Текст книги "Красавица и умница"

Автор книги: Беатрис Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

11

Бен откинулся на спинку кожаного дивана в уютной гостиной Райанов. Ужин был великолепным и очень сытным, и сейчас ему хотелось отдохнуть.

За столом Анджела то и дело бросала на него встревоженные взгляды. Очевидно, ей не давал покою тот незавершенный поцелуй. Впрочем, как и ему. Ничего особенного, твердил себе Бен, просто гормоны. Физическое влечение к привлекательной женщине – и только. В следующий раз он будет настороже и не поддастся искушению. От этой мысли его охватило странное разочарование, но Бен приказал себе забыть о сладости губ Анджелы и думать только о бабушке и дедушке Ларри.

До сегодняшнего дня Филип и Эбби оставались для него родителями Дейла – и никем больше. Конечно, Бен уже знал, что Анджела с сыном живут в коттедже, принадлежащем Райанам, и что бабушка с дедушкой присматривают за Ларри, пока Анджела на работе, но до сих пор Райаны оставались для него туманными абстрактными фигурами.

Теперь же он увидел их воочию.

– «Манчестер» на его собственном поле никто не побьет! – громогласно объявил Филип, откладывая газету, открытую на спортивной странице.

Высокий и мускулистый, Филип словно башня возвышался над своей миниатюрной женой.

Ларри, сидя на ручке кресла, заглядывал в газету деда.

– А по-моему, ирландцы победят! У них такой классный нападающий!

– У «Манчестера» нападающий тоже неплох.

И дед с внуком пустились в оживленное обсуждение предстоящих футбольных состязаний. Бен попытался поддерживать беседу, но скоро запутался в многообразии команд и игроков. Сам он время от времени смотрел футбол по телевизору, но никакими особыми познаниями в этом виде спорта не отличался.

Глядя на бушующую за окном метель, Бен размышлял о Райанах. Милые люди, открытые и дружелюбные. Пожалуй, самые симпатичные старики, каких он встречал в жизни. Бена они приняли с распростертыми объятиями и сразу начали обращаться с ним запросто, как с членом семьи. А семья для них, как видно, была важнее всего на свете. И, конечно, Ларри – Бен ясно видел, что Филип и Эбби обожают внука. Должно быть, и самого Бена они так ласково приняли, потому что заметили, что Ларри питает к нему симпатию.

Теперь – зная о больном сердце Филипа – Бен понимал, почему Анджела боится открыть правду родителям Дейла. Понимал и не хотел спешить. Чем больше времени он проводил с Ларри, тем лучше понимал: не стоит торопить события. Всем им понадобится время, чтобы постепенно привыкнуть к новому положению вещей.

– Ладно, – проговорил Филип, – согласен, нападающий у ирландцев что надо, но с вратарем ему не сладить!

– Дедушка, спорим, этот матч выиграют ирландцы!

Филип подмигнул внуку.

– По рукам!

Почти физически ощутимая любовь между дедом и внуком вызвала у Бена острый укол зависти. Глядя на них, он все лучше понимал, как должен отец вести себя с сыном.

А что же его собственный отец? В детстве Бен не понимал его одержимости работой, заставлявшей его проводить много недель вдали от дома: теперь, когда вырос, понял. Понял и то, что у отца не было выбора: кто-то должен обеспечивать семью.

Но это дела далекого прошлого. А что же ему остается в настоящем? Ларри нужен отец – настоящий отец, который все время рядом, который будет обсуждать с ним футбольные матчи, помогать делать уроки, ходить на школьные праздники. Такой, как Филип.

Такой отец, каким сам Бен, наверное, никогда не станет.

В комнату вошли Анджела и Эбби. Анджела повязала поверх нарядной блузки кружевной белый фартучек, при виде которого Бен так и открыл рот. Потрясающее сочетание: этакая домашняя кошечка, но при этом безумно сексуальная! От одного ее вида у него, казалось, подскочила температура.

Гормоны. Физическое влечение. И больше ничего.

Вот и отлично.

Влечение – это просто и понятно. С влечением он как-нибудь справится. В крайнем случае, если не сможет удержаться, – поцелует Анджелу еще раз. В конце концов, что такого в случайном поцелуе?

– Лучше бы ты уроки делал с таким же энтузиазмом, – заметила Анджела сыну.

Ларри закатил глаза.

– Ну, ма-ам!

– Знаю, милый. – Чувственные губы ее растянулись в лукавой улыбке. – Футбол намного легче математики.

– Не легче, а интереснее! – поправил Ларри.

Бену пришлось признать, что в словах мальчугана есть смысл. Какому нормальному ребенку нравится делать уроки? Самому Бену, правда, нравилось; ну так он нормальным и не был. Он был занудой-отличником, с которым никто не хотел дружить.

– Мы с Ларри заключили пари, – сообщил Филип. – Я ставлю на «Манчестер», он – на ирландцев.

– Вот увидишь, дедушка, ирландцы победят! – уверенно сообщил Ларри.

– Что ж, очень может быть, – вмешалась в разговор Эбби. – А мы пока отпразднуем их грядущую победу десертом.

– Шоколадным?! – замирая от восторга, воскликнул Ларри.

– Присядь, Эбби, – предложила Анджела. – Я сама принесу десерт.

И она исчезла в кухне. Эбби вздохнула.

– Честное слово, эта девочка мне на собственной кухне похозяйничать не дает!

– Это потому, что она тебя любит, – объяснил Ларри.

– А мы любим ее. – Эбби обняла внука, и тот прижался к ней. – И тебя тоже.

Бен заёрзал на диване. Полюбит ли Ларри его родителей так же, как любит Филипа и Эбби? А вот и вопрос поважнее: признает ли он его, Бена, своим отцом?

– Знаете, Бен, что еще лучше, чем дети? – спросила Эбби.

Любимая работа? Нет, ответ определенно неверный. Бен понятия не имел, что ответить. Была бы Анджела рядом, подсказала бы… Он развел руками и смущенно улыбнулся.

– Понятия не имею.

– Внуки, конечно! – И Эбби чмокнула Ларри в макушку. – У меня самый лучший на свете внук! Самый умный, конечно…

– И будущий чемпион, – добавил Филип.

– Ну разве он не похож на Дейла? – В голосе Эбби звучала материнская гордость.

– Папа был самый-самый классный! – Лицо Ларри озарилось улыбкой. – И я буду таким же!

В горле у Бена встал тяжелый ком. Все бесполезно. Он никогда не сможет стать заботливым отцом, таким, как Дейл или Филип. В самом лучшем случае – будет «приходящим папашей», как его собственный отец. А Ларри этого недостаточно.

Но ведь сейчас у мальчика нет отца. Лучше хоть кто-то, чем никого, верно?

– А вот и десерт! – объявила Анджела, внося в комнату тарелки с кусками торта.

– Ух ты, шоколадный! – И Ларри немедленно заграбастал две тарелки с самыми большими кусками – одну для себя, другую для Бена.

Эбби улыбнулась.

– Бен, надеюсь, вы любите шоколад.

– Честно говоря, просто обожаю, – признался он.

– И мама тоже любит, – сообщил Ларри.

Перед мысленным взором Бена непрошено всплыла картинка из прошлого: юная Анджела, зажмурившись от счастья, смакует конфету, на пухлых губах – сладкие шоколадные следы… За этим воспоминанием пришло другое: следующую конфету он сам положил ей в рот; Анджела сомкнула губы на его пальце и коснулась его языком… Это воспоминание разожгло забытые – а может, и не такие уж забытые – чувства.

– Как же, помню, – с улыбкой сказал Бен.

Анджела подняла на него удивленный взгляд.

– Помнишь?

– Я же говорил тебе, что помню очень многое. Например, как мы лакомились конфетами однажды весной…

Анджела уставилась в свою тарелку: щеки ее полыхали огнем. Не было сомнений: она тоже это помнит.

– Анджела всегда обожала шоколад, – сказала ничего не подозревающая Эбби.

Пунцовая от смущения Анджела принужденно пожала плечами.

– Ну и что? Его все любят.

– Лично я, – заявил Филип, – не знаю больше ни одного человека, способного за один присест умять целую коробку шоколадных конфет и попросить еще.

Ларри округлил глаза.

– Целую коробку?

Анджела вздернула подбородок.

– Если помнишь, Филип, я тогда была беременна, а у беременных аппетиты бывают самые неожиданные.

Ее улыбка подсказала Бену, что Анджела не обижается на добродушное поддразнивание родных. Теплая, дружеская атмосфера за столом напомнила ему собственную семью: жаль только, сам он слишком редко сидел за семейным столом…

– Мам, а сейчас ты тоже все время ешь конфеты, – заметил Ларри, дожевав свой кусок торта. – Ты разве беременная?

– Нет, конечно.

– Значит, бабушка права: ты просто без шоколада жить не можешь!

Анджела вздохнула.

– Ладно, сдаюсь.

Никогда не сдается без борьбы! Чем лучше Бен узнавал Анджелу, тем больше проникался к ней уважением и восхищением.

– Что ж, теперь я знаю, что подарить тебе на Рождество.

– Даже и не думай! – с притворным ужасом вскричала Анджела.

– Покупай сразу три коробки, – посоветовал Филип.

Бен рассмеялся.

– Две она точно заслужила, а если в этом году она была хорошей девочкой, может быть, получит и третью.

– Я была оч-чень хорошей девочкой, – подмигнув, сообщила Анджела. – Просто ужас какой хорошей.

– Я тоже! – подхватил Ларри. – Бен, а что ты мне подаришь?

– Все, что захочешь, милый, – ответил Бен и улыбнулся сыну.

Снегопад прекратился минут на двадцать – ровно настолько, чтобы они успели вернуться домой. Три часа, проведенные у Филипа и Эбби, измучили Анджелу: каждую секунду она с замиранием сердца ждала, что какая-нибудь случайность раскроет ее тайну. Однако ничего страшного не произошло: старики приняли Бена как старого друга и, судя по всему, совершенно не удивились его очевидной симпатии к их обожаемому внуку. Должно быть, им казалось, что всякий, кто познакомился с их милым Ларри, просто обязан его полюбить.

– Не понимаю, кто составляет прогнозы погоды, – ворчала Анджела, снимая в прихожей верхнюю одежду и сапоги. – Небольшой снегопад? Ничего себе «небольшой»! Да мы скоро утонем в снегу! Похоже, кто-то на небесах забыл повернуть выключатель.

– Жаль, что сегодня не сочельник, – заметил Бен.

– А вот здорово было бы, – мечтательно проговорил Ларри, – если бы снег шел всю ночь! Тогда бы завтра можно было в школу не ходить!

– Еще немного снега, и нам пришлось бы остаться ночевать у дедушки с бабушкой, – возразила Анджела.

Мальчуган просиял.

– Вот было бы здорово!

– Но тесновато, – вставил Бен. – Ладно, я, пожалуй, пойду, пока дорогу совсем не замело.

– Не уходи!

При мысли о Бене, бредущем по заснеженной дороге, Анджеле стало страшно. Одного мужчину она уже потеряла – и не хотела потерять второ…

Да нет, о чем она думает! Разумеется, Бен – не ее мужчина. Для нее он ничего не значит. Но он – отец Ларри, и она должна думать о сыне.

– Посмотри, что делается на улице. Куда ты пойдешь в такую метель?

Бен поднял на нее спокойный, внимательный взгляд.

– И что ты предлагаешь?

Вихрь противоречивых эмоций взметнулся в душе Анджелы. Но она знала: иного ответа нет.

– Оставайся у нас.

– У меня кровать двухъярусная, я могу лечь на верхнем ярусе, а ты на нижнем! – тут же предложил Ларри.

Глаза Бена потемнели.

– Думаешь, это хорошая мысль?

– Еще какая! – едва не прыгая от радости, завопил мальчуган.

Нет. Ужасная мысль, подумала Анджела. Но выбора нет.

– Я тебя не отпущу, Бен, – сказала она. – В такой снегопад всякое может случиться.

– Не думал, что ты станешь так обо мне заботиться, – тихо проронил он.

Анджела прикусила губу. Как объяснить ему… нет – прежде всего как объяснить себе, что она заботится только о сыне?

– Пожалуйста, Бен, оставайся! – В глазах Ларри, устремленных на Бена, читалось настоящее обожание. – Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось!

– Спасибо, малыш. – Бен встретился взглядом с Анджелой. – А ты?

Анджела хотела попятиться, но вовремя сообразила, что стоит на пороге и, сделав шаг назад, рискует оказаться под густыми снежными хлопьями. А впрочем, почему бы и нет? Лучше метель, чем этот мужчина, словно прожигающий ее насквозь пронзительным взглядом.

– Я… я тоже, – пробормотала она наконец.

На щеке Бена дернулся мускул.

– Что ж, если ты уверена, что хочешь этого, я останусь.

– Вот и хорошо.

«Хорошо»? Что за дурацкое словечко! Что может быть хорошего в Бене Хупере, спящем под одной с ней крышей? Но и это лучше, чем поездка в вечернем сумраке по обледенелой, засыпанной снегом дороге.

Это будет вторая в ее жизни ночь под одной с Беном крышей. В первую – в доме его родителей – был зачат Ларри…

Черт возьми! Забудь о прошлом! Забудь о Бене! Забудь о том, что сегодня он едва тебя не поцеловал! Думай только о сыне!

– А у тебя есть с собой пижама? – спросил Ларри.

– Нет, – ответил Бен, снимая куртку. – Но я обычно сплю без пижамы.

Боже, за что ей такая мука! Мало того что Бен ночует в одном с ней доме – ей еще и придется всю ночь вертеться в кровати без сна, воображая его в постели нагишом!

Ей нужно держаться от Бена подальше. А это значит, что скромный коттедж для них явно маловат.

– Пойдем, Ларри. – Анджела тронула сына за плечо. – Постелем постель Бену, а потом ты ляжешь в кровать.

– Мам, а можно мне сегодня лечь попозже?

– Извини, милый, – она погладила его по щеке, – но мы ведь не знаем, отменят завтра занятия в школе или нет.

– Ну, ма-ам! – протянул мальчик. – Ведь сегодня у нас гость!

– А завтра тебе в школу. И уже давно пора в кровать.

Но Ларри, как видно, заупрямился всерьез – он не трогался с места.

– Лоуренс!

Мальчик надул губы и замотал головой.

Анджела начала мысленно считать до десяти. Только детских капризов ей сейчас не хватает! Нервы ее были на взводе, и она боялась сорваться на сына.

– Знаешь, дружище, тебе и вправду пора спать, – услышала она голос Бена. – А завтра, если уроки отменят, я останусь здесь и проведу с тобой целый день.

– Ух ты! – Глаза Ларри расширились от восторга. – Вот здорово!

– А сейчас будь пай-мальчиком и отправляйся в кровать. – Бен слегка сжал плечо сына, и при виде этого ласкового жеста у Анджелы сжалось сердце. – А то завтра вместо того, чтобы играть со мной, все утро проваляешься в постели.

– Мам, пошли! – И Ларри потянул мать за руку.

– Сейчас вернусь, – пообещала она Бену.

Неожиданная помощь Бена приятно удивила и обрадовала Анджелу. Рядом с ним она по-новому ощутила, как тяжело быть матерью-одиночкой – воспитывать сына одной, зная, что, если зайдешь в тупик, никто не придет на помощь, если ошибешься, никто не исправит твою ошибку…

– Мам, – прервал ее размышления Ларри, – а правда, из Бена получился бы классный папа?

Сердце Анджелы остановилось. Сейчас она не то что говорить – дышать не могла.

Ларри ждал ответа, и в карих глазах его, так похожих на глаза Бена, светились нетерпение и надежда.

– Да, – ответила она наконец, моля Бога, чтобы Ларри, когда все узнает, простил ее. – Когда-нибудь Бен станет прекрасным отцом.

– Вот и я так думаю, – проговорил Ларри, укладываясь в постель. – Из Бена получится лучший папа в целом свете! Почти такой же классный, как мой.

– Бену будет очень приятно узнать, что он тебе так понравился. – Анджела наклонилась и поцеловала сына в лоб. – Приятных снов.

Бен станет прекрасным отцом, повторила Анджела мысленно. Интересно… каким он будет мужем?

Нет. Об этом думать не стоит.

Бен – отец ее сына. И никто больше.

12

Присев на диван, Бен углубился в блокнот, в котором делал заметки по делу Ричарда Делани.

– Боже мой! Что это у тебя, работа?

– Пока ты укладывала Ларри, я не тратил времени даром.

Бен и не заметил, что она уже вернулась. Ну почему, черт возьми, всякий раз, как он собирается поработать, его отвлекает Анджела – или мысли об Анджеле?!

– И еще я разжег огонь в камине.

– Да, я заметила. В доме стало намного теплее. – Голос ее почему-то пресекся, и Анджела кашлянула, прочищая горло. – Спасибо.

Бен снова уставился в блокнот.

– Над чем ты сейчас работаешь? – спросила Анджела.

– Очередной клиент. Я не рассчитывал брать отпуск на этой неделе, так что, когда вернусь, попаду в цейтнот. – Заметив на ее лице искренний интерес, он похлопал ладонью по диванной подушке рядом с собой. – Хочешь посмотреть?

Анджела нерешительно обернулась в сторону кухни.

– Но грязная посуда…

– Посуду ты сегодня уже мыла. У Эбби. – И, невольно улыбнувшись ее растерянности, добавил: – Я не кусаюсь. А мой блокнот – тем более.

Анджела густо покраснела, но не двинулась с места.

– Что, вспомнила времена, когда я кусался?

Покраснев еще гуще и смущенно улыбнувшись, Анджела кивнула. А Бен понял, что поработать ему сегодня не удастся – ведь в ее глазах он прочел отражение собственных потаенных воспоминаний, сладких, как мечта, горьких, как полынь, живых и ярких, как сама жизнь… Бен молча закрыл блокнот и убрал его в задний карман джинсов.

– А как же твой цейтнот? – спросила Анджела.

– Ничего, успею. Дома я обычно работаю по двенадцать – четырнадцать часов в сутки.

– Немало.

Он улыбнулся.

– Ну что, всю ночь будешь здесь стоять или все-таки сядешь?

Вздернув подбородок, Анджела решительно села на диван. Бедра их на миг соприкоснулись – обоих словно пронзило электрическим током. Анджела поспешно отодвинулась.

Очень разумно с ее стороны, одобрил Бен. Но почему же я испытываю разочарование?

– А Ларри уже спит? – спросил он, стараясь не думать о том, что за аромат исходит от ее волос.

– Заснул, как только голова коснулась подушки, – ответила Анджела. – Ты его сегодня совершенно вымотал.

– По-моему, это от меня и требовалось.

– А ты быстро учишься! – Ее серебристый смех согрел сердце Бена. – Ты молодец.

Бен и не ожидал, что простенький комплимент может вызвать у него радость и гордость.

– Спасибо.

– Не за что.

Наступило молчание – но не напряженное, а уютное. Молчание, которое нет нужды нарушать бессмысленной болтовней. Так молчат двое, когда им хорошо друг с другом.

Вдруг свет в комнате мигнул. Раз, другой. А в следующую минуту дом погрузился во тьму: единственным источником света остался огонь, мерцающий в камине.

– Ну вот, мы остались без электричества. – Анджела вздохнула. – Пойду принесу свечи.

– Не нужно, – остановил ее Бен. – Хватит и огня в камине.

Полумрак настроил его на романтический лад, и вдруг некстати вспомнился сегодняшний несостоявшийся поцелуй… Нет, пожалуй, об этом думать не стоит.

– И все-таки без света не обойтись. – Анджела встала, достала из шкафа старинную масляную лампу, поставила на столик и зажгла. – На случай, если кому-то из нас понадобится в ванную или…

Бен ее уже не слышал. Следя за ее стройным силуэтом в неярком свете лампы, он думал только об одном: сможет ли остановиться? Сумеет ли удержаться от соблазна и не закончить то, что начал днем?

Анджела села и сложила руки на коленях. Ни дать ни взять пай-девочка! Но Бен уже знал, какие бури кипят за этим строгим фасадом.

Бен придвинулся ближе и положил руку на спинку дивана. При этом Анджела выпрямилась еще сильнее, стараясь оказаться как можно дальше от его руки.

– Романтическая обстановка, правда?

– Гм…

Бен догадался, что романтика ее сейчас совершенно не радует, и осведомился:

– Что-то не так?

– Просто устала.

За окном пронзительно взвыл ветер. Анджела вздрогнула, и Бен припомнил, что бури и прежде вызывали у нее страх.

Он положил руку ей на плечо.

– Все еще боишься непогоды?

– Не то чтобы, но…

Но сейчас явно боится – достаточно взглянуть, как она напряжена. Бен вдруг вспомнил, как однажды перед экзаменом растирал Анджеле плечи, чтобы успокоить.

– Хочешь, я помогу тебе расслабиться?

Он начал осторожно массировать ей шею – и тут же ощутил, как Анджела сжалась под его прикосновением.

– Право, Бен, тебе не обязательно…

– Не обязательно. Но очень хочется.

Теперь он понял, чем пахнет от ее волос, – ромашкой. Должно быть, запах ее шампуня. Черт, может, все-таки не стоит к ней прикасаться?

– Ты только и делаешь, что обо всех вокруг заботишься.

– Как любая мать.

– Но иногда для разнообразия надо, чтобы кто-нибудь заботился о тебе.

– Послушай, – нервно пробормотала Анджела, – не надо. В самом деле не надо. Матери, как правило, сами о себе заботятся.

Придвинувшись ближе, Бен прошептал ей в самое ухо:

– Но ты ведь не только мать. Ты еще и женщина.

Анджела затаила дыхание.

Черт побери, он ведет себя, словно заправский ловелас! Так нельзя. Ведь это Анджела. Он не должен ее спугнуть – или, хуже того, обидеть. Самое большее, что ему от нее нужно, – поцелуй.

– Расслабься.

– Я стараюсь, – задыхаясь, прошептала она.

– Плохо стараешься.

– Бен, пожалуйста, хватит!

Бен убрал руки.

– Тебе больно?

– Нет, – еле слышно ответила Анджела. – Но все это может… может… закончиться…

– Чем-нибудь очень хорошим. – Бен погрузил пальцы в ее густые волосы и принялся массировать кожу головы. Боже, как хорошо! – Вот так… тебе нравится?

Анджела обмякла. С губ ее сорвался вздох.

– Да, но…

– Хочешь, чтобы я прекратил?

– Да… нет.

Так он и знал! Бен улыбнулся.

– Тогда я продолжаю.

– Да, пожалуйста, – пробормотала Анджела.

– Я сделаю все, что ты хочешь, – тихо проговорил Бен.

– Это обещание? – откликнулась она мгновение спустя.

Ее вопрос повис в воздухе. Анджела могла лишь надеяться, что полутьма гостиной скрывает густой румянец на ее щеках. Она не верила своим ушам: неужели эти слова вырвались из ее собственных уст? Господи, сколько лет она уже ни с кем не кокетничала!

Но сейчас, когда сильные пальцы Бена ласкали ее плечи, Анджела никак не могла забыть о том, что он – мужчина, а она – женщина.

– Ты снова зажимаешься, – заметил он.

Однако Анджела ничего не могла поделать – слишком волновали ее близость Бена, его запах, его прикосновения.

– Извини, – пробормотала она.

– Извинения приняты. – Бен продолжал неторопливо и нежно растирать ей спину. – А теперь еще раз попробуй расслабиться.

Усмешка, звучащая в его голосе, и в самом деле помогла ей расслабить напряженные мышцы.

– Помнишь, как ты массировал мне плечи?

– Да. Без меня ты бы, наверное, так и не сдала экзамен.

– Верно. – Анджела прикрыла глаза, чувствуя, как усталость нынешнего дня уходит под прикосновениями чутких рук Бена.

– Знаешь, что мне больше всего нравилось в наших совместных занятиях?

Его теплое дыхание коснулось ее шеи. Пульс Анджелы мгновенно зачастил, по спине пробежали мурашки; на миг ее охватило желание бежать без оглядки, но она заставила себя остаться на месте.

– Попкорн и содовая? – предположила она.

Рассмеявшись, Бен принялся большими пальцами разминать ей спину вдоль позвоночника.

– Нет. Мне нравилось делиться с тобой мечтами о будущем.

– И мне тоже. – Как памятны ей эти долгие задушевные разговоры! – Твои мечты сбылись.

– Не все, – признался он. – Я хочу стать старшим партнером, а в один прекрасный день сделаться владельцем собственной адвокатской фирмы.

– А тебе не кажется, – осторожно заметила Анджела, – что теперь, когда ты знаешь о Ларри, это может помешать и твоей работе, и твоему карьерному росту? То и другое как-то не очень совместимо с отцовством.

– Об этом я уже думал. Мы живем в разных городах, так что общаться с Ларри постоянно я в любом случае не смогу. Но в наше время это не проблема. Я могу звонить ему, когда пожелаю, писать письма…

– Ни по телефону, ни по почте ты не сможешь играть с ним в снежки, – грустно заметила Анджела.

– Не смогу. Но я думаю о том, как будет лучше для Ларри, – просто сказал Бен. – Это главное.

Анджела улыбнулась.

– Как я счастлива слышать от тебя такие слова!

– А я счастлив, что ты счастлива. – В голосе Бена послышалась добрая усмешка. – Теперь расскажи о своих мечтах.

Ее мечты закончились девять лет назад. На смену им пришла суровая реальность. Анджела задумалась, глядя на огонек масляной лампы.

– Сейчас все мои мечты только о будущем Ларри.

– Не верю. Энджи Данбар никогда не переставала мечтать.

Анджела с напускным безразличием пожала плечами.

– А Анджела Райан больше не мечтает.

Приподняв ее голову за подбородок, Бен заглянул ей в глаза. Анджела попыталась отстраниться, но он не позволил. Взгляд его проникал в самую душу, и Анджела невольно вздрогнула, представляя, чем может закончиться этот разговор.

Бежать от него! Сейчас же!

Но Анджела не могла двинуться с места, не могла пошевельнуться, не могла даже заговорить.

– Энджи…

– Бен!

– Тише. – Он легонько провел пальцем по ее губам, и от этого прикосновения Анджела едва не лишилась чувств. – Завтра я наверняка буду в этом раскаиваться, но сегодня… сегодня просто не могу удержаться!

И он склонил голову.

Нет! – отчаянно вопил рассудок Анджелы, но сердце и тело в унисон отвечали: да!