Текст книги "Ожерелье из звезд"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава пятая

После того как счастливая Роза ушла из каюты, Беттина вспомнила, что на одном из ее платьев порвался кружевной воротник, и решила его починить. Роза была так переполнена собственными тревогами, что Беттине не хотелось давать ей какие-то дополнительные поручения. Кроме того, на девушке лежала обязанность ухаживать еще за несколькими пассажирками яхты.

Беттина отыскала небольшую рабочую шкатулку, оставшуюся ей от матери. Там хранились хлопчатые и шелковые нитки и все остальное, что может понадобиться для штопки и починки одежды.

Она надела на палец серебряный наперсток и принялась подбирать шелковую нитку, которая подошла бы к ее кружеву – старинному и очень тонкому. Найдя наконец ту, которая не выделялась на фоне ниток кружева, Беттина вдела ее в иголку и начала штопку, накладывая мелкие аккуратные стежки.

За этим занятием она невольно вспомнила, сколько времени ей пришлось потратить в пансионе, обучаясь вышиванию. Уроки рукоделия вела монахиня-француженка, которую специально пригласили из монастыря, славившегося своими белошвейками.

Мадам Везари зорко следила за тем, чтобы ее воспитанницы научились всему, чего ожидают от светских дам. Их обучали игре на фортепиано, рисованию углем и акварелью и вышивке старинными швами, которые передавались веками из поколения поколению.

Более старшим девушкам разрешалось знакомиться с кулинарным искусством, чтобы, вернувшись в свои наследственные поместья, они умели бы правильно составить меню званых обедов, имели представление об изящной сервировке стола, разбирались бы в винах и тонких кушаньях.

Поскольку Беттина провела во Франции очень много времени, она научилась всему, что только преподавали в пансионе для благородных девиц мадам Везари.

Сейчас она с печалью подумала, что если ей придется выйти замуж за лорда Юстеса, то скорее всего надо будет все время работать не с тонкими и красивыми материями, а, в целях благотворительности, шить грубую одежду для бедных. И, поскольку неимущие не могут позволить себе следовать моде и уделять много внимания своей внешности, то эта одежда, несомненно, будет чрезвычайно уродливой.

Она поймала себя на том, что пытается понять, почему люди, подобные лорду Юстесу., всегда заставляют бедняков чувствовать себя униженными и получают удовольствие, когда заставляют перед собой пресмыкаться, не признавая за ними никакого права на собственные желания и чувства. Нет – они ожидают, что те, кого они решили облагодетельствовать, будут, безусловно, рады любой подачке. Ей казалось, что рассказанная Розой история ее угасающей от горя бабушки типична для того, что, судя по газетам и речам лорда Юстеса, хотят сделать реформисты.

Она решила, что эти люди выбрали правильные цели, но добиваются их не так, как следовало бы. Они слишком давят на других, слишком безжалостно заставляют их делать то, что власть имущие сочли за благо. А надо было бы побольше прибегать к убеждениям.

Беттина тихо вздохнула.

Она не сомневалась в том, что, даже если бы она попыталась высказать эти мысли лорду Юстесу, он не стал бы ее слушать!

Тут неожиданно открылась дверь, и в каюту вошел ее отец. Беттина встретила его приветливой улыбкой, а потом, разглядев его взволнованное лицо, тревожно спросила:

– Что случилось?

Сэр Чарльз осторожно закрыл дверь и прошел через маленькую каюту к иллюминатору, словно он задыхался и ему нужен был свежий воздух. Там он несколько мгновений стоял, глядя на синие спокойные воды, а потом объявил:

– Мне надо кое-что тебе сказать, Беттина!

– Что, папа? – спросила она.

Снова наступило молчание, а потом сэр Чарльз торжественно проговорил:

– Я только что говорил с герцогом.

– С герцогом? – переспросила Беттина.

Ей вдруг стало страшно: вдруг герцог изменил свое решение относительно Розы и Джека! А что, если лорду Юстесу удалось убедить его в том, что молодые люди вели себя предосудительно, и он решил не вмешиваться, а предоставить своему сводному брату наказывать их, как тот сочтет нужным?

От этой мысли у нее больно сжалось сердце. Она сидела совершенно неподвижно, встревоженно глядя на отца, но тут сэр Чарльз повернулся к ней и сказал:

– Герцог попросил меня сказать тебе, Беттина, что он желает на тебе жениться!

На секунду Беттине показалось, что она ослышалась. Потом платье, которое она чинила, выскользнуло из ее ослабевших рук, и она бессознательно прижала их к груди, словно для того, чтобы сдержать внезапно поднявшуюся там бурю чувств.

Тихим голосом, который сэр Чарльз едва смог расслышать, она спросила:

– Это… какая-то… шутка, папа?

– Нет, Беттина, – успокоил ее отец. – Герцог определенно сказал, что хотел бы, чтобы ты стала его женой. Конечно, он сам сделает тебе предложение, но он обратился сначала за моим разрешением, которое я, естественно, с радостью ему дал.

Казалось, известие ошеломило и самого сэра Чарльза: он довольно опустился на кровать рядом с дочерью.

– Я и сам с трудом верю случившемуся, – сказал он. – Даже в самых своих смелых мечтах я не рисовал тебя замужем за Вэриеном!

Беттина молчала, и спустя несколько мгновений ее отец продолжил:

– Чтобы в наши дни обыкновенная девушка, вроде тебя, получила возможность стать герцогиней Элвестон! Да с тем же успехом можно было бы мечтать улететь на Луну!

Он глубоко вздохнул.

– Если Вэриен действительно женится на тебе, как сказал, то я могу только считать тебя, Беттина, самой везучей девушкой на целом свете!

И тут сэр Чарльз впервые с момента своего появления в каюте посмотрел на свою дочь. Та сидела неподвижно, словно оцепенев от изумления, а ее огромные серые глаза, казалось, заняли чуть ли не все ее бледное личико.

– Ты очень похожа на мать, – сказал сэр Чарльз, – а я за всю свою жизнь не встречал ни одной женщины, которая могла бы красотой сравняться с ней.

В его голосе ликование, смешанное с немалой долей удивления, сменилось нотами искренней привязанности. Беттина давно не слышала от него столь открытого выражения чувств.

Заметив наконец, что отец ждет ее ответа, она медленно и внятно спросила:

– А почему, интересно, герцог захотел вдруг на мне… жениться?

Сэр Чарльз снова стал смотреть в иллюминатор.

– Думаю, ты и сама сможешь ответить на этот вопрос, – сказал он. – Он хочет иметь наследника, а Юстеса он терпеть не может! И можно ли его винить за это?

– Мне казалось, вы говорили, что он… не собирался снова жениться… после того, как его первый брак… оказался таким несчастливым?

– Людям свойственно менять решения, милочка, – ответил сэр Чарльз. – А нам с тобой остается только благодарить счастливый поворот судьбы, который заставил герцога это сделать.

– Я могу понять, почему вы хотите… чтобы я вышла за него замуж, папа.

– Конечно, я хочу, чтобы ты вышла за него замуж! – решительно подтвердил сэр Чарльз. – Тут не может быть никаких сомнений. Да ты представляешь себе, что это значит – быть хозяйкой особняка Элвестонов на Парк-лейн, который уступает одному только Мальборо-Хаузу?! Принимать гостей в одном из самых величественных замков во всей Англии?! И одному Богу известно, сколько у Вэриена других владений!

Он посмотрел на дочь и уже совсем другим тоном, негромко, с оттенком лести, продолжил:

– Но я думаю не только о состоянии и положении герцога. Ты же знаешь, что я очень к нему привязан. Он значительно моложе меня, но я всегда считал его одним из моих лучших друзей. Он нравится людям – а это очень валено.

Беттина ничего не ответила, и сэр Чарльз, словно читая ее мысли, добавил:

– Конечно, в его жизни были женщины – и даже немало. Они падали ему в объятия, словно перезрелые персики, и чтобы отказываться от того, что они предлагали, надо быть или святым, или полным дурнем! Но в одном я уверен: Вэриен всегда будет относиться к жене с уважением и вниманием.

Беттина снова не ответила, но чуть заметно пошевелилась, меняя позу, и сэр Чарльз возразил, словно приняв ее движение за протест:

– В этом ты можешь не сомневаться. Я знаю, о чем говорю. Что бы Вэриен ни делал в прошлом, как бы о нем ни отзывались окружающие, он – джентльмен и по отношению к тебе всегда останется джентльменом.

Беттина чуть слышно вздохнула и нагнулась поднять платье, починкой которого она была занята в момент столь неожиданного появления отца.

– Герцог тебя ждет, Беттина, – поторопил ее сэр Чарльз. – Ты найдешь Элвестона в его личной гостиной на другом конце яхты.

– Что м-мне ему… сказать, папа?

– Что тебе сказать? – эхом откликнулся сэр Чарльз. – Поскорее прими его предложение! А потом становись на колени и благодари Бога за дарованное тебе счастье.

Он глубоко вздохнул, не скрывая своей глубокой радости.

– Я все еще едва верю случившемуся, – признался он. – По правде говоря, должен тебе признаться о том, что сегодня утром я был просто в отчаянии, Беттина. Вчера вечером я проиграл крупную сумму.

– О, папа!

– Я просто проклинал себя, – продолжал откровенничать сэр Чарльз. – Но теперь это не имеет значения – это не имеет ни малейшего значения!

Ему не надо было ничего объяснять Беттине: она и так понимала, что, как тесть герцога Элвестона, ее отец везде будет иметь неисчерпаемый кредит. И, кроме того, хотя он и прежде был желанным гостем во всех домах, принадлежавших герцогу, теперь он сможет находиться в них по праву.

Говоря все также тихо, она сказала:

– Я пойду и… поговорю с герцогом, папа. Но… вы должны мне объяснить, как его найти. Я не знаю, где его гостиная.

– Пройдешь мимо курительной комнаты, – ответил сэр Чарльз. – Личные апартаменты герцога начинаются за ней. В той части яхты, кроме него, никто не живет. И можно ли винить его в том, что иногда ему хочется побыть одному?

Беттина ничего не ответила отцу. Даже не взглянув в зеркало на свое отражение, она повернулась и вышла из каюты, тихо закрыв за собой дверь.

Она прошла по коридору, моля Бога, чтобы ей не встретился никто из других пассажиров. Голова у нее кружилась, мысли путались. Двигалась девушка механически, послушно выполняя то, что ей было приказано сделать. У нее было такое чувство, что она превратилась в бездушную марионетку. Ее воля куда-то исчезла, а в душе царило такое смятение, что она сейчас совершенно не могла бы сказать, как относится к предложению герцога.

Услышав голос лорда Милторпа и смех остальных джентльменов, она постаралась как можно тише проскользнуть мимо столовой. Потом она прошла мимо игрального салона и оказалась в той части яхты, где прежде еще не бывала.

В конце коридора была открыта дверь, и за ней Беттина увидела большую каюту, в центре которой стояла большая кровать из красного дерева. Беттина приостановилась: она была уверена, что герцог не собирался разговаривать с ней в спальне.

Тут из соседней каюты вышел камердинер герцога, немолодой человек с добрым выражением лица, которого Беттина прежде уже видела.

– Доброе утро, мисс, – сказал он. – Его светлость вас ждет.

Он открыл ей дверь, и Беттина вошла в небольшую каюту, золотую от солнечного света, врывавшегося в иллюминаторы. Она успела заметить книжный шкаф у одной из стен, два глубоких кожаных кресла, обтянутых красной кожей, и гравюры со сценами охоты и скачек на стенах.

А потом она уже не могла оторвать взгляда от герцога, который перед ее приходом сидел за письменным столом. При ее появлении он сразу же встал, и Беттине показалось, что он смотрит на нее необычайно пытливым взглядом.

И в эту минуту оцепенение, заставившее ее чувствовать себя марионеткой, вдруг прошло: ее сердце начало отчаянно колотиться – словно от страха, – и она почувствовала, что ей трудно дышать от вставшего в горле кома.

Беттина не могла произнести ни звука – и, казалось, герцог тоже не находит подходящих слов. Они молча стояли, глядя друг на друга, и заливающее кабинет солнце превратило волосы Беттины в филигранное золото.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласил наконец герцог.

Его низкий голос поражал сейчас несвойственной ему мягкостью. Беттина рада была опуститься в красное кожаное кресло: ноги у нее вдруг так ослабели, что ей трудно было стоять.

– Папа… прислал меня… к вам, – чуть слышно проговорила она. Ей казалось, что она слышит свои собственные слова откуда-то издали.

– Он, должно быть, сказал вам, Беттина, что я хотел бы, чтобы вы стали моей женой?

– Да… он это сказал.

– Если вы выйдете за меня замуж, – сказал герцог, – я приложу все силы, чтобы вы были счастливы.

– Спасибо… – отозвалась Беттина почти шепотом, а потом добавила: – Мне… можно… попросить вас… об одной вещи?

– Конечно, – сразу же ответил герцог.

– Просто… нельзя ли… чтобы это оставалось секретом… пока мы не вернемся в Англию?

– Это очень разумная мысль, – ответил герцог. – И, по правде говоря, ваш отец уже ее высказывал.

Он не стал передавать Беттине, что на самом деле сказал сэр Чарльз.

«Ради Бога, Вэриен, только не говорите, что собираетесь жениться на Беттине, пока мы не доберемся до дома. Дейзи и Инид разорвут крошку на части1»

Увидев облегчение, отразившееся на лице Беттины, он негромко добавил:

– Конечно, мы не станем ничего делать, предварительно не обсудив это между собой. И, думаю, что, когда мы вернемся домой, вы захотите приехать на Рождество в замок Элвестон. Ваш отец наверняка будет рад возможности пользоваться конюшней. И чутье подсказывает мне, что вам мои лошади тоже должны понравиться.

– Это было бы… очень приятно, – тихо согласилась Беттина.

– Значит, решено, – отозвался герцог, – Мы оба будем вести себя друг с другом, как обычно, пока не встретимся в замке. А тогда можно будет начать строить планы.

– Спасибо, – сказала Беттина, – большое вам, спасибо.

Она на мгновение встретилась взглядом с герцогом, но уже в следующую секунду смущенно опустила глаза, так что темные ресницы легли на ее бледные щеки.

Словно заметив ее смущение, герцог встал и совсем другим голосом сказал:

– Сейчас я пойду повидаться с капитаном. Я намерен сказать ему, что Джек Саттон – так, насколько я понимаю, зовут молодого человека вашей горничной – должен получить несколько дней отпуска, как только мы придем в Саутгемптон, чтобы встретиться с родителями своей будущей жены.

– Вы… очень добры, – сказала Беттина. – Когда я сказала Розе, как вы необыкновенно чутко отнеслись к моему рассказу, она расплакалась от радости. Но слезы счастья так не походили на те, что она проливала вчера!

– Тогда вы можете сказать ей, – улыбнулся герцог, – о том, что я намереваюсь сделать. И, полагаю, нам следует подумать о подарке им на свадьбу, – наверное, небольшую сумму, чтобы они могли обставить свой будущий дом.

– Я была бы очень рада… это сделать, – откликнулась Беттина, – вот только…

Герцог ждал, чтобы она договорила.

– … боюсь, у меня очень мало денег, – призналась девушка, смущенно краснея. – Если уж… говорить честно, то их… совсем нет!

– Но у меня достаточно средств, – ответил герцог. – А разве вы забыли, что во время свадебной церемонии я скажу: «Всеми моими благами земными я одаряю тебя»?

Беттина решила, что он над ней подшучивает, и, чувствуя, что серьезность их разговора должна быть ему так же неприятна, как и напыщенная манера говорить, которой придерживался лорд Юстес, она проговорила с улыбкой:

– Вы оказались бы в очень… затруднительном положении, если бы я действительно взяла все… что вы пообещаете!

Герцог рассмеялся, а потом сказал:

– Думаю, вы скоро убедитесь в том, что у меня хватит средств, чтобы выполнить самые смелые ваши фантазии!

В эту минуту Беттина услышала сигнал корабельного колокола и поспешно сказала:

– Ваша светлость, я думаю, что мне следует поскорее покинуть эту часть яхты. Если кто-то увидит, что я была в вашей… личной гостиной, он решит, что это очень… странно. А я не смогу объяснить причину своего появления здесь.

– Да, конечно, – согласился с ней герцог. – И мы будем хранить наш секрет, Беттина, пока не приедем в мой замок.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила его Беттина.

Она направилась к двери, не заметив, что герцог идет следом, намереваясь ее открыть. Протянув руку, она случайно прикоснулась к его пальцам, уже лежавшим на ручке двери, – и почувствовала странное ощущение: словно по ее телу пробежал ток. Она не могла бы сказать, что случилось, зная только одно: ничего подобного она еще не испытывала.

Не поднимая глаз на герцога, Беттина поспешно вышла в коридор и направилась обратно тем же путем, каким недавно пришла сюда. Она уже почти дошла до столовой, когда вышедший оттуда человек преградил ей дорогу. Погруженная в свои мысли, Беттина, пытавшаяся как-то понять и объяснить то странное чувство, которое она испытала, когда их руки соприкоснулись, не замечала препятствия, пока почти не натолкнулась на стоявшего у нее на пути джентльмена.

Только тогда она подняла глаза – и встретилась с возмущенным взглядом лорда Юстеса.

– Где вы были? Почему вы оказались здесь? – резко спросил он.

Беттина не ответила, и он взял ее за руку, до боли крепко сжав предплечье, выше локтя, и начал тянуть ее за собой.

– Что вы делаете! – вскрикнула Беттина, – Отпустите меня!

– Я хочу с вами поговорить! – только и сказал лорд Юстес.

Он силком довел ее до библиотеки и затащил в дверь. Все это время она безрезультатно пыталась высвободиться, возмущенная и немного испуганная вольностью, которую он себе позволил. В комнате никого не оказалось, и, впустив ее, он закрыл дверь и заслонил ее спиной.

– Как вы оказались в личных покоях Вэриена? – сурово осведомился он.

Беттина гордо подняла голову. Ее рассердил тон, которым лорд Юстес позволил себе говорить с ней, – и, кроме того, девушка была разгневана его бесцеремонным поведением.

– Герцог хотел со мной поговорить, – сказала она. – А что – в этом есть что-то дурное?

– В поведении Вэриена всегда есть что-то дурное! – с неприятной улыбкой проговорил лорд Юстес.

Беттина промолчала, и, подождав секунду, он продолжил:

– Надо полагать, вы умоляли его проявить милосердие к этой развращенной горничной. Ну, так знайте: что бы ни говорил Вэриен, я твердо намерен сообщить домоправительнице замка о ее поведении и добиться того, чтобы эту легкомысленную особу выгнали.

– Как вы можете быть таким жестоким! – воскликнула Беттина. – Роза – честная хорошая девушка. Она помолвлена со своим матросом, и никто в мире, кроме вас, не нашел бы ничего дурного в том, что девушка целует человека, который скоро станет ее мужем!

– Может, эта женщина и попыталась так объяснить вам свое поведение, – возразил лорд Юстес, – но я верю тому, что говорят мне мои собственные глаза, по правде говоря, меня поведение этой парочки ничуть не удивило. Эта яхта стала настоящим прибежищем разврата, и я не допущу, чтобы вы были им запятнаны!

– Я уверена… что вы преувеличиваете! – запротестовала Беттина.

По правде говоря, она не могла не думать, что поведение леди Дейзи и леди Тэтем в какой-то степени оправдывают подобные слова лорда Юстеса. А тот, словно угадав по ее лицу направление мыслей, с гадкой улыбкой сказал:

– Вот именно! И как вы считаете: будь ваша мать жива, она допустила бы, чтобы вы имели близкое знакомство с этими двумя так называемыми «леди», которые на самом деле не что иное, как пара шлюх!

Беттина вздрогнула.

Она никогда не слышала, чтобы кто-то позволял себе произносить подобные слова. Ее поразило то, что лорд Юстес счел возможным настолько нарушить все правила приличия. Кроме того, говорил он, на удивление, неприятным тоном.

– Я… не желаю говорить… на эту тему, – сказала ома. – Мне надо увидеться с отцом. Пожалуйста, дайте мне пройти.

Она шагнула к двери, но лорд Юстес не сдвинулся с места.

– Выслушайте меня, Беттина, – сказал он. – Вы очень юны и наивны, и я считаю, что ваш отец поступил в высшей степени дурно, взяв вас с собой на яхту. Но теперь, когда вы узнали, до каких бездн разврата готовы опуститься представители так называемого высшего общества, вы должны принять решение – никогда не иметь ничего общего со столь дурными людьми.

– Я не намерена позволять вам критиковать моего отца! – возмущенно ответила Беттина.

– Возраст сэра Чарльза позволяет ему поступать так, как он хочет, – сказал лорд Юстес, – но вы молоды и к тому же очень хороши собой.

Его слова совершенно не походили на комплимент, и Беттина только повторила:

– Дайте мне пройти. Меня ждет отец.

– Вы пойдете, когда я вам это позволю, – заявил лорд Юстес, – но сначала вы меня выслушаете.

– Я не хочу вас слушать! – воскликнула Беттина. – И если хотите знать мое мнение, то я считаю, что очень непорядочно есть хлеб человека, а потом говорить у него за спиной такие гадости о нем и его гостях!

– В отношении моего сводного брата никакие правила рыцарского поведения не применимы, – возразил лорд Юстес. – Я согласился на эту поездку, хотя и представлял, какое это будет для меня тяжелое испытание, только когда узнал, что вы будете в числе гостей.

Беттина удивленно посмотрела на него, и он добавил:

– Когда я помогал вам в Дувре, я понял, что вы – чистое и невинное создание, дитя, которое не знает света и той его части, в которой царит мой знаменитый братец!

Слова, относящиеся к герцогу, опять прозвучали с издевкой. Потом, немного сбавив свой агрессивный тон, он проговорил:

– Я принял его приглашение потому, что увидел возможность спасти вас. Спасти от того, чтобы вас не запятнали и не совратили гадкие женщины, с которыми имеет дело Элвестон, и аморальные хлыщи, которыми он окружил себя и которых называет своими друзьями.

– Это, конечно… очень похвально с вашей стороны, – с трудом сказала Беттина, чувствуя себя крайне неловко от того, какое направление принял этот неприятный разговор, – но мой папа… И он заботится обо мне… как заботился всегда.

– Ваш отец не может защитить вас от того, что вы видите вокруг вас и о чем говорят рядом с вами! – возразил лорд Юстес. – А если вы готовы искать извинений людям, с которыми имели знакомство во время этого плавания, то я могу только сказать, что вы уже запятнаны, уже скатываетесь в грязь и нечистоты, которыми все они так наслаждаются!

Беттине вдруг подумалось, что лорд Юстес положительно свихнулся на почве ненависти к своему сводному брату и к жизни аристократического общества. Случись этот разговор только накануне – и она была бы не только изумлена, но и немало испугалась бы. Но теперь с необычайным ощущением свободы она поняла, что ей можно не тревожиться по поводу того, что думает лорд Юстес и что ему нравится или не нравится.

Теперь же ее страх исчез, как исчезает ночная тьма при первом луче солнца.

Пусть себе лорд Юстес ненавидит, порицает и издевается, сколько ему вздумается! Скоро они вернутся в Англию – и она сможет больше никогда с ним не встречаться, не разговаривать, не слушать его напыщенно-узколобых памфлетов! Благодаря тому, что эта мысль наполнила ее счастьем, ей удалось очень спокойно и примирительно сказать:

– Напрасно вы так расстраиваетесь, милорд. Все не так плохо, как вам кажется. Я очень благодарна вам за ваши попытки защитить меня и оградить от нехороших влияний. Но хочу вас заверить, что мне ничто не угрожает. И, как папа, я никогда не вспоминаю о неприятных происшествиях – только о хорошем.

Улыбнувшись лорду Юстесу, она добавила:

– Но мне действительно надо идти. Папа будет недоумевать, куда я пропала.

– Вашему отцу придется подождать, – твердо сказал лорд Юстес. – У меня есть к вам разговор, Беттина, хотя я не намерен был начинать его до нашего возвращения в Англию.

Беттина поняла, что он собирается ей сказать, и почувствовала, что ей надо его остановить прежде, чем он произнесет хотя бы одно слово.

– Мы поговорим позже, милорд, – быстро пообещала она, – а сейчас я, и правда, не могу задерживаться.

– Вы выслушаете меня сейчас! – ответил он упрямым тоном, который она успела уже очень хорошо узнать.

Он стоял, прислонившись к двери, и у Беттины не было возможности заставить его отойти. Она тревожно ждала продолжения разговора. Ее не покидала уверенность в том, что каким-то образом надо обязательно помешать ему произнести те слова, которые она ожидала услышать, но в то же время девушка понимала, что не в состоянии это сделать.

– Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж, – торжественно объявил лорд Юстес. – Я сам научу вас всему, что вы должны знать о жизни. И больше не будет разговора о том, чтобы вы вступали в контакт с худшими представителями распутной аристократии.

Беттина судорожно вздохнула. Роковые слова были произнесены – и она не смогла этому помешать. Теперь ей придется на них отвечать!

– Я… я очень польщена, – неуверенно и тихо проговорила она, – н-но… я должна быть честной… и сказать… что, хотя я и благодарна вам за то… что вы так добры ко мне… я не смогу… выйти за вас замуж.

– Не глупите, пожалуйста! – резко сказал лорд Юстес. – Вы за меня выйдете – и не только потому, что я этого хочу, но и потому, что таково желание вашего отца. Он уже в начале плавания ясно дал мне понять, что видит во мне подходящего мужа для своей дочери. И, действительно, на более удачную партию для вас он не мог бы рассчитывать.

– Мне… жаль, очень жаль вас расстраивать, но я… я хотела бы, чтобы вы поняли уже сейчас… с самого начала… что я никогда не смогу… стать вашей женой, – дрожащим голосом повторила Беттина.

К ее изумлению, на тонких губах лорда Юстеса появилась улыбка.

– Вы очень молоды, – сказал он, – и я могу понять, что первое предложение, которое вы получили, стало для вас не просто неожиданностью, а настоящим потрясением. Беттина, вы должны привыкать к мысли о том, что вскоре станете моей женой. Наша свадьба состоится вскоре после Нового года: мне надо будет успеть сделать кое-какие приготовления.

– Нет! – воскликнула Беттина. – Нет!

Лорд Юстес снова улыбнулся.

– Пойдите и поговорите с отцом. Он объяснит вам, что на лучшую партию вам рассчитывать не приходится.

Помолчав несколько мгновений, он прибавил, не спуская глаз с ее лица:

– Я понимаю, что вы смущены, поскольку, в отличие от большинства женщин, не строили планов выйти за меня замуж. И это делает вам честь. Но я не сомневаюсь, Беттина, что смогу научить вас быть такой женой, какая мне нужна. Вы сможете в будущем во многом помогать мне в осуществлении моих планов.

После многозначительной паузы он продолжил:

– Конечно, для этого потребуется время – и немало усилий с вашей стороны, но вы очень быстро поймете и осознаете, что битва, которой я отдал себя целиком, – дело достойное.

Он говорил напыщенно и самоуверенно и, как показалось Беттине, не ожидал от нее никакого ответа. Для нее было огромным облегчением, когда он наконец посторонился и открыл ей дверь.

– Пойдите к отцу, – приказал он, – и вы убедитесь в том, что он придет в восторг от вашей новости.

Не сказав больше ни слова, Беттина поспешила уйти. Ей казалось, что она оказалась за бортом во время сильного шторма и волны бросали ее до тех пор, пока она не начала терять сознание. Беттина стремительно бросилась в свою каюту и, вбежав в нее, с облегчением увидела, что отец решил ее дождаться. Он сидел на кровати и читал газету. Забыв обо всем, она бросилась к нему и отчаянно обхватила руками его шею.

– Ох, папа! Папа! – воскликнула она.

Сэр Чарльз увидел, что дочь страшно взволнована, но неправильно истолковал причину этого волнения. Уронив газету, он поспешно обнял Беттину и успокаивающе проговорил:

– Это, и правда, было довольно неожиданно, куколка. Но не тревожься, ты быстро привыкнешь к мысли о том, что тебе предстоит стать герцогиней. И Господь свидетель – я очень тобой горжусь.

– Дело… не в герцоге… – ответила Беттина. Она вся дрожала. – Это лорд Юстес! Папа, он говорит… что я должна выйти за него замуж… и что вы будете… просто счастливы!

Несколько секунд сэр Чарльз изумленно взирал на дочь, а потом громко расхохотался.

– Так Юстес все-таки решился сделать тебе предложение! И опоздал, а? Ничего смешнее я еще в жизни не слыхивал! Ну, так ему и надо! Этот нахальный ханжа, этот чванливый щенок – да он заслуживает того, чтобы получить по носу!

Беттина разжала руки, судорожно сжимавшие шею отца.

– Он сказал… папа… вы же хотели… чтобы я вышла за него замуж!

– Только пока не догадывался, что ты можешь рассчитывать на нечто гораздо большее! – ответил сэр Чарльз, нисколько не смутившись.

– Мне, и правда, кажется, – чуть слышно проговорила Беттина, – что в словах лорда Юстеса… о вас и ваших друзьях… была доля правды.

– Можешь мне его слова не пересказывать! – презрительно пожал плечами сэр Чарльз. – Я и без того слишком хорошо знаю взгляды Юстеса. Забудь о нем! Нас теперь интересует только Вэриен.

– Да, я понимаю… Но лорд Юстес… очень своевольный и властный. И если он принял какое-то решение, то… бывает очень… упрям.

В ее словах прозвучали нотки испуга, которые сэр Чарльз сумел расслышать.

– Забудь о нем, – еще раз повторил он. – Сейчас Юстес не сможет сделать тебе ничего дурного, а когда ты выйдешь замуж за Элвестона, то почти не будешь с ним встречаться. Он очень редко принимает приглашения своего брата.

– Он сказал, будто поехал на открытие Суэцкого канала только потому, что знал – я буду на борту яхты.

– Так вот в чем причина! – изумленно проговорил сэр Чарльз. – Ну что ж, это показывает, что хоть в чем-то он разбирается. Ты уж, конечно, не похожа на пропитанное джином отребье, на которое он обычно тратит все свое время!

– Я как раз этим утром думала, что намерения у него хорошие, только он неправильно пытается их осуществить, – призналась отцу Беттина.

– Я даже не вполне уверен относительно его намерений, – ответил сэр Чарльз. – Он вечно ругает своего сводного брата, тогда как я лучше всех знаю, насколько щедро Вэриен помогает людям. Если уж на то пошло, то поместья Элвестонов – это просто образец рачительного хозяйствования и снисходительного отношения к наемным работникам!

– В каком отношении? – заинтересованно спросила Беттина.

– Ну, об этом тебе лучше будет спросить Вэриена, – признался сэр Чарльз. – Я только знаю, что ни один владелец поместья не строил столько приютов и богаделен. Он дает деньги нескольким больницам, а если попытаться перечислить все благотворительные организации, которые он поддерживает, то не хватит и целого гроссбуха!

– Тогда почему лорд Юстес говорит о нем… такие ужасные вещи?

Сэр Чарльз цинично улыбнулся.

– Милое мое дитя, ты, похоже, не читала, что говорится в девятой – или это десятая? – заповеди насчет зависти по отношению к своему соседу.

– Вы хотите сказать, что лорд Юстес просто завистник?

– Ну конечно! Он ненавидит своего брата за то, что тот – герцог. Его мать ненавидела Вэриена, потому что, когда родился Юстес, наследник у герцога уже был – Вэриен. И тут она ничего сделать не могла – если не считать того, что вредничала, злилась и постоянно пыталась настроить отца против сына. К счастью, у нее ничего не получилось.