Текст книги "Антология ужасов "Ужасы, том 1" (ЛП)"

Автор книги: Билли Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Annotation

Сборник леденящих кровь историй для тех читателей, кто без раздумий прогулялся бы по кладбищу после полуночи.

Если вы любите сборники жутких хоррор-рассказов с неожиданными концовками, эта коллекция коротких историй оставит вас потрясенным и полностью удовлетворенным.

В этой антологии психологического хоррора и сверхъестественных коротких рассказов вы найдете:

СЮРПРИЗ! СЮРПРИЗ!

Джейн устроила своему боссу сюрприз на день рождения… в его же похоронном бюро...

ГРОБНИЦА

Директор музея дал Брайану последний шанс сохранить работу, которую он удерживает только благодаря легендарным достижениям своего отца. Ему нужно найти последнюю неоткрытую гробницу египетского фараона, несмотря на древнее поверье, что вскрытие печати принесет смерть всему человечеству...

НЕЧТО В ТЕМНОТЕ

Женщину, которую с детства мучают повторяющиеся кошмары, посещает самый дорогой психотерапевт Нью-Йорка, чтобы спасти ее жизнь...

ТАКСИДЕРМИСТ

Луи находит уродливого таксидермиста с безупречными рекомендациями, чтобы тот сделал чучело из его самого ценного трофея за двадцать пять лет охоты...

ПОЛНОЧНЫЙ КЛОУН

Чарльз любит смотреть ужастики при свечах в компании своих манекенов-монстров...

Если вы фанат "Сумеречной зоны", "Баек из склепа", "Ночной галереи", "За гранью возможного" или "Крипшоу", то "УЖАСЫ" Билли Уэллса – ваш билет в один конец в мир извращенного и жуткого. Это темный фэнтези-хоррор, приправленный фантастическим ужасом для взрослых, оккультным ужасом и тем самым липким страхом, который не отпускает еще долго после последней страницы.

˃˃˃ Не читайте эту книгу во время грозы, которая может погрузить ваш дом в кромешную тьму. В остальном – приятного ужаса!

˃˃˃ Не читайте эту книгу, если у вас нет распятия или вы терпеть не можете запах чеснока. В остальном – приятного ужаса!

˃˃˃ Не читайте эту книгу, если верите, что Бугимен живет в вашем шкафу. В остальном – приятного ужаса!

Билли Уэллс

"Сюрприз! Сюрприз!"

"Гробница"

"Нечто в темноте"

"Таксидермист"

"Полночный Клоун"

Билли Уэллс

«УЖАСЫ, том 1»

«Сюрприз! Сюрприз!»

Два тела людей, разбившихся в лобовом столкновении ранее на той неделе, только что доставили в похоронное бюро «Морнингсайд». Когда их «Линкольн Таун-Кар» врезался в фуру со стальными балками, молодого человека обезглавило, а его невеста лишилась верхней правой четверти лица. Оба погибли мгновенно.

Джейн Риган, задержавшаяся на работе, позвонила владельцу, Грегори Стикли, чтобы сообщить о доставке.

Грегори, его новая жена Мэнди и две ее дочери – Синди и Сэнди – сидели за большим обеденным столом, когда раздался звонок. Посередине стола стоял огромный праздничный торт с сорока свечами.

– Неужели нельзя попросить Генри разобраться с этим сегодня вечером? – с досадой сказала Мэнди. – У тебя день рождения, мы так ждали вечеринки, которую я для тебя устроила.

– Дорогая, я знаю, ты расстроена, но мы можем перенести праздник на завтра.

– Вчерашний торт будет уже не тот, поверь мне.

– Закажи новый, если тебе так хочется.

Грегори поцеловал ее в щеку и послал два воздушных поцелуя Синди и Сэнди, после чего вышел в дверь, ведущую в гараж, к своему "Лексусу".

Когда Грегори приехал в бюро, Джейн печатала корреспонденцию в офисе на первом этаже.

– Когда доставили жертв аварии?

– Ларри и Стив закатили каталки в лабораторию около семи вечера. Я звонила Генри, но не дозвонилась. Кажется, он говорил, что идет в кино с Бланш. Попробовать еще раз?

– Не надо. Мой сороковой день рождения и так испорчен, так что пусть Генри догуляет вечер спокойно. Я начну, а он завтра закончит.

Джейн подозрительно посмотрела на Грегори, обдумала его слова насчет Генри, взглянула на календарь в своем органайзере и сказала:

– И правда твой день рождения... Второе апреля... как я могла забыть?

– Я уже задувал свечи, когда ты позвонила. Мэнди и девчонки очень злы на тебя за то, что ты сорвала такое роскошное торжество.

– Тебе вовсе не обязательно было сюда сегодня приезжать. Генри справился бы сам.

Грегори проигнорировал это замечание.

– Почему ты работаешь сверхурочно?

– Я не работаю сверхурочно, – парировала Джейн. – Мне нужно взять отгул, и я разбирала свои входящие.

– Ты звонила в агентство по найму?

– Разумеется. Я бы не ушла, не найдя кого-нибудь на подмену. Ты мог бы уже это знать.

– Ладно, извини, – сказал Грегори, расхаживая по кабинету и наливая себе чашку несвежего кофе. – Делай что должна и возвращайся поскорее. Ты же знаешь, я без тебя не справлюсь.

Эти слова пробудили в Джейн старые чувства – ну, может, на долю секунды, – но воспоминания о недавних событиях почти мгновенно вернули ее глухую ненависть к Грегори.

– Ладно, пора приступать. – Грегори выбросил остатки кофе в мусорную корзину. – Как я уже говорил, не хочу, чтобы меня отвлекали, когда я начну бальзамирование.

Джейн покосилась на него, достала из-под стола сумочку и принялась поправлять стикеры в своем ежедневнике. Грегори открыл дверь в подвал. Прежде чем он начал спускаться по лестнице, Джейн услышала щелчок задвижки.

Она извлекла из сумочки запечатанное заявление об уходе и положила его на середину стола. Последний раз окинула взглядом кабинет и навсегда покинула здание.

Джейн села в машину и поехала в местный ресторан. Попросила тихий столик, и метрдотель проводил ее вглубь зала. Она достала мобильник и набрала номер Мэнди.

– Алло, Мэнди, это Джейн из "Морнингсайда". Грегори сказал мне, что очень переживает из-за того, что не отпраздновал день рождения с тобой и детьми. В конце концов, сорок лет – серьезная дата, и этот день должен быть особенным. Я предлагаю вам с девочками приехать в контору. Устроим Грегори сюрприз. Не знаю, известно ли тебе, но Грегори обожает сюрпризы.

– Правда? Девочки будут в восторге.

– Я оставила для вас открытой заднюю дверь в подвал. Мы с Грегори будем заниматься бумагами, а Генри – обрабатывать тела. Вы просто заходите с тортом, и как только увидим вас – все дружно крикнем "Сюрприз!".

– Ты даже не представляешь, как много это значит для меня и для девочек, Джейн. Давай как-нибудь на неделе пообедаем вместе. Мне хочется узнать тебя получше.

– Не нужно благодарностей. Вид лица Грегори будет для меня лучшей наградой. Только не тяните слишком долго. Я очень жду праздника.

Джейн убрала телефон в сумочку и принялась изучать меню. Она решила, что очень сухой мартини станет идеальным напитком, чтобы отметить день рождения Грегори.

* * *

Мэнди, как и посоветовала Джейн, объехала похоронное бюро с тыльной стороны и припарковала "Мерседес" рядом с одним из черных катафалков. Окна в здании светились только в подвале. Оттуда доносился негромкий гул рок-музыки.

Мэнди шикнула на девочек, велела вести себя тихо, чтобы не испортить сюрприз. Поставила торт на столик на крыльце и быстро зажгла свечи. Синди и Сэнди взволнованно захихикали. Мэнди открыла дверь.

Они ворвались в лабораторию и радостно завопили:

– Сюрприз! Сюрприз!

Тройня на миг ослепла от яркого неонового света и потеряла ориентацию от оглушительного звука великого рок-хита Сэма Шэма "Вули Булли".

Когда глаза привыкли к свету, Мэнди и девочки замерли в шоке при виде картины, которую не забудут до самой смерти. Грегори, голый, лежал сверху на обнаженном женском трупе на бальзамировочном столе. Его руки сжимали ее большую грудь в такт каждому неистовому толчку бедер. Глаза его были плотно закрыты в приступе экстаза; он не замечал, что в комнату вошли Мэнди и дети.

Правая четверть лица молодой женщины представляла собой полую кровавую впадину, а отсутствующая щека придавала обнаженным зубам зловещий оскал.

Мэнди выбежала с детьми и вызвала полицию. Двое прибывших офицеров тоже застали Грегори в приступе экстаза с закрытыми глазами – они прервали это, надев на него наручники.

На пятом году десятилетнего срока за некрофилию Грегори покончил с собой из-за обострения геморроя.

«Гробница»

Брайану Митчему было пятьдесят, и двадцать девять из них он проработал в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. За годы службы его десять экспедиций в самые экзотические уголки планеты не принесли музею ничего, что можно было бы выставить на обозрение. Его отец, Ангус Митчем, напротив, был легендой археологии и исследований и за пятьдесят лет работы снабдил музей огромным количеством бесценных артефактов.

Сразу после выпуска Брайана Ангус уговорил тогдашнего директора взять сына на работу без какого-либо опыта. К несчастью, Брайан так и не оправдал высокого мнения отца о своих талантах, но музей продолжал закрывать на это глаза, чтобы угодить своему самому успешному и ценному исследователю.

Все вместе – приличная зарплата Брайана, его шикарный кабинет и личная секретарша – обходилось музею недешево, но это была цена, которую они согласились платить за дальнейший вклад Ангуса. Брайан мог читать «Пост» утром, «Ньюс» днем и обедать с тремя мартини за счет музея. Правление предпочитало, чтобы он сидел у себя в кабинете и бил баклуши, а не требовал средства на очередную бесплодную экспедицию.

И вот однажды, после долгих лет молчания, Брайан получил приглашение от директора, Арчибальда Макмануса, зайти в его кабинет. Дурное предчувствие накрыло его, едва он услышал звонок. Брайан молился, чтобы это не оказалась оценка его жалкой карьерной деятельности.

Войдя в просторный, со вкусом отделанный кабинет, Брайан увидел Макмануса, восседавшего в кожаном кресле с высокой спинкой за огромным тиковым столом. Чувствуя себя крайне неловко, он опустился на один из четырех роскошных стульев – каждый, наверное, стоил дороже его годовой зарплаты. Он следил, как густые брови легендарного хранителя, а ныне директора, взлетали и опускались над толстой папкой из желтого картона.

Наконец Макманус поднял глаза поверх очков в стиле Бенджамина Франклина, прочистил горло и произнес:

– Брайан, с сожалением сообщаю: правление попросило меня потребовать вашего немедленного увольнения в связи с тем, что за двадцать девять лет работы вы не добыли ни единого артефакта, достойного выставки. Если честно, все эти годы вас терпели только благодаря огромному вкладу вашего отца в пополнении музейных коллекций.

Брайан изобразил на лице самое убедительное для директора выражение ошеломленного неверия, а затем ответил обиженным нытьем:

– Вы хотите сказать, что теперь, когда мой отец уходит на пенсию, вы меня увольняете?

– Брайан, вы прекрасно знаете, что ваша работа была никудышной. Если бы вы были кем-то другим, мы вышвырнули бы вас через три месяца после найма – как любого, кто не дает результата.

– Арчибальд, умоляю, дайте мне последний шанс. Я недавно получил от надежного источника зацепку, которая ведет к гробнице Усеркари.

Директор посмотрел на него скептически и усмехнулся:

– Вот как, Брайан? Можете предоставить хоть какие-то доказательства правдивости ваших слов? Почему же вы не заявили об этом великом открытии раньше?

– Я получил пергамент только в прошлую пятницу.

– В самом деле, – директор взял со стола трубку и, нарушив строгий музейный запрет на курение, зажег ее. Сильный сладковатый аромат наполнил комнату, у Брайана защипало глаза. – Вот что я сделаю. Я намеревался выписать вам чек на сто пятьдесят тысяч долларов в качестве выходного пособия, но вместо этого направлю эту сумму на вашу экспедицию по поиску гробницы Усеркари. Если вы добьетесь успеха – полагаясь на ту самую надежную зацепку, которую получили в прошлую пятницу, – я пересмотрю вопрос о вашем увольнении. Вас устроит такая договоренность, или вы предпочтете, чтобы Маргарет подготовила чек с выходным пособием?

– Сто пятьдесят тысяч – жалкие деньги за почти тридцать лет работы, – проворчал Брайан, откидываясь на спинку стула.

– Если учесть деньги, которые мы вам выплачивали за полное отсутствие результатов, это больше, чем вы заслуживаете. А в качестве дополнительной компенсации вы можете забрать с собой те никчемные горшки и битые черепки, что привезли из своих экспедиций. Они только занимают ценное место в хранилище. Считайте это моим подарком, чтобы подсластить пилюлю, – oн помолчал, сделал огромную затяжку, перегнулся через половину стола и злобно уставился на Брайана. – Ну что, Брайан? Ищем гробницу Усеркари или получаете чек?

* * *

Позже тем же вечером Брайан позвонил отцу и попросил встретиться с ним в баре "Докс".

Заказав два мартини на водке "Кетел Уан", Брайан нарушил молчание:

– Ну вот, папа, Арчибальд согласился дать мне последний шанс реабилитироваться. Если я провалюсь... – Брайан провел пальцем по горлу.

– Хочешь, я поговорю с ним?

– На этот раз это не поможет. Правление высказалось. Теперь, когда ты уходишь на пенсию и они больше не могут выжать из тебя сокровища, твоя рекомендация ничего не будет значить. Но... есть одна вещь, которую ты для меня можешь сделать.

– Какая же?

– Поехали со мной на раскопки. Никто в мире не знает о гробницах египетских фараонов больше, чем ты.

Ангус устало покачал головой и вздохнул:

– Сынок, я слишком стар и не в форме, чтобы тащиться через Сахару к гробнице, потерянной три тысячи лет назад. Все, чего я хочу, – найти горное озеро, где рыба клюет триста шестьдесят пять дней в году. Это максимум волнения, которое мне нужно в моем возрасте.

– Мы оба знаем, что такого места не существует. Послушай, все, что от тебя требуется – консультировать. Будешь моим консультантом. Мы с моей командой сделаем всю тяжелую работу. Более того, если ты не сможешь ходить, я велю носильщикам нести тебя.

– А не кажется ли тебе, что мое участие – для тебя безвыигрышный вариант? Если ты не найдешь гробницу – ты вылетаешь. Если преуспеешь – правление припишет открытие мне. Тебя все равно могут уволить.

– Я понимаю о чем ты говоришь, но я готов рискнуть. Не хочу признавать, но ты – мой единственный шанс. Без тебя у меня ничего не выйдет. Посмотри, что я привозил в прошлые десять раз. Я не виню правление за увольнение. Меня должны были вышвырнуть вон еще много лет назад.

– Как думаешь, надолго мы уедем?

– Первоначальный аванс – всего сто пятьдесят тысяч. Если мы не найдем что-нибудь за первые три недели, все кончено. Ты же знаешь, как быстро уходят деньги.

Бармен поставил перед ними два мартини. Опустошив половину бокала с первого захода, Ангус поморщился и – вопреки собственному здравому смыслу – согласился сопровождать сына в экспедиции.

Брайан облегченно вздохнул; они выпили еще по два мартини, вышли из ресторана и поймали по отдельному такси. Брайан вернулся в свою квартиру. Ангус – в музей, чтобы собрать кое-какие личные вещи и подготовиться к последнему рабочему дню.

Когда Брайан открыл дверь своей квартиры на тридцать первом этаже, он подошел к окну, раздвинул шторы и посмотрел на бескрайний Манхэттен – как человек, которому только что поставили диагноз "рак в последней стадии". Он жил прекрасной жизнью. До сих пор его должность в музее позволяла ему питаться в лучших ресторанах, жить в красивой квартире у здания ООН и покупать почти любые безделушки, какие ему хотелось, лишь бы скоротать время. Браки провалились, детей не было, но он был счастлив. К сожалению, он не отложил ни цента на черный день. Вот в чем была загвоздка. Потеря образа жизни, который он так долго воспринимал как должное. Одно было ясно: никто на свете не будет настолько безумен, чтобы взять его на работу, если он потеряет место в музее.

В этот момент он продал бы душу дьяволу, лишь бы сохранить ту жизнь, к которой привык, но – будь она проклята – он не знал, как связаться с этим старым чертом.

На следующий день Брайан встретился с экспертом по древнеегипетской истории. Побродив по впечатляющей лавке эксперта и выслушав его хвастовство по поводу неприличных цен, Бомани Бокар проводил Брайана в кабинет в глубине выставочного зала, чтобы обсудить предстоящие раскопки.

Сначала разговор был любезным. Они обменялись светскими любезностями о местах, которые Брайан раскапывал в Египте за свою карьеру. Экзотически одетая женщина подала им обоим по чашке травяного чая.

Отхлебнув крепкого ароматного настоя, Брайан сказал:

– Музей отправляет меня в вашу родную страну на поиски гробницы Усеркари.

Лицо Бокара мгновенно побагровело, словно Брайан его ударил.

– Что случилось, Бомани?

– Судя по вашей должности в музее, я полагал, вы хорошо знакомы с египетскими преданиями. Неужели вы не слышали о древнем проклятии, которое ложится на всякого, кто осмелится войти в священную гробницу Усеркари?

– Я читал о проклятии, но никогда не был суеверным. Не верю я ни в призраков, ни в гоблинов, ни в буку, а уж тем более – в мстительных мумий и египетские проклятия.

Бокар уставился на него в неверии. Лицо его сделалось еще багровее, и он рявкнул так, что с трясущихся губ слетели брызги слюны:

– Тогда вы глупец, сэр, и вы, и все, кто с вами, непременно погибнете из-за вашей тупости. Пожалуйста, покиньте мое заведение. Вы уже самим своим присутствием подвергаете мою жизнь опасности.

– Подождите, – запинаясь, пробормотал Брайан, доставая бумажник из внутреннего кармана пиджака и кладя на стол пять стодолларовых купюр.

Глаза Бокара расширились от страха, когда он уставился на открытую дверь за стулом Брайана – словно ожидал, что в любую минуту на них набросится нечто невыразимое.

Наклонившись ближе, он прошептал хриплым голосом:

– Не верится, что вы до конца осознаете последствия того, что собираетесь сделать. Если бы осознавали, вы бы сюда даже не пришли. Рисковать своей жизнью и жизнями всех, кто связан с раскопками, – это одно, но мои предки верят, что гробница Усеркари – это врата в Ад, и нарушение священной печати приведет к гибели всего человечества. Вам никогда не приходило в голову, почему гробница Усеркари – единственная, которую не тронули?

– Послушайте, я пришел сюда не спорить о том, во что ваши предки верят уже больше трех тысяч лет. Я знаю о проклятии для всякого, кто войдет в гробницу, но вы же не можете серьезно относиться к вымиранию всего человечества? Усеркари был фараоном всего около четырех лет, и из-за краткости правления ему даже пирамиду не построили. Я полагаю, его гробница намного меньше остальных, поэтому ее никто и не нашел.

Бокар резко встал.

– Вы, сэр, – мертвец. Мои древние предки никогда не позволят вам отыскать гробницу Усеркари, не то что войти в нее.

Брайан поднялся со стула, пораженный непреклонным страхом Бокара перед участием в проекте. Положив на стол еще одну пачку денег, он в последний раз взмолился о его содействии:

– Мне сказали, что вы – единственный, кто может обеспечить мне безопасный проезд в Египет, договориться с местными властями и предоставить рабочих и носильщиков, когда я прибуду на место.

– И пальцем не шевельну, чтобы вам помочь. На что мне деньги, если я не доживу до того дня, когда смогу их потратить?

– И как же, скажите на милость, свершится это так называемое проклятие? Мне отомстит мумия, пролежавшая мертвой три тысячи лет? Или Анубис, шакал-хранитель?

Губы Бокара скривились в насмешке:

– Сомневаюсь, что в день расплаты вам покажется очень смешным это возмездие. Не думаю, что смерть придет от рук мумии или Анубиса, но я знаю: она будет невообразимо ужасной. Это может быть что угодно: коварная ловушка, грибок или просто воздух, который стал смертельным оттого, что его запечатали так надолго.

Глядя на стопку купюр в центре стола и надеясь, что Бокар передумает, если оставить их на месте, Брайан сказал:

– Я ценю ваш совет, Бомани. Я знаю, вы желаете мне добра, но советую забыть о том, что случилось тысячи лет назад, и обновить свои взгляды до двадцать первого века. Нет никаких доказательств, что проклятие фараона – это что-то большее, чем фольклор и легенды. Если передумаете – вот моя визитка. Мы с отцом вылетаем в Каир двадцать третьего ноября.

Когда Брайан встал, чтобы уйти, Бокар сказал:

– Не забудьте свои деньги. Взять их – значит навлечь на себя верную смерть. Надеюсь, мои предки не накажут меня за то, что я с вами говорил.

Брайан схватил купюры и выбежал вон – на его лице застыли глубокая досада и разочарование. Последняя надежда оставалась на человека по имени Мустафа, с которым он познакомился в Египте во время прошлых раскопок.

На следующий день Брайан увидел в «Пост» большую статью о загадочной смерти Бокара. В заметке говорилось, что его задушили прошлой ночью, всего через несколько часов после их разговора. Жена торговца, Нефертити, услышала громкий шум, а затем крик. Когда она пошла проверить, то обнаружила мужа мертвым на полу за своим столом.

Власти сообщили, что нашли куски входной двери магазина, разбросанные по залу. Ограбление как мотив исключили, поскольку касса была полна наличных, а инвентаризация показала, что не пропало ни одного артефакта – некоторые из них стоили более полумиллиона долларов. Миссис Бокар заявила, что ее муж был верующим человеком и, насколько ей известно, не имел врагов. Следовательно, она понятия не имела, кто мог совершить это жестокое спланированное убийство.

Внезапно резкий стук в дверь заставил Брайана вздрогнуть. После мимолетной мысли о неминуемой гибели от рук разъяренной мумии он сообразил, что мумия не стала бы стучаться перед входом. Она бы просто сорвала дверь с петель – как Карлофф и Кристофер Ли в старых фильмах. Затем грубый начальственный рык из коридора еще больше развеял его страхи:

– Брайан Митчем, полиция. Открывайте, нужно поговорить.

Брайан взял себя в руки, подошел к двери, глянул в глазок на две фигуры в шляпах и открыл.

Перед собой он увидел двух мужчин в темных костюмах с суровыми лицами – оба сунули ему в лицо свои жетоны. Не успел он и рта раскрыть, как они прошли мимо него и принялись подозрительно оглядывать комнату.

Брайан запоздало пробормотал:

– Заходите, чем могу помочь?

Более высокий сказал отрывистой скороговоркой:

– Я – лейтенант Джессап, а это мой напарник, Бен Александер. Мы расследуем убийство торговца древностями по имени Бомани Бокар. В его записной книжке вы значитесь последним человеком, с которым он разговаривал, не считая жены, – перед тем, как кто-то выломал дверь в его магазин и задушил его. Вы встречались с ним вчера около полудня?

Брайан стоял с чувством, будто он голый, пока не слишком дружелюбные детективы оглядывали его с головы до ног, словно запечатлевая его образ в памяти. Он прочистил горло и ответил:

– Да, я встречался с мистером Бокаром по поводу раскопок, которые мы с отцом планируем в Египте.

– Вы знаете, что его зверски убили через несколько часов после вашего разговора? – рявкнул Александер обвинительным тоном.

– Я только что наткнулся на заметку в сегодняшней газете, за несколько минут до вашего прихода.

– Он выглядел встревоженным или его что-то беспокоило во время вашей беседы? – продолжил Джессап, делая пометки в блокноте.

– Вообще-то, он беспокоился из-за того, что я втягиваю его в эти раскопки. Более того, боюсь, что я, возможно, стал причиной его смерти.

Оба детектива уставились на него недоверчиво, словно перед ними в темном тоннеле зажегся свет. Наконец Джессап нарушил молчание:

– Вы хотите сказать, что это вы его убили?

– Разумеется, нет. Я просил Бокара... я умолял его помочь мне получить необходимые разрешения от египетских властей на поиски гробницы фараона, а также предоставить рабочую силу и припасы. Я даже положил на его стол изрядную пачку денег в качестве задатка.

– Почему же вы говорите, что можете быть виноваты? – не понял Джессап.

– Древняя легенда гласит, что всякий, кто причастен к нарушению золотой печати гробницы Усеркари, встретит насильственную смерть. Есть и другие нелепые поверья, слишком невероятные, чтобы упоминать, но первый тезис довольно универсален.

– Вы не могли бы произнести "Усеркари" по буквам? – спросил Александер, почесав затылок.

– У-С-Е-Р-К-А-Р-И, – ответил Брайан, произнося каждую букву как можно отчетливее. – Он был фараоном в пятую династию, и его гробница – единственная, которую до сих пор не нашли. Бокар предупредил меня, что его предки не позволят провести такую экспедицию. Последнее, что он сказал: он надеется, что разговор со мной не приведет к его смерти. Я тогда счел его страхи идиотскими и не придал им значения, потому что не верю в проклятия, но, похоже, насчет намерений своих чокнутых предков он оказался прав.

– Он не называл конкретных имен, не так ли? – спросил Джессап.

– Нет, он сказал, что не знает, какой облик примет мститель, но пообещал, что приятного будет мало.

– Если честно, мистер Митчем, у Бокара на лице было самое чертовски жуткое выражение ужаса, какое я только видел. И поверьте, я повидал всякого. Кто бы его ни убил, он его до усрачки напугал.

Брайан удивился замечанию Джессапа и подумал, зачем тот рассказал ему о месте преступления то, чего не было в газете.

Детективы заметили вопросительное выражение на лице Брайана, и Джессап пояснил:

– Я просто даю вам анонс того, что «Пост» напечатает в вечернем выпуске. Какой-то мудак слил подробности убийства в прессу.

– Лейтенант Джессап, мы с отцом планируем вылететь в Египет через три дня. Могу я быть свободен в свете случившегося? Или я подозреваемый в убийстве Бокара?

Детективы переглянулись, на углах их губ заиграла слабая улыбка, они убрали блокноты, и Джессап спросил:

– Покажите ваши руки.

Брайан вытянул их, повернул и дал детективам хорошенько рассмотреть.

– Ваша история совпадает с тем, что нам уже рассказала жена Бокара. А отпечатки рук убийцы на его шее были – будто две бейсбольные ловушки сдавили софтбольный мяч. Его не просто задушили – раздробили трахею и переломали позвоночник в двух местах. Кто бы это ни сделал, он, должно быть, выглядит как Скала или Халк Хоган. Ваши сто семьдесят пять фунтов^[1] под этот профиль не подходят.

– Ценю вашу откровенность. Надеюсь, по Манхэттену не разгуливает мумия.

– Мумия? – Джессап хмыкнул. – А, понял. Как в кино: мумия, охраняющая гробницу фараона. Очень смешно.

Брайан больше не видел юмора в своих словах – теперь он поверил в проклятие.

– Кстати, – холодно сказал Джессап, – если слова Бокара были правдой, убийца или убийцы придут за вами и вашим отцом, не так ли?

Брайан стоял перед детективами, обдумывая следующий шаг. Он не сомневался: убийца Бокара скоро явится за ними. Более того, он мог быть прямо сейчас за дверью. Он посмотрел на Джессапа и попросил об одолжении:

– Если я перееду в "Мэрриотт Маркиз" на следующие три дня, сможете обеспечить полицейскую охрану мне и моему отцу?

Джессап посоветовался с Александером, тот кивнул, и он ответил:

– Мы можем охранять вас, пока вы не уедете из города. А дальше вы сами по себе. Мой совет – купите мощный пистолет. Я позвоню насчет координации наблюдения.

Детективы пожелали ему удачи, проверили коридор и ушли.

Брайан позвонил отцу и рассказал о Бокаре и встрече с детективами.

Пытаясь сложить пазл, Ангус спросил:

– Ты кому-нибудь еще рассказывал о раскопках?

– Нет, по сути. Знают только Арчибальд и правление. Больше некому было рассказывать. Слушай, папа, какой-то психопат-маньяк на свободе, и мы – следующие на очереди. Детективы предложили нам полицейскую охрану, если мы заселимся в "Мэрриотт" до вылета в Египет.

– Ты правда считаешь, что это необходимо?

Пытаясь помочь отцу оценить преимущества этого шага, Брайан приукрасил правду:

– Лейтенант Джессап сказал, что убийца оторвал Бокару голову только за то, что тот поговорил со мной. Как думаешь, что он сделает с нами, руководителями экспедиции?

– Понял, – проворчал Ангус. – Соберу вещи и через три часа встречу тебя в "Маркизе". Будь осторожен, сын, я бы не хотел тебя потерять.

Когда Ангус вернулся в свою квартиру собираться, он почувствовал неладное, едва переступив порог. Включил свет и оглядел знакомые комнаты с тревожным пристрастием – совсем как тогда, когда впервые входил в египетскую гробницу.

Он принюхался – ничего. Прислушался к подозрительным звукам – опять ничего. Двигаясь, словно по яичной скорлупе, он на цыпочках прошел через гостиную к серванту. Открыл центральный ящик и извлек верный кольт 45-го калибра – тот самый, что столько раз спасал ему жизнь раньше.

Все на его взгляд было идеально на своих местах, пока он крался к двум спальням в конце коридора. Осмотрев гостевую, он направился в хозяйской номер – последнюю дверь справа. Приоткрытую дверь распахнул шире, вошел согнувшись, наводя пистолет влево и вправо. Осмотр гардеробной и ванной тоже не выявил ничего необычного.

Он сел на кровать и сказал себе:

– Сын просто нагнал на меня жути.

И тут он ощутил: под одеялом что-то зашевелилось, скользнув в сторону из-под его тяжести. Что-то скользкое упало с кровати и свернулось клубком у его ног. Он отпрянул назад и перекувыркнулся через королевскую кровать – как раз в тот миг, когда клыки кобры щелкнули, словно капкан, и вонзились в матрас. Спрыгнув с другой стороны, Ангус широким шагом обогнул кресло и одним-единственным выстрелом снес змее голову.

После этого он выругался – в дорогущем ковре во всю комнату теперь была огромная дыра.

Как и предупреждал сын, кто-то попытался убить его старым египетским способом. Если бы он, как обычно, вернулся домой после изрядной выпивки и рухнул в кровать, сейчас бы уже лежал на кладбище.

Он позвонил Брайану, чтобы предупредить.

– Все в порядке, папа. Полиция уже была здесь, когда я пришел. Сосед услышал, как в моей квартире разбилось стекло, и вызвал копов. Все разгромлено. Кто-то разнес все в клочья.

– Есть свидетели, которые видели, кто это сделал?

– Кажется, видел мой сосед, – ответил Брайан.

– Что он сказал?

– Боюсь, мы уже никогда не узнаем. Его нашли в коридоре с переломанной шеей. Говорят, выражение лица у него было жуткое – в точности как у Бокара, по словам лейтенанта Джессапа.

– Твою мать! – выругался Ангус, багровея от ярости. – Эти раскопки – не то, на что я подписывался. Они вызвали на свет бешеного маньяка, который одержим желанием убить нас и всех, кто с нами связан, – прям как Бокар говорил. Может, все отменим?

– После того, что случилось с Бомани, который только поговорил со мной об экспедиции и даже не взял плату за информацию, – я не думаю, что маньяк перестанет пытаться нас убить, что бы мы ни делали. Единственный наш шанс – взять его, когда он снова попытается. Не поймаем сейчас – объявится в самый неожиданный момент.

– Во что ты меня втянул, сын? Я всего-то хотел сидеть с удочкой на озере и глушить пиво до отключки каждый вечер.

– Прости, папа. Если бы я мог повернуть время вспять – повернул бы, но думать об этом сейчас поздно. По крайней мере, у нас будет полицейская охрана до отъезда. Лейтенант Джессап обещал.

* * *

После трех дней, проведенных в "Мэрриотте" под бдительным надзором полиции, Брайан и Ангус без происшествий сели на самолет в международном аэропорте имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке. Заказав два мартини, Брайан спросил: