Текст книги "Ранняя осень"

Автор книги: Б Паркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

– Я не хочу об этом говорить, – сказал он.

– Тогда не нужно было и начинать, – подытожил я.

Пол промолчал.

Я свернул на 128-ю южную трассу, ведущую в Лексингтон.

– А кроме того я считаю, что нехорошо так говорить о своей матери с незнакомыми людьми.

– Почему?

– Так не делают.

Мальчишка пожал плечами и опять уставился в окно. Все. Еще раз пожмет плечами – и мое терпение лопнет.

– А что бы вы делали, если бы отец затеял с вами Драку?

– Я бы его успокоил.

– Как?

– Ну, смотря насколько он крепкий.

– Он был футболистом, а сейчас поднимает тяжести в спортклубе.

Я пожал плечами. Заразился.

– Как по-вашему, вы его побьете? – поинтересовался он.

– Уверен, – ответил я. – Может, он большой и крепкий, но я-то этим зарабатываю на жизнь. К тому же я в хорошей форме, а он – нет.

– Подумаешь, – почему-то обиделся он.

– Не я это начал, – примирительно сказал я.

– Мускулы – не главное, – буркнул Пол.

– Правильно, – согласился я.

– Мне кажется, вы считаете себя очень крутым со своими мускулами.

– Я считаю, что в моей работе они необходимы, – ответил я.

– А я считаю, что мускулы выглядят безобразно.

Не отпуская руля, я развел руками.

– А почему вы стали детективом? – вдруг спросил Пол.

– Как сказал один человек, потому что я не умею петь и танцевать.

– А по мне, так это просто скукотища.

Я снова развел руками, вернее ладонями. Мы проезжали по Бердингтон-Мапл.

– По какой дороге лучше ехать? – спросил я.

– По четвертой, а потом – по двести двадцать пятой до Бедфорда, ответил он. – А на кой черт вы занимаетесь этой скукотищей?

– Она позволяет мне жить так, как я хочу. Нам точно в сторону Бедфорда?

– Да. Я покажу, – ответил он и действительно показал.

Мы домчались до Бедфорда, затем свернули направо и, выехав на верхнюю трассу, устремились к Лексингтону. Эмерсон-роуд проходила недалеко от трассы. По обеим сторонам – одинаковые кирпичные дома, утопающие в зелени деревьев, современного дизайна, но все же прекрасно вписывающиеся в ландшафт Лексингтона.

Я остановился на подъездной дорожке перед входом, и мы выбрались из машины. Начинало темнеть. Ветер усилился. Мы прошли к задней двери. Пол открыл ее и, не постучав, вошел внутрь.

Глава 5

Я дал длинный звонок в дверь и вошел вслед за ним. В холле были две белых двери и короткая лесенка. На стене висела большая гравюра работы Мондриана в хромированной рамке. Чтобы попасть в гостиную, нужно было подняться на четыре ступеньки. Пол уже начал подниматься, когда на пороге гостиной показалась мать.

– Какая встреча, ну наконец-то я дома, – язвительно улыбнулся он.

– А, Пол, я и не ожидала тебя так быстро, – небрежно сказала Пэтти Джакомин.

На ней были шелковые зауженные брючки и свободная хламида, стянутая в талии золотистым пояском.

Я стоял внизу в двух шагах от Пола. Наступило неловкое молчание. Наконец, Пэтти Джакомин нарушила тишину:

– Ну, заходите, мистер Спенсер. Выпейте что-нибудь. Пол, пропусти мистера Спенсера.

Я вошел в гостиную. На низком кофейном столике перед кушеткой стояли два стакана и бутылка в форме кувшина, похоже с мартини. На блюдечке нарезанный сыр, тарелка с печеньем. В камине уютно потрескивал огонь. У кушетки стоял мужчина – само воплощение современной элегантности. Примерно моего роста. Стройный. Бледно-серый в "елочку" костюм-тройка, розовый узкий галстук, воротник с пуговичками и мягкие кожаные туфли от "Гуччи". В кармане пиджака – черно-розовый платочек. Волосы коротко подстрижены, виски высоко подбриты. Аккуратная бородка и усики. Неизвестно зачем на нем были розовые очки в тонкой черной оправе. Розовый галстук слегка поблескивал.

– Пол, ты уже знаком со Стивеном, – сказала Пэтти. – Стивен, познакомься с мистером Спенсером. Стивен Корт.

Стивен протянул загорелую руку с маникюром. Рукопожатие твердое, но не сильное.

– Рад познакомиться, – произнес он.

Полу он ничего не сказал, впрочем. Пол на него и не взглянул.

– Выпьете с нами, мистер Спенсер? – предложила Петти.

– Конечно, – согласился я. – Пиво у вас есть?

– Даже не знаю, – поморщилась она. – Пол, глянь в холодильнике.

Не снимая бушлата, Пол подошел к телевизору, включил его, не выбирая канала, и уселся в черное кожаное кресло. Телевизор нагрелся и начал показывать какую-то рекламу. Звук ревел на всю комнату.

– Пол, ради Бога, – укоризненно воскликнула Пэтти Джакомин и уменьшила звук.

Пока они этим занимались, я сходил на кухню, открыл холодильник и нашел банку пива "Шлиц". Кроме еще двух банок больше там ничего не было. Я вернулся в гостиную. Стивен сидел в кресле, потягивая мартини. Ноги он вытянул, чтобы не помялись стрелки на брюках. Пэтти стояла с бокалом мартини в руках.

– Ну как, мистер Спенсер, сложно вам было найти Пола?

– Раз плюнуть, – небрежно бросил я.

– С отцом были проблемы?

– Нет.

– Угощайтесь сыром и печеньем, – предложила она. Я взял кусочек сыра и положил на печенье. Не совсем в моем вкусе, но я ведь так и не пообедал. Тишину нарушал только приглушенный звук телевизора.

Стивен отпил глоток мартини, слегка откинулся назад, смахнул несуществующую пылинку с лацкана пиджака и спросил:

– Скажите, мистер Спенсер, а где вы работаете?

В его голосе мне почудился оттенок презрительности, хотя может быть я слишком подозрительный.

– Диск-жокей в "Реджине", – развязно сказал я. – Мы там не встречались?

– Мистер Спенсер, – быстро залепетала Пэтти Джакомин, – я вам так признательна, вы столько для меня сделали, но, понимаете, я не думала, что вы так быстро управитесь, а у нас со Стивеном уже заказан столик... Вы бы не могли сводить Пола куда-нибудь... Ну хотя бы в "Макдональдс"? Конечно, я заплачу.

Я посмотрел на Пола. Он сидел по-прежнему в бушлате и тупо смотрел рекламу.

– В городе есть приличный китайский ресторан, – поддержал ее Стивен. Там неплохо готовят.

– Да-да, это хорошая идея, – Пэтти Джакомин уже рылась в кошельке. Пол вам покажет. Он любит там обедать.

Она выудила из кошелька двадцатидолларовую бумажку и протянула мне.

– Вот. Этого должно хватить. Он не дорогой.

Я не стал брать деньги.

– Хочешь сходить? – обратился я к Полу и одновременно с ним пожал плечами.

– Что это вы делаете? – спросил он.

– Отрабатываю синхронность, – ответил я. – Ты очень выразительно пожимаешь плечами, а я пытаюсь скопировать. Хочешь что-нибудь поесть?

Он приподнял было плечи, но тут же замер и пробормотал:

– Мне все равно.

– А мне не все равно, – бодро сказал я. – Я умираю от голода. Пойдем.

Пэтти Джакомин снова протянула двадцатку. Я отрицательно покачал головой.

– Вы просите меня об одолжении. Для этой работы вы меня не нанимали. Так что угощаю я.

– Ну, Спенсер, не глупите, – настаивала Пэтти.

– Давай, паренек, – обратился я к Полу. – Пошли, я потрясу тебя своими познаниями восточных обычаев.

Мальчик слегка шевельнулся.

– Пойдем, – повторил я. – Я чертовски проголодался.

Он встал.

– Когда ты вернешься? – спросил он у матери.

– До полуночи буду уже дома.

– Приятно было познакомиться с вами, Спенсер. Приятно было повидать тебя, Пол, – попрощался Стивен.

– Уверен, что удовольствие было обоюдным, – отозвался я.

Мы вышли.

Уже в машине Пол поинтересовался:

– Почему вы это сделали?

– Согласился тебя покормить?

– Да.

– Просто пожалел тебя, – сквозь зубы сказал я.

– Почему?

– Ты возвратился домой, а тебе, похоже, никто не рад?

– Мне все равно.

– Может быть это и к лучшему, – размышлял я вслух. – Не обращать внимания.

Мы выехали на Эмерсон-роуд.

– Теперь куда? – спросил я.

– Налево, – показал он.

– Но я бы, пожалуй, не смог, – пробормотал я.

– Что?

– Не обращать внимания. Если бы меня в первый же вечер после возвращения отправили ужинать в ресторан с незнакомцем, я бы расстроился.

– Ну а я не расстроился, – сказал он нарочито равнодушным тоном.

– Это хорошо. – Я взглянул на него. – А ты хочешь ужинать у этих китайцев?

– Мне все равно, – последовал неизменный ответ.

Мы подъехали к перекрестку.

– А теперь куда? – спросил я.

– Налево, – механически ответил он.

– Эта дорога ведет к китайскому ресторану? – уточнил я.

– Да.

– Ну что ж. Поужинаем там.

Мы проехали через весь Лексингтон по темным, почти пустым улицам. Люди прятались по домам от холодного ветра. В Лексингтоне было много белых построек колониального типа, большинство из них действительно построены еще во времена колоний. Зеленые ставни на окнах. Много цветных стекол и маленьких узорчатых боковых окон. Мы выехали в центр города. Статуя минитмена одиноко стояла на площади. Никто ее не фотографировал.

– Вон там, – указал Пол, – за этой площадью.

Уже в ресторане Пол спросил:

– А почему это вы решили не брать у нее денег?

– Мне показалось это неуместным, – ответил я.

– А почему бы и нет? С чего это вы должны платить сами? У нее денег много.

– Если не будем слишком шиковать, – сказал я, – денег и у меня хватит.

Подошел официант. Я заказал себе пиво "Бек", а Полу кока-колу. Мы начали изучать меню.

– Что я могу заказать? – спросил Пол.

– Все, что хочешь, – ответил я.

Мы еще раз прочитали меню. Официант принес пиво и кока-колу и, приготовив карандаш и блокнот, замер у столика.

– Заказывать будем? – спросил он.

– Пока нет, – ответил я, – мы еще не выбрали.

– Хорошо, – улыбнулся он и ушел.

– Я не знаю, что выбрать, – сказал Пол.

– А что тебе нравится?

– Не знаю.

– М-да, – кивнул я. – Вообще-то я ожидал, что ты это скажешь.

Он снова уставился на меню.

– Может мне самому заказать на двоих? – предложил я.

– А если мне не понравится?

– Не ешь.

– Но я голодный.

– Тогда выбирай сам.

Он еще какое-то время созерцал меню. Официант вернулся.

– Заказывать будем? – повторил он.

– Да, – взял я на себя инициативу. – Два равиоли по-пекински, две утки в сливовом соусе, две порции му-шу из свинины и две порции белого риса. И еще пиво и кока-колу.

– Хорошо, – кивнул официант, забрал меню и ушел.

– Не знаю, – угрюмо пробормотал Пол, – понравится мне эта фигня или нет.

– Скоро узнаем, – в тон ему сказал я.

– Вы пошлете счет моей матери?

– За еду?

– Да.

– Нет.

– Все-таки не понимаю, зачем вам платить за мои обед?

– Как бы это точнее выразиться, – задумчиво сказал я. – Видишь ли, это имеет отношение к уместности.

Официант вернулся и небрежно поставил на стол равиоли и две бутылочки с соусом.

– А что такое уместность? – озадаченно спросил Пол.

– Уместность – это когда выбираешь единственно правильный вариант поведения.

Пол задумчиво посмотрел на меня.

– Хочешь попробовать равиоли? – предложил я.

– Одну штучку, – согласился он. – Выглядит аппетитно.

– Я думал, тебе нравится здесь есть.

– Это моя мать просто так брякнула. Я здесь ни разу не был.

– Полей его соусом, – посоветовал я. – Но не сильно. Он горячий.

Пол разрезал равиоли пополам и съел вначале одну, а потом и вторую половинку. Официант принес остальной заказ. Мы уговорили по четыре равиоли каждый.

– Положи ложечку му-шу на этот блинчик. Вот так. А теперь сверни блинчик. Так. И ешь.

– По-моему, они сырые, – проворчал Пол, но взял блинчик и повторил за мной все операции.

– Хочешь еще кока-колы? – спросил я.

Он отрицательно покачал головой. Я заказал еще пива.

– Вы много пьете?

– Нет, – ответил я. – Не столько, сколько хотелось бы.

Он наколол кусочек утки вилкой и попытался разрезать его ножом на своей тарелке.

– Это едят руками, – подсказал я.

Пол молчал и продолжал упорно орудовать ножом и вилкой. Я тоже замолчал. В семь пятнадцать мы закончили есть и в семь тридцать вернулись к его дому. Я припарковался и вместе с Полом вышел из машины.

– Я не боюсь возвращаться один, – сказал он.

– Я тоже, – кивнул я. – Но в пустой дом входить неприятно. Я зайду с тобой.

– Зачем это вам? Я уже привык к одиночеству.

– Я тоже, – сказал я.

Мы вошли в дом вместе.

Глава 6

В пятницу вечером мы с Сюзан Сильверман пошли на баскетбол. Играли "Селтикс" и "Феникс Санз". Я ел жареные орешки, пил пиво и объяснял Сюзан тонкости прорывов по краю. Я получал удовольствие. Она скучала.

– Теперь ты мой должник, – сказала она, пригубив пиво из бумажного стаканчика. На стаканчике остался след губной помады.

– Ну не продают тут шампанское в бумажных стаканчиках, – оправдывался я. – Что ж тут поделаешь?

– Может хоть сухое вино?

– Ты пытаешься выставить меня в дурном свете, – нахмурился я. – Не хочешь сама попробовать заказать "Бордо" в здешнем буфете?

– А почему все так обрадованно кричат?

– Вестфал только что положил мяч в корзину, стоя спиной к кольцу, разве ты не видела?

– Но ведь он играет против "Селтикс".

– Да, но болельщики оценили бросок. Кроме того, он раньше играл за "Селтикс".

– Боже, как это скучно, – пожаловалась Сюзан.

Я предложил ей орешки. Она взяла два.

– Зато потом я дам себя поцеловать, – с оптимизмом сказал я.

– Мое мнение об игре начинает исправляться, – оценила она перспективу.

Ковекс выбил мяч за боковую линию.

– А почему большинство игроков черные? – спросила Сюзан.

– Эта игра как бы создана для черных. Хоук говорит, это у них в крови. Говорит, в джунглях у них было много спортплощадок.

Она улыбнулась и сделала глоток пива. И тут же скорчила гримаску.

– Как ты можешь пить эту гадость в таких количествах?

– Главное – практика, – с апломбом ответил я. – Годы тренировок.

Уолтер Дэвис в прыжке забросил мяч.

– Что ты там рассказывал об этом мальчике, ну, которого ты в среду нашел? Как его зовут?

– Пол Джакомин.

– Да. Ты говорил, что хочешь рассказать о нем поподробнее.

– Но не на баскетболе же.

– Разве ты не можешь одновременно и смотреть, и говорить? Если нет, тогда сходи купи мне что-нибудь почитать.

– Не знаю, – я задумчиво раскусил орешек. – Просто он не выходит у меня из головы. Мне его жаль.

– Ну, это не удивительно.

– Что мне его жаль?

– Ты можешь пожалеть и Вилли-Койота.

Вестфал забил мяч левой рукой в одно касание. Команда "Селтикс" явно проигрывала.

– Малыш в ужасном состоянии, – продолжал я. – Такой тощий. Не способен принимать самых простых решений. Единственное, в чем он уверен, это то, что его родители – сволочи.

– Не столь необычная уверенность для пятнадцатилетнего подростка, вставила Сюзан и взяла еще один орешек.

– Да, но в этом случае мальчишка, пожалуй, прав.

– Ну, утверждать ты еще не можешь, – возразила Сюзан. – Ты провел с ними слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы.

"Феникс Санз" оторвались уже на восемь очков. "Селтикс" взяли тайм-аут.

– Но я сам все это пережил, – настаивал я. – Я ведь тоже был пацаном. Одежда у него ужасная и сидит ужасно. Он не знает, как вести себя в ресторане. Никто его ничему не учил.

– А что, это так важно – уметь себя вести в ресторане?

– Само по себе это, конечно, неважно. Но это один из примеров, понимаешь? Я хочу сказать, что никто им не занимался. Его ничему не учили, даже самым элементарным вещам. Как одеваться, как есть в общественных местах. Всем было просто плевать на него. Никто не научил его даже правильно себя вести.

"Селтикс" провели вбрасывание. "Феникс Санз" перехватили мяч и тут же положили его в корзину. Я покачал головой. Только Коузи мог еще исправить положение. Но он уже больше не играл.

– Я не встречала этого мальчика, – авторитетно сказала Сюзан, – но я встречала множество других подростков. В конце концов это моя работа. Ты не представляешь, насколько отрицательно они реагируют в этом возрасте на любые указания со стороны взрослых. Эту фазу развития называют "эдиповой", и, кроме всего прочего, она отличается тем, что подростки выглядят и ведут себя так, как будто никто о них не заботится, даже если на самом деле все наоборот. Таким образом они выражают протест.

"Селтикс" снова потеряли мяч. "Феникс Санз" заработали еще два очка.

– Знаешь такой термин – "сломаться"? – спросил я.

– В области психиатрии?

– Нет. Я имею в виду игру, – сказал я, печально глядя на площадку. Сейчас на твоих глазах сломалась хорошая команда.

– "Селтикс" проигрывают?

– Да.

– Хочешь уйти?

– Нет. Дело не в том, кто выиграл. Я люблю смотреть, как они играют.

– М-м-м, – только и сказала она.

Я купил еще один кулек орехов и еще пива. За пять минут до финального свистка счет был 114:90. Я посмотрел вверх, где на щитах были написаны имена игроков, уже ушедших из спорта.

– Если бы ты только видела, – сказал я Сюзан.

– Что? – Она смахнула с колен крошки от орехов. На ней были французские голубые джинсы, заправленные в черные сапожки.

– Коузи, Шармана, Хайнсона, Лосткутофа, Рассела, Хавличка, Сандерса, Рамсея, обоих Джонсонов, Силаса и Дон Нельсона. А как они бились с командой "Никс"! С одной стороны Коузи – с другой Эл Макгир. А Рассел против Чемберлена! Ты бы видела Билла Рассела!

Сюзан зевнула. Рукав ее свободного черного свитера соскользнул до локтя. Кожа руки была гладкой и белой. На золотой цепочке на шее висел небольшой бриллиант. После развода она больше не носила обручальное кольцо, а камень вставила в другую оправу. На голове – модная прическа-перманент спиралью под африканку. Рот чуть широковат, а в больших темных глазах постоянно прыгает чертик скрываемого смеха.

– С другой стороны, видел бы Рассел тебя, – покачал головой я.

– Дай мне орешек, – попросила Сюзан.

Матч закончился со счетом 130:101, и, когда в 9.25 прозвучал финальный свисток, зал был почти пуст. Мы надели куртки и пошли к выходу. Без толкотни, без суеты. Большинство болельщиков уже давно ушло. А многие вообще не приходили.

– Хорошо, что Вальтер Браун все это не видит, – вздохнул я. – Во времена Рассела надо было отчаянно пробиваться как в зал, так и к выходу после матча.

– Заманчиво, судя по рассказу, – улыбнулась Сюзан. – Жаль, что я это не видела.

– Хочешь, пройдемся до рынка, – предложил я. – Или поедем домой?

– Холодно, – поежилась Сюзан. – Поехали ко мне. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

Она подняла воротник.

В машине я включил обогреватель и уже через пять минут можно было расстегнуть куртку.

– Беда с этим пареньком в том, – вернулся я к разговору о Поле, – что он вроде как заложник. Мать с отцом ненавидят друг друга и пользуются им для сведения счетов.

– Господи, Спенсер, сколько тебе лет? Конечно, они сводят счеты. Это делают не только те, кто ненавидит друг друга. Но обычно на детях это особо не отражается.

– На этом пацане обязательно отразится. Он этого не переживет, возразил я. – Он так одинок.

Сюзан промолчала.

– Он совсем слабый, – продолжал я. – У него нет ни хитрости, ни силы, ни смазливости. Его нельзя назвать забавным или нахальным. Все, что у него есть – это какая-то крысиная подлость. А этого недостаточно для жизни.

– И что же ты собираешься предпринять? – осторожно спросила Сюзан.

– Ну, во всяком случае, я не собираюсь усыновить его.

– А как насчет государственных заведений? Например, Дома ребенка?

– У них хватает своих забот по выбиванию средств из федеральных фондов. Я не хотел бы обременять их еще одним ребенком.

– Я знаю добровольцев, которые работают в гуманитарных службах штата, – подсказала Сюзан. – Некоторые из них очень преданы этой работе.

– А сколько среди них компетентных?

– Кое-кто есть.

– А ты можешь сказать, какой именно процент?

– И преданных и компетентных одновременно?

– Да.

– Что ж, твоя взяла, – вздохнула она.

Мы повернули на 128-ю дорогу.

– Так что же ты предлагаешь? – спросила Сюзан.

– Предлагаю пустить его вниз по течению, – ответил я. – Больше я ничего не могу придумать.

– Но это тебя беспокоит?

– Конечно, это меня беспокоит. Но к этому я привык. В мире много людей, которых я не могу спасти. Я привык к этому еще тогда, когда служил в полиции. Любой полицейский привыкает. Или привыкнешь, или сам поплывешь вниз по течению.

– Я понимаю, – кивнула Сюзан.

– С другой стороны, я опять могу встретиться с этим парнем.

– По работе?

– Да. Его папаша снова его заберет. Она опять попытается вернуть его. Они оба слишком тупые и склочные, чтобы прекратить это. Не удивлюсь, если она снова меня вызовет.

– Будешь умницей, если на этот раз откажешься. Тебе будет неприятно опять влазить в это дело.

– Знаю, – согласился я.

Мы помолчали. Я свернул с 128-ой дороги и поехал к дому Сюзан.

– У меня есть бутылочка молодого "Божоле", – сказала Сюзан уже на кухне. – Как насчет пары бутербродов с сыром? Будем есть бутерброды и запивать "Божоле".

– Может поджаришь мне гамбургер?

– Конечно, – с энтузиазмом согласилась Сюзан. – А позже, пожалуй, даже разожгу для тебя камин, приятель.

– О, сладострастная, – воскликнул я. – Воистину ты знаешь, как надо говорить с мужчиной. Она вручила мне вино.

– Ты знаешь, где штопор. Открой бутылку, и пусть вино подышит, пока я сделаю бутерброды.

Так я и сделал.

Глава 7

Пэтти Джакомин позвонила мне в апреле. Был вторник, четыре часа дня. Три месяца я ничего о ней не слышал.

– Вы не могли бы приехать ко мне домой прямо сейчас? – попросила она.

Задрав ноги на стол, я сидел в своей конторе, вдыхал аромат весеннего воздуха – благо окно было открыто – и читал "Зеркало далеких дней" Барбары Тачман.

– Я довольно сильно занят, – сказал я.

– Вы должны прийти, – уговаривала она. – Пожалуйста, прошу вас.

– Ваш муж снова забрал ребенка?

– Он мне не муж. Но не в этом дело. Пола чуть не украли. Я вас прошу, они могут вернуться. Пожалуйста, приходите сейчас же.

– Вы в опасности?

– Нет... Не знаю... Может быть... Вы должны прийти.

– Хорошо. Но если есть опасность, вызовите полицию. Я буду через полчаса.

Я повесил трубку, отложил книгу и отправился в Лексингтон.

Когда я приехал, Пэтти Джакомин ожидала меня у входной двери. На ней была белая головная повязка, зеленая шелковая кофточка, бежевая клетчатая юбка и коричневые туфельки от "Фрай". Широкий коричневый пояс. Коричневая губная помада.

– Мальчик в порядке? – спросил я.

Она кивнула.

– Заходите, – предложила она. – Спасибо, что пришли.

Мы зашли в холл и поднялись по ступенькам в гостиную.

– Хотите выпить? – спросила Пэтти.

– Выпью пива, если у вас есть.

Она сходила на кухню и вернулась с банкой "Будвайзера" и пивной кружкой.

– Мне кружка не требуется, я могу и просто из банки.

Где-то в доме работал телевизор. Значит Пол, вероятно, дома.

Пэтти налила себе стакан шерри.

– Присядьте, – попросила она.

Я уселся на кушетку. Пэтти села напротив и аккуратно положила ногу на ногу. Я посмотрел на ее коленки. Она сделала глоток шерри. Я отпил пива.

– Трасса сильно загружена? – спросила она.

– Миссис Джакомин, – возмутился я. – Я примчался к вам на выручку, а вы тут сидите и расспрашиваете меня о состоянии трассы.

– Извините. Просто теперь, когда вы здесь, я чувствую себя глуповато. Наверное, переволновалась. – Она снова пригубила шерри. – Но, черт побери, кто-то снова пытался забрать Пола.

– Ваш муж?

– Нет, не он лично, но я не сомневаюсь, что за этим стоит Мэл.

– Как это произошло?

– По дороге домой из школы Пола окликнул сидящий в машине незнакомец и сказал, что отец хочет его видеть. Пол к нему даже не подошел. Тогда незнакомец вышел из машины и погнался за ним. Пол подбежал к полицейскому на перекрестке у школы, после чего незнакомец вернулся к своей машине и уехал.

– А Пол приплел домой?

– Да.

– Полицейскому он ничего не сказал?

– Ничего.

– Он – я знаю, это безнадежно, но я сам был полицейским – он не запомнил номер жетона у полицейского?

– Не думаю. Он ничего не говорил о жетоне.

– И мужчина был незнакомый?

– Да.

Мы помолчали. Я допил пиво. Она сделала глоток шерри. Мой взгляд блуждал по ее коленкам.

– В полицию сообщали? – спросил я.

– Нет.

– Вы думаете, кто-то из приятелей Мэла пытался забрать мальчика? И немного перестарался?

– Не знаю, – покачала головой Пэтти. Юбка понемногу начала приоткрывать бедро. – Мэл якшается со страшными типами. По делам фирмы он общался с несколькими уж очень криминальными личностями. Я уверена, что это был один из них.

– Широкие лацканы? Темные рубашки? Белые галстуки?

– Я серьезно говорю, – возмутилась Пэтти. – Я уверена, что он знаком с некоторыми уголовниками. Может быть, он и сам не в ладах с законом.

– Почему вы так думаете?

– Я не знаю наверняка, но такое у меня сложилось впечатление. Эти типы, с которыми он общался. То, как он иногда таился. – Она развела руками. – Одним словом, складывалось впечатление. Не хотите еще пива?

– Хочу.

Она сходила на кухню, принесла еще банку, сама ее открыла и подала мне. Себе налила еще один стакан шерри.

– Ну и что у вас за план? – спросил я.

Теперь она стояла, слегка расставив ноги и положив одну руку на бедро. Прямо картинка из журнала "Вог".

– План?

– Ну да. Для меня. Вы ведь хотите, чтобы я что-то сделал?

– Я хочу, чтобы вы пожили здесь с нами, – сказала она.

– Черт побери, – сорвалось у меня. – Вы уже пятая красавица, которая сегодня об этом меня просит.

– Я хочу, чтобы вы охраняли Пола и, по правде говоря, меня тоже. Я не знаю, чего можно ожидать от Мэла.

– Вы считаете, он способен на все?

– Да. Он такой. Вы можете смеяться надо мной, но вы его не знаете. Я боюсь.

Пэтти присела на край кресла, наклонилась ко мне и увлажнила кончиком языка нижнюю губу. Трогательно.

– Вы хотите, чтобы я переехал прямо сюда, дневал тут и ночевал и все такое?

Она скромно потупила глазки и кивнула.

– Но это довольно накладно. Значит, вы будете оплачивать мне двадцать четыре часа в сутки.

– Ничего, деньги у меня есть. Это не проблема. Мне нужен кто-нибудь рядом.

– И на сколько? – спросил я.

Вопрос ее озадачил.

– Не знаю. Я об этом не думала.

– Не могу же я оставаться здесь, пока мальчику не исполнится двадцать один год и он достигнет совершеннолетия. Охрана – мера лишь временная. В конце концов, вам надо будет принимать какие-то радикальные меры.

– Я приму меры, – заверила она. – Приму. Но немного позже. А сейчас я просто напугана. И нам здесь нужен мужчина.

Я взглянул мимо нее в сторону входа и заметил, что в тени на ступеньках стоит Пол. Мы посмотрели друг на друга. Пол повернулся и исчез. Я перевел взгляд на его мать.

– Так вы останетесь? – спросила она, подняв глаза.

– Конечно. Но мне надо съездить домой собрать вещи.

– Мы поедем с вами. – Она улыбалась. – Вместе с Полом. Мне интересно посмотреть, где вы живете.

– Видите ли, у меня спортивная машина. Там хватит места только для двоих.

– Давайте возьмем мою машину, – предложила Пэтти. – С вами мы будем чувствовать себя в безопасности. А на обратном пути можем остановиться и поужинать. Или вы предпочитаете домашнюю еду? Бедняжка, вы, наверное, все время питаетесь вне дома? Вы женаты? Ах, похоже что нет. Кажется, я об этом уже спрашивала. Пол! – крикнула она в дверь. – Пол, спускайся. Мистер Спенсер остается с нами.

Она залпом допила шерри.

– По пути можем перехватить по сэндвичу, – сказал я.

– Нет уж. Когда мы вернемся, я сама приготовлю вам ужин. Не спорьте... Пол, собирайся, мы съездим к мистеру Спенсеру. Он соберет вещи, чтобы остаться у нас.

Пол спустился в гостиную. На нем была цветная рубашка с длинными рукавами, черные вельветовые брюки и кроссовки. Он заметно похудел с января.

Я кивнул ему. Он промолчал.

– Надень куртку, мы поедем к мистеру Спенсеру за его чемоданом, сказала Пэтти.

Пол надел тот же бушлат, что я видел в январе. Две пуговицы на нем отсутствовали. Правда, сейчас было не настолько холодно, чтобы застегиваться. Мы забрались в принадлежащую Пэтти Джакомин "ауди" и поехали в Бостон. Все вместе мы вошли в мою квартиру. Пол тут же включил телевизор и, засунув руки в карманы бушлата, плюхнулся в кресло. Его мать похвалила мою квартиру и назвала ее прекрасной обителью холостяка. Потом увидела фотографию Сюзан на книжном шкафу и спросила, кто это. Я промолчал. Она похвалила чистоту и порядок на кухне. Я уложил в чемодан кое-что из одежды, бритвенный прибор, пачку патронов 38 калибра и сказал, что готов. Пэтти спросила, не бывает ли мне одиноко. Я сказал, что иногда бывает. Пол тупо смотрел повтор фильма "Трое моих сыновей". Пэтти сказала, что мужчине, наверное, легче жить одному. Я ответил, что не уверен, но у меня есть друзья и я почти все время занят. Насчет Сюзан я ничего не сказал.

На обратном пути в Лексингтон мы заехали в магазин "Стар Маркет". Пэтти Джакомин обналичила чек и накупила всякой всячины в бакалейном отделе. Мы вернулись к ней домой, и она приготовила нам ужин. Бифштекс, жареный картофель с горошком и бутылка португальского красного вина. Это что-то новое.

После ужина Пол вернулся к телевизору, а Пэтти Джакомин убирала со стола. Я предложил свою помощь.

– Нет-нет, – сказала она. – Сидите, пожалуйста. Приятно снова поухаживать за мужчиной.

Я посмотрел на часы. Еще не было десяти.

Глава 8

Дом Пэтти Джакомин был трехэтажный. Моя комната находилась на первом этаже. Напротив через холл был туалет с душем. Рядом со мной общая комната с теннисным столом, а рядом с туалетом кабинет, где Мэл Джакомин работал, когда бывал дома. На втором этаже располагалась гостиная, столовая и кухня. На третьем – ванная и три спальни. Там спали Пэтти и Пол.

На следующее утро в семь двадцать пять я отвез Пола в школу. Он не позавтракал. Мать в это время заперлась в ванной. Я подвез его прямо к школьной двери.

– Когда заканчиваются занятия? – спросил я, когда Пол выходил из машины.

– Кажется, в пять минут третьего, – ответил он. – Но я точно не знаю.

– Когда занятия закончатся, я буду ждать здесь, у двери. Ни к кому не подходи. Ни с кем никуда не ходи без меня.

Он кивнул и пошел в школу. Я заметил, что он даже не причесался. Сидя в машине, я дождался, пока он скроется из виду. Потом развернулся и поехал назад на Эмерсон-роуд. Пэтти Джакомин уже выкупалась, напудрилась и накрасилась. Поверх темно-бордовой шелковой блузки и белых зауженных книзу брюк был надет красный передник с желтыми цветочками. Ногти накрашены. В электрокофейнике варился кофе. На плите подогревался бекон. В тостере жарились гренки. Обеденный стол был накрыт на двоих. В бокалах апельсиновый сок. На блюдечках – джем и масло.

– Присаживайтесь, – предложила она. – Завтрак почти готов.

– А Пол и не знает, что пропускает, уходя в школу, – саркастически заметил я.

– Ах, он никогда не завтракает. Терпеть не может завтракать, а впрочем, я довольна. Он так брюзжит по утрам. Вам яйца как сварить?

– В мешочек.

– Садитесь же, – настаивала она. – Все почти готово. Я сел.

– Выпейте пока сок. Не ждите меня. Я присоединюсь через минуту.

Я пригубил сок. Из холодильника. Гренки поджарились. Пэтти выложила их на тарелку, заложила в тостер еще четыре кусочка хлеба, а тарелку поставила на стол.

– Хотите, намажу гренки маслом? – предложил я.

– Да, пожалуйста.

Я намазал гренок маслом. Пэтти положила на мою тарелку четыре кусочка бекона и пару яиц в мешочек. Себе она положила одно яйцо и две полоски бекона. После этого села и начала пить свой апельсиновый сок.

– Очень мило, – улыбнулся я.

– Ну, раз уж вам придется торчать здесь с женщиной и ребенком, надо же это хоть как-то компенсировать.