Текст книги "Истинная под елкой (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17

Яр

– Милая… Катюш, ты уверена? – вылезаю из машины, на улице пиздец какой снегопад.

Сугробы по колено. И мы приперлись сюда по требованию моей истинной, чтобы спасать медведя, которого она видела тут более десяти лет назад.

Выглядит это всё как сумасшествие, но Катя потребовала, а мы со зверем подчинились. Он точно тут! – заявляет безапелляционно.

– Малыш, можно было до утра подождать, – складываю руки на груди, пока моя неуклюжая истинная пробирается по высоченным сугробам, – к тому же прошло десять лет. Может, он умер или его в другой зоопарк отправили?

– Нет! – уверенно заявляет моя любимая малявка. – Я еще тогда должна была помочь! Он просил, умолял!

Она чуть не плачет. Такая милашка! Вот поэтому я и сдался.

– Тогда я не знала о том, что оборотни существуют. Но теперь знаю и, – слезы высыхают, и взгляд истинной становится воинственным, – я ему помогу!

Громко стону. Я-то мечтал всю ночь наслаждаться нежным телом истинной. А теперь мы посреди ночи стоим у ворот зоопарка.

– Нужно как-то туда попасть! – заявляет Катя. – Ты умеешь вскрывать замки?

Вот те на!

– Да, – вздыхаю, направляюсь к воротам, – погоди, сейчас.

У них тут не московский зоопарк. Замок на воротах примитивный, можно снять даже ломом. С моей силой точно. Катя семенит следом. Во что я, блядь, ввязался?

И почему тогда из глубины души поднимается воодушевление? Свежесть, словно дуновение морозного ветерка в мою спокойную, затхлую и немного подпорченную жизнь.

– Не замерзла? – сгребаю свою сладкую малявку в охапку, прижимаюсь губами к ее виску. – Моя маленькая?

– Яр, – она улыбается, – спасибо тебе огромное! Ты спасаешь меня во всех смыслах. Я так рада, что тебя встретила, мой милый волк.

От трёх последних слов пах сводит желанием. Нехотя отпускаю Катюшу, затем огибаю машину, достаю лом. Осматриваюсь.

– Так, там вот камера. Направлена прямо на ворота. Нужно её как-то вывести из строя… – хмыкаю, радуясь, что поставил тачку подальше.

– У меня есть идея! – восклицает Катя, бежит к сугробу, лепит огромный снежок.

На мой вопросительный взгляд истинная звонко смеется. Рай для волчьих ушей.

– В нашем детском доме проводили соревнования по игре в снежки. Я была постоянным чемпионом, – Катя встает в одной ей понятную стойку, замахивается.

Внимательно наблюдаю за истинной. Перекладываю лом из руки в руку. Почему-то я верю своей малявке.

– Опа! – она швыряет снежок поразительно высоко и попадает прямо в глазок камеры.

Её заляпывает снегом, ослепляя устройство.

– И правда, – хмыкаю, – ты мастер, Катенька.

Она снова смеется, затем бросается ко мне на шею.

– Никогда раньше мне не было так весело, – смачно чмокает меня в щёку.

– Мне тоже, – улыбаюсь, – что ж, пошли твоего медведя спасать. Надеюсь, он всё еще там.

Я не говорю Катюше, что от этого зоопарка за километр разит чем-то тёмным. Он словно окутан мрачной дымкой. Возможно, Катя права. Нет, она определенно права.

Быстро выламываю замок. Катя проскальзывает в ворота зоопарка, но я останавливаю ее, крепко схватив за руку.

– Катюш, ты только не беспокойся… но тут воняет.

– Разве? – она втягивает носом воздух. – Ничего не чувствую. Холодно тут, правда. Словно температура на несколько градусов ниже. Разве так бывает?

– Потому что с зоопарком что-то не так, – хмыкаю, – обычно в зимнем режиме они работают часов до четырех. Ряд павильонов закрыт, теплолюбивых переводят в теплые закрытые загоны. Но белый медведь наверняка на своём месте.

Подходим к карте, которую изрядно занесло снегом. Про интерактивные схемы в глубинке, видимо, не слышали, так что приходится работать с тем, что есть. Быстро нахожу вольер мишки.

На сердце как-то неспокойно. Хорошо, что я оборотень и защищу свою малышку от чего угодно. Даже от обезумевшего зверя.

– Вот. Белый медведь Михаил. Как оригинально, – хмыкаю, прикидывая, где павильон мишки.

Мне и самому интересно увидеть легендарного белого медведя. Говорят, проклятье берсерков на них не пало. Потому что они изначально не очень дружелюбны.

И чем ближе мы с Катей подходим, тем сильнее я чувствую смрад.

– Вон! – Катя замирает, переминается с ноги на ногу. – Я помню этот вольер. И он там…

– И правда, – поднимаю глаза и вижу огромного белого медведя.

Сердце сжимается от его вида. Тощий, шесть вся грязная, скомканная. Рядом с ним лежит тухлая рыба. И лишь теперь я понимаю, что так воняет.

– Катя, назад! – останавливаю ее, когда девушка бросается к решетке. – Он проклят!

– Что? – она округляет глаза. – Как ты…

– Я долго думал, что это за вонь. Мы чувствуем негативную энергию ярче людей. И поверь, этот медведь проклят очень давно. Если он всё еще жив, то точно умом тронулся.

– Почему? – всхлипывает девушка. – Я должна попробовать, Яр, пожалуйста! Он мучается, взгляни! Его кормят тухлой рыбой, вода грязная в резервуаре. У нашего зоопарка нет денег, чтобы содержать животных.

– Ты не отступишься?

– Нет! Я хочу ему помочь! Он просил…

– Ладно, но я буду с тобой, и, если он проявит хоть малейшую агрессию, ты просто убегаешь, поняла?

– Да!

Подхожу к ограждению. Взываю к силе зверя и с трудом раздвигаю железные прутья. Они со скрипом расходятся. Катя туда влезет, а вот я в человеческой форме точно нет.

– Спасибо! – малышка тут же залезает в дырку, а я быстро стягиваю одежду.

– РРРРАААА! – слышу низкое рычание и резко разворачиваюсь.

– Он не спал, – выдыхаю, – Катя, назад!

Но безумный оборотень уже на ногах. Медведь срывается с места и несется прямо на мою маленькую неумеху…

Глава 18

Катя

Всё происходит очень быстро. Я не успеваю даже сообразить. Вроде только что мишка спал, а теперь он бросается в мою сторону.

– Рррааа! – раскрывает зубастую пасть, я столбенею.

Мне так страшно! Прямо как в тот раз в этом самом зоопарке. Но внезапно передо мной вырастает огромная фигура пушистого волка с медной шерстью. Яр!

Он оскаливается, медведь останавливается.

Его взгляд вдруг становится осознанным. И затравленным…

– Стой! Яр! – касаюсь мягкой шкуры своего волка, по коже скачут искорки тока.

– Ррр? – он разворачивается, смотрит на меня пристально.

– Он не опасен, – выхожу из-за массивного волчьего тела, смотрю на медведя, – ты меня помнишь?

Ведьмочка?

– Я не ведьма. Но слышу тебя, – успокаивающе говорю.

Присутствие волка делает меня сильнее. Придаёт сил. Плюс к этому внутри крепнет уверенность в том, что я всё делаю верно. Этот мишка слишком долго ждал.

Яр не сводит взгляда с медведя. Но тот плюхается на попу, опускает голову. Мой волк тоже словно кланяется. Что это значит?

Ты всё-таки пришла…

Грустный мужской голос звучит в голове. Судя по нему, этот мишка довольно молодой мужчина.

– Почему ты просил меня помочь? Что с тобой? – делаю шаг вперед.

Медведь поднимает на меня измученный взгляд, сердце кровью обливается.

Я проклят…

Яр втягивает носом воздух и резко разворачивается. Смотрит куда-то в темноту улицы. Туда, где не горят фонари. По спине пробегает холодок.

– И как я могу тебе помочь? – выдыхаю. – Я обычный человек.

Нет! Ты не обычная! Я чувствую большую силу. Только ты можешь спасти меня…

– Но как?

– Что вы тут делаете? – слышу скрипучий мужской голос сзади, резко разворачиваюсь. – Эй!

Старик сторож злобно сверкает глазами. На нем рваный тулуп, в руках ружье. И нацелено оно на меня. Яр оскаливается, низко рычит. Медведь подскакивает на месте, подходит ближе, и оба оборотня закрывают меня собой.

Он не тот, за кого себя выдает… берегись, ведьмочка.

Делаю шаг назад. Но сторож внезапно опускает ружье.

– Так ты пришла сама, – ухмыляется, демонстрирует беззубый мерзкий рот, – наконец-то.

Старик начинает хохотать. Его смех холодный, противный. Он до костей пробирает. Обнимаю себя руками. Начинает нестерпимо болеть голова.

– А вот вы… – отсмеявшись, странный дед вновь взводит курок и направляет дуло на моего волка, – мне не нужны. Я приведу его внучку и наконец-то получу награду.

– Чью внучку? – тихо спрашиваю. – Вы меня с кем-то путаете.

– Разве? Сиротинушка, отвергнутая всеми. Старающаяся казаться своей там, где ей места нет, – его голос наполняет воздух, словно морозная дымка, – а всё потому, что твоя бездарная мамаша решила спрятать тебя от него…

– От кого?

– Твоего деда.

– И кто мой дед? – сдавленно шепчу, ноги словно к земле приморожены.

– Мороз… – выдыхает сторож, его глаза становятся черными.

Но тут мой волк бросается вперед, яростно рыча. Мощной грудью проламывает ветхую решетку и вцепляется в горло сторожа. Медведь ковыляет за ним. Он еле идёт, уставший и голодный.

Буквально вываливается на дорогу. Падает на бок.

– Яр… – в ужасе смотрю, как мой волк убивает.

Мне страшно. Но не из-за того, что сейчас мой истинный продемонстрировал свою звериную суть. А из-за слов сторожа, произнесенных перед смертью. Мороз…

Подхожу к медведю. Кладу ладонь на его бок. Как же я хочу помочь! Он так долго мучился! Несчастный… пожалуйста, если я могу что-то сделать…

Но вдруг моя рука начинает светиться. И это сияние постепенно ширится, пока не захватывает всё тело. Яр удивленно таращится на меня. А медведь…

Его тело стремительно уменьшается. Он приобретает человеческий облик. И когда перед нами с Яром оказывается совсем нагой худой мужчина, руки и грудь которого густо покрыты яркими тату, сияние исчезает.

А я чувствую сильную слабость во всем теле.

Пошатываюсь, но Яр оказывается рядом. Опираюсь на своего волка.

– У тебя получилось, – сухими губами произносит медведь, – ты сняла проклятие, дочь Марены.

– Кто? Расскажи мне! – умоляюще стону. – Что с тобой случилось?

– Жрать хочу, – рычит, пытается встать, но падает в снег, – и согреться…

Яр оскаливается.

– Мы поможем тебе. Как тебя звать? Михаил?

Мишка фыркает.

– Я Игорь.

– Катя, – улыбаюсь.

– А это твой цепной пёс? – бросает в сторону волка.

– Ррр, – Яру явно эти слова не по нраву.

– Он моя истинная пара, – глажу густую медную шерсть, – мой волк.

– Как романтично… – выплевывает, – эта истинность, чтоб ее, меня и погубила…

Яр возвращает себе человеческий облик. Натягивает одежду, заранее оставленную рядом. Затем помогает медведю подняться. Тот совсем без сил.

– Ты реально хочешь притащить этого плешивого домой? – фыркает Яр. – У него же блохи!

– Нет у меня блох! – возмущается Игорь. – Тебя вообще не спрашивали!

– Она моя пара… и вообще, с чего ты взял, что она дочь Марены?

– Потому что она сама мне это сказала… прежде, чем меня проклясть.

Я ничего не понимаю. Мороз, моя мать… богиня холода Марена? Зачем я Морозу? Ничего не понимаю!

Пока пытаюсь переварить кучу информации, мы возвращаемся домой. Яр, несмотря на постоянное рычание и недовольство, помогает Игорю не упасть без сил.

– Поможешь ему помыться? – вручаю своему волку полотенце. – Пожалуйста.

– Не так я представлял себе этот Новый Год… – вздыхает мой волк.

– Я все слышу, – хрипит медведь из душа.

– Спасибо тебе, что помогаешь, – целую истинного в губы, – без тебя я бы не справилась. Пойду пока достану еду из холодильника. Пусть поест.

– А потом он всё расскажет, – Яр берет полотенце, подмигивает мне и скрывается за дверью.

– Ай! Холодно! – слышу рычание медведя. – Горячо! Ай!

Вздыхаю. Яр разозлился… но я не могла бросить мишку там погибать. Иду на кухню. Выглядываю в окно и вижу, что один фонарь не работает. А под ним стоит мужчина…

От его вида у меня мурашки по коже рассыпаются. Черный балахон, длинная белая борода. И смотрит он прямо на меня…

Глава 19

Яр

– Тут всегда такая отвратная вода? – стонет медведь Игорь, стоя под душем. – Контрастный душ, мать его…

Он очень худой. Тощий, ребра и позвоночник торчат. Волосы длинные, все спутанные.

– Такая уж квартира, – хмыкаю.

– Ты прости, волчара, – вдруг усмехается он, – я так понял, вы тут что-то типа медового месяца устроили…

– Катя сама решила тебя спасать, – вздыхаю, – ты как вообще попал в такую передрягу? Чтобы оборотень застрял в зоопарке…

– Прокляли меня, – цедит он, – в этой истории я очень плохой персонаж, волчара.

– Я Ярослав, – ледяным голосом говорю, – если ты плохой, то мне стоит тебя прикончить прямо сейчас?

– Всё расскажу, – ухмыляется Игорь, дрожащими руками берет полотенце, – только…

Внезапно он замирает. И низко утробно рычит. У меня аж волосы на загривке дыбом встают. КАТЯ! Резко разворачиваюсь, затем выскакиваю из душа и бегу к Катеньке.

– Он здесь… – медведь оборачивает бедра полотенцем и идет за мной.

– Кто? – не понимаю. – Катюша!

– ЯР! – девушка бросается ко мне в объятия, вся дрожит. – Там был старик… он ужасный! Он… страшный! И такой холодный…

Прижимаю свою любимую малявку к себе, пытаясь укрыть её от страха. Но не могу…

– Он тебя нашел, – вздыхает медведь, затем садится за стол, – это моя вина. Простите…

– Поздно извиняться, – рычу, – давайте решать, как избавиться от этого Мороза. Он же караулит мою девушку, так? Старый извращенец…

– Не совсем. Он ее дед, – хмыкает Игорь.

– Ты голоден? – с нежностью в голосе спрашивает Катя, а я ощущаю острый укол ревности.

Ловлю Катеньку и прижимаю ее к себе. Этот медведь не несет угрозы. Я могу переломить его одной рукой. Но собственник во мне не хочет, чтобы на мою пару смотрели с таким восторгом.

– Яр, – улыбается девушка, – мишку покормить нужно. Его же ветром унесет. Отпусти, милый!

Игорь расплывается в довольной ухмылке. Вообще, этот оборотень похож на зека. Весь татуированный. Шея, грудь, плечи и даже пальцы рук. Но в глазах у него такая глубокая печаль, что даже жаль бедолагу.

Катенька залезает в холодильник, куда мы перед отъездом убрали всю еду.

– А ты перестань сиять, как новогодняя елка, – рычу на медведя, – рассказывай давай, с чем дело имеем.

– Что ж, хорошо, – он смотрит в окно, – испокон веков белые медведи были спутниками злого божества Мороза. Мы выполняли его мерзкие поручения, будь то уничтожение деревни или похищение невинной девы…

– Гаденько, – хмыкаю.

– Мы с братом не стали исключением. Служили гаду, выполняли заложенную Природой программу.

– Так у тебя брат есть? – выгибаю бровь.

– Не кровный. Просто мы с ним последние из рода белых медведей. Думаю, ты знаешь легенду о Морозе?

– Смутно, – поглядываю на Катюшу, чтобы она там не поранилась.

– Если вкратце, то Мороз – темное божество, подконтрольное Чернобогу, родом из Нави. Он управляет холодом, снегом, пронизывающими ветрами.

– Жуткий тип, – хмыкаю.

– Испокон веков он убивал всех своих родившихся детей. Но однажды, прямо перед наступлением оттепели, Вьюга, одна из наложниц Мороза, родила девочку. Назвала ее Марена. И спрятала…

– Богиня цикла жизни и смерти, – хмыкаю.

– Да. Боги благословили Марену, даровав ей особую силу противостоять отцу. Но Мороз мстителен и жесток. Пусть он не может убить саму богиню, но каждый месяц зимы он убивает по ребенку Марены, заставляя ее страдать. И получает силу. Потому и считается, что февраль – самый лютый месяц. Потому что Мороз на пике силы после трёх жертв.

– Это же лишь легенда, – хмыкаю, – съеденные дети… звучит как-то жутко. Трудно поверить, что в нашем мире существует что-то подобное…

– Это образное выражение. Дети Марены – духи. Но однажды она влюбилась с человека…

Катя замирает. Вот мы и подошли к главной части истории.

– И родила девочку, – хмыкает Игорь, – которую Марена полюбила больше, чем всех своих духов-детей. Это случилось тридцать лет назад. Она унесла малышку за много километров от места рождения и логова Мороза. Оставила у дверей приюта.

– А ты откуда знаешь?

– Одна из дочерей Марены была моей парой. Но я не защитил ее, она погибла в зубах Мороза. И мы с братом решили его убить… обратились к Марене, но она не поверила. Ненавидела меня за то, что я не спас ее ребенка, и что помогал монстру в его делах. Она прокляла меня, оставив вечно в облике медведя в зоопарке. До момента, пока другая ее дочь сама не захочет мне помочь. Таково было условие.

– И я захотела, – тихо произносит Катя.

– Да, но… это привлекло Мороза. Хотя допускаю, что он уже давно тебя нашел.

– И с чего нам тебе верить? – ощетиниваюсь, готовый защищать свою пару. – Ведь ты служил Морозу!

– Он не лжет, – тихо произносит Катя, – я ему верю. А ты веришь мне?

– Это правда, – вздыхает медведь и набрасывается на угощение, – я истощен. Если вдруг решу напасть, ты сразу меня прикончишь…

Гляжу на него и правда не ощущаю угрозы. Но волк всё равно начеку. Катя укладывает медведя на кухне. Стелит ему спальный мешок. Мы же закрываем дверь и устраиваемся на диване…

Сгребаю малышку в охапку. Катя жмется ко мне. Трясется. Рассказ Игоря её напугал.

– Ничего не бойся, я никогда тебя не брошу… и не позволю этому Морозу даже коснуться…

– Обещаешь?

– Да.

Так и засыпаем.

Хрусть! Хрусть!

Снег хрустит под ногами. Вокруг блестящие в свете луны сугробы. Я босиком. Пиздец, как замерз… рук не чувствую, губы все ледяные.

– Яр! – ко мне бежит Гелла, на лице сестры яркая улыбка. – Брат!

– Гелла, – выдыхаю, – ты же…

Она бросается мне на шею, целует в щеку. Вся холодная, словно труп.

– Ярослав, – с другой стороны Ася.

Моя истинная. Она прижимается ко мне мертвецки ледяным телом. Они лепечут что-то нечленораздельное. А я словно тону в их голосах. А в голове сплошной ледяной туман.

И я словно забыл что-то важное. Судорожно пытаюсь вспомнить.

ЗАБУДЬ!

Громкий рык бьет по перепонкам. Падаю на колени.

ЗАБУДЬ ЕЕ! ЖИВИ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ, ВОЛК!

Налетает вьюга. Гелла и Ася исчезают, и передо мной возникает тёмный образ.

– Ты кто такой? – рычу. – Что я должен забыть?

– Поздно, – ухмыляется беззубым ртом, – дело сделано… она моя…

Распахиваю глаза. Голова сильно болит. Скатываюсь с дивана.

– Блядь! – рычу, пытаясь вспомнить, где я.

Помню офис, потом я поехал домой. А тут как оказался? Уже утро, солнце бьет в приоткрытое окно. В голове лишь одна мысль: срочно нужно обратно. Там же вещи мои!

Но воспоминания обрывочны. Чувствую, словно в моей голове кто-то хорошо так покопался.

Быстро одеваюсь, попутно пытаюсь вспомнить, как оказался в этой миленькой квартирке. Но в голове словно стена. Сажусь в машину, затем еду домой. Ладно…

Беру мобильный, там несколько звонков от альф. Быстро набираю вожака.

– Наиль? – хмыкаю. – В чем дело?

– В потустороннем мире что-то произошло. Духи говорят о тебе. Ты нужен.

– Да, альфа, я вернусь в Москву уже к вечеру…

В конце концов, тут меня совсем ничего не держит…

Глава 20

Яр

Ближе к обеду выдвигаюсь обратно в столицу. О чем там Наиль говорил? Вещи мои, к сожалению, уничтожены взрывом газа. Так что сажусь в тачку и даю по газам.

На душе как-то гадко. Словно я забыл что-то важное. Самое важное в жизни. Метка прожигает кожу. Я уже давно подобного не испытывал. Или…

В голове полный сумбур.

– Да что с тобой, блядь? – смотрю на яркую отметину и вспомнить не могу, когда она такой стала.

Несусь по заснеженной дороге, как вдруг прямо передо мной возникает женская фигура в черной роскошной шубе. Даю по тормозам, машину ведет, и я вылетаю на тротуар, чуть не снеся вывеску «Новогодние подарки и украшения».

Головная боль нарастает.

НЕ СМЕЙ ЗАБЫВАТЬ ЕЕ!

Властный женский голос звучит в голове. Боль ослепляет, падаю на колени.

– Молодой человек! – на улицу из магазина игрушек выскакивает старушка.

Я ее помню! Но образ окутан белой дымкой. Почему я знаю какую-то бабку из…

– АЙ! – прямо в лицо мне прилетает снежок. – Что за…

– Слабак, – надо мной возвышается та мадам в шубе, – так просто забыл ту, что подарила тебе шанс на счастье?

Густые черные волосы до ягодиц блестят в свете зимнего солнца. А взгляд острый, как стекло. От ее слов в душе становится так тоскливо, что хочется обратиться в волка и выть без остановки.

– Доченька, ну не нужно так с ним, – улыбается старушка, но ее голос, словно северный ветер, – Мороз умеет влиять на память. Ты же знаешь своего отца…

– Он должен был помнить ее! Они истинные! – рычит мадам-шуба.

– Так, дамочки, – встаю, отряхиваюсь, – я спешу. Что вы тут устроили?

– Куда ты спешишь, оборотень? – рычит молодая. – Всё, что нужно тебе, здесь. А уедешь – счастье навсегда потеряешь.

Отшатываюсь. От этой леди в шубе веет отчаянием. И кожа у нее пышет холодом. Что за…

– Не нужно, Марена, – вступается за меня старшая, – я знаю, что позволит ему вспомнить…

Она уходит. Возвращается через минуту и держит в руках красный большой елочный шар. Смотрю на него, и с души словно спадает ледяная корка. Трескается, разваливается, обнажая мои воспоминания.

– Яр! – нежная улыбка Катеньки возникает перед глазами. – Ярослав Владимирович!

– Боги… – хватаюсь за голову, – как я мог забыть⁈ КАТЯ!

Реву на всю улицу, но мне плевать. Оглядываюсь.

– ГДЕ ОНА⁈ – налетаю на младшую, не до конца понимая, кто передо мной.

– Поехали. Значит, не всё с тобой кончено, Ярослав, – она едва заметно улыбается, затем ныряет на пассажирское сиденье.

– Спасибо, – искренне благодарю старушку, – но кто вы… она назвала вас матерью…

– Вьюга, юноша, – тепло улыбается, – а теперь поспеши. Защити мою внученьку от монстра…

Не помня себя от ярости, сажусь в тачку. Резко разворачиваюсь и еду туда, куда указала мне… тёща⁈

– То есть вы всё это время присматривали за Катей? – спрашиваю, напряженно сжимая руль.

– Да. Но старались не выдать себя, – вздыхает ее мать, – отец всё равно нашел мою девочку. А ты взял и забыл! Как ты мог, Яр? После всего, что пережил?

– Я виноват, – опускаю голову, – но я верну Катю и до конца своих дней буду умолять ее простить…

– Не нужно этого. Просто сделай ее счастливой. Вон! Там пещера. Иди один и докажи, что достоин моей дочери.

Марена исчезает. А я выскакиваю на улицу. Мороз кусает щеки, но мне плевать. Стягиваю пальто и брюки. Обращаюсь в волка и бегу прямо туда, куда указала богиня.

Влетаю под густые ели, затем скатываюсь в открывшуюся дыру в земле. Вокруг темнота. Но волчье зрение помогает не растеряться.

– АААА! – слышу голос любимой девушки, припускаю туда.

– Только попробуй ее тронуть, – рычу, – порву!

Выскакиваю на подземную поляну, укрытую снегом. К огромной ледяной стене прикована моя Катенька. Вся белая, замерзшая. А рядом в ледяной глыбе застыл Игорь…

– А вот и последний элемент нашего зимнего пейзажа. Внучка-потеряшка, медведь-предатель и… – тощий мужик в черном балахоне резко разворачивается, – ты всё-таки пришел, волк. Пришел, чтобы умереть…

– Не дождешься, ублюдок, – из горла вырывается низкий рык.

– ЯР! – на глазах Катеньки вижу слезы, которые тут же замерзают.

Она в футболке и своих штанах с пузырями. Маленькая, беззащитная.

– Разбей лед! Освободи его! – кричит она. – Яр!

– Заткнись, внучка! – рычит Мороз. – Твой волк пополнит мою коллекцию ледяных скульптур…

И если в легендах он представлялся как сильный, мощный и опасный дух зимы, то теперь я вижу лишь дряхлого старика в отчаянии. Подхожу ближе. Сейчас мы со зверем совсем не боимся.

Мы хотим ледяной крови.

– Ррр, – оскаливаюсь, выпуская из пасти густой пар.

– Смелый какой, – Мороз исчезает, но вдруг появляется прямо за мной, – только вот ты никого защитить не способен. Предатель стаи…

– ЯР! МММ! – Катя вдруг замолкает, ее губы замерзают.

Да, я предатель. И сполна искупил вину за свои грехи. Я всё потерял, полностью очистившись в огне боли и агонии. Но теперь всё иначе.

Я нашел свой свет. И буду сражаться за неё до последнего вздоха. С рычанием кидаюсь на старика. Прокусываю руку. Его кожа обжигает льдом, но мне всё равно.

– Ты посмел, – рычу, – тронуть самое важное в моей жизни… покуситься на самую добрую и отзывчивую девушку на свете…

Кусь!

– ААА! – визг Мороза ласкает волчий слух. – Чертова псина! Тебе не победить!

– Я уже победил самого страшного врага… – чувствую, как мои глаза наливаются кровью.

Впервые за долгое время я ощущаю всю волчью мощь. И отдам ее без остатка. Мороз отбивается. Но он не поглотил Катю. А значит, его сила слишком мала…

Его главное оружие – страх. Но мне не страшно. Больше всего на свете я боюсь потерять свой свет.

– РРРААА! – реву, отпуская сломанное запястье, и бросаюсь на горло монстра.

Смыкаю челюсти на ледяной коже. Взрыв. Ледяные осколки разлетаются в разные стороны. Прыгаю к Кате, закрываю ее собой…