Текст книги "Первый человек (СИ)"

Автор книги: Блинникова Наталья

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– И это все благодаря тебе, – добавил Падиф и наклонил перед Энди голову.

Тирис улыбнулась ей мягко и по-дружески, и даже Эрик посмотрел на нее не с ненавистью, а каким-то интересом во взгляде.

– А ты, Эрик, зачем ты показал им такое? – вдруг переменившимся голосом спросил Падиф, разрушая возникшую между всеми ними связь.

– Ты знаешь, зачем. Я верю тебе точно так же, как и остальные талены. Они знали это, но не принимали всерьез. Я обнажил перед ними эти мысли, – четко и размерено проговорил желтоглазый ревен, глядя на собрата прямо и с вызовом.

– Он не простит этого... – пробормотал Падиф.

– А я и не буду просить прощения.

– О чем вы говорите? – снова спросила Энди.

Тирис и Эрик взглянули на него. В их глазах был вопрос – все трое таленов не знали, что ответит другой, но два не хотели перечить Падифу. Он возвышался над ними, как лидер, но был близок им, как член семьи, как друг.

– Я бы сказал тебе все и правду, но не могу пока. Прости меня... – с неожиданной тоской заговорил Падиф и склонил голову, – Мне больно от этого, потому что я прошу тебя верить, когда сам скрываю многое. Но сейчас есть знания, которые для тебя не вовремя. Прости, если я беру на себя слишком много ответственности за твои мысли, но пусть для тебя это будет моим желанием. Я так хочу. И не спрашивай меня, почему. Ты согласна на это? – и он взглянул на нее с таким искренним участием и огромной мольбой, что ей стало даже не по себе.

– Ты постоянно что-то скрываешь, – пожала плечами она, – Но все эти люди – они относятся к тебе не так, как к остальным. Я бы хотела узнать, почему.

Она видела, как сомнения копошились в его мозгу.

– Потому что я силен – ты сама видела это в моем сомнении. Они уважают меня и доверяют мне, – наконец, проговорил он, и опять-таки, это было не все, что он мог бы сказать ей на этот счет.

– Это значит, что они видят в тебе силу полководца или что-то типо того? – не унималась она, чувствуя, что сейчас имеет право на лишние вопросы.

– Что-то типо того, – уклончиво ответил он, – А почему ты пошла на битву? – переключил он ее внимание.

– Я хотела убежать, если честно, – нехотя ответила она, – Я не знала, стоит ли умирать за вас... – она посмотрела поочередно на таленов, – Я ведь почти вас не знаю, даже тебя, Падиф. Но у меня ведь все равно практически нет выбора. И я не узнаю, что чувствую и думаю по-настоящему об Инскримен, пока не попробую... не попробую его сполна, – она не знала, как выразить свои мысли словами. Неожиданно для себя, она не стеснялась говорить о столь личных вещах в присутствии Тирис и даже Эрика. Они слушали ее внимательно, и это располагало к ним.

Падиф закивал головой, но ничего не сказал.

– А что случилось с тобой – почему ты забился в судорогах? – спросила Энди.

– Это из-за того, что я отдал всю энергию на сомнение. Обычно я никогда не перестаю накапливать ее, и так получилось, что она просто захлестнула меня, пока не наполнила вновь. Это произошло само собой...

– Тебе не нужно даже думать о том, чтобы накапливать энергию?

– Нет.

– Где ты сразу нашел столько энергии?

– Зима рядом.

– И сколько же снегов ты растопил?

Он засмеялся, запрокинув голову. Тирис загадочно заулыбалась, а Эрик усмехнулся.

– Что? – непонимающе воскликнула Энди.

Но Падиф по-прежнему не хотел отвечать, за него это сделала Тирис.

– Много Зимы не стало. Гору Ревен можно было бы поставить на это место.

– Тирис! – с укором Падиф вонзил свой взгляд в нее.

– А что? Какой смысл это скрывать? – невозмутимо возразила она.

Они постояли немного в молчании. Эрик первым нарушил его. Он поприветствовал всех по очереди, даже повернулся к Энди, и ушел.

– Может быть, уже пора танцевать? – задумчиво проговорил Падиф, вглядываясь сквозь людей на сборище.

– Неужели здесь все-таки будет какое-то веселье? – воскликнула Энди, – Или там тоже будет какое-то сомнение? Я уже не знаю, что вообще реальность – ты то хоть реальный или это опять испытание?

– Нет, я реальный, – внушительно и глубоко сказал он, – Но не волнуйся – больше не будет тебе никаких сомнений, с тебя достаточно. Я теперь буду с тобой и защищу тебя.

– А так можно здесь? – с сомнением спросила она.

– Вообще, нет, но иначе ты не получишь никакой пользы.

– Да уж, мне кажется, что у меня сейчас голова разорвется.

Он засмеялся, они с Тирис переглянулись. Падиф взял Энди за локоть и все втроем они прошли на площадку вокруг большого костра. Оттуда доносилась музыка, талены танцевали, а другие сидели полукругом и прихлопывали.

Тирис присела, а Падиф схватил Энди за руки и пустился в пляс, совсем как недавно в пещере. Лицо его сияло, он широко улыбался, но глядел не только на нее, а на всех вокруг. Талены отвечали ему тем же, они все смотрели на всех. Энди поняла, что в этом и был смысл: они веселились вместе. Пока она прыгала, настроение у нее улучшилось, а из головы словно вытрясли все треволнения последних часов. Ей стало хорошо и легко, а ответы на многие вопросы будто нашлись сами собой, в глубине ее разума.

Ночь была густая, вязкая, словно масло – это был последний час перед рассветом. Падиф кружил ее долго, пока она не стала подворачивать ноги. Тогда он усадил ее, поклонился, и прошел к Тирис. Она с улыбкой приняла его приглашение, и вместе они закружились рядом с костром. В их движениях была согласованность и ясность, словно они делали это много, много раз. Энди хлопала в ладоши и наблюдала за ними, за другими парами. В ее душе разворачивалась огромная дыра, которая засасывала в себя эмоции, чувства, ощущения вокруг, и от этого ей становилось легко и тяжело одновременно. Она чувствовала любовь и гармонию в этих танцующих, словно они не сражались только что с вымышленными врагами. Мысли ее успокаивались, и сон начинал приятно обволакивать их.

Быстро, горизонт покрылся сначала розовыми сполохами, а потом засверкал золотом. Талены перестали танцевать, вскинули руки к небу и закричали и заулюлюкали, засмеялись. Падиф и Тирис прижались друг к другу, он уронил свою голову в ее волосах, а она уткнулась лбом в его шею. Энди, увидев это, заулыбалась и безмятежно закрыла глаза, облокотившись на плечо какого-то талена рядом. Позднее, Падиф унес ее домой.

Глава 11

Энди качнуло вбок, и она чуть не свалилась с седла. Кристо встал на дыбы и попытался наскочить на Асенес, но кобыла развернулась и толкнула его крупом в брюхо. Над головой девушки появился деревянный ятаган, и она едва успела увернуться от удара, а Кристо резко рванулся с места. Она еще не успела выхватить из ножен свой тренировочный меч, как Падиф настиг ее и задел ятаганом за плечо. На следующий его выпад она подняла свое оружие – глухой звук удара раскатился по пустынной равнине и затерялся в холмах. Падиф черным силуэтом мелькал в ее глазах и черной тенью – в ее сознании.

Пару раз ей удалось задеть его, но этим она только раззадоривала его. Хотя и он наносил ей удары уже не так часто, как раньше. Ход его мыслей постоянно менялся: то он наседал на нее боем, то отбрасывал ее в Страте. Она не понимала, как он выбирает свои действия, и ей казалось, что по этой причине она не может победить его.

В какой-то момент мощная волна воздуха выбила ее из седла. Она больно ударилась о снег спиной, Кристо, чтобы не затоптать ее, пришлось высоко подпрыгнуть, а уже через миг к горлу поверженной был приставлен клинок и величественный голос Падиф приказал ей сдаваться.

Она ответила не сразу. Она вытянула шею, чтобы увидеть приставленный к горлу конец ятагана, потом с агрессией посмотрела на Падифа.

– Ты признаешь себя поверженной или нет? Вообще-то, я тебя уже убил, но если ты признаешь свое поражение, тебе не придется продолжать драться со мною, – сказал он, сильнее придавливая деревянное лезвие ятагана к ее коже.

– Хм, продолжать драться... Мне надо для начала встать... – сказала она, а мысли ее продолжали сопротивляться окончанию игры.

Глаза Падиф угрожающе сверкнули, и девушке показалось, что она увидела призыв смерти в его взоре. Выражение ее лица сразу оттаяло, и она покорно согласилась с поражением. Падиф гордо вскинул голову и отнял оружие.

– Скажи мне, квален, ты согласилась только потому, что не хотела больше драться?

– Нет, не поэтому, – кратко ответила девушка. Мужчина внимательно посмотрел на нее. Она знала, что он понял.

Они вдвоем взлетели на скакунов. Падиф, задумчиво оглядевшись, решил возвращаться на утес и поворотил лошадь.

– Слушай, Падиф, – начала она, а он повернулся к ней, – Ты поступил нечестно и был так... Так смертельно опасен... – заговорила она, мучительно подыскивая слова. Она посмотрела на Падифа с мольбой, но он не отреагировал. Он ждал вопроса. У нее было их много. Но они не требовали ответа, а только сочувствия и поддержки. Она знала, что Падиф не станет потакать ей. Холод и сдержанность его движений, его взгляда давили на нее, но она не могла удержаться, чтобы не выкрикнуть:

– Я боюсь, что не смогу убивать!

Птичка спорхнула с холма, тяжелый ком снега упал с куста и глухо утонул в грязи. Она услышала, как протяжно звенит этот звук в ее голове. Но Падиф остался молчалив, только посмотрел на нее лениво и даже с усталостью. Асенес вдруг заржала, и внимание мужчины перешло на кобылу. Он погладил лошадь по шее.

Энди отвернулась.

– Когда ты начнешь учить меня сражаться с помощью оснований? – тихо спросила она.

– Когда ты будешь готова, – ответил Падиф.

– Да, но когда я буду готова?

– Если я тебе скажу, то ты будешь делать все, чтобы достигнуть подобного состояния, а значит, будешь врать себе и окружающему миру, – объяснил он.

– Ну, я думаю, все идет как надо! Я уже почти не просыпаюсь от шума в голове! – бодро воскликнула она, – Все вокруг изменилось... Даже немного тоскливо...

– Тоскливо? – вдруг резко дернулся Падиф в ее сторону, а глаза его нехорошо вспыхнули, – Почему ты так сказала?

– Ну... Я так сказала, потому что прошлое уже никогда не вернуть, заново не просмотреть, а потому становиться грустно, что оно ушло безвозвратно, а остались только воспоминания, какими бы они не были.

– Неправильно мыслишь. Что такое время? Какова мера времени для снега, например? Кажется, что снег существует только зимой. Это так, если мерить снег в Инскримен. А в Страте он существует постоянно, во множестве форм. Что тогда время для снега? Или вот тут, в норе, сидит мышь. Я чувствую ее в Страте – как она определяет время? Может ли она почувствовать память? Страта – бесконечен, каждый сам решает, насколько перенимать этот мир в Инскримен.

– Иногда мне кажется, что я начинаю понимать тебя, но каждое следующее твое слово рушит мое понимание... Время – его вообще нет?

– Время, есть, нет, – это все слова. Иногда я и сам не понимаю, что они значат. Но я точно знаю, что ощущаю и почему я это ощущаю. Это важнее определений, – проговорил Падиф, – Ты поймешь, – уверенно добавил он.

Она попыталась проникнуть глубже в сознание Падифа, но тут же, как и всегда, наткнулась на непробиваемую преграду.

– Падиф, вчера на сборище ко мне отнеслись очень сдержанно, – она старательно выбирала слова, – Никто особо не удивился мне, и, что самое интересное, некоторые даже знали обо мне кое-что... А ведь я, вообще-то беглянка, ты и твой друг, который тоже присутствовал на Сомнении, вызволили меня из заточения. И, знаешь, сам собою напрашивается вопрос: почему я до сих пор не схвачена? – спросила она.

Она знала, что этот вопрос был запоздалым: думать о собственной безопасности ей следовало еще в тот момент, когда Падиф предложил ей участвовать в празднике.

– Я имею некоторое влияние на правителя и убедил его, что ты не опасна, – сказал он.

– Влияние? Да он же разметал тебя по стене! – воскликнула она.

Падиф резко посмотрел на нее. Его черный взгляд заискрился.

– Да, это действительно странные отношения, – вдруг сказал он.

– Но почему правитель так поступил с тобой? Разве это правильно?

– Нет, не правильно, – с неожиданной болью в голосе прошептал он и закачал головой, взгляд его забегал.

– А остальные талены? Что они думают об этом? – продолжила испытывать случай она.

Воздух вокруг талена задрожал, словно он не мог сдержать энергию внутри. Он дернул плечами, и девушка испугалась, что сейчас он выкинет что-то из Страты. Она пожалела, что спросила. Но Падиф успокоился и даже ссутулился. Глаза его покрылись пеленой, а лицо потеряло резкость. Он задышал громко, пытаясь справиться со словами. Энди не понимала, как в этом человеке могут умещаться так много эмоций: они сменяли друг друга в его голове быстрее, чем когда-либо чувствовала она сама.

– Они знают. Они это знают... Они иногда говорят мне и просят меня... – голос его запинался в себе, он вертел головой, закрывал глаза, словно борясь с собственными мыслями. Он хотел сказать ей что-то, но не мог.

– Падиф, успокойся, не говори, если не хочешь! – взволнованно воскликнула она и схватила его за запястье.

Это движение будто отрезвило его. Он выпрямился и остро посмотрел на ее жест. Его рука выскользнула из ее пальцев.

– Прости, что я взвалил на тебя сразу великое предназначение, – неожиданно, но твердо заговорил он, смотря ей в глаза, – Я давал тебе выбор уйти, но я не верил, что ты уйдешь. Ведь тебе было некуда идти... Это ужасное чувство, я знаю, – он остановился, давая ей возможность ощутить свои слова, – Но иногда мне кажется, что все и должно было так произойти. Что я вижу, как все будет. Даже если я не хочу этого...

Она смотрела на него, не понимая, что ей делать, как ей реагировать. Он говорил ей о чем-то личном, но недоговаривал, упускал какую-то важную деталь, поэтому она не могла поддержать его. Она хотела вернуть уверенного в себе и веселого друга.

– Падиф, ну что ты вдруг, дело за прошлым, ни я, ни ты не знаем, как я попала сюда, но учиться то мне все равно надо, а уж стану я этим валеном или нет – посмотрим! – ободряюще сказала она.

Падиф посмотрел на нее долгим взглядом и вдруг улыбнулся. Тоска спала с него, и Энди облегченно выдохнула.

– Да уж, посмотрим! – громко и весело воскликнул он.

Они ехали молча, пока не поравнялись с Мертвым озером.

– Ты помнишь, что именно здесь случилось Ледяное сражение? – без тона в голосе спросил Падиф.

– Да, – заинтересованно ответила она.

– Сколько же голов здесь полегло, сколько стонов раскатилось по равнине в тот день, сколько же ненависти впитала в себя земля вместе с кровью воинов... – мелодично протянул он.

– Да, – только повторила она.

– Тогда и появилось Мертвое озеро, и в его водах были похоронены павшие... – продолжил свое мистическое повествование Падиф, но все это девушка уже знала, – С тех пор говорят, что это место обладает какой-то бестелесной, неощутимой силой, которую не схватить, не почувствовать. Она просто здесь, и она может влиять на нас, – сказал он.

– Ты это к чему? – спросила она.

– Совершенно пусто, – сказал Падиф и, молниеносно выхватив свой меч, свой настоящий металлический ятаган, бросился на нее.

Горячий всплеск крови обжег ее голову. Белоснежный снег превратился в сплошное ослепляющее полотно, а фигура Падифа размылась в тумане. Она прикрыла глаза. Мир замедлил свой ход, но она уже знала, что ей делать. Когда сверкающий синим пламенем меч повис над ней, она натянула поводья, пригнулась, и меч ревена просвистел мимо, завывая вместе с ветром.

Она выхватила свое деревянное оружие и усмехнулась: как оно может противостоять обагренному кровью ятагану?

Ветер скакал быстро. Она привстала в седле и, повернувшись к догонявшему ее Падифу, воинственно воздела над деревяшку – ведь ее не учили драться с помощью Страты. В черных глазах Падифа она видела лед.

Изогнутый ятаган разрубил деревяшку пополам. Туловище Энди запрокинулось назад, но Кристо, слушаясь ее мысленных приказов, рванул вперед, ударив боком грудь Асенес. У Энди было полторы секунды, чтобы решить свои действия. То, что она собиралась сделать, было безумно, но Кристо соглашался с ее решением.

Взгляд Падифа уже перехватывал ее взгляд, ятаган мужчины поднимался вверх в его руке... Энди смежила веки... Сильной удар потряс ее тело, толчок воздуха вытряхнул ее из седла и перебросил ее через круп Асенес. В полете она ударила противника палками в бока. Ветер подхватил ее, Падиф прогнулся под ее ударом, но ему потребовалось меньше мгновения, чтобы выпрямиться. Его удивленные глаза просверлили девушку насквозь, когда его ятаган поразил ее в руку, распорол одежду и добрался до плоти.

Падиф разрубил одну из палок Энди еще на две половинки, а другую вырвал из ее рук. Девушка толкнула остатками своего орудия его в грудь, а потом стукнула противника по локтю руки, в которой был ятаган. На короткий миг его пальцы дрогнули, лезвие накренилось, но такой же миг спустя вены под кожей его руки набухли и пальцы снова сжали золотистую рукоятку.

Пылающий взгляд совсем рядом от ее собственных глаз проткнул ее до самого сознания, впился в него клещами, и девушка почувствовала, как невидимым насосом из нее выкачивают силы. Она попыталась защититься, но ей было не выстоять против холодной ярости Падифа. Глаза его остекленели, с губ сорвался неразборчивый шепот, и металл его ятагана вспыхнул ярким огнем, который заискрился в черных очах воина. Деревяшка Энди мгновенно испепелилась и обожгла ей руку. Падиф, одним движением руки выбил ее из седла.

Он спрыгнул с Асенес и шел на нее с поднятым ятаганом. Огонь был на его стороне.

Казалось, это был конец схватки. Но она схватилась за горячее лезвие. Она вырвала меч из рук противника. Сдерживая обморок, она навалилась на Падифа и сшибла с ног. Это было последнее, что она запомнила.

Когда она открыла глаза, то учуяла прогорклый запах дыма. Камень пещеры окружал ее, а где-то рядом трещал костер.

– Падиф! – сухим, хриплым голосом позвала она и тут же услышала лязг кастрюль неподалеку, шуршанье одежды, топот, и над ней склонилось лицо в ободке курчавых черных волос.

– Я здесь, квален, – пробормотал он и, как она и желала, присел на ее кровать. Она хотела найти его руку своей рукой, но тело не слушалось ее.

– Падиф, что со мной случилось? – спросила она.

– У тебя был вывих плеча, перелом запястья, резанная рана, сильный ожог, ушибы, – с врачебной последовательностью передал ей Падиф, – Ты потеряла сознание, навалившись на меня, а когда я принес тебя сюда, у тебя поднялся жар. Я вправил тебе плечо, наложил тугую повязку на место перелома, залечил порез, добыл противожоговой мази, – будто оправдываясь, в подробностях описал он свои действия, – Я и Тирис помогали тебе, как могли. Ты пролежала с неделю, сейчас вечер восьмого дня. Порез покрылся уже корочкой, ожог заживает, жар спал еще вчера днем. С постели встанешь, как только сможешь или когда захочешь. С Кристо все отлично, он ждет тебя.

Энди, слушая его, глядела в потолок.

– Вы с Кристо достигли потрясающих результатов – вы стали настоящими союзниками. Пора тебе перейти на металлическое оружие. Кроме того, ты начнешь драться с помощью оснований. Ты сама так решила, когда перескочила через Асенес с помощью Квирнара.

– Падиф... А где мы возьмем мне оружие?

– Придется идти к кузнецу.

– В смысле к настоящему кузнецу-ревену, который живет здесь, на горе?

Вечером она вышла наружу. Небо бодрилось и действовало: свинцовые тучи клубились и ерошились. Энди еще никогда не видела, чтобы ветер так сильно мял облака. Воздух вокруг будто бы тяжелел и оседал в легких сыростью. Помутневший снег медленно сходил с холмов и стекал грязными ручейками со склонов горы.

Она подошла к краю Предзакатной ступени, где неподвижно стоял Падиф. Лицо мужчины было спокойно, но она знала, что в душе его кипела работа – он собирал энергию. Но неожиданно Падиф открыл глаза и громко рявкнул в Страте, так, что девушка тоже его услышала:

– Наступление! Нужно собирать таленов, правитель...

От этого звона в своих мыслях она зажмурилась и похлопала ушные раковины ладонью. Падиф развернулся и зашагал к пещере. Энди бросилась за ним.

– Уходишь? Когда ты вернешься?

– Не знаю, – ответил он, запрокинул за спину колчан со стрелами и повесил на плечо лук.

– Ты собираешься на войну, – пробормотала она, а Падиф наглухо застегнул куртку и набросил плащ с капюшоном.

– Послушай, квален! – скомандовал он, задержавшись у выхода, – Ничего не бойся и не волнуйся – просто проживи этот день, как сама считаешь нужным, – и он оставил ее в одиночестве.

Весь день она не находила себе места. Она думала о Падифе, о том, что он сражается сейчас где-то, он же может не вернуться. В один момент какой-то внутренний толчок позвал ее на край Предзакатной ступени. Она искала что-то, что позвало ее сюда. Она вертела головой во все стороны, прислушивалась, пока не поняла, что объект ее поисков невозможно найти глазами. Она успокоилась и, вспомнив, что только один неверный шаг отделяет ее от падения в Мертвое озеро, легла на холодный камень и распласталась на животе. Затуманенный и спокойный взгляд ее устремился вперед.

Она вошла в Страту, мягко и медленно, как вор, который залезает в чужой дом. Она почувствовала, как расплылся ее мозг – ей казалось, что он вытекает из ее ушей. Очертания предметов растворились друг в друге, но яснее стала видна та сила, которая дает им жизнь.

Она не знала, что искала здесь. Повсюду было свечение, которое соединяло собой предметы и явления. Она не могла заглядывать здесь далеко и слышать много, у нее еще не хватало на это сил. Она блуждала по Страте бесцельно, пока случайно не нашла то, за чем пришла.

Далеко к юго-западу, далеко даже для взора в Страте, развернулась битва. Сначала Энди услышала лязг металла и глухие раскаты грома. Затем она увидела медленно вздувающиеся, как воздушные шары, красные вспышки. По равнине раскатился протяжный крик множества голосов, и земля задрожала. Потом наступила тишина – это огромный страх множества людей вдруг поглотил Страту и вытолкнул Энди обратно в Инскримен.

Она попыталась снова проникнуть в Страту, но вместо этого услышала голос у себя в голове. Как и раньше, он надвигался на нее постепенно, издалека, но нес за собой боль. Она забилась в конвульсиях, спасаясь от боли, а голос все громыхал в ее мыслях, но она по-прежнему не могла понять, что он хочет. Темнота съела ее.

Очнуалась она здесь же. Одна рука ее опасно свесилась с краю Предзакатной ступени. Она перекатилась на спину и посмотрела в небо. Была глубокая ночь, высыпали грозди ярких, манящих своей прелестью звезд, и луна была с ними, полная и величественная. Энди закрыла глаза от своего стыда перед ними, когда она вынуждена валяться в слякоти перед их красотою, словно она тем самым оскорбляла их гордость и спокойное бдение по черному небесному куполу.

Через полчаса она снова открыла глаза. Звезды подернулись легкой дымкой прозрачных перистых облачков, но это будто ободрило девушку, ибо теперь и небесные старожилы были тоже словно в грязи. Некоторое время она еще полежала без движения и начала ползти. Она перемещалась медленно, еле переставляя руки, она чувствовала, как кровоточит ее тело, боль пожирала ее от макушки до пят.

"Помни, квален, это всего лишь физическое ощущение", – звучал, не переставая, в голове голос друга.

"Но от физических ощущений умирают", – наперевес говорил ее собственный голос, пригибающий ее к земле, заставляющий ее целовать серый камень и глотать грязный снег, перемешанный с сырой пылью.

Она не смогла взобраться на кровать, но осталась лежать рядом с ней. Оказавшись в помещении, она дала волю своим страданиям и долго, долго стонала.

***

Когда она открыла глаза, то увидела рядом с костром Падифа. Он заметил, что она смотрит, подошел к ней и присел на корточки. Его глаза без всякого выражения посмотрели на нее.

– Падиф! – только и выдохнула, не зная, что сказать, Энди.

– Да, но зачем, если мои советы – пустое, – промолвил он, встал и присел на ее кровати.

– Падиф... Я не знаю, что со мною такое было... – залепетала она, – Но я так волновалась за тебя! И это навязчивое предчувствие – оно не давало мне покоя. Я знаю, что поступила опрометчиво, но я должна была знать.

– Ты бы узнала. Вовремя.

– А когда? – воскликнула она, – Когда это решишь ты? Ты хочешь, чтобы я училась жить, но для этого я должна решать что-то и сама! Я решила, что мне нужно знать, и если это было ошибкой, то я поплатилась за это! – воскликнула она, но мужчина молчал, только смотрел все так же неприступно.

– Будь осторожнее, квален, – неожиданно заботливо произнес он, – Тебя было сложно вытащить: открылись старые раны, а твое сознание едва держалось в голове. Мне пришлось вмешаться...

– Спасибо, – прошептала она значительно. Задумчивый взгляд друга задержался на ее лице, а потом он ласково улыбнулся.

Она встала еще через три дня. Падиф сразу же заставил ее выйти на пробежку. Она удивилась, заметив весну. Она никогда не любила это время года. Это притворство жизни вызывало в ней только досаду. Весна казалась ей эгоистичной девчонкой, которая обещает завтра лето, но оно все не наступает. Осень была более реалистичной и понятной – это время ничего не обещало людям, кроме увядания. Осень была откровенной.

Потом Падиф решил, что они снова будут драться.

– Что? Ты опять хочешь искалечить меня? – взвизгнула она.

– Это зависит от того, как умело ты будешь сражаться. Постарайся направить свой гнев не на меня, а на схватку.

Он бросил ей копье – она не успела ощутить его в своих руках, не успела рассмотреть его, определить его баланс, вес, инерцию, не сообразила даже, где именно находиться лезвие – но Падиф уже занес над ней сверкающий металл. Она взмахнула копьем, но лезвие перевесило ее усилия, и удар получился слишком размашистый – противник легко проник сквозь ее защиту и порезал ей одежды.

Падиф поворачивался к ней для следующего выпада, но она видела его медленно, словно уже смотрела этот эпизод жизни и теперь прокручивала его в своей голове. Это было время – хрупкое, нестабильное, и оно позволяло ей войти в Страту.

Но она не успела сделать, что хотела. На короткий миг она развела руками, не ощущая своего тела, но что-то произошло, силы вдруг оставили ее, а Падиф уже отбросил ее в сторону. Она задрожала в судорогах. Мысли ее беспорядочно метались в стенках черепа, и она прилагала немало усилий, чтобы удержать свое сознание внутри себя.

– Хорошая попытка, – услышала она голос Падифа словно сквозь воду, и его широкая ладонь перевернула ее на спину, – Еще раз, – добавил он и, бесцеремонно пихнув ее кончиком сапога, приказал ей подниматься.

Энди, перекатившись, встала и отдышалась.

– Что ты сделал? – спросила она ровным голосом.

– Я забрал твою энергию и обратил ее против тебя, – монотонно ответил мужчина.

– Как?

– Так же, как мы забираем энергию у Зимы или спящего мира.

– Но ведь так и убить можно...

– Не знаю, не пробовал, но перенаправить выходящую из человека энергию талены могут.

Падиф размахнулся, готовясь нанести удар. Она воззвала к Квирнару, выставила вперед копье, и невидимая волна воздуха оттолкнула соперника так, что он едва не упал. Она высоко подпрыгнула, занеся вверх копье, но лицо Падифа заострилось, глаза помутнели и в следующий миг из тела бойца вырвался мощный сгусток воздуха, отшвырнувший девушку далеко назад. Она, потеряв в полете свое оружие, упала на копчик и взвыла от охватившей ее жгучей боли. Падиф, рассекая пространство, подпрыгнул к ней и ткнул лезвием ей в грудь. Она, высоко подняв брови, жалостливо взглянула на него, и суровый нрав победителя истлел. Он отвел копье и, подхватив девушку под мышки и колени, поднял ее и внес в пещеру.

– Падиф, Падиф, Падиф... – шептала она, задыхаясь.

– Да, да, да, – тихо шептал в ответ он.

Он посадил ее.

– Не дергайся, потом встанешь, – сказал он, а в глазах его светилась радость, – Ты поняла, как следует поступать? Вот ты и сама определила, когда начинать драться с помощью оснований!

– Да.

– Впредь то будет твое сильнейшее оружие, но впредь я не стану поддаваться тебе, – сообщил юноша, – Да, да, квален, я тебе поддался, чтобы ты в полной мере смогла ощутить единство с основаниями. Но сознание твое остается такой же открытой книгой, как и раньше, а потому тебе необходимо защищать его. Этому нельзя научиться: знание придет само – волею-неволей тебе придется огораживать свои мысли от чужих посягательств.

– Ох, Падиф, это потрясающе! – воскликнула она.

– Теперь попробуем сражаться только с помощью оснований, – сказал он, – Не позднее, как через три дня, мы совершим вылазку за мечом. Тебя сразу заметят – из-за системы слежения на горе. Но ты должна вести себя спокойно – тебя не тронут, ведь ты будешь со мной. Однако смотреть на тебя будут подозрительно. Сейчас все насторожены. В недавней стычке с яриками на юге леканы не пришли нам на помощь! Мы пока не знаем, почему. Этот случай сделал наш союз очень шатким, но нужно предпринять все меры, чтобы не допустить развала.

Он сделал паузу.

– Мы отправимся за мечом, и тебе может показаться странным некоторые высказывания таленов, если ты разберешь наши беседы, – продолжил он с некоторым вызовом в голосе, – Высказывания обо мне. Так вот, чтобы ты не удивлялась: я подчиняюсь напрямую правителю. Несмотря на то, что ты видела, мы у нас с ним очень тесные отношения.

Следующие три дня она обучалась бою с помощью оснований. Падиф сотворял из земли увесистые комки, которыми швырялся в Энди. Он создавал в штильном воздухе маленькие торнадо и ветряные бури; он выделывал из огня различные фигуры и заставлял их носиться за девушкой по всему плато; он поднимал в пространство снег, преображал его в осколки льда и обрушивал их сплошной стеной на ученицу.

Сначала она могла только отражать его атаки. Первое, что у нее получилось создать, она сделала совместно с Селемером. В руках у нее засеребрился водяной шар. Внутри него плавали наполненные воздухом пузырьки. Это было самое чудесное явление, которое когда-либо видела девушка в своей жизни. Это было величественней биотехнических технологий, прекраснее электромагнитных излучений, мощнее ядерного синтеза. Никогда еще в руках своих она не чувствовала столько жизни, столько тихой, естественной гармонии. И там не было места злу и насилию.

***

Они шли по лесу, их путь пролегал к подножию водопада у Мертвого озера, и далее на запад, через сточную пещеру. После они должны были пойти снова вверх, к дому кузнеца, который расположился на утесе.

Эта весна здесь, в Инскримен, была еще противней, чем она привыкла переносить в Кейп-Тире. Солнце, как взбешенное, жарило беспощадно. Но по равнине и в закоулках горы Ревен гулял мокрый, холодный ветер. Его дуновения были порывисты и упорны.

Она была раздражительна, а голова почти постоянно болела из-за тренировок в Страте. Это напряжение она старалась преобразовать в энергию для оснований, складывая ее в тайник сознания. Этот укромный уголок Падиф называл Хранилищем снов. Едва ли не каждую ночь он садился на край плато и вбирал в себя энергию спящих живых существ.