Текст книги "Антология ужасов "Ужасы, том 1" (ЛП)"

Автор книги: Билли Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Ассистентка Франклина провела Айви в темную комнату и попросила сесть в специальное вертикальное кресло лицом к большому монитору на стене. Франклин, уже сидевший там, выключил свет и велел Айви сосредоточиться на голографическом изображении, пульсирующем в центре экрана. Он попросил ее считать от ста в обратном порядке. На цифре восемьдесят девять она погрузилась в гипнотический транс.

Час спустя Айви встретилась с Франклином в его кабинете, чтобы обсудить результаты сеанса и его прогноз на будущее.

– Ну что, убили вы дракона, доктор Франклин? – спросила Айви с отчетливой ноткой сарказма.

– О, маловерная, – ответил он, откидываясь в своем мягком кожаном кресле, которое, должно быть, стоило целое состояние. – Этот шикарный кабинет на Парк-авеню у меня не потому, что я не решаю проблемы клиентов.

Его суровое выражение сменилось улыбкой.

– Поверьте мне, этот дракон – или какое там еще чудовище – мертв. Он больше никогда вас не побеспокоит, уверяю вас. Вы оказались идеальным кандидатом для гипноза. Вы погрузились в глубокий сон почти с самого начала и следовали моим инструкциям лучше, чем кто-либо из тех, кого я когда-нибудь вводил в транс.

– Правда? – сказала Айви, не помня ничего из того, что произошло на сеансе. Она хмыкнула при мысли, что, возможно, переспала с красавчиком – вылитым Харрисоном Фордом... но тут же вспомнила, что с самого начала напротив нее сидела его стройная ассистентка. Возвращаясь к тому, что хотела сказать, она добавила: – Наверное, это потому, что я так мало сплю.

Они рассмеялись.

– Значит, мне нужно приходить время от времени, чтобы закрепить результат?

– Нет. С сожалением вынужден сказать, что наши пути, возможно, больше никогда не пересекутся. И мне очень жаль. Вы замечательная женщина, когда за вами не гоняются чудовища.

– Если ваш прогноз верен, вы спасли мне жизнь. Я не знаю, как вас благодарить, кроме как оплатить ваш непомерный консультационный гонорар, который, как я слышала, самый высокий в городе.

– Что я могу сказать? Вы платите – вы получаете.

Они встали, и Айви пожала его руку обеими своими. Ей хотелось обнять его, но она сочла это неуместным. В конце концов, она еще не знала, действительно ли ее чудовище мертво. Время покажет.

* * *

Шли недели, превращаясь в месяцы. Тревога Айви перед сном ослабевала и наконец исчезла. У нее почти не было проблем с засыпанием. Если она вообще что-то запоминала из своих снов, это были просто бессвязные образы, проплывающие в сознании без всяких последствий. Жизнь обрела смысл и полноту.

* * *

Три года спустя Айви начала встречаться с Доном Уэйнрайтом, бывшим клиентом средних лет. Он пригласил ее на свидание, когда они встретились на сборе средств для местной благотворительной организации. После трех месяцев ухаживаний и удовольствия от общества друг друга она оставила свой дом в пригороде и переехала в его пентхаус на Пятой авеню.

В одну из суббот в дорогом стейк-хаусе в центре города Айви сообщила Дону, что уедет на неделю в северную часть штата Нью-Йорк на стартовое совещание по строительству павильона для посетителей в одном из государственных парков.

– Это, конечно, не манхэттенский небоскреб, меняющий силуэт города, – объяснила она, – но его финансируют очень важные шишки Большого Яблока. Они также выбрали архитектора с мировым именем. Этот проект станет важной строчкой в моем резюме.

Лицо Дона омрачилось, на его надутых губах расцвела огромная капризная гримаса.

– Что случилось, дорогой? – игриво спросила она. – Всего на неделю. Неужели ты не сможешь обойтись без меня так долго?

– Почему ты не пригласишь меня поехать с тобой? Ты же не собираешься работать двадцать четыре часа в сутки? Я не был в лесу с тех пор, как в подростковом возрасте ездил с родителями в палаточный поход.

– Боюсь, я городская девушка. У меня нет ни малейшего желания ставить палатку и бегать в кустики пописать. Я предпочитаю, чтобы мой дворецкий – будь он у меня – наполнил мне ванну и подал бокал шампанского.

– Поверь, ты не знаешь, чего лишаешься. Я тебе когда-нибудь рассказывал, как у меня вся задница покрылась сыпью от ядовитого плюща из-за того, что моя чрезмерная скромность заставила меня какать за неправильными кустами?

– Мне кажется, ты меня избавил от подробностей того приключения, и я этому рада, – oни рассмеялись и столкнулись коленями под столом.

– И где ты остановишься, позволь спросить, в этой безлюдной глуши?

– В лыжном домике "Большое ущелье" – у меня будет номер с захватывающим видом на горы.

– Отлично! Мы можем жить вместе... или нам нужно снять два номера для приличия?

– Учитывая чопорную клиентку с синими волосами, я думаю, два номера будут предпочтительнее.

– Ладно. Я проберусь к тебе, когда все утихнет, и попрошу разбудить звонком, чтобы уйти до рассвета.

Айви добродушно рассмеялась.

– Ну ладно. Если ты хочешь поехать, я все устрою. Но помни: моя главная цель – посетить собрание и начать собирать команду для строительства павильона, а не заниматься с тобой безвылазно диким сексом.

Они снова рассмеялись, и он наклонился, чтобы поцеловать ее.

После великолепного ужина, завершившегося превосходным крем-брюле, Дон расплатился по счету, и они вышли из ресторана.

Когда они добрались до квартиры Дона и наконец смогли открыть дверь, они разбросали одежду от входной двери до спальни. Завершили вечер бурным сексом перед огромным панорамным окном, из которого открывался вид на раскинувшийся Манхэттен. Жизнь Айви была хороша – теперь, когда чудовище умерло.

* * *

В понедельник, заселившись в свои номера в лыжном домике "Большое ущелье", Айви оставила Дона и пошла на девятичасовое стартовое совещание с заказчиком, проектировщиком и прорабом. Проект ее воодушевлял, и она с нетерпением ждала осуществления инновационного плана.

Тем вечером после ужина Айви и Дон решили прогуляться по тропе за домиком. Вечер был прекрасный, звезды усеяли ночной полог. Они сели на скамейку на краю леса и обсуждали предстоящую свадьбу, детей, карьеру и свое светлое будущее.

– Знаешь, – сказал Дон, глядя в небо. – Я видел на планшете: через минут двадцать будет метеорный поток. Говорят, сегодня ночью можно будет увидеть сотни падающих звезд.

– Ух ты! Это невероятно. Знаешь, я за всю свою жизнь, наверное, видела не больше четырех-пяти падающих звезд.

– Что ж, сегодня ночью ты добавишь к своему списку еще сотню-другую. Когда спросят, что ты видела в своей жизни, и ты будешь вспоминать через двадцать лет, ты сможешь сказать: Я видела сотню падающих звезд за одну ночь. Немногие могут этим похвастаться. Это шанс, который выпадает раз в жизни.

– Я очень хочу это сделать, но есть одна проблема. Становится холодно, а я не взяла свитер.

– Не занимай этим свою хорошенькую головку. Я вернусь в домик, принесу твой свитер и успею вернуться до того, как начнут падать звезды.

– Ты мой герой, – oна притянула его ближе и нежно поцеловала.

Дон встал и исчез в сумраке дорожки, ведущей к домику. Почти сразу же Айви почувствовала, как холодный ветерок заколол лицо, а фонари вдоль дорожки начали мерцать. Ее охватило тревожное чувство, которого не было много лет. Ветер задул сильнее и холоднее, а потом огни вдоль тропы погасли полностью, погрузив все вокруг в беспросветную тьму.

Как девушка городская, Айви никогда не видела такой полной темноты. Все вокруг мгновенно стало зловещим и угрожающим. Над округой повисла резкая тишина – чего она никогда не испытывала в Манхэттене. Айви надеялась, что Дон скоро вернется. Ей не нравилось это чувство. Оно напоминало о темном прошлом, когда за ней гналось чудовище. Айви начала напевать мелодию, чтобы успокоиться, но не могла игнорировать страх, который полз вверх по позвоночнику, и мурашки, выступающие на руках.

После того, что показалось вечностью борьбы с тревогой, ночь стала казаться градусов на десять холоднее, чем когда с ней был Дон. Мрак леса поглотил ее в своей эбеновой мантии.

Затем жуткий стон ветра в деревьях перешел в визг – словно родившийся из глубин ада. Ее голые руки покрылись гусиной кожей, соски затвердели, будто она голая зашла в морозильную камеру. Айви чувствовала, что нечто ужасное совсем близко. Но, как и раньше, в своем кошмаре, она не осмеливалась оглянуться – боялась увидеть это и умереть от страха.

Где же Дон? Почему он не вернулся?

Затем она уловила в дыхании ветра шлейф отвратительного запаха. Он казался таким знакомым. Животная вонь – почти как во сне, но не совсем. Позади нее хрустнула ветка. Нервы сжались, как стальной капкан, готовый захлопнуться.

А потом – внезапный, безудержный бросок чего-то, что больше не таилось, а неслось на нее, не щадя зубов и когтей, – явилось из памяти, как огромное цунами.

Что происходит?! Она чувствовала себя бодрствующей. Глаза открыты, но она снова видит этот адский сон. Она хотела встать и бежать, но ноги не слушались. Ее парализовало безудержным ужасом. Сердце колотилось как отбойный молоток. Она не могла дышать. Чувство было такое же, как в старых кошмарах, но сегодня – во сто крат хуже.

Если она задремала в отсутствие Дона и ей снится сон, следующим по сценарию должен быть оглушительный рев ужасного монстра.

И тут прямо за спиной она услышала треск – кто-то ломился сквозь деревья, а затем последовал самый душераздирающий рев, который она когда-либо слышала. Айви должна бежать, так быстро и долго, как только может. Она должна убраться прочь, пока чудовище не сожрало ее заживо. Она чувствовала его горячее дыхание на шее и жуткую вонь протухшего мяса от его тела. Айви должна собрать всю смелость, чтобы повернуться и увидеть его лицо, – тогда она проснется и жизнь вернется в нормальное русло, как всегда бывало во сне.

* * *

Пятнадцать минут спустя Дон свернул с тропы со стороны лыжного домика. Он насвистывал мелодию, приближаясь к скамейке, где оставил Айви. Его ключ-карта не сработала, когда он зашел в ее номер за свитером, и он с трудом убедил портье, что они вместе. Менеджер даже звонил клиентке Айви, а потом ее начальнику – для проверки, прежде чем впустить его в комнату.

Внезапно небо озарилось первыми метеорами, мчавшимися по звездному пологу. Он заметил, что фонари вдоль дорожки погасли. Было темно – гораздо темнее, чем в городе, но, приближаясь, он различил пустую скамейку. Дон посмотрел во все стороны, но не увидел Айви. Может, она не дождалась его и вернулась в номер?

Тут он заметил в траве справа от скамейки очертания чего-то красного. Он подбежал и ахнул, увидев перепуганные открытые глаза Айви, смотрящие на него снизу вверх. Выражение ужаса на ее лице было страшнее всего, что он когда-либо видел в кино.

Он попытался нащупать пульс, но, как и боялся, не почувствовал ничего. Попробовал сделать искусственное дыхание – все, что знал из курса сердечно-легочной реанимации, – но Айви оставалась безжизненной и не реагировала.

Дон пригляделся к ее прекрасному телу. Кроме жуткого выражения на лице, он не заметил ни одной отметины. Дон предположил, что у нее случился сердечный приступ. Он всхлипнул, приподнял ее, прижал и стал укачивать в руках. Так и сидел на траве, пока одна падающая звезда за другой проносились по небу.

Что, ради всего святого, произошло? Всего несколько минут назад они были так влюблены. В его голове промелькнули те ужасные кошмары, о которых рассказывала Айви. Она говорила, что всегда боялась: они доведут ее до сердечного приступа, прежде чем психиатр ее вылечит. Неужели этот страшный лес и одиночество в темноте напугали ее до смерти? Выражение ее лица говорило о том, что она увидела нечто – реальное или воображаемое, – что испугало ее до предела.

Затем Дон уловил позади себя дикое зловоние – что-то звериное и жуткое. Он услышал свирепый рык, пока новые звезды мчались по Вселенной.

Он повернулся на рев и топот – к той несущейся из черного леса твари.

Как и Айви, Дон так и не увидел всего чудовищного величия семисотфунтового^[2] медведя. Но он почувствовал его ярость. В отличие от Айви, у него не было времени даже закричать. И проснуться после ночного кошмара ему было не суждено.

«Таксидермист»

Добыча оленя с двадцатью пятью отростками на рогах стала вершиной его охотничьей карьеры, – Луи Шейфер решил, что наконец подстрелил зверя, из которого стоит сделать чучело. Он уже представлял голову и плечи прекрасного животного над камином в своем охотничьем доме в Нэшвилле.

К своему удивлению, он не нашел местного таксидермиста в Интернете, поэтому стряхнул пыль с замусоленных желтых страниц, которые хранил в гараже. И снова разочаровался: на странице, целиком посвященной налоговой отчетности, он обнаружил лишь крошечную рекламу услуг по изготовлению чучел. Мастерская находилась в Шарпсбурге – городке с одним светофором на двадцать миль. Он надеялся запросить расценки у нескольких мастеров, так как понятия не имел, сколько может стоить такая работа. Также он хотел увидеть образцы работ разных таксидермистов, чтобы сравнить качество. К сожалению, при единственном мастере – некоем мистере Осгуде Бладе – вопрос становился бессмысленным.

Луи глядел на мелкое объявление в нижнем углу желтых страниц и фамилия "Блад", казалось, стояла у него комом в горле, как горькая пилюля. Действительно ли он хочет нанять кого-то с такой отвратительной фамилией – "Кровь" – чтобы тот сделал чучело его самого ценного трофея за двадцать пять лет охоты? Интересно, какой же национальности бывает носитель такой жуткой фамилии. Он точно никогда раньше не встречал никого подобного.

Луи планировал пригласить около двадцати ближайших друзей в свой охотничий домик, чтобы отпраздновать сороковой день рождения. Он уже видел, как у них отвиснут челюсти, когда они полюбуются на эти шикарные рога над камином. Двадцать пять отростков! Никто из них даже не видел такого зверя, и он сам – тоже. Луи поднял трубку и набрал номер.

На третьем гудке странный голос, напомнивший ему Ларча, дворецкого из «Семейки Аддамс», ответил с глубоким рокотом:

– Алло, таксидермия Блада.

– Алло, меня зовут Луи Шейфер. Я хотел бы узнать насчет того, чтобы вы сделали чучело оленя с двадцатью пятью отростками. Я добыл его сегодня рано утром и сразу же поместил голову с плечами на лед в кузове пикапа. Мне нужен ваш совет: что делать, чтобы сохранить образец, пока я не смогу привезти его к вам?

– Двадцать пять отростков! Нечасто увидишь такого зверя. Как далеко вы от моей мастерской? – спросил Блад со странным акцентом, которого Луи никогда раньше не слышал.

– Думаю, около двадцати миль.

– Чем скорее вы привезете оленя, тем лучше. Важно правильно подвернуть шкуру внутрь туши, прежде чем помещать ее в холод.

– Там горная дорога со множеством крутых поворотов, но, думаю, я смогу добраться максимум за сорок минут, – ответил Луи.

– Моя мастерская находится за контактным зоопарком, который тоже принадлежит мне. Это длинное прямоугольное здание справа от моего дома. Я буду ждать вас, – Луи изумлялся тому, как каждое слово Блада резонировало в трубке.

– Но прежде чем я поеду, не могли бы вы примерно назвать цену и сколько времени займет процесс?

– Цена за чучело головы с плечами – семьсот пятьдесят долларов. И, учитывая текущую загрузку, я смогу взяться за ваш заказ примерно через девять месяцев. Так что... я бы сказал, что сделаю его к первому сентября. Вас это устраивает?

Луи не поверил своим ушам и отрезал:

– Я понятия не имел, что это займет так много времени. У меня вечеринка в честь дня рождения для друзей пятого июня, и мне крайне важно иметь чучело к этому сроку. Если я заплачу вдвое больше, вы не поставите меня выше в очереди?

Блад ответил без колебаний:

– Извините. Я уже пообещал девяти другим охотникам дату готовности их чучел, и прямо сейчас у стойки стоит еще один, пытаясь принять решение. Мне жаль, но я не могу изменить эти предыдущие обязательства. Альтернативой может быть предложение оплатить одно из уже запланированных чучел. Я уверен, что кто-то из охотников подождет подольше, если вы оплатите их заказ.

– Можете порекомендовать кого-то другого для этой работы?

Блад помедлил.

– Я могу дать вам несколько имен, но не могу сказать, что рекомендую кого-либо из них. Как только вы увидите мою работу, я уверен, вы не захотите доверять такое редкое животное никому другому. Почему бы вам не привезти то, что у вас есть, ко мне в мастерскую? Сегодня невероятно жарко, и я хочу убедиться, что туша будет правильно сохранена, чтобы гарантировать максимальное качество.

– Ладно. Похоже, вы меня убедили. Увидимся примерно через сорок минут.

Луи достал три пакета со льдом из запасного холодильника в прачечной и добавил их к двадцати пакетам, которые купил в "7‑Eleven". Чтобы туша не скользила по кузову во время поездки, он положил два шлакоблока на угол черного брезента, которым накрыл ее от солнца.

Ровно через сорок одну минуту Луи заехал на стоянку по адресу, который выписал из объявления Блада в желтых страницах. Он не мог поверить в количество машин на парковке. Крупная вывеска на трехметровом заборе гласила: "КОНТАКТНЫЙ ЗООПАРК «ПИГЛИ ВИГЛИ». За оградой тянулись акры и акры вольеров с самыми разными животными. Удивительно, но толпа, казалось, веселилась на полную катушку. Аттракционы и надувные горки были окружены толпами народа. Гигантские воздушные шары всех цветов радуги украшали аллею.

Конечно, это не Диснейленд, – подумал Луи, – но бизнес явно процветает.

Оглядевшись по сторонам, он наконец заметил маленький указатель со стрелкой, указывающей за угол: «УСЛУГИ ТАКСИДЕРМИСТА». Прямоугольная металлическая табличка была такой маленькой, что он едва не проехал мимо, прежде чем увидел ее.

Сочетание двух видов бизнеса казалось странным. Кроме того, у Блада была очередь на девять месяцев при минимальной рекламе или вовсе ее отсутствии. Почему человек с очевидной деловой хваткой не имеет веб-страницы в Интернете? И зачем владельцу приносящего неплохой, судя по всему, доход детского парка лично тратить свое время на паршивый таксидермический бизнес? Он улыбнулся и решил, что мир держится на самых разных чудаках.

Когда он повернул за угол, у него отвисла челюсть: перед ним раскинулась огромная усадьба в колониальном стиле, окруженная роскошными садами. Этого не может быть, – подумал Луи. Затем он увидел длинное прямоугольное здание и табличку с одним словом «БЛАД» на окне. Алые буквы на чисто-белом фоне, выполненные жутким шрифтом, подходящим для афиши фильма ужасов, заставили его снять солнцезащитные очки и остолбенеть. У этого чудака Блада, должно быть, извращенное чувство юмора в придачу к замогильному голосу.

Несмотря на растущую тревогу, Луи знал: лед в кузове его грузовика тает, а ехать больше некуда. На просторной стоянке его машина была единственной, поэтому он подъехал прямо к входной двери. Заглушил двигатель и вылез из пикапа.

Едва он пересек тротуар и приблизился к входу в мастерскую, как порыв горячего воздуха едва не подкосил его колени. Для этого времени года стояла рекордная жара. Дешевый термометр с эмблемой "Пепси-Кола" на стене показывал 97 градусов по Фаренгейту^[3], но при взгляде на темноту за стеклянной дверью таксидермиста по спине поползла ледяная дрожь страха. Небо, казалось, затянуло тучами, когда он приблизился, и какой-то внутренний голос, которого он никогда раньше не слышал, прошептал: Вали на хрен отсюда.

Когда Луи робко толкнул вращающуюся дверь, откуда-то из глубины магазина раздалось жуткое Бонг! Глаза чучел различных животных на стенах за длинной стеклянной витриной, казалось, следили за ним, пока он подходил к стойке. Это заставило его и без того неспокойный желудок сжаться от еще более тревожного чувства.

Комната казалась странно темной для выставочного зала. Единственным светом были приглушенные софиты, направленные на каждое животное. Некоторые из крупных экспонатов были настолько пугающими, что Луи боялся отвернуться – вдруг зловещий зверь спрыгнет на него со своего насеста на стене. Он видел в ложах чучела лосей и оленей настолько реалистичных, что они вызывали жуткое ощущение, будто зверь на самом деле жив.

В освещенной витрине лежали гремучие змеи, птицееды и мелкие экспонаты – настолько живо выглядевшие, что Луи держался на почтительном расстоянии от стекла.

– Вы мистер Шейфер? – пророкотал густой бас у него за спиной.

Луи показалось, что он подпрыгнул на фут в воздух, когда этот вибрирующий голос, похожий на голос Ларча, заставил дребезжать оконные стекла. Словно призрак, возникший из ниоткуда, гигант ростом как минимум на полтора фута выше него стоял, скрытый тенями за витриной.

– Ох ты, Боже ты мой, – выдохнул Луи, поворачиваясь к зловещему человеку в черном. – Я не слышал, как вы вошли. Простите, я...

Голос его затих, и его внезапно парализовало страхом, когда глаза остановились на звероподобном лице Блада, выступающем из тьмы. Он подумал было броситься к двери, но ноги не слушались. Луи стоял как истукан, уставившись на чудовище перед собой.

Голова таксидермиста была слишком велика для остального тела. На лице и особенно на огромных ушах виднелись уродливые пятна жесткой щетины – такую мог бы сбрить разве что кусторез. Нижние резцы торчали наподобие маленьких клыков, острыми концами выступая над верхней губой. Вместо носа у него было рыло, полное желтой слизи, которая сочилась в рот, усеянный неровными, потемневшими зубами.

Блад наконец нарушил затянувшееся молчание нервным смешком:

– Прошу прощения, забыл предупредить вас о своей внешности по телефону. Отвлекся и забыл надеть маску Джорджа Буша, в которой принимаю клиентов. Это обычно сразу разряжает обстановку – все смеются. Не могу поверить, что так опростоволосился и вышел в зал без нее.

Лицо Луи покраснело от смущения, он, заикаясь, проговорил:

– Мне ужасно жаль, что я так отреагировал на ваше... несчастье. Надеюсь, вы меня простите.

– Все в порядке, мистер Шейфер. Вы – единственный клиент, кто видел меня таким, и я могу представить, каким шоком это было. Я – несчастная жертва редкого врожденного дефекта. Дикий кабан укусил мою бедную мать, когда она была беременна, и мне досталась частица его ДНК. Надеюсь, это не помешает нашему сотрудничеству.

Луи перевел взгляд обратно на чучела на стене и взмолился про себя, чтобы Блад надел свою маску Джорджа Буша. Даже после медицинского объяснения он не мог заставить себя смотреть на лицо таксидермиста, как ни старался. После неловкой тишины он наконец пробормотал:

– Судя по выставленным в зале экспонатам, ваша работа невероятна.

– Надеюсь, в хорошем смысле, – сказал Блад с кривой улыбкой.

– Безусловно, выше всяких похвал.

– Из разговора с вами по телефону мне показалось, что у вас не очень большой охотничий опыт, – сказал Блад, окидывая Луи взглядом с ног до головы, словно мысленной рулеткой.

Луи не понял, почему он так решил, и ответил:

– На самом деле это не так, мистер Блад. Мой отец начал брать меня на охоту, когда мне было всего десять, и с тех пор я заядлый охотник. Просто я не разбираюсь в тонкостях изготовления чучел, потому что никогда раньше не добывал оленя, достойного экспозиции. Однако с гордостью могу сказать, что олень, которого я застрелил из арбалета сегодня утром, без сомнения, заслуживает места на стене в моей комнате отдыха.

– Значит, вы успешно охотились на оленей много лет?

– Абсолютно, – просиял Луи. – Не люблю хвастаться, но, я бы сказал, у меня более пятидесяти трофеев.

Блад посмотрел на Луи со странным выражением и продолжил копаться в его охотничьей биографии:

– Вы охотитесь ради еды или просто ради спорта?

– Не хотелось бы признаваться, но я терпеть не могу оленину. Меня от нее проносило те несколько раз, когда отец заставлял ее есть. У меня нет никакого желания есть мясо убитых мною животных, я гораздо больше предпочитаю сочный бифштекс, Биг Мак или Воппер. Я просто люблю навести прицел арбалета на дикую тварь и нажать на курок.

Лицо Блада стало пепельным при этих словах, он отшатнулся на шаг и сказал:

– Я за свою жизнь говорил со многими охотниками, но никогда не слышал, чтобы кто-то так описывал убийство животного.

– Этот кайф – почти оргазм, – разошелся Луи, потеряв контроль. – Держать на прицеле жизнь и смерть живого существа – это ни с чем не сравнимое ощущение. Раз в сто лет – этого нельзя спланировать – когда у меня не получается идеальный выстрел... и я понимаю, что только ранил добычу, меня накрывает дополнительный выброс адреналина, когда я чувствую теплую кровь, хлещущую между пальцев, после того как перерезаю ей глотку. Чувствовать, как бьется ее сердце... Видеть страх в ее глазах... Господи! У меня уже почти стояк, когда я просто думаю об этом. А потом видеть, как ее тело отключается, когда она делает последний выдох – это сносит крышу. Чувствуешь себя каким-то богом.

Клыкообразные передние зубы Блада, казалось, задрожали, пока он слушал тираду Луи с явным отвращением, но придержал язык – если он у него вообще был.

Луи вернулся из своего краткого путешествия в блаженный экстаз и спросил:

– Вы поможете мне с тушей? Солнце печет невыносимо, лед в пикапе тает.

– Конечно. Сейчас возьму тележку, – сказал Блад и скрылся за витриной, нырнув в темноту двери.

Мгновение спустя он вернулся, толкая платформу, и Луи вышел за ним через боковую дверь на парковку.

Когда Луи откинул задний борт, его мгновенно окатило водой из растаявшего льда, скопившегося в кузове.

Блад ожидал этого и вовремя отступил, избежав ледяной ванны. Не в силах сдержать смех, он сказал:

– Наверное, это как нырнуть в бассейн в жаркий летний день.

Луи не нашел эту шутку смешной, но промолчал. Затем они сняли брезент, подняли голову и плечи оленя на тележку и закатили ее внутрь мастерской в холодильную камеру.

Когда Луи вошел в морозильный отсек, он увидел девять прямоугольных металлических столов, каждый из которых был накрыт окровавленной простыней, а под ней угадывались какие-то вытянутые бугры.

– Я вижу, вы человек слова, мистер Блад. У вас действительно заказано девять чучел до моего, – почти сразу же мокрая одежда Луи начала замерзать прямо на нем; он простонал, стуча зубами: – Ради бога, Блад, какая у вас здесь температура?

Таксидермист улыбнулся своей странной кабаньей улыбкой и ответил:

– После того как я наношу свои специальные консерванты, для хранения туш более шести месяцев лучше всего подходит минус десять градусов по Фаренгейту^[4].

После того как они перенесли тушу с тележки на металлический стол и накрыли простыней, Блад заметил, что мокрые ботинки Луи примерзли к цементному полу. Не предупреждая, он бросился к Луи и надел ему на запястье наручник, прикрепленный цепью к тяжелому стальному кольцу в полу.

– Какого черта вы делаете?!! – заорал Луи, глядя, как Блад направляется прямо к выходу из мастерской.

Он услышал шипение тяжелой двери морозильника и увидел через закаленное стекло лицо Блада, которое трансформировалось во что-то нечеловеческое. Он увидел его жестокие, дикие глаза, выпуклые от безумного восторга.

Луи завопил во всю глотку и принялся дергать наручник как безумный, но тщетно. Беспощадный ледяной поток воздуха с потолка обрушился на него, обволакивая. Через несколько минут он почувствовал, как все тело начинает коченеть, несмотря на отчаянную борьбу организма с невыносимым, кусачим холодом. Сосульки льда образовались из соплей, текущих из носа. Кровь из разодранного запястья частично замерзла в лужице у его ног. Термометр на стене показывал минус десять, и он скривился от безнадежности своего положения.

Двигаясь почти в замедленной съемке к ближайшему столу, которого он мог достичь на длину цепи, Луи приподнял замерзшую окровавленную простыню, накрывающую что-то на столе, и в ужасе уставился на голову и плечи охотника, с которым он трепался за кружкой в закусочной Мэгги всего несколько недель назад.

Один из стеклянных глаз чучела, смотревшего на него снизу, косил, посаженный кривовато, а между синими губами незаконченной работы красовалось большое искусственное красное яблоко, зажатое в зубах.

«Полночный Клоун»

Меня зовут Чарльз Ройстер. Все мои друзья знают, что я без ума от фильмов ужасов, и без конца подкалывают меня из-за тех бутафорских монстров, которых я расставляю в своей телевизионной комнате перед просмотром какой-нибудь страшилки.

Я ставлю двух монстров в натуральную величину по обе стороны от моего 55-дюймового телевизора. Мои любимцы – Дракула, Франкенштейн, Мумия и Тварь из Черной Лагуны. Затем я сажаю в кресло рядом с диваном манекен оборотня в натуральную величину, одетого в клетчатую рубашку и джинсы, – чтобы смотреть фильм вместе с ним. На журнальный столик ставлю одну маленькую свечу и включаю потолочный вентилятор на самую медленную скорость. Сквозняк заставляет пламя зловеще мерцать, придавая монстрам еще более жуткий вид.

Ларри Айгу, мой приятель по работе, дал мне сегодня вечером посмотреть DVD. Он рекомендовал его как один из самых страшных фильмов, которые он когда-либо видел. Я пригласил его присоединиться, но, к сожалению, у него были другие планы – или он просто не хотел рисковать нарваться на сердечный приступ, глядя этот фильм у меня дома.

Я вернулся домой около девяти вечера, немного выпил, поужинал и расставил свои бутафорские фигуры, чтобы посмотреть «Ужас на пленке». Было почти десять, когда я вставил диск в проигрыватель и уселся рядом с оборотнем. Выключил пультом все светильники в доме. Единственным источником света была свеча.

Оборотень уставился на меня со своей неизменной волчьей усмешкой.

Фильм шел полтора часа, показывая сцены из самых кровавых фильмов ужасов всех времен. Одной из самых жутких сцен был тот момент, когда безумец вырвал язык у пышногрудой блондинки в «Кровавом пиршестве». На мгновение мне показалось, что меня вырвет, но это ощущение, к счастью, прошло.

Ух ты! Ларри был прав. Я никогда не видел фильма ужасов с таким количеством крови и жести. Мои нервы были на пределе, когда я сидел в темноте со своими монстрами, глядя, как экран заливает кровью и отрубают конечности. Это была кровавая баня в кричащих красках от начала до конца.

Когда кошмарное зрелище закончилось, я сидел совершенно обессиленный, с мурашками по всему телу и холодком, шевелящим волоски на затылке. Все мои монстры, казалось, злобно косились на меня в мерцающем свете свечи.

Когда титры закончились, мои уши атаковала самая пронзительная мелодия, которую я когда-либо слышал, и меня начал бить озноб. Из черноты экрана поплыли слова:

– Ты выиграешь сегодняшний викторину, если сможешь назвать имя знаменитости, которая сказала: «Клоун смешон на арене цирка, но что, если тот же самый клоун явится к твоей двери в полночь...» Звони 888-8888, и если ты первым дашь правильный ответ, тебя ждет самый животрепещущий момент в твоей жизни.