Текст книги "Неразгаданное сердце"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Она вся сжалась от комплимента. Ей показалось, что с английской девушкой в подобных обстоятельствах он повел бы себя по-другому.

– Расскажите мне о своей работе, – попросил герцог, – и о своей стране.

– Почему бы вам снова не побывать в Америке и не узнать ее самому? – спросила Вирджиния.

Ей почудилось, что по его лицу пробежала тень.

– Может быть, однажды так и будет, – сказал он. – Но пока у меня здесь очень много работы.

– Работы? – Вирджиния слегка улыбнулась.

– Я вижу, – заметил он, – вы считаете, что тот, кто не зарабатывает денег, не работает. Это, я бы сказал, типично американское представление и на самом деле далеко от истины. Я работаю гораздо больше своего управляющего, которому плачу. Я работаю гораздо больше официанта, который прислуживает в доме и которому я тоже плачу. Кроме того, я несу полную ответственность не только за свой, но и за их труд. Ну разве это не работа?

– Наверное, я не совсем понимаю, чем могут быть заняты люди вашего положения, – объяснила Вирджиния. – Все состоятельные люди, которых я когда-либо встречала, работали у себя в офисах или разъезжали с проверками филиалов своих компаний; у них в подчинении были десятки секретарей, менеджеров, служащих, и все они выполняли их распоряжения.

– Да, это большой бизнес, – согласился герцог. – Но здесь, в Рилле, мы живем как в маленькой независимой стране – государство в государстве, можно сказать. У меня работает около тысячи человек. Это не только прислуга в доме, среди них есть каменщики, плотники, прачки; у нас даже собственная пивоварня. Я бы хотел показать вам все поместье. Тогда, наверное, вы согласитесь, что я в своем роде тоже менеджер.

– Я с удовольствием, все посмотрю, – сказала Вирджиния.

– Тогда договорились, – улыбнулся герцог. – Я покажу вам Англию, а вы мне расскажете об Америке.

Он протянул ей руку, и девушка положила на нее свою ладонь. Вирджиния почувствовала силу его пальцев, прежде чем он отпустил ее. У нее, даже возникло мимолетное впечатление, что он чуть было не поцеловал ее руку, но она тут же отбросила эту мысль, как абсурдную. И все же, когда она поднялась, то ощутила легкую скованность.

– Мне кажется, пора возвращаться в замок, – сказала Вирджиния, – Мисс Маршбанкс будет беспокоиться, куда я пропала.

– Эта женщина хорошо о вас заботится? – строго спросил герцог. – Мне бы хотелось, чтобы на ее месте был кто-нибудь другой.

«– Но отчего? – удивилась Вирджиния. – Мисс Маршбанкс – сама доброта.

– Она живет у нас уже очень давно, – сказал он, – и мать ее очень любит.

Он хотел добавить что-то еще, но передумал. Они медленно пошли вдоль зарослей по краю озера.

– Вы в самом деле приехали из Америки совершенно самостоятельно? – спросил герцог.

Последние умирающие лучи солнца коснулись волос Вирджинии.

– О, у меня была компаньонка, – ответила девушка. – Она удалилась в свою каюту, как только мы отплыли из Нью-Йорка, и не появлялась, пока не показался Саутгемптон.

– В таком случае, я думаю, вы отлично провели время, – сказал герцог. – Если только, конечно, мужчин не изолировали от женской половины рода человеческого.

– Я почти ни с кем не общалась, – ответила Вирджиния. – Мне нужно было о многом подумать.

– Не могу себе представить, чтобы английская девушка, путешествуя в одиночестве, не попала бы в какую-нибудь неприятную историю, – сказал герцог. – Я восхищаюсь независимостью американских женщин.

– Уверяю вас, мне не представилось никакой возможности попасть в беду, – холодно заметила Вирджиния.

– Признаю свою ошибку, – сказал герцог. – Все равно, я считаю, что вы храбрая девушка, и восхищаюсь вами.

– Мне пора возвращаться в замок, – снова напомнила Вирджиния.

– Если я пойду с вами, у мисс Маршбанкс появится прекрасная возможность посплетничать, – решил герцог, – поэтому лучше я оставлю вас здесь. Но у меня есть предложение. Вы ездите верхом?

– Да, конечно, – ответила Вирджиния. – Хотя, по правде говоря, я не садилась на лошадь последние три года, но когда-то ездила довольно часто.

– Тогда прокатимся вместе верхом завтра рано утром, – предложил герцог. – Поместье стоит посмотреть, пока мир вокруг нас еще дремлет, как любила говорить моя няня.

– А что вы считаете» рано «? – спросила Вирджиния.

– Шесть часов у парадного входа, – сказал он. – Но предупреждаю, никого больше не будет.

– Я с удовольствием поеду и постараюсь не опоздать, – пообещала Вирджиния.

– С нетерпением буду ждать нашей прогулки, – заверил герцог. – Доброй ночи, мисс Лангхоулм!

– Доброй ночи! – ответила Вирджиния. Она повернулась и пошла к замку. В окнах горели огоньки, и он казался неимоверно большим и внушительным. Вирджиния знала, что герцог смотрит ей вслед, но заставила себя не оглянуться. Удаляясь от него, Вирджиния почувствовала, что совершает важный шаг, пока что непонятный ей самой и бессмысленный.

Он пригласил ее прокатиться верхом. При мысли об этом она ощутила радостный трепет, но потом вдруг поняла, что ей нанесли обиду, хотя и едва заметную: герцогу никогда бы не пришла в голову мысль пригласить английскую девушку на прогулку без чьего-нибудь сопровождения, встретиться с ним почти тайно в такой ранний час. И она знала, дело тут не только в том, что она американка, но и в том, что с точки зрения социальной она была никто. Библиотекарша, которая обедает с мисс Маршбанкс. Герцог может поболтать или пофлиртовать с девушкой-студенткой, но отношения с ней никакого значения для него не имеют.

Эта мысль пронзила ее, как кинжал, и она чуть не задохнулась от охватившего ее гнева. Но затем почти непроизвольно она принялась хохотать. Вирджиния не могла не заметить комичности ситуации: если ее не принимали как герцогиню, то виновата в этом только она сама.

Вирджиния хотела сразу пройти к себе в спальню, но, подумав, что это будет невежливо по отношению к мисс Маршбанкс, направилась в гостиную. Как раз, когда она выходила из холла, в коридоре появился молодой человек, и Вирджиния чуть не налетела на него.

– Простите, – извинилась она и догадалась, что перед ней капитан Маркус Рилл, хотя никогда его не видела.

– Добрый вечер! – удивленным тоном произнес он. – Мы, кажется, раньше не встречались?

– Нет, – ответила Вирджиния.

– Я – Маркус Рилл. Вы живете в замке? – спросил он, отметив про себя ее вечернее платье и тот факт, что она была с непокрытой головой.

– Я сегодня приехала, – сказала Вирджиния, – из Америки. Мне разрешили позаниматься в библиотеке.

– Надо же! Как интересно! – воскликнул капитан. Он вынул из кармашка жилета монокль и вставил его в глаз. Непомерно высокий белый воротничок, подложенные плечи его смокинга, гвоздика в петлице, закругленные кверху маленькие усики в точности напомнили Вирджинии одну из карикатур на англичанина.

– Я знаю! – импульсивно вырвалось у нее. – Вы тот, кого называют» франт» или, кажется, «фат»? Капитан Рилл запрокинул голову.

– Вы правы, – сказал он, смеясь. – Прямо в десятку с первого раза! Откуда вы наслышаны о таких вещах?

– Даже в глуши можно иногда узнать кое-что о других странах, – ответила Вирджиния.

– Я прошу прощения, – сказал он. – Но мы с вами должны получше познакомиться. Вы слишком хорошенькая, чтобы все время сидеть над пыльными книгами.

– Именно для этого я сюда и приехала, – уточнила Вирджиния.

– Чепуха! – заявил он. – Я повезу вас прокатиться. Вы ведь не откажетесь, не правда ли?

– Очень любезно с вашей стороны, – ответила Вирджиния, – но, боюсь, у меня не будет времени.

Она попыталась пройти дальше по коридору, но молодой человек преградил ей путь.

– А знаете, вы – самое хорошенькое создание, какое я когда-либо встречал! – сказал он. – Никогда не думал, что в Америке может отыскаться что-то подобное.

– Прошу простить, капитан Рилл, но мне нужно найти мисс Маршбанкс, – холодно произнесла Вирджиния.

– Не беспокойтесь о старушке Марши. Ей не удастся безраздельно завладеть вами, – сказал он. – Пойдемте со мной, посмотрим на луну.

Он предложил Вирджинии руку, но она сумела проскользнуть мимо него. Капитан Рилл попытался поймать ее, но она была уже далеко.

– Доброй ночи, капитан! – бросила она через плечо.

– Постойте, не убегайте! Давайте хоть поболтаем! – прокричал он ей вслед, но она уже достигла прибежища в гостиной и закрыла за собой дверь.

Вирджинию рассмешило его нахальство, и в то же время она была раздосадована. Как он смел вести себя так дерзко и фамильярно? Хотя кто в этом виноват, как не тетя Элла Мэй, придумавшая такую ненадежную маскировку? Гостиная была пуста. Мисс Маршбанкс, скорее всего, все еще прогуливала Диззи или ушла спать. Вирджиния поэтому решила пробраться потихоньку к себе в комнату и избежать чересчур назойливых знаков внимания капитана Рилла.

Она осторожно выглянула из приоткрытой двери. Никого поблизости не было, и она решила, что, наверное, здесь есть другая лестница, по которой можно подняться наверх. Так что, вместо того чтобы повернуть направо, она повернула налево и вскоре набрела на лестницу, которую искала. Поднявшись на второй этаж, она немного растерялась и в поисках своей комнаты прошла мимо нескольких дверей. За одной из них послышался голос герцогини.

– Ты уверена, что оно не получено?

– Абсолютно уверена, ваша светлость. В ответ прозвучал голос мисс Маршбанкс.

– Но уже прошел почти месяц, и его милость начинает беспокоиться. Я не могу заставлять его волноваться, ты же знаешь, Марши.

– Да, безусловно, ваша светлость.

– В первых числах должно прийти еще одно письмо, но если первое опоздало, то второе тоже может опоздать. Как ты думаешь, что могло случиться?

– Ума не приложу, ваша светлость. Я всех опросила. Мастерз уверяет, что за последние две недели ничего не поступало. Он, конечно, не может быть уверен, что оно не пришло раньше, так как тогда мы еще не забили тревогу и он внимательно не следил за почтой.

– Если бы оно пришло, оно попало бы в его руки, разве не так?

– Несомненно, ваша светлость.

– Я не знаю, что мне делать, Марши! Честное слово!

– Возможно, его светлость…

– Нет, его спрашивать нельзя ни под каким видом, – быстро перебила ее герцогиня. – Ты поняла меня, Марши? Ни слова об этом не должно дойти до ушей герцога. Ты ведь предупредила Мастерза, чтобы он помалкивал, не так ли?

– Да, ваша светлость, но я только хотела предложить…

– Я уже предупреждала тебя, Марши, никому ни слова, это приказ.

Вирджиния стояла посреди коридора, не зная, идти ли ей дальше или вернуться назад. Затем она услышала удаляющиеся шаги и, завернув за угол, увидела в конце коридора герцогиню, которая быстро уходила прочь в своем розово-лиловом шифоне, пышной волной поднимавшемся над ковром. В дверях спальни стояла мисс Маршбанкс с несчастным выражением на лице.

– Ax, вот вы где, мисс Лангхоулм! – воскликнула она, завидев Вирджинию. – А я уже думала, куда вы подевались?

– Мне захотелось немного пройтись, – ответила Вирджиния – Но, боюсь, моя прогулка несколько затянулась.

– Раз так, вы, наверное, готовы отправиться спать.

– Конечно. Моя спальня, кажется, рядом?

– Вторая дверь налево, – уточнила мисс Маршбанке.

– Спасибо, – поблагодарила Вирджиния. – А то я немного заблудилась.

– Спокойной ночи, мисс Лангхоулм! Приятных вам сновидений, – сказала мисс Маршбанкс.

Вирджиния нашла свою комнату и облегченно вздохнула. Она вдруг почувствовала себя очень усталой. День выдался длинный. А тут, как нарочно, подумала она с раздражением, еще одна нерешенная проблема. Какое письмо не получила герцогиня? И почему герцог не должен о нем знать? Ей казалось, что на самом деле есть очень простой ответ на все вопросы, которые предстали перед ней за последние сутки, но тем не менее пока все оставалось невероятно сложным и запутанным.

Она забралась в кровать, закрыла глаза и вновь стала перебирать события, происшедшие с тех пор, как она приехала в замок. Особенно ей запомнилось, как герцог произнес «тогда договорились», взял ее руку в свою и посмотрел на нее.

Вирджинии показалось, когда они были вместе в этот вечер, что он не выглядел таким циничным и высокомерным. Но она тут же сказала самой себе, что это только игра ее воображения; ведь он был человеком, который третирует собственную мать, который подвержен приступам гнева и дурного настроения и который, как она очень хорошо знала, был обыкновенным охотником за приданым, причем самым отъявленным, какой только бывает на свете.

Он не понравился ей, а еще вернее, она возненавидела его! И если леди Шелмадайн на самом деле ведьма, то они составят чудесную пару. Вирджиния решительно повернулась на подушке. Она не будет больше думать о них. Не стоят они того.

Глава 6

Вирджиния спускалась по лестнице, когда большие напольные часы в холле пробили шесть часов. Герцог предупредил, что в это время никого поблизости не будет, но он, конечно, не посчитал нужным вспомнить о прислуге.

С десяток розовощеких горничных в ситцевых платьях, чепцах и накрахмаленных передниках начищали до блеска каминные решетки, протирали мебель, мыли мраморный пол в холле, чистили ковры. Лакеи в рубашках и полосатых жилетах выносили грязные рюмки из гостиной, в то время как другие слуги, ниже по званию, вносили дрова, уголь и вычищали камины от золы.

Служанки были слишком хорошо вышколены и не рассматривали гостей, но Вирджиния знала, что они украдкой бросали на нее взгляды, когда она проходила по холлу и появилась на крыльце.

Герцог уже был верхом на великолепном черном жеребце, а грум держал под уздцы гнедую кобылу.

– Доброе утро! – произнесла Вирджиния. Она знала, что герцог, будучи вежливым человеком, не покажет своего удивления, хотя вид у нее был необычным.

– Ты должна захватить с собой в Англию амазонку для верховой езды, – говорила тетя Элла Мэй в Нью-Йорке. – Там все ездят верхом. Как я завидовала им, когда они уносились прочь на прекрасных лошадях, а мне приходилось оставаться со старым мистером Вандербилтом.

– Но я не сидела в седле года три или больше, – возражала Вирджиния. – С тех пор, как растолстела.

– Если ты хорошо ездила верхом, то никогда уже не разучишься, – заверила ее тетя, – Но у тебя должен быть какой-то костюм для прогулки.

– В таком случае, я надену то, что всегда надевала, когда мы жили на папином ранчо в Техасе, – сказала Вирджиния.

Несмотря на все тетушкины протесты, Вирджиния настояла на своем и купила длинную мексиканскую юбку-брюки с бахромой по краю и кожаную безрукавку с карманами, тоже отделанную бахромой. Она остановила свой выбор на темно-зеленом цвете, подобрав к своему костюму бледно-желтую шелковую блузку с длинными рукавами.

Взглянув на себя в зеркало, она убедилась, что выглядит очень мило, но совсем не так, как английская мисс, которая собирается на прогулку с хозяином дома. Вирджиния вспомнила, улыбнувшись про себя, как изображались на картинках женщины-всадницы – в платьях с плотно облегающими лифами и пышными юбками, изящно наброшенными на дамское седло, в высоких блестящих цилиндрах с опущенными на лицо вуалями.

Вирджиния не надела шляпу, а просто убрала волосы кверху и закрепила заколками, что очень ей шло.

– Вы намереваетесь сидеть в седле по-мужски? – спросил герцог, и Вирджиния уловила в его голосе изумление.

– Я всегда так ездила, – ответила она.

– Очень хорошо, – отозвался герцог и, повернувшись к груму, добавил:

– Мужское седло, быстро!

Лошадь рысью направили в конюшни, и очень скоро привели назад с седлом без высокой луки. Рядом с крыльцом была установлена специальная колода. Вирджиния взобралась с нее на лошадь, умело взялась за поводья и затрепетала от восторга, ощутив молодое, энергичное животное. Они тронулись в путь, не проронив ни слова, и только, когда отъехали от замка на порядочное расстояние, герцог произнес:

– Вам, очевидно, раньше приходилось много ездить верхом.

Вирджиния повернула к нему улыбающееся лицо.

– Вас шокирует мой вид? – поинтересовалась она.

– Нисколько, – ответил он. – Наоборот, восхищает. Но, осмелюсь заметить, во время охоты такой костюм вызвал бы много критики.

– Я уеду задолго до начала охотничьего сезона, – сказала Вирджиния.

– Очень жаль, – промолвил герцог. – А теперь пусть ваша лошадь покажет свой аллюр.

Они перешли на легкий галоп. Затем в Вирджинию вселилось какое-то озорство, она Стала погонять свою лошадь, стараясь обогнать герцога и одержать верх в том виде спорта, в котором герцог был, по всему видно, непревзойденным мастером. Теперь они мчались рядом, голова к голове, несясь стремительно по торфяному простору, и тишину нарушал только топот копыт. У Вирджинии захватило дух, ее обуял странный, почти неуправляемый восторг. Она победит его! Непременно! Но вскоре поняла всю тщетность своих попыток. Вирджиния была хорошей наездницей, но он, казалось, слился с конем в единое целое. Их состязание оборвалось так же неожиданно, как началось; они одновременно осадили лошадей и посмотрели друг на друга, тяжело дыша и в то же время ликуя, как будто каждый из них одержал победу.

– Вы великолепны! – воскликнул «герцог, но Вирджиния не была уверена, что верно расслышала, так как, произнося эти слова, герцог направил коня к лесу.

Она последовала за ним. Они несколько раз меняли направление, пока не выехали на узкую тропку, ведущую, по-видимому, в лесную чащу. Начался крутой подъем; когда они достигли вершины холма, Вирджиния с изумлением увидела перед собой дом – небольшой, но очень красиво спроектированный, с белыми колоннами при входе. Тропа расширилась, и теперь Вирджиния могла ехать рядом с герцогом.

– Кто здесь живет? – спросила она.

– Это мой дом, – ответил он. – Я хочу вам его показать, а потом мы сможем позавтракать.

В, это время из-за дома выбежал старик, чтобы принять у них лошадей.

– Доброе утро, Бейтс! – произнес герцог.

– Доброе утро, ваша светлость! Давно мы вас не видели. Хозяйка уже беспокоилась, когда вы нас навестите.

– Надеюсь, вы угостите нас хорошим завтраком, – сказал герцог.

Он соскочил с седла и повернулся помочь Вирджинии, но она его опередила – легко спрыгнула на землю и задержалась на секунду возле лошади, чтобы ласково потрепать ее по шее, прежде чем отправиться за герцогом в дом.

Уже кто-то предупредительно распахнул перед ними двери – другой старик, одетый в утреннюю ливрею дворецкого.

– Доброе утро, Мастерз! – сказал герцог. – Завтрак, и как можно скорее. Мы будем на террасе.

– Слушаюсь, ваша светлость. Домик был восхитителен, обставлен изысканной мебелью, с окнами-эркерами, смотрящими на юг. Они прошли маленький приемный зал, и герцог открыл дверь на террасу, выложенную плитами, с каменной балюстрадой.

У Вирджинии вырвался легкий возглас изумления при виде прекраснейшей панорамы, открывшейся перед ними. Казалось, дом стоит на самом краю небольшой скалы, а под ней зеленые поля и извилистые ручейки протянулись до ярко-голубой полоски горизонта, которая, как догадалась Вирджиния, была морем.

– Как чудесно! – воскликнула девушка. – А вы так редко здесь бываете!

– У меня много домов, кроме замка, – ответил герцог, – но этот, наверное, самый любимый. Его построил в восемнадцатом веке один мой предок, и построил он его как тайное убежище для той, кого безгранично любил.

Вирджиния присела на краешек балюстрады. Ветер развевал на ее лбу маленькие прядки выбившихся из прически волос.

– Почему же ваш предок, если он был герцогом, не женился на своей возлюбленной и не отвез ее в замок? – спросила она.

– Она была замужем за другим, – объяснил герцог.

– Так, значит, это была тайная любовь!

– Вот именно, – подтвердил герцог. – Случилось так, что ее муж отправился воевать в Америку. Два поместья граничили друг с другом, но им нужно было где-то встречаться.

– И они приезжали сюда, – тихо завершила рассказ герцога Вирджиния.

– Они были очень счастливы, – поведал ей герцог. – Это дом любви, и он называл его» Сердце королевы «, потому что для него она была королевой.

– Какая очаровательная история, – сказала Вирджиния. – А что произошло потом?

– Ее муж вернулся из Америки, – ответил герцог. – Возможно, он приобрел в вашей стране новые взгляды. Во всяком случае, он узнал обо всем, вызвал моего предка на дуэль и убил его.

– Ужасно! – посочувствовала Вирджиния. – А что случилось с леди?

– Легенда утверждает, что ее он тоже убил. По крайней мере, известно, что она умерла через несколько месяцев после смерти своего возлюбленного. Говорят, ее призрак до сих пор ищет его в замке и особенно часто в маленьком храме на озере, который был еще одним местом их свиданий. Местные люди утверждают, что Белая Леди так и не нашла его; вот почему, когда умирает мужчина из нашего рода, она появляется, чтобы посмотреть, не ее ли возлюбленный идет к ней наконец. Но из-за своей вины он попал в ад, так что встретиться им не суждено!

– Как жестоко! – воскликнула Вирджиния.

– Так обычно говорила моя бабушка, – улыбнулся герцог, – поэтому она придумала другой конец. Будто они нашли друг друга и так счастливы с тех пор, что Белая Леди возвращается в замок поприветствовать каждого отправляющегося в иной мир представителя нашей семьи, чтобы всем вместе насладиться Елисейскими полями!

– Такой финал мне нравится гораздо больше, – сказала Вирджиния.

– Значит, вы романтичная личность! – отметил герцог, и ей померещилось, что он слегка цинично усмехнулся.

– Если подразумевать под этим, что для меня любовь между мужчиной и женщиной – самое прекрасное на свете, то вы правы. А ваш предок был не прав в своих поступках и поплатился за это.

– Безусловно, – согласился герцог, – и если бы я был мужем Белой Леди, то поступил бы точно так же.

– Вы бы тоже ее убили? – спросила Вирджиния.

– Возможно, – ответил герцог., – Так поступают только властолюбивые собственники, – заключила Вирджиния. – Было бы гораздо разумнее и человечнее просто развестись.

– Это американская точка зрения, – сказал герцог. – В Англии не любят семейных скандалов, кроме того, мужчина должен защищать свою честь доступными ему средствами.

– Как пещерный человек – с дубиной наперевес! – насмешливо заметила Вирджиния.

– Почему бы и нет? – продолжал герцог. – Если у мужчины красивая жена, скажем, такая, как вы, то ему, безусловно, понадобится дубина, и потяжелее, чтобы отгонять прочь воров и разбойников, которые позавидуют самой большой ценности из всех, чем он владеет.

Он говорил непринужденно, но было в его взгляде нечто, что заставило Вирджинию отвернуться и почувствовать облегчение, когда из дома донеслось:

– Завтрак подан, ваша светлость!

Столовая была восьмиугольная, выкрашенная по законам английской неоклассики в зеленый цвет, с несколькими изящными, светлыми рельефами в стиле георгианской эпохи. Весь буфет был заставлен яствами, и Вирджинию поразило количество блюд, поданных так быстро.

– Когда они успели приготовить столько? – удивилась она.

Герцог улыбнулся ей как задавшему смешной вопрос ребенку.

– У них всегда все готово, – сказал он. – Но ведь вы не появляетесь здесь месяцами! – не удержалась она от восклицания.

– Кажется, я приезжал сюда последний раз три или четыре месяца тому назад, Мастерз? – обратился герцог к старому дворецкому.

– Почти пять, ваша светлость. Мы уже начали думать, что вы забыли нас.

– И все всегда приготовлено? – с благоговением в голосе произнесла Вирджиния.

– Ну конечно, – ответил герцог. – Точно так же, как все готово в моем доме в Лондоне и на моей яхте в Саутгемптоне, которая может выйти в море спустя четверть часа после моего появления на борту.

– Наверное, вы чувствуете себя ужасно важным, – заключила Вирджиния.

Он взглянул на нее через стол, потом запрокинул голову и рассмеялся.

– Не могу себе представить никакой другой женщины, кто бы, сказал мне такое, – проговорил он смеясь. – Вы неповторимо занятны, мисс Лангхоулм. Пожалуйста, продолжайте. Мне нравится звук вашего голоса и очень легкий акцент.

– А мне кажется, что с акцентом говорите вы, – возразила Вирджиния. – И вы должны извинить мое удивление, ведь здесь, в Англии, все совсем иное, чем в Америке.

– Что именно? – поинтересовался герцог.

– Ну, во-первых, замок, – пояснила Вирджиния. – И то, как все подготовлено, куда бы вы ни приехали.

– Опять вспоминаете о нашем завтраке? Вы бы видели, сколько подают в замке: с полдюжины названий блюд только из яиц, столько же рыбных, холодные закуски – несколько видов ветчины, заливного, паштетов и, конечно, дичь по сезону – куропатки, фазаны, рябчики – все, что только может человек пожелать в начале дня.

– Звучит очень заманчиво, – сказала Вирджиния, – но вряд ли у меня будет возможность увидеть это, не так ли?

Герцог выглядел пораженным.

– Я не жалуюсь, – продолжала Вирджиния, – не подумайте. Меня просто забавляют условности и запреты. Мне рассказывали, как в течение веков выстраивалась вся система социального неравенства. Что экономка и дворецкий – самые важные люди среди челяди, у них отдельные комнаты и им прислуживают, как их господам. И что экономка разговаривает наравне только с горничной вашей матери, и что после того, как слуги, мужчины и женщины, пообедают вместе в столовой, горничные забирают свои тарелки с пудингом и удаляются в другую комнату.

– Как интересно, продолжайте, пожалуйста, – попросил герцог. – Я все уже забыл, хотя наверняка когда-то знал это.

– Слуги гостей подчиняются тому же порядку, что и их господа, – рассказывала дальше Вирджиния. – Если у вас в доме гостит принцесса или герцогиня, ее горничная отправляется обедать под руку с дворецким; то же самое относится, естественно, и к экономке. И к ним обращаются по именам их господ. Мою горничную, например, если бы она у меня была, называли бы» мисс Лангхоулм «. Бедняжка! Боюсь, на обед ее сопровождал бы всего-навсего чистильщик ботинок или тот, кто, по-моему, называется, чистильщик ножей!

Герцог вовсю хохотал.

– Знаете ли, – продолжала Вирджиния, – я поняла, что мы с мисс Маршбанкс образуем собственный маленький кружок и, если можно так выразиться, висим между небом и землей. Мы с ней ни то, ни се. У нас нет официального статуса, и поэтому мне никогда не увидеть вашу великолепную сервировку завтрака.

Последние слова Вирджиния нарочно произнесла тоскливым голосом.

– Вы смеетесь надо мной, – упрекнул ее герцог. – Когда вы собираетесь напроказить, у вас на щеке появляется крошечная ямочка, по-моему, совершенно неотразимая.

Вирджиния отодвинула свой стул от стола и вышла на террасу. Она стояла, глядя на вид перед собой, повернувшись спиной к дому. Потом услышала, как он подошел к ней, гулко ступая по каменным плитам в своих сапогах для верховой езды.

С минуту он смотрел на нее – на ее маленький нос, чуть разомкнутые губы, темные глаза, смотревшие серьезно, без тени улыбки.

– Вы сердитесь на меня? – тихо спросил он.

– Нет, – совершенно естественно ответила она, – но я не привыкла к комплиментам.

– Все мужчины в Америке, должно быть, ослепли! – сказал он. – Разве вы не знаете, Вирджиния, что вы очень красивы? И я хочу вам об этом говорить.

– Меня смущают такие разговоры, – произнесла она.

– Неужели? – удивился он. – Но от правды не убежать. Рано или поздно вам придется выслушать подобные слова, и если я в самом деле первый, кто сказал вам об этом, тогда я могу считать, что мне выпала большая честь. Мне нравится, как загораются ваши глаза, когда вы волнуетесь, и темнеют, довольно обиженно, если вы чего-то не понимаете. Мне нравится, как иногда у вас подрагивают губы, будто от испуга. А ваши волосы – что я могу сказать о ваших волосах, Вирджиния? Ведь я никогда не видел ничего подобного. Я хочу.». Я так хочу дотронуться до них.

– Довольно! – Вирджиния неожиданно рассердилась на него и даже топнула ногой. – Вам не следует говорить мне такие вещи, а мне не следует слушать.

– Но почему? – спросил герцог, – Что здесь плохого?

Вопрос этот, казалось, упал между ними, как камень, сброшенный в глубокий колодец. Вирджиния поняла, что он опять одержал верх. Не могла же она объяснить, почему ему не следует так говорить с ней. Не могла же она признаться в том, что знает, что он женат. Не могла же она сделать вид, что отвергает его ухаживания, когда на самом деле он и не думал за ней ухаживать.

Она просто стояла в полной растерянности, чувствуя, что чрезвычайно взволнована его близостью и тем, что он сказал ей.

– Вы так молоды, – тихо добавил герцог, – так молоды и не испорчены. Очень давно, Вирджиния, я не был так счастлив, как сейчас с вами. Наверное, в этом доме действительно есть какие-то чары. Вы приедете со мной сюда еще раз?

Она медленно повернула голову и взглянула на него.

– Не уверена, что вы пригласите меня, – сказала она. – Пока я для вас в новинку. Но потом, что у вас может быть общего с американкой?

Если она намеревалась нанести ему удар, то это ей удалось. Она увидела, как сжались его губы, и поняла, что в эту минуту он думает о другой американке, которая носит его имя.

– Пора возвращаться, – натянуто произнес он.

– Да, конечно, – согласилась Вирджиния. Они прошлись по дому. Стоял свежий запах пчелиного воска и цветов, а еще, как почудилось Вирджинии, в доме все дышало счастьем. Поддавшись внезапному порыву, она захотела сказать: «Давайте останемся ненадолго. Не поедем в замок, задержимся здесь хотя бы на несколько часов и поговорим».

Герцог подошел к входной двери и, увидев, что Вирджиния медленно идет по залу, сказал:

– Вам понравилось здесь, ведь так? «Сердце королевы» не оставило вас равнодушной.

– Мне кажется, будто дом хочет мне что-то сказать, – призналась Вирджиния.

– Я чувствую то же самое, когда приезжаю сюда, – произнес герцог.

Она удивленно посмотрела на него.

– А почему я должен притворяться? – почти грубо заметил он, как будто она задала какой-то вопрос. – Я люблю этот дом. Когда я расстроен или чувствую одиночество, то приезжаю в «Сердце королевы». Один! – добавил он, как бы догадавшись, что у нее мелькнет в мыслях другой вопрос. – До свидания, Мастерз! – сказал он старику в дверях. – Я скоро снова приеду.

– Надеюсь, ваша светлость, – ответил дворецкий. – И леди тоже.

Вирджиния улыбнулась ему, а тем временем другой старик привел из конюшни лошадей. Вирджиния поискала глазами какое-нибудь возвышение, но герцог поднял ее и посадил в седло.

– Вы легки как перышко из поговорки, – отметил он. – Сейчас не модно быть такой худенькой, но рядом с вами другие женщины выглядят толстыми и неуклюжими. Когда я смотрю на вас, мне кажется, что вы лесной призрак, или, наверное, лучше сказать, морской, который случайно занесен ко мне ветром с Атлантики.

Она улыбнулась ему сверху – он все еще не отпустил поводья ее лошади.

– Вы очень поэтичны, – сказала Вирджиния, поддразнивая его.

– Никогда не замечал этого за собой до сегодняшнего дня, – ответил он.