностью.

"Дезидерия, королева-вдова Швеции, Норвегии, Готов и Вендов" – так сообщал о супруге Карла Юхана государственный календарь Швеции в 1860 году. Внук-король Карл XV любовно называл её "вдовушкой". Вдова пережила мужа более чем на 16 лет и умерла в возрасте 83 лет.

Королева Дезидерия – её полное имя Эугения Бернардина Дезире – была самым нешведским существом в мире.

Родилась Дезире Клари не в 1781 году, как указывал шведский государственный календарь, а на четыре года раньше. И дело тут вовсе не в женском тщеславии, а в старшей сестре Жюли, которая для себя в качестве года рождения выбрала 1777 год (так ей было удобно предстать невестой Жозефа Бонапарта), следовательно, младшей сестрёнке нужно было родиться позже 1777 года. Логично!

Жозеф Бонапарт скоро был представлен семье, а в 1793 году в поле зрения семьи Клари вслед за Жозефом появился его младший брат – 25-летний бригадный генерал Наполеон Бонапарт, который тут же стал ухаживать за Дезире (будущий диктатор называл её первым именем – Эугения). Молва свидетельствует, что предметом обожания Жозефа на первых порах тоже была Дезире, но Наполеон якобы сказал старшему брату, что ему больше подходит Жюли. "В добром браке один должен всегда уступать другому, – сказал он Жозефу. – Ты нерешителен, Жозеф, такова и Дезире. Мы же с Жюли, в противоположность вам, знаем, чего хотим. Таким образом, тебе лучше жениться на Жюли. Что касается Дезире, то она станет моей женой". Старший брат привык повиноваться младшему и беспрекословно выполнил его рекомендацию. 1 августа 1794 года он женился на 23-летней Мари-Жюли Клари, внешне не привлекательной, всего стесняющейся, бледной и худосочной особе, но обладавшей прекрасным характером, красивой душой и многими другими добродетелями и принесшей жениху приличное приданое.

Практичная мамаша Летиция Бонапарт настолько была впечатлена богатством Клари, что посоветовала и "младшенькому" Наполеону не упускать случая и жениться на младшей сестре невестки – на 17-летней Дезире Клари. Генерал Наполеон, с взъерошенной головой, худым и жёлтым, как лимон, лицом, с небрежной одеждой даже по сравнению с Жозефом не выглядел Адонисом. Но за ним уже по пятам ходила слава героя, ему было 25 лет, а он уже был бригадным генералом, так что он в глазах мамаши Клари должен был представлять вполне приличную партию для её младшенькой. Сама же Дезире сразу и безнадёжно влюбилась в молодого генерала, а тот, не имевший никакого опыта в обращении с женским полом, как нельзя лучше подходил для романтичной и провинциальной любви.

В 1745 году Наполеон переживал самое тяжёлое время: как военный, он не был востребован Директорией, его посылали командовать армией в Вандею и подавлять мятежников, но он отказался, и Директория вычеркнула его из списка активных офицеров. Наполеон остался буквально без средств к существованию.

И тут, на самом пике своего отчаяния, будущий вершитель судеб Европы встречает свою судьбу. Она предстаёт в образе светской львицы и вдовы гильотинизированного генерала Александра Богарнэ – Жозефины Богарнэ. Эта роковая встреча в салоне директора Барраса, куда случайно попадает полуголодный Наполеон, в потрёпанной одежде и в смятенных чувствах" делает жирную точку в любовной истории с Дезире Клари. Та в отчаянии и пишет ему отчаянные письма, но… карета уже проехала мимо. Зато бригадный генерал успевает в самый последний момент прыгнуть на подножку, и теперь он неудержимо несётся к своей заветной цели.

Дезире, следуя за Жюли, вместе со всей семьёй переехала в Париж. Здесь летом 1798 года на её пути встретился ещё один генерал, её земляк Жан Поль Батист Бернадот, только что закончивший свою недолгую дипломатическую карьеру в Вене. О страстной любви между ними речи не было. А потом Дезире, кажется, влюбилась в своего жениха, а жених, ставший мужем, со временем, кажется, полюбил свою жену.

Дезире редко следовала за своим супругом по Европе: лишь после ранения его в 1807 году в Пруссии и во время ганноверского и гамбургского проконсульства она приезжала навестить его (в Гамбург вместе с сыном). Остальное время она проводила в своём парижском доме на рю д’Анжу или в имении Лягранж.

Когда Дезире после краткого визита в Швецию снова вернулась в Париж, мнительный Наполеон стал подозревать её в шпионаже, но потом, убедившись, что головка "фатальной женщины" забита нарядами, приёмами и всякой чепухой, он оставил её в покое. Позже он понял, что Дезире можно использовать в качестве канала связи со своим шведским соперником, и Дезире – худо-бедно – с этой задачей справлялась.

Живя во Франции, она не пользовалась титулами шведской принцессы или королевы, ей больше нравилось быть графиней Готландской. Для французских властей отсутствие у неё официального титула и положения представляло временами затруднения, особенно в 1812–1814 годах, когда Швеция находилась в состоянии войны с Францией. Ситуация, конечно, была немыслимой: принцесса враждебной страны добровольно проживала во Франции как частное лицо.

В 1814 году между супругами "пробежала кошка". Если годом раньше она с энтузиазмом писала своему Жану Шарлю такие проникновенные слова: "Чем дольше я живу, тем всё более убеждаюсь, что настоящая дружба существует только у добрых супругов. Она единственное – что делает вызов всем внешним событиям", то теперь она мрачно говорила оказавшемуся в Париже графу Делагарди: "Я теперь – не та же самая для принца, как прежде". Возможно, супруга имела в виду увлечённость Карла Юхана делами, а возможно, пишет Хёйер, она стала проявлять беспокойство появившимися слухами об увлечении Жана шведкой Марианной Коскюлль, кузиной графини Авроры Брахе. Королева Хедвиг Шарлотта, внимательно наблюдавшая за развитием романа, записала в своём дневнике, что камер-фрау Марианна Коскюлль поставила своей целью играть роль maîtresse en titre. Впрочем, королева могла быть и не очень объективной в своих оценках, потому что и её дряхлый супруг тоже пытался ухаживать за этой maîtresse en titre.

Вероятно, именно поэтому Дезире в 1816 году заявила о своем желании вернуться в Швецию. В этом желании её поддержал сын Оскар и королева Хедвиг Шарлотта, которые писали ей, что шведы хотели бы видеть её на своём законном месте рядом с супругом. Дезире направила в Стокгольм своего приближённого графа Монришара, но граф, прожив в шведской столице с августа по ноябрь 1816 года, вернулся в Париж с двумя поручениями: с официальным – от Карла XIII, передавшего приглашение приехать в Швецию, а с секретным – от супруга, решившего отговорить её от этой поездки. Не известно, которое из поручений выполнил Монришар (мы склоняемся ко второму варианту), но Дезире осталась в Париже и то ли в отместку Жану, то ли в силу своего темперамента влюбилась в другого человека.

Жизнь в Париже была лёгкой и беззаботной. Одной из главных забот её в 1817 году, сообщает Имхоф, была борьба с противными прыщами на лице. Карл Юхан лишь изредка просил супругу выполнить какое-нибудь поручение – в основном финансового порядка.

Граф де Монришар, с 1817 года камергер при дворе Карла Юхана, исправно докладывал королю в Стокгольм о поведении "графини Готландской". Например, он не преминул сообщить Карлу Юхану о том, что его 40-летняя супруга неожиданно влюбилась в премьер-министра Франции, импозантного и представительного герцога Армана Ришелье! Того самого Ришелье, который после революции ушёл в эмиграцию, служил царю Александру I и которому в Одессе перед длинной лестницей, вошедшей в эйзенштейновский фильм "Броненосец Потемкин", поставлен памятник. Дюк Ришелье!

Любовь не была взаимной, Дезире встретила свой предмет всего пару раз, да и то накоротке.

Итак, Дезире, будучи уже королевой, продолжала порхать по Парижу, нисколько не заботясь ни о супружеских, ни о государственных обязанностях. Платоническая любовь шведской королевы Дезидерии к "дюку" умерла в 1822 году вместе со смертью самого предмета.

Летом 1822 года к ней в Аахен приехал сын Оскар, которого она не видела 11 лет. Принц писал отцу в Стокгольм, что встреча прошла "в радости и удивлении". Принц Сёдерманландский ехал в Баварию свататься к своей невесте, которой пока исполнилось всего 15 лет. Невесту звали Жозефиной в честь бабушки, первой супруги Наполеона, а второе её имя было Наполеона. Она родилась в Милане и была дочерью приёмного сына Наполеона Евгения Богарнэ (1781–1824), вице-короля Италии, и Амалии Баварской. Положительно судьба Бернадотов так или иначе самым неожиданным образом переплеталась с судьбой Бонапартов!

Предлогов для того, чтобы откладывать свою поездку в Швецию, у королевы Дезидерии уже совсем не было, и во время своего пребывания весной 1823 года у Жюли в Брюсселе она приняла наконец решение накоротке съездить в Стокгольм и навестить Жана. Вместе с ней в Швецию должна была ехать и невеста сына Жозефина. Для них в Любеке стоял наготове большой корабль "Карл XIII", на котором морская качка почти не чувствовалась. 16-летняя Жозефина была уже заочно помолвлена с принцем Оскаром и ехала в Швецию на свою свадьбу, чтобы, в отличие от свекрови, остаться в стране навсегда.

К вечеру судно появилось в заливе Стрёммен в виду королевского дворца. С берега слышны были звуки музыки, Дезире и Жозефину встречала вся стокгольмская флотилия. Королева неожиданно почувствовала ревность к Жозефине, адмирал подал ей салфетку, и она стала приветствовать ею собравшиеся на берегу толпы людей. "Карл XIII" бросил якорь, и тогда на борт поднялся король Карл Юхан. Он подошёл к супруге, обнял её и несколько раз поцеловал. К королю с поклоном подошла Жозефина, оказавшаяся, несмотря на свою юность, почти одного роста с ним.

Началась высадка на берег. Все расселись по своим каретам и поехали во дворец. На всём пути народ кричал "ура", и Дезире чуть не прослезилась – так тепло 12 лет тому назад её не принимали.

Повседневная жизнь Дезире, как и её мужа, состояла в общении с людьми, которые говорили по-французски, т. е. главным образом с французами. Если Карл Юхан хотя бы знал некоторые шведские слова и названия титулов, чинов и званий, то Дезире не знала ничего вообще. Потом она, как попугай, выучила несколько слов, не зная их истинного значения. Она полагала, что этого было достаточно, чтобы вступать в беседы со своими подданными. Обычно, приезжая в какой-нибудь провинциальный город, она, как и все королевские особы, не утруждающие себя выбором сложных тем, спрашивала:

– Сколько у вас детей?

– Пятеро, Ваше Величество.

– О, как мило! А вы женаты?

Однажды она отправилась в Сконе к источнику минеральной воды Рам леса. Стояла жестокая засуха. На дорогу вышли несколько крестьян, чтобы поглазеть на королевский кортеж. По наущению местного чиновника они при приближении королевских величеств должны были кричать: "Мы хотим дождя!", что фонетически выглядело примерно как: "Ви виль ха регн!". Королева Дезидерия от счастья и охватившего её восторга не чувствовала под собой ног и немедленно поделилась новостью с сестрою Жюли в Брюсселе. Та узнала, что сконские крестьяне приветствовали свою королеву на чистом французском языке криками: "Да здравствует королева!" – "Вив ля рейн!"

В Стокгольме для Дезире началась монотонная и размеренная жизнь – скучные будни по сравнению с Парижем. «Жизнь при дворе на самом деле скучна, когда ты не родился в нём», – сообщила она одной из своих племянниц. Летом и ранней осенью она выезжала на природу, посещала дворцы и замки, бывала пару раз и в Норвегии, которая ей очень понравилась, но больше всего любила ездить на юг в Сконе.

В течение дня королева виделась с королём дважды. "Утром", т. е. в полдень, Дезире поднималась на третий этаж, чаще всего в папильотках и неглиже, бесцеремонно прерывала ход его государственных занятий и обменивалась с "другом Жаном" мнениями по какому-либо незначительному поводу. "Одолжив" из шкатулки супруга ту или иную драгоценность, она удалялась в свои апартаменты. Такое неформальное общение королевской пары вызывало в чопорных дворцовых кругах большое удивление.

В начале своей жизни в Стокгольме Дезире делала попытки хотя бы обедать вместе с супругом, но постоянно опаздывала к столу и заставала "друга Жана" негодующе топающим ногами и потрясающим перед её глазами часами. От гнева Карла Юхана её не спасала даже шутливая отговорка: «У моего хозяина невоспитанные часы». Начиная с 1826 года они больше вместе не обедали и не ужинали, за исключением, разумеется, каких-то особых торжественных случаев. Вечерами они, правда, иногда пили вместе кофе.

Дезире несколько раз порывалась уехать из Стокгольма, однажды уже запрягли лошадей, чтобы отправиться в путь, но каждый раз это не удавалось сделать. Причина была одна: дружок Жан. Она не могла уехать, не причинив ему боли. «Когда уже не молод, то и мир не так уж весел, и неважно кто ты: король или пастух», – написала она как-то сестре Жюли. «Никому я здесь не нужна!» – сообщила она ей в другой раз.

После смерти супруга в 1844 году жизнь для неё изменилась мало. Только ещё больше обострилось чувство одиночества. Но она умела пережить горе и воспрянуть духом. Большим утешением стали внуки – их было целых пятеро: Карл (1826–1872), ставший Карлом XV, Густав (1827–1852), "поющий принц" Уппландский, Оскар (1829–1907), будущий король Оскар II, Август (1831–1872), герцог Далекарлийский и Евгения (1830–1889). Карл Юхан запретил ей разговаривать с ними на французском языке до тех пор, пока они не научатся как следует говорить по-шведски и по-норвежски, и бабушка Дезире отыгрывалась за это подарками и сладостями. Больше всех она любила старшего внука Карла. "Он станет моим королём", – с гордостью говорила она о нём. (Что она имела в виду, не ясно, но внук стал потом королём необычно популярным.) Оскар мечтал стать моряком и тоже стал одним из её любимцев. С Оскаром она обсуждала планы возвращения в любимый Париж, и внук нарисовал для неё специальный корабль «Тор», на котором они поплывут во Францию.