Текст книги "Бернадот. От французского маршала до шведского короля"

Автор книги: Борис Григорьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Практика первых боёв показала, что энтузиазма граждан хватало только на то, чтобы выиграть одно-два сражения, но его было совершенно недостаточно для ведения затяжных кампаний. Отсутствие дисциплины и субординации и массовое дезертирство по-прежнему дезорганизовывало армию и делало её совершенно небоеспособной.

…Рейнская армия стояла в Эльзасе, и ею пока командовал блестящий в прошлом маркиз, а ныне один из радикальных революционеров-генералов, но в военном отношении серая бездарная личность – Адам Кюстэн. Бернадот принимал в полк необученное пополнение, занимался муштровкой и подготовкой новобранцев к боевым действиям.

С лозунгом: «Война дворцам и смерть тиранам!» и «Марсельезой» на устах Рейнская армия вторглась в долину Рейна. Бернадот принял боевое крещение в бою с австрийцами под Рюльцхеймом. Опыт был не совсем удачный: солдаты-новобранцы в панике стали обстреливать собственную отступавшую кавалерию, и если бы вовремя не вмешался Бернадот и искусным маневром не вывел пехоту из-под удара, ошибка стоила бы больших потерь. Была спасена честь всего корпуса, и командование отметило храбрость и хладнокровные действия лейтенанта Бернадота на поле боя.

Несмотря на бездарное руководство Кюстэна, французская армия 20 сентября 1792 года нанесла прусской армии сокрушительное поражение под Вальми. Поход французов закончился занятием в декабре 1792 года французскими войсками Франкфурта-на-Майне.

Весной 1793 года французам противостояли уже армии Англин, Пруссии, Голландии, Германской империи и Испании. На юге Франции открылся пиренейский фронт, и Бернадот, озабоченный своим медленным продвижением по службе, стал ходатайствовать о переводе на службу поближе к своим родным местам – на недавно открывшийся Пиренейский фронт. Он обратился за помощью к своим родным, в первую очередь к брату в По. В революционной армии дух Вальми быстро иссяк и началось повальное дезертирство.

Пока шла бюрократическая переписка о переводе, Бернадота 11 (по данным Хёйера – 18) июля 1793 года выбрали капитаном, а через три месяца – подполковником, причём эти звания он получил по волеизъявлению самих солдат. К этому времени демократия уже проникла в армию, и солдатской массе было предоставлено право выбирать и назначать своих офицеров. За Бернадота из 1203 человек 660 проголосовали «за».

Революция послала на все фронты своих уполномоченных комиссаров, которые калёным железом террора выжигали в офицерских и генеральских рядах крамолу, измену и саботаж. Сен-Жюст и другие комиссары решали все вопросы очень просто: если к назначенному часу генерал «X» не сделает того-то и того-то, то его ждёт эшафот. Многие военачальники вздохнули с облегчением, когда узнали о казни Робеспьера и падении якобинцев. Волевые методы решения военных вопросов в армии всем надоели.

Совместные усилия пруссаков и австрийцев, а также бездарное командование Рейнской армии привели к серьёзным поражениям французов и беспорядочному отступлению армии на исходные позиции.

Скоро подполковника Бернадота перевели в Северную армию.

Северная армия под командованием Дюмурье в это время захватила было Бельгию, но скоро должна была очистить всю страну и откатиться назад. Генерал, спасая свою жизнь от гильотины, перебежал к врагу, и разбитая армия несколько раз переходила из рук в руки, пока во главе её не был поставлен всё тот же Кюстэн, а потом Кюстэна заменил генерал Александр Богарнэ, первый муж Жозефины, будущей супруги Наполеона. Богарнэ, разделяя революционные идеи, тем не менее, любил порядок и дисциплину в армии, относился к солдатам с подобающим вниманием, и в нём Бернадот нашёл своего единомышленника.

После того как военное министерство практически распалось и всеми военными делами стал заправлять член Комитета общественного спасения Лазарь Николас Маргерит Карно (1753–1823), дела у французов пошли лучше. После Кюстэна и Хушарда, сменившего Богарнэ, во главе Северной армии оказался наконец способный генерал-революционер Жан Батист Журдан (1762–1833), в 16 лет начавший свою карьеру рядовым солдатом, воевавший, как и Лафайет, в Америке, ушедший по болезни из армии, проявивший себя в рядах Национальной гвардии и поставленный вопреки своей воле, под угрозой ареста, во главе армии неутомимым Карно.

Положение на фронте было сложным, и Журдану пришлось нелегко, но он прилагал все силы, чтобы оправдать доверие Комитета общественного спасения. Именно при нём Бернадот 11 июля 1793 года стал капитаном, и 8 февраля 1794 года его поставили командовать батальоном, а чуть позже, в деле под Премоном (Prémont), он командовал авангардом армии в качестве бригадного командира. На французский авангард при мощной артиллерийской поддержке обрушились тогда 10 кавалерийских эскадронов и 11 австрийских и английских батальонов, и французы скоро оказались в окружении. Бернадот организовал цепкую оборону и 7 часов держался на указанном ему плацдарме, а с наступлением ночи, получив приказ на отступление, сохраняя порядок и хладнокровие, вышел из окружения и привёл солдат к своим.

Между тем чехарда с генералами в Северной армии продолжалась. Журдан чем-то не понравился Сен-Жюсту, и на посту командующего появился очередной генерал – якобинец Шарль Пишегрю (1761–1804), человек холодный, сдержанный, молчаливый и, как выразился один из современников, «вялый, ленивый и посредственной пригодности». При нём Бернадот под Ландреси командовал левым крылом наступающей армии. Он достаточно успешно повёл наступление, как вдруг, под предлогом неудачных действий центра и правого фланга, получил приказ отходить назад. Возмущённый бригадир поскакал выяснять отношения к корпусному командиру Гогэ (Goguet). Когда он прибыл на место, то увидел, что тот кричал на отступавших солдат и обвинял их в трусости. Прямо на глазах у Бернадота какой-то пехотинец с криками: «Долой генерала!» выстрелил в Гогэ, ранил его и стал хвастаться своим подвигом. Бернадот хотел было вмешаться и наказать солдата, но раненый генерал остановил его: «Сохраняй хладнокровие, – произнёс он, – они обманулись во мне. Я ведь всего-навсего человек. Завтра они на тебя набросятся. Делай своё дело и защищай республику от врагов».

Бернадоту, тем не менее, удалось прекратить паническое бегство. Он обратился к солдатам с речью, осудив убийство генерала, указал на тяжёлые последствия для армии, вызванные неподчинением солдат командиру, и добился того, что солдаты захотели тут же наказать убийцу Гогэ. Теперь ему пришлось сдерживать пыл мстителей. Но эпизод с Гогэ не прошёл бесследно для Бернадота: кто-то сделал на него донос в Комитет спасения, и Бернадоту угрожал суд, а возможно, и гильотина. Только отличие в боях, в которых он принял участие фактически на положении арестованного, спасло его от смерти. Более того, Комитет спасения предложил немедленно произвести Бернадота в дивизионные генералы. Бернадот отказался от этой чести, считая это назначение незаконным, поскольку оно не прошло все положенные инстанции и процедуры. «Конечно, граждане представители, – обратился он к военным комиссарам Антуану Сен-Жюсту и Леба, – положению генералов не позавидуешь; что касается лично меня, то я с трудом переношу его, и если вам угодно назначить нового командира, который поведёт солдат на врага, то я готов взять мушкет и стать в строй».

Весной 1794 года объединённые австро-английские силы под командованием принца Кобурга нанесли Северной армии тяжёлое поражение, и обескровленная, усталая, павшая духом армия в беспорядке отступала. Не выдержав натиска противника, сбежало с поля боя и подразделение Бернадота. Здесь, под Ландреси, Бернадот попытался убедить солдат выполнить свой долг до конца, но не смог, и тогда он в отчаянии сорвал с плеч эполеты и крикнул:

– Вы уронили честь, и я больше не могу быть вашим командиром!

Этот жест произвёл на французов такое неизгладимое впечатление, что, подобрав с земли эполеты и вернув их Бернадоту, они поклялись, что впредь будут беспрекословно слушаться его приказов. Вокруг него образовалась группа солдат и офицеров, и он повёл их по просёлочной дороге. К ним постепенно присоединились остальные части бригады. Сзади наседали густые колонны противника. По дороге французы обнаружили брошенные пушки, ящики с провиантом и несколько бочек с бренди.

– И вам не стыдно оставлять французское бренди австрийцам? – обратился Бернадот к солдатам.

Укор оказал своё «воспитательное» действие, к бочкам с бренди тут же выстроилась длинная очередь, и солдаты решили «уничтожить» ценный продукт на месте путём распития. Не теряя ни минуты, Бернадот приказал развернуть пушки дулами к наступающему противнику. Австрийцы в недоумении остановились, а потом развернулись и отошли на безопасное расстояние. Образовавшаяся пауза позволила Бернадоту переформировать свою растрёпанную бригаду и присоединить её к армии вместе с подобранной при её бегстве артиллерией и запасами продовольствия.

Утверждалось, что хладнокровие и беспримерная храбрость, которые были проявлены Бернадотом в этот день, спасли его жизнь. Если бы он потерял бригаду, его ждала бы неминуемая смерть на гильотине.

Эту военную кампанию в Северной Франции и Бельгии Бернадот делал сначала под командованием генералов Гогэ, затем Балланда и, наконец, Жана-Батиста Клебера (1753–1800). Последний оставил в военной биографии, и вообще в жизни Бернадота, глубокий след. Клебер был яркой и талантливой личностью, обладающей огромным личным обаянием и полководческим талантом. С Клебером и генералом Марсо, который наряду с первым считался восходящей звездой на военном небосклоне Франции и который, как и Клебер, скоро погибнет в Египте, Бернадот тесно сблизится. От них он многому научится и будет вспоминать о 1794–1796 годах с большой признательностью и благодарностью. В кабинете Стокгольмского дворца короля Карла XIV Юхана на видном месте всегда будет висеть портрет Клебера.

В начале мая в Северную армию была влита французская армия в Арденнах. На стыке левого фланга бывшей армии и правого фланга Северной армии оказался со своей бригадой Ж.-Б. Бернадот. Его прямым начальником снова стал талантливый Клебер, но ещё до его прибытия Бернадот со своей 71-й полубригадой сумел отличиться под Премоном и тем самым расположить к себе генерала.

К лету 1794 года усилиями Карно французские армии, получив подкрепления, перешли в наступление. Бой начался 26 июня под городом Флёрюс. Вместо того чтобы навалиться на французов всеми своими силами, Кобург разделил их на три корпуса. На участке фронта, занимаемого Клебером, наступал 13-тысячный корпус принца Оранского. На первом этапе боя французы уступили противнику и были вынуждены отступить, но Клебер организовал контрнаступление. Полковник Бернадот, командуя полубригадой пехоты и полком кавалерии, вместе со своими соседями сумел остановить, а потом и отогнать австрийцев. К 5 часам вечера обстановка на левом французском фланге стала складываться в их пользу. По окончании боя Клебер поспешил к Бернадоту и в виду всей бригады категоричным тоном заявил:

– Ну теперь ты наконец обязан здесь, на поле боя, принять звание бригадного генерала, которое ты заслужил. Если откажешься, ты мне больше не друг!

Комитет общественного спасения в Париже подтвердил это звание словами: «За храбрость и выдающиеся заслуги».

Принца Кобурга по настоянию англичан с командования объединёнными коалиционными силами убрали и вместо него назначили генерала Клерфэ, сделав его для солидности маршалом. После сражения под Флёрюсом Бернадот командовал уже 10-тысячным авангардом армии Журдана и провёл целый ряд успешных самостоятельных операций в Бельгии. Когда же Клеберу пришлось временно отступать, он назначил бригадного генерала Бернадота командовать своим арьергардом. Под Маастрихтом арьергарду пришлось выдержать сильный натиск союзников, но он не только выдержал его, но перешёл в контрнаступление и обратил наступавших в бегство.

24 сентября Бернадоту удалось перехватить на реке Маас продуктовый конвой противника, направлявшийся в осаждённый французами Маастрихт. 30 сентября Клебер дал Бернадоту поручение заняться сапёрным обеспечением операции по штурму Маастрихта. Он приказал Бернадоту найти плотников и нужный для наведения через реку моста материал (брёвна, доски и т. п.) и высказал пожелание овладеть населённым пунктом Хейнсберг, который для предстоящей операции представлял большое тактическое значение. В письме к Бернадоту генерал назвал его своим «дорогим товарищем».

2 октября 1794 года отборные части армии Журдана начади штурм Маастрихта. Бернадот, как всегда, оказался на самом ответственном участке наступления корпуса Клебера. Для начала ему предстояло переправиться через реку Рёр, мост через которую был разрушен и которую своим сильным огнём контролировала артиллерия противника. В дерзком броске нескольким ротам Бернадота всё-таки удалось форсировать реку и закрепиться на другом берегу. Дружными усилиями французов Маас был форсирован по всей линии, а Бернадоту впервые пришлось учиться осадному военному искусству. Его отряду в составе 19 батальонов пехоты, трёх полков кавалерии и 60 пушек предстояло взять крепость Вийк на правом берегу Мааса прямо напротив Маастрихта. Начиналась осень, полили дожди, возникли проблемы с подвозом съестных продуктов и амуниции, но Бернадот воодушевлял своих подчинённых, успевал быть везде и со всеми, и через 11 дней, несмотря на храбрость защитников Вийка, крепость пала. Клебер не преминул снова отметить успешные действия бригады Бернадота:«Генерала Бернадота трудно перехвалить: находясь всё время под сильным огнём, он действовал с удивительным хладнокровием; его неутомимое мужество и бесстрашие определили исход всего сражения».

Спустя несколько дней, при полном бездействии и оцепенении герцога Йоркского и принца Оранского, капитулировал и Маастрихт. Клерфэ решил не рисковать и ушёл со своей армией за Рейн, оставив гарнизон Маастрихта на произвол противника.

Комиссар Комитета спасения Жилле поспешил представить бригадного генерала к повышению в чине. Клебер так прокомментировал повышение своего молодого друга, выразившего пожелание остаться в должности командира его авангарда:«Теперь нужно отставить в сторону ребяческие шалости, ты должен принять повышение. Оно никак не повлияет на твоё командование до или после осады (Маастрихта. – Б.Г.). Ты всегда будешь моим авангардным генералом».

Под Маастрихтом Бернадот получил нового начальника кавалерии – ещё не знаменитого, но подававшего большие надежды генерал-адъютанта Мишеля Нея, сразу ставшего неформальным членом неформального кружка единомышленников Клебера. Уже ранее у Бернадота проявилась такая черта характера, как способность должным образом отмечать заслуги своих подчинённых, и в боях под Маастрихтом он в самых лестных выражениях представлял подвиги Нея.

А дивизионный генерал Бернадот стал комендантом Маастрихта. Клебер в конце ноября 1794 года отправился под Майнц руководить его осадой. В армию генерал Бернадот вернулся только к январю 1795 года и поселился на жительство в Кёльне. Журдан дал ему дивизию, в которой командирами бригад были генералы Барбу и Дорье.

3. ОТЕЦ СОЛДАТАМ

Выиграл сражение не тот, кто дал хороший совет, а тот, кто взял на себя ответственность за его выполнение и приказал выполнить.

Наполеон

Пруссия вышла из коалиции и 5 апреля 1795 года в Базеле подписала с Францией мирный договор. Австрия с императором Францем II (Леопольд II почил в бозе ещё в 1792 году) осталась на театре военных действий одна и прибегала ко всем земным и небесным средствам, чтобы суметь противостоять французам. Большая часть 1795 года проходила в полной бездеятельности обеих воюющих сторон. Маршал Клерфэ был лишён монопольного права главнокомандующего австрийскими войсками, и в армейской группировке на Верхнем Рейне командующим был назначен генерал Вурмсер, после чего между обеими штаб-квартирами начались грызня и несогласие.

В Париже вместе с верхушкой власти разлагалась и революционная армия французов: прекратилось снабжение солдат всем необходимым, и в результате началось повальное дезертирство и мародёрство. Дело доходило до того, что французские солдаты стали грабить не только местное население, но даже напали на резиденцию Бернадота (правда, солдаты были не из его дивизии).

Бернадот неустанно повторял, что основой успешных действий армии может быть только дисциплина. В одном из приказов по дивизии в 1795 году он говорил: «Армия без дисциплины может одержать победу, но не сможет ею воспользоваться. Дисциплинированная армия может потерпеть частичное поражение, но не может быть побеждена до конца, ибо она сразу возьмёт реванш».

Бернадот был строгим, но справедливым и заботливым начальником и много времени посвящал питанию, обмундированию и размещению своих солдат и офицеров в надлежащих для этого условиях. Он вёл постоянную борьбу с ворами-интендантами, делавшими себе и при республике, да и при Наполеоне целые состояния за счёт солдат. Он проявлял также заботу о населении чужих и оккупированных городов и всегда старался пресекать грабежи, бесчинства и разгул своих соотечественников. В крайних случаях он по отношению к провинившимся прибегал к высшей мере наказания. Биографы пишут, что солдаты его любили и никогда на него не обижались. Он знал солдат и часто принимал вместе с ними пищу, для чего всегда имел при себе деревянную солдатскую ложку.

Генерал Бернадот снова отличился: во время боёв в долине Рейна он 11 сентября 1795 года в 18.00 предпринял разведывательный полёт на воздушном шаре. Дул сильный ветер, и была опасность того, что канат оборвётся и генерал унесётся на шаре в неизвестном никому направлении. Поэтому разведывательный поиск Бернадота ограничили всего 20 минутами.

…Зиму и весну 1796 года французская и австрийская армии мирно противостояли друг другу по Рейну и ждали, что придумают «вожди» в Вене и Париже. Комитет общественного спасения, а вернее Лазарь Карно, придумал на 1796 год грандиозный план кампании, в которой должны были быть задействованы все три армии Республики. Самбр-Маасская армия под командованием Журдана должна была преодолеть Рейн в нижнем его течении и, наступая вдоль Майна, вытеснять противника в Богемию. На конечном этапе Л. Карно запланировал встречу с Рейн-Мозельской армией Пишегрю в районе Регенсбурга, посте чего они во взаимодействии с Итальянской армией Наполеона должны были нанести решительный удар по столице Австрии. Дальнейшие события покажут, что ничего из грандиозных замыслов, несмотря на многообещающее начало в Германии, у Карно не получилось, и стратегического успеха удалось добиться лишь Итальянской армии Наполеона.

Как складывались события в Самбр-Маасской армии, покажем на примере дивизии Бернадота. С января по май 1796 года его дивизия была дислоцирована на Среднем Рейне в г. Боппарде. Генерал получил шестимесячный отпуск и, оставив дивизию на Барбу, уехал в Кёльн и Кобленц, где встретился с Шампионне и Клебером. По возвращении в Боппард он стал добиваться осуществления своего давнего плана послужить во французских колониях, однако член Директории директор Летурнёр отказал ему в этом, сославшись на незаменимость генерала на Рейне.

Перемирие между Австрией и Францией было продлено до 1 июня 1796 года. В феврале Клерфэ сменил молодой и энергичный эрцгерцог Карл (Вурмсер пока оставался на своём месте). Пишегрю, будучи уличённым в «предательских сношениях» с принцем Конде, тоже был удалён со своего поста главнокомандующего, но его преемник генерал Ж.-В. Моро (1763–1813), один из самых талантливых военачальников наполеоновского времени, прибыл в армию лишь в конце апреля 1796 года.

Военные действия возобновились сразу после истечения срока перемирия. Корпус Клебера начал военные действия уже 31 мая 1796 года. 22-тысячный корпус, стоявший под Дюссельдорфом, в первых числах июня форсировал Рейн ниже города, оттеснил австрийцев, взял город и стал развивать наступление в направлении города Зига. Дивизия Бернадота, подчинявшаяся вначале Марсо, а потом замкнувшаяся непосредственно на Журдана, занялась осадой Касселя, но в связи с общим отступлением армии Журдана была вынуждена в октябре отойти от города и присоединиться к главным своим силам. Бернадоту опять выпала участь прикрывать отступление армии, и его арьергард снова продемонстрировал образцы мужества и храбрости. Уставший от постоянной ретирады, он попросил разрешение атаковать противника в районе города Кройценах. Его солдатам удалось отогнать австрийцев от города, но после того как к ним подошли свежие 10 батальонов пехоты, французам пришлось в спешке отступить. Бернадот попытался остановить их, но безуспешно, и обратился тогда к адъютанту Жерару с приказом немедленно привести на поле боя бесстрашную 71-ю полубригаду и восстановить честь французского оружия.

Полубригада на самом деле выполнила поставленную генералом задачу и честь дивизии спасла. Она снова ворвалась в Кройценах, перебила пять сотен австрийцев и привела обратно около 700 пленных. Среди пленных Бернадот обнаружил подразделение французских эмигрантов. Им как предателям отечества грозила неминуемая смерть.

– Говорите, что вы бельгийцы, – посоветовал им Бернадот и приказал перемешать их с пленными австрийцами.

Некоторое время спустя он вступил в контакт с Клерфэ и договорился с ним обменять этих пленных на солдат революционной армии, попавших в плен к австрийцам.

Корпус Клебера, атаковав австрийцев под Зигом и оттеснив их к реке Лан, продолжал развивать наступление. В этом же направлении действовала вся армия Журдана. Дивизия Бернадота «стала в линию» со всеми только 14 июня, пройдя за сутки расстояние в 17 лье. О дальнейшем поведении нашего генерала история сохранила сведения, подходящие больше для описания подвигов безумного странствующего рыцаря, нежели для характеристики практичного и опытного французского генерала.

Уже в начале французской операции произошла осечка. Навстречу корпусу Клебера энергично выступил эрцгерцог Карл, который оттеснил французов с занятых позиций и тем самым создал опасную ситуацию на фланге всей Самбр-Маасской армии. Журдану пришлось в спешном порядке отводить своих людей на исходные позиции.

Бернадоту приказали форсировать реку Нойвид, чтобы попытаться перехватить австрийский корпус на подходе к реке. Ему доложили, что в распоряжении дивизии находились переправочные средства, способные перевезти на другой берег за один раз около 800 человек, 36 лошадей и две пушки, т. е. получалось, что вся дивизия могла оказаться на противоположном берегу за какие-то два часа.

На практике выяснилось, что лодок хватало на перевоз всего 300 человек, но и у них не было вёсел.

– Это ничего не значит, – сказал Бернадот, захваченный идеей ошеломить противника, – даже если мне удастся перебросить всего одну роту, я всё равно атакую противника.

В июне светает рано. Хотя Бернадот приступил к форсированию Нойвида в два часа утра, австрийцы, которых было около 10 000 человек, всё равно его заметили и открыли заградительный артиллерийский огонь. Переплывать реку под плотным огнём в виду многократно превосходящего противника было полным безумием. Тем не менее Бернадот посадил в лодки 5 рот и приказал им в первую очередь взять редут, доставлявший французам своим огнём наибольшее беспокойство. И роты выполнили приказ, перебив защитников редута и повернув пушки в сторону противника.

Пока шёл бой за первый редут, Бернадот переправил через реку ещё 5 рот и сам повёл их в бой. Французы с ходу бросились в атаку и быстро захватили деревню Бендорф вместе со штабом австрийского генерал-лейтенанта Финка (самому генералу удалось кое-как унести ноги). Но австрийские 10 000 солдат скоро опомнились и всей своей массой навалились на 10 обескровленных рот Бернадота. Некоторые из подчинённых генерала сложили оружие, многие растерялись и побежали, самому Бернадоту грозил неминуемый плен.

– Вы видите, что смерти нам не избежать, даже если мы сложим оружие, – обратился он к солдатам. – Поднимите его и умрите, как подобает храбрецам, защищающим свою жизнь и своего генерала!

В это время подошёл третий транспорт, и Бернадот смог уже противопоставить десяти тысячам австрийцев около 800 своих гренадеров. Сражение под Бендорфом напоминало сражение спартанцев с персами под Термопилами, но с той лишь разницей, что французы победили! В результате 4-часового боя австрийцы отступили, а в руки к гренадерам Бернадота попали 400 пленных, две тысячи мешков овса, 30 фур с хлебом и 150 тяжеловозов.

Армия Моро в конце июня двинулась на восток и скоро вынудила австрийцев отступать по всему фронту. А дивизия Бернадота, насчитывавшая около 8500 человек, уже 6 июля вступила в жаркое дело под Лимбургом, оттуда пошла на Висбаден и тем самым поставила в шаховое положение австрийский гарнизон в Майнце; к августу она выдвинулась в район Ашаффенбурга, а потом – Вюрцбурга. На реках Майне и Тайбер Бернадот захватил 50 барж с провиантом, имел трудный бой под городом Бург-Эбрах, но заставил противостоящие ему силы противника отступить. За это сражение Директория отметила его именным письмом, в котором писала, что «республика уже привыкла видеть победителями тех своих защитников, которые находятся под вашим командованием». А Бернадот в победоносном марше взял Нюрнберг и продвигался в направлении Ноймаркта, пока наконец не остановился в районе Дейнинга (Тейнинга). Эрцгерцог Карл, отступавший со своей армией в южном направлении, где со своей Итальянской армией находился Вурмсер, увидев для себя благоприятный факт в том, что одна из французских дивизий оторвалась от основных сил, решил её окружить и уничтожить и развернулся обратно на север.

Между тем армия Журдана, глубоко проникшая на территорию противника, обескровленная в боях и вынужденная оставлять в завоёванных городах гарнизоны, насчитывала не больше 40 000 человек. Спасением для неё было то, что армия эрцгерцога Карла слишком медленно поворачивалась. Тем не менее австрийцы наконец появились в Ноймаркте и вошли в соприкосновение с дивизией Бернадота, в составе которой числилось уже всего 6000 человек. Поскольку французы отступать не собирались, в австрийской армии считали малочисленную дивизию Бернадота уже окружённой и уничтоженной. Но результат оказался противоположным: первый натиск противника французы стойко выдержали, а к концу дня отошли на выгодные позиции за Ноймаркт. Было бы разумно под прикрытием темноты вообще сняться с позиций и уйти к Альторфу, но Бернадоту показалось заманчивым попытаться во что бы то ии стало удержать за собой Ноймаркт, прикрыть тем самым правый фланг всей армии и дать возможность Журдану отвести её на заранее подготовленные позиции.

23 августа австрийцы снова навалились на Бернадота, угрожая дивизии окружением. Пришлось отходить к Бергу, там французы приняли ещё один неравный бой, в котором приняла участие и австрийская кавалерия, и снова отступили. Потом дивизия опять останавливалась, отражала атаку и снова отходила – сначала к Альторфу, оттуда к Лауфу, теряя по пути всё новых бойцов. Так Бернадот опять оказался под Нюрнбергом, который уже находился в руках противника. Выход к спасительной долине Пегнитц был перекрыт. И тогда Журдан, долгое время остававшийся в неведении о местонахождении дивизии Бернадота, предпринял отчаянный рывок и по горным тропам бросился на соединение с ней. О том, что переход через горы дался с трудом, говорить не приходится. Нужно было ire растерять артиллерию и то и дело отражать наскоки австрийских гусар. Соединение армии с дивизией произошло в долине Реднитц.

Дальше Бернадот отступал вместе с армией к Вюрцбургу, где его дивизия снова вступила в бои. Сам генерал, будучи ранен саблей в голову ещё в боях в Ноймаркте, участия в бое не принимал, поскольку от боли в голове не смог сидеть на лошади. У Вюрцбурга закрепиться Журдану не удалось, и армия всё дальше откатывалась на запад к Лимбургу, Оффенхейму. С частью своей дивизии Бернадот на оффенхеймских высотах столкнулся с превосходящими силами противника. Он стоял перед дилеммой: либо отступить, поставив в опасное положение соседние части, расположенные близ Рункеля и Вейльбурга, либо принять бой на уничтожение своих подчинённых. Для Бернадота выбора не было: он твёрдо продержался на высотах и отступил только тогда, когда убедился, что соседи тоже отошли из-под удара австрийцев.

Вся Самбр-Маасская армия, с трудом сдерживая натиск австрийцев, собралась под Альтенкирхеном, и дивизия Бернадота снова была назначена прикрывать её отступление у Нойвида. Бернадот участвовал в рукопашном бою и едва не попал в плен к венгерским гусарам.

Молодой офицер Ж.-Б. Бернадот. Художник А. ле Дру

Город после упорных боёв остался ничейным, и Бернадот заключил с австрийским генералом Крэйем соглашенние о том, чтобы в город не вступать никому.

Последнее время Бернадот, регулярно переписывавшийся с родными в По, не получал от них никаких вестей, а потому когда какой-то его земляк в письме поинтересовался судьбой своего сына, он немедленно ответил ему, успокоив, что сын жив, и попросил сообщить ему о всех событиях, которые произошли на родине. «Я дрожу при мысли о том, жива ли моя матушка, – писал он. – Боюсь, что она уже заканчивает свою жизнь на этой земле. Я требую от вас не оставить меня в неведении о моих родных. Если моей матери что-либо требуется, умоляю, помогите ей. Хоть я и беден и не имею доходов, поскольку ассигнации потеряли всякую ценность, я не премину, будьте уверены, оплатить мои долги…»

В 1796 году Бернадот узнал, что умерла сестра Мария.

Бернадот в это время жил в Кобленце и с головой окунулся в мирную атмосферу балов, приёмов, праздничных обедов, устраиваемых в его честь. Молодого генерала уже хорошо знали и горячо чествовали его воинские подвиги. Такой приём щекотал самолюбие Бернадота, он наслаждался славой и напропалую ухаживал сразу за двумя дочерями местного купца Поттгиссера.

Директория планировала ещё один поход к Майну, но против этого дружно выступили и Бёрнонвилль, и Клебер, неформальный руководитель армии. Их поддерживал и Бернадот. Он предпочитал пока сражаться с проворовавшимися интендантами и приятно проводить время в обществе Клебера и Бёрнонвилля. Генерал Бернадот окончательно и прочно вошёл в «обойму» ведущих генералов не только Самбр-Маасской, но и вообще французской армии. Он мог теперь рассчитывать на командование более крупным соединением, нежели дивизия.

Кобленцскую идиллию слегка нарушило одно происшествие: парижская газета Gazette générale de l’Europé обвинила Бернадота в том, что он разрешил своей дивизии грабить жителей Нюрнберга. Статья, судя по всему, была инспирирована недругами генерала, а обвинение было надуманное и не соответствовало действительности. Бёрнонвилль посоветовал ему с журналистами не связываться, но Бернадот во что бы то ни стало решил оправдаться и в конце концов добился того, чтобы Директория выступила в защиту своего генерала.