Текст книги "Король Треф"
Автор книги: Б. Седов
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
В просторном кондиционированном кабинете сидели два генерала. Звания у них были равные, но должности отличались. Как отличалась и внешность. Различия в роде занятий наложили свой отпечаток. Хозяин кабинета давно подвизался на управленческой линии, посетитель же привык работать «в поле». Первый был тучным, с нездоровым цветом лица, в форме с четырьмя рядами наградных колодок. Второй отличался хорошим телосложением, выглядел значительно младше своих сорока шести лет и носил штатский костюм, под которым были почти незаметны пистолет в поясной кобуре и наручники.
– На десять минут меня ни для кого нет, – велел секретарше начальник и раскрыл папку из желтой кожи.
Там было множество документов и фотографий. Во время разговора он их постоянно перебирал, то раскладывая перед собой в ряд, то деля на три стопки, но проделывал такие манипуляции машинально, не разглядывая отпечатанный текст или снимки.
– Обстоятельства гибели в Душанбе Вадима Валентиновича Арцыбашева вызывают у нас обоснованные подозрения. Не все так просто, как на первый взгляд кажется. Выставлять напоказ грязное белье мы не станем, но разобраться необходимо. В курс дела посвящен самый узкий круг высших офицеров управления. Вам, Александр Михайлович, даны крайне широкие полномочия. Крайне широкие! Мы надеемся, вы разберетесь в самые короткие сроки. Нам нужна полная ясность. В этой папке собраны необходимые материалы. Когда ознакомитесь, вернете мне ее лично. Расследование должно вестись максимально секретно. Вы, наверное, слышали, что Арцыбашев за ликвидацию международного террориста Кемаля представлен к званию Героя России. Любая утечка может сказаться самым пагубным образом…
Генерал привычно жонглировал шаблонными фразами. Родина, важность момента, честь мундира, ответственность… Александр Михайлович Губанов слушал с внимательным видом, даже несколько раз прерывал, чтобы уточнить какие-то нюансы, хотя, на самом-то деле, уточнять было нечего. Диспозиция понятна, надо включаться в работу, а не сотрясать воздух впустую.
Наконец, хозяин кабинета многозначительно изрек:
– Мы на вас очень рассчитываем, – и поднялся, протягивая для пожатия мягкую руку.
– Я оправдаю доверие, – ответил Губанов, внутренне поморщившись.
С папкой под мышкой он вышел в приемную, подмигнул секретарше и по длинному коридору отправился в другой конец здания, где располагался его собственный кабинет. Без кондиционера, без красотки в предбаннике, с обшарпанной мебелью и огромным сейфом, который повидал столько грязных секретов, что, если бы мог, давно уже покончил с собой.
В кабинете Губанов снял пиджак, включил кофеварку и стал изучать документы. Папка содержала полторы сотни листов, но у Губанова ушло меньше часа на то, чтобы просмотреть их. Единственная новость, которая заслуживала внимания, содержалась на последнем листе. А все остальное уже давно гуляло по коридорам управления в виде сплетен, которыми обменивались сотрудники.
В геройство Арцыбашева не верил никто, разве что новички, узнавшие о покойном только из некролога, вывешенного на главной лестнице. Остальные были твердо уверены: Арцыбашев вел свою тему, ничего общего со служебными интересами не имевшую, и с террористом Кемалем столкнулся случайно.
Вопрос заключался в том, что это за тема. Как и большинство сотрудников управления, Арцыбашев имел доходы на стороне. В основном за счет «крышевания» бизнесменов. Начальство смотрело на это сквозь пальцы: одной зарплаты, пусть даже и генеральской, на жизнь не хватит. Как прикинул Губанов, покойный наваривал в месяц до двух тысяч баксов. Достаточно скромно, если учесть его должность и опыт.
Можно по-разному относиться к моральному облику Арцыбашева, но профессионалом он был неплохим, это грех не признать. Мог он по своим «крышным» делам отправиться в Душанбе? Да еще не один, а прихватив группу поддержки? Губанов был уверен, что нет. Не те деньги. Значит, эту сторону жизни покойного генерала можно оставить, а искать следует в другом месте. И к этому «другому месту» вели несколько ниточек, и первая среди них – майор Шапошников. Но сначала…
Губанов снял трубку одного из четырех телефонов, стоявших на столе, и в ней тут же прозвучал бодрый голос подполковника Милюкова:
– Слушаю вас, Александр Михайлович.
– Сергей Иванович, зайдите ко мне.
– Есть, – ответил Милюков и повесил трубку.
Через минуту раздался стук в дверь, Губанов сказал «войдите», и в кабинет вошел высокий и румяный подполковник Милюков. Он был чуть полноват, но это его не портило. Выглядел он представительным, жизнерадостным и энергичным.
– Присаживайтесь, Сергей Иванович. Милюков опустился на стул и посмотрел на Губанова, ожидая дальнейших распоряжений.
Губанов переложил перед собой бумаги и сказал:
– Вы, конечно, помните о расследовании, которое проводилось по поводу гибели Вадима Валентиновича Арцыбашева.
– Так точно, – ответил Милюков.
– Расследование было завершено, результаты, так сказать, обнародованы, и дело закрыто.
Милюков молча кивнул, глядя на генерала.
– Но теперь в деле вскрылись новые факты, и я поручаю вам скрупулезнейшим образом проработать вот эти материалы, – и Губанов подвинул папку с бумагами и фотографиями Милюкову.
– Вам предстоит выяснить все, подчеркиваю – все обстоятельства, сопутствовавшие известным вам событиям. Все факты, все версии, все предположения, короче – абсолютно все. Найдите всех знакомых Арцыбашева. Переворошите всех его сослуживцев. Выясните все об его родне, о друзьях, обо всех его дружеских и деловых связях. Вскройте все его неофициальные и, как говорится, левые дела. Выясните все об источниках его дополнительных доходов. Займитесь всеми людьми, хоть в какой-то степени имевшими к нему отношение. Вскройте все. Мне нужно, чтобы жизнь и смерть Арцыбашева были передо мной как под рентгеном. И помните, что расследование, которое вы будете проводить, является закрытым даже для сотрудников нашей конторы. О ходе и результатах расследования будете докладывать лично мне. Передавая вам пожелания вышестоящего начальства, с удовольствием сообщаю, что ваши полномочия в этом расследовании весьма широки. И при возникновении каких-либо трудностей вам следует незамедлительно сообщать о них мне. Я, применив свою власть, устраню проблемы. Вопросы есть?
– Никак нет, – ответил Милюков и усмехнулся, – а если возникнут, то я ведь как раз на них-то и буду искать ответы, не правда ли, Александр Михайлович?
– Совершенно верно, Сергей Иванович. Можете идти.
Милюков встал и, повернувшись, направился к двери.
– Сергей Иванович, – остановил его Губанов, и Милюков обернулся, – и, прошу вас, имейте в виду, что времени у нас мало. Очень мало. Катастрофически мало. Так что – не стесняйтесь, когда будете принимать решения.
Глаза Милюкова чуть сузились, и он сказал:
– Я понял вас, Александр Михайлович.
– Очень хорошо. Идите.
Милюков вышел, а Губанов снял трубку, набрал четырехзначный номер и сказал:
– Володя, давай машину.
* * *
Акционерное общество «Фрагус» занимало симпатичный особнячок в районе Рыбацкого. Вокруг, на почтительном отдалении, теснились деревянные халупы, больше напоминавшие домики в садоводстве, чем городское жилье. Рыскали по свалке бомжи, чадили грузовики на стройке панельной многоэтажки, неслись по шоссе легковые автомашины. Но стоило попасть за ограду, которой был обнесен особняк, как начинало казаться, что оказался в другом измерении. Все вокруг было чисто, крепко, несуетливо. Как будто здание фирмы, вместе с двориком, автостоянкой и улыбающимися сотрудниками, было перенесено на окраину Питера из какой-нибудь там Голландии или другой благополучной европейской страны.
Губанов приехал на служебной машине. Охранник, сверив номер со списком, который у него был, не стал ничего уточнять. Молча открыл ворота и отступил, правда, что-то передал по радиостанции, микрофон которой был прикреплен к воротнику его пиджака.
Губанов поставил «волжанку» между двумя «шестисотыми», вышел и направился к дому. Пока шел, пока поднимался по широким светлым ступеням, к его встрече уже подготовились. Из дома вышел молодой человек в очках без оправы и строгом костюме, выжидательно замер около двери.
– Александр Михайлович? – уточнил он, когда генерал приблизился.
Губанов молча кивнул.
– Владимир Сергеевич ждет вас. Я провожу. Они прошли по шикарному холлу и повернули в коридор, разделявший левое крыло здания на две половины. По обе стороны коридора в шахматном порядке располагались двери. На некоторых были таблички с указанием фамилий и должностей, на других не было ничего. Та, перед которой они остановились, замыкала свой ряд. Табличка присутствовала. Здоровенная, с золочеными буквами на темно-синем бархатном фоне. «Рудновский Владимир Сергеевич. Начальник отдела экономической безопасности».
Молодой человек распахнул дверь, и генерал оказался в приемной. Дизайн соответствовал ожиданиям. Как и секретарша, встретившая гостя дежурной улыбкой. «Интересно, он ее трахает?» – подумал Губанов. Год назад также думал ныне покойный генерал Арцыбашев, когда пришел навестить бывшего однокашника Рудновского, в ту пору занимавшего немалую должность в системе Министерства внутренних дел. Теперь кабинет был другой, и девчонка другая, но мысли, уж так получилось, совпали.
– У Владимира Сергеевича посетитель, – сказала девушка, с любопытством разглядывая Губанова.
– Хорошо, я подожду, – Губанов сел в глубокое кресло, вытянул ноги.
– Может быть, вам приготовить кофе? Чай?
– Спасибо, не нужно.
Секретарша кивнула и повернулась к монитору компьютера. Забегали по клавиатуре тонкие пальчики.
Губанов сидел и думал, что Рудновский просто выпендривается перед ним, заставляя ждать в приемной. Показывает свою значимость. Сто к одному, что никакого неотложного дела у Рудновского нет, а задержавшийся посетитель – один из подчиненных, с которым все вопросы можно было решить и попозже, не оттягивая встречу, о которой договорились заранее.
Перед тем, как сунуться к Рудновскому с вопросами, Губанов навел справки и выяснил, что Владимир Сергеевич, вытуренный из МВД за то, что организовал широкомасштабную охоту на Знахаря и тем самым спутал планы многим важным персонам, устроился очень неплохо. «Фрагус» крепко стоял на ногах, руководство компании имело связи в высоких кругах. На кривой кобыле тут не подъедешь. Если Рудновский не захочет говорить откровенно, надавить на него будет сложно. Обычные способы, включающие «маски-шоу» и налоговую проверку, тут не подействуют. Надо именно договариваться. Заинтересовывать. Поэтому Губанов и приехал сам, предварительно объяснив цель визита по телефону, а не стал вызывать на Литейный повесткой. Рудновский бы, конечно, явился. Но вряд ли бы был чистосердечен в стенах казенного кабинета.
Через несколько минут начальник отдела экономической безопасности освободился. Глядя на вышедшего из кабинета посетителя, Губанов внутренне усмехнулся. Его предположения полностью оправдались. Рудновский просто трепался с одним из сотрудников, теша самолюбие тем, что заставляет торчать в приемной генерала госбезопасности.
– Проходите, пожалуйста, – сказала секретарша.
Кабинет Рудновского оказался на удивление маленьким. От двери до письменного стола – пять шагов. Но обстановка стоила больших денег. Все было удобно, красиво, добротно. На столе – ворох бумаг и несколько телефонов, на жидкокристаллическом мониторе компьютера – сложная таблица с названиями фирм, цифрами, яркими стрелками. Шумел кондиционер, размеренно тикали дорогие часы с камнями на циферблате.
А вот лицо хозяина кабинета окружающей обстановке не соответствовало. Лицо выдавало пристрастие к выпивке. Можно было поспорить, что очень недавно Рудновский опрокинул стаканчик сорокаградусной и эта доза – не последняя за сегодняшний день. Как и не первая.
Он поднялся, одернул дорогой, но сильно мятый пиджак и протянул для приветствия руку:
– Здравствуйте.
– Добрый день, Владимир Сергеевич. Рудновский задержал ладонь Губанова в своей, чуть прищурился:
– Кажется, мы раньше встречались?
– У вас хорошая память. Мы встречались всего один раз, очень давно. В девяносто третьем, в Москве.
– Точно-точно!
Во время октябрьских событий девятилетней давности оба были командированы своими ведомствами в столицу.
Рудновский улыбнулся:
– Ну, тогда мы точно найдем общий язык! Присаживайтесь.
– Спасибо.
– По коньячку?
Вопрос был риторическим. Не дожидаясь ответа, отставной генерал наклонился, достал из тумбы стола пузатую бутылку и два стакана. Щелкнул кнопкой селектора:
– Света! Организуй нам закусочку.
Губанов не жаловал алкоголь и даже на официальных мероприятиях часто игнорировал выпивку. Но сейчас отказываться было нельзя, и он изобразил на лице одобрение.
Секретарша управилась быстро. Наверное, постоянно держала под рукой нехитрый набор: шоколад, лимончик, конфеты с разной начинкой. Не дожидаясь, пока она выйдет, Рудновский налил по первой:
– За деловое сотрудничество!
Вторая и третья последовали очень быстро. К удивлению Губанова, Рудновский плохо «держал удар». Наверное, организм уже настолько проспиртовался, что для достижения привычного состояния достаточно было понюхать пробку. Лицо Рудновского стало пунцовым, глаза заблестели, забегали, движения приобрели ненужную суетливость.
«Да, недолго ты просидишь в этом кресле, – подумал Губанов. – Солидные фирмы не жалуют алкоголиков. Странно, что тебя вообще приняли на работу. Видать, ты в свое время кому-то сильно помог…»
– Владимир Сергеевич, давайте перейдем к делу, – Губанов осторожно прервал хозяина, трепавшегося о своей службе в милиции. – Как вам известно, генерал Вадим Арцыбашев за ликвидацию международного террориста Кемаля посмертно представлен к званию Героя России. Однако есть некоторые обстоятельства, которые требуют дополнительной проверки. Сами понимаете, много я сказать не могу. Я возглавляю комиссию, которая проводит своего рода внутреннее расследование.
Рудновский пренебрежительно махнул рукой:
– Герой России! Ха! Да о России он думал в последнюю очередь! То же мне, нашли героя!
– Обстоятельства его гибели…
– Э-э-э, оставьте эту идеологическую болтовню для курсантов! Мы-то с вами знаем прекрасно, что и сволочь, и дурак могут одинаково красиво нарваться на пулю. Правда, Вадима дураком не назовешь. Из нас троих он единственный всегда знал, чего хочет. И почти всегда добивался.
– Трое – это кто? – мягко уточнил Губанов, наполняя стаканы.
– Мы вместе учились. Дружили с первого курса. Я и двое покойничков. Толя Картаев и Вадим Арцыбашев. Ни один из них своей смертью не умер… Значит, и мне суждено?
Они выпили. Рудновский опустил голову, тяжело задышал. Вялой рукой взял дольку лимона, занюхал. Когда посмотрел на Губанова и заговорил, последнему показалось, что отставной генерал хряпнул не пятьдесят грамм, а половину бутылки. Еще одна доза – и бывший мент уйдет в аут.
– Вадима сильно Афган изменил. Что-то там произошло… Что-то такое, о чем он нам никогда не рассказывал. Но мы-то это чувствовали!
– Война всех меняет…
– Нет, – Рудновский упрямо покачал головой. – Я видел много мужиков, которые там побывали. И там, и в Чечне. Вадим от них отличался. У него совсем другая история… Какая? Он никому ее не рассказывал. Ни-ко-му! Но она его все время давила. Всегда! Особенно в последнее время. А началось все с того, что с зоны Толика Картаева сдернул один урод. Некто Константин Разин… Толика за этот побег так отымели, что для него стало делом чести найти беглеца. Я, как мог, ему помогал. Разин этот сделал пластическую операцию, новые документы. Ничего не помогло! Мы его задержали. Бля, да мне иногда кажется, что лучше бы это не делали!
Губанов внимательно слушал. То, что говорил сейчас отставной генерал, сильно расходилось с официально принятой версией.
– …Разин захватил вертолет. Убил Толю Картаева, его племянницу и еще несколько человек. Скрылся опять. Я бросил все силы, чтобы его отыскать. Какая была разработка! Предусмотрены любые нюансы. Рано или поздно, но он должен был попасться в капкан. А он снова ушел. Он ушел… И меня «ушли». Из-за него. И, падлой буду, Вадик Арцыбашев приложил к этому руку. Чем-то ему этот Разин приглянулся. Он, как в тему въехал, свои капканы расставил. Просил меня с федеральным розыском повременить. Дескать, этим помешать ему можем! А на самом-то деле, он просто приготовиться не успел. Я, старый дурак, поверил. Вадик мне подкидывал информацию кое-какую, адрес сдал, где этот Знахарь отлеживался – адрес, естественно, был пустой к тому времени, как мы его навернули. Но я-то думал тогда, что Вадик на моей стороне! Это я уже позже допер, что у него в том деле свой интерес был. Своя игра. У пенсионеров, знаешь ли, много времени на раздумья. Вот и я начал в детали вникать. Прикинул хрен к ветру, и догадался. Так что никакой Вадим не герой, не вешай мне лапшу на уши. Играл свою игру и заигрался. Думал, наверное, что от пули заговоренный. А оказался, как все. Мы-то с Толей Картаевым хоть дело делали, давили всякую сволоту, а Вадим под шумок карманы набивал. Герой, говоришь? Ну-ну! Не знаю, жив Разин сейчас или нет, но Вадим добрался до него, я в этом железно уверен. И запомни самое главное – Рудновский так навалился на стол, что заскрипело дерево, – Арцыбашев погиб из-за Знахаря. Террористы там оказались случайно, а вот Разин в курсе всей темы. Найди его… У меня теперь руки коротки, а ты можешь. Найди! Живого или мертвого, но отыщи…
Десятью минутами позже Губанов вышел из кабинета и мягко закрыл за собой дверь. Кроме секретарши, в приемной сидели двое мужчин. Один читал какие-то документы, другой нервно барабанил пальцами по папке с бумагами. Губанов направился к девушке, встал, своей спиной загораживая ее от посетителей, чуть наклонился и тихо сказал:
– Владимиру Сергеевичу нездоровится. Он сильно устал. Обеспечьте шефу покой.
Светлана понимающе кивнула. Выходя из приемной, Губанов слышал, как она говорит посетителям:
– Господин Рудновский сможет принять вас только после обеда.
* * *
С момента разговора с Милюковым прошла почти неделя.
И, наконец, на шестой день, в четверг, телефон на столе генерала Губанова зазвонил, и, сняв трубку, он услышал голос Милюкова:
– Товарищ генерал, разрешите прибыть для доклада?
– Конечно, Сергей Иванович, жду вас с нетерпением.
– Есть, – отозвался Милюков, – через пять минут буду.
Губанов повесил трубку и нервно потер ладонями друг о друга.
Он почувствовал возбуждение.
Что-то будет. Точно.
Милюков не станет просить аудиенции по мелочам.
И, желая сделать умнице подполковнику приятное, Губанов включил кофеварку, чтобы сразу угостить его бразильским контрабандным кофе. Как и двадцать лет назад, левый кофе был лучшим из того, что можно было купить даже сейчас, когда прилавки ломились от дорогих и престижных продуктов.
Войдя в кабинет Губанова, Милюков отдал честь, но генерал отмахнулся и, выйдя из-за стола, протянул подполковнику руку.
Он давал понять, что ценит исполнительного и понимающего все с полуслова сослуживца и что, не зная еще, с чем именно Милюков пришел, он уже уверен в том, что тот принес ему безусловно ценную и нужную информацию.
Усадив Милюкова в кресло для уважаемых посетителей, Губанов подошел к забурчавшей кофеварке и, обернувшись к Милюкову, сказал:
– Ну что, Сергей Иванович, по кофейку?
– Можно, Александр Михайлович, – согласился Милюков.
Он потянул носом и спросил:
– Бразильский?
– А как же! – ответил Губанов, – таможня не только берет добро, но иногда и раздает его.
– Понятно, – сказал Милюков и улыбнулся.
Разлив кофе по фарфоровым чашкам, принесенным из дома, Губанов поставил одну из них перед Милюковым, а вторую, обойдя стол, – перед собой.
Милюков понюхал кофе и одобрил его:
– Хороший кофе.
– Да и чайханщик – ничего, – усмехнулся Губанов.
Пожалуй, с реверансами было покончено и настало время переходить к делу. Тонко чувствуя это, Милюков сказал:
– Ну, пока кофе остынет немножко, позвольте мне, Александр Михайлович, вкратце изложить вам суть моего отчета. Вы, естественно, изучите его сами, а сейчас я хотел бы познакомить вас с его, так сказать, квинтэссенцией.
– Я слушаю вас, Сергей Иванович, – сказал Губанов и придал лицу выражение сосредоточенного внимания.
Милюков открыл папку и, заглянув в нее, заговорил скучным голосом судмедэксперта, докладывающего о состоянии девяти трупов, найденных на квартире маньяка.
– В результате проведенного расследования удалось установить, что генерал Арцыбашев в последние годы своей жизни активно занимался деятельностью, несовместимой с его должностным положением. В частности, была обнаружена его связь с неким бывшим майором Тохтамбашевым, начальником тыла одной из дивизий и командиром отдельного батальона майором Студеным. В 1988 году Студеный застрелился при загадочных обстоятельствах, а Тохтамбашев имитировал собственную гибель при пожаре и через некоторое время всплыл в качестве полевого командира самого большого в Горном Бадахшане отряда мусульман-сепаратистов. Арцыбашев в то время был тоже майором и занимал должность начальника разведки отдельного батальона.
Милюков откашлялся, глотнул кофе и продолжил: – Через некоторое время выяснилось, что незадолго до того, как из трех майоров в живых остался только один, в тех краях неизвестными силами был уничтожен караван с оружием, в котором, по некоторым сведениям, кроме оружия, предназначавшегося известному террористу Кемалю, были и деньги в количестве нескольких миллионов долларов. Деньги пропали, что следует из небывалой озабоченности судьбой каравана, которую проявили заинтересованные лица из числа наркопадишахов и торговцев оружием. На некоторое время все затихло, а потом началась история со Знахарем. Кто это такой, вы уже знаете. И вот Арцыбашев, уже целый генерал, вдруг озабочивается судьбой этого опасного подонка и, выдернув его из рук милиции, попросту делает из него своего личного агента. При ближайшем рассмотрении мотивация использования этого уголовника в интересах ФСБ оказывается ничтожной, однако Арцыбашев, не ставя сослуживцев и начальство в известность, начинает вовсю использовать Знахаря в собственных интересах, прикрывая его силами ФСБ. Знахарь посещает ижменскую зону, Знахарь едет в Душанбе, Знахарь встречается с басмачом Тохтамбашевым, и ради чего все это? Все сходится на уничтоженном в 1988 году караване. А точнее – на том, что там, кроме денег, было что-то еще весьма ценное для всех. За Знахарем начинают охотиться уголовные структуры, опять же – милиция и наконец – Кемаль, тот самый террорист, которого якобы героически застрелил генерал Арцыбашев. А потом начинается самое интересное. Не ручаясь за достоверность сведений, могу, тем не менее, с большой долей вероятности предположить, что Знахарь обчистил кассу Аль-Каиды в Эр-Рияде и после этого скрылся за океаном.
– Ну просто Терминатор какой-то! – вырвалось у Губанова, – простите, Сергей Иванович, продолжайте, пожалуйста, это я от восхищения этим парнем. Надо же – залез в карман к самому бен Ладену! Нам бы такого…
Милюков проницательно посмотрел на Губанова и продолжил:
– Таким образом, ответы на все вопросы можно получить только от самого Знахаря. Только он владеет исчерпывающей информацией, касающейся интересующей вас темы. Из всего вышесказанного вытекает резонный вопрос – как получить Знахаря? И вот тут, Александр Михайлович, я позволю себе заявить, что способ есть. Расследование показало, что на контакт с Кемалем, который не мог принести Знахарю ничего, кроме смертельной опасности, он пошел исключительно из-за женщины. из-за молодой девушки, Настасьи Силычевой, которую, возвращаясь после визита на зону в Ижме, он вывез из таежного поселения староверов. Известно, что безжалостные убийцы часто бывают до крайности сентиментальны и, судя по всему, именно это заставило его совершить еще несколько крайне рискованных поступков. И я не удивлюсь, если каким-то образом выяснится, что это именно он устроил бойню на территории заброшенного завода, после которой осталась куча трупов, среди которых были и Арцыбашев и Кемаль. Так вот, возвращаясь к нашим баранам, – Милюков взял чашку и допил начавший остывать кофе.
– Возвращаясь к баранам, – повторил он, – то есть к тому, как взять Знахаря, я докладываю, что в ходе расследования было выяснено, что в том самом поселке староверов остались брат и младшая сестра Настасьи. Между ними и Силычевой были самые нежные отношения. И к Знахарю эти двое молодых людей относились тоже с большой симпатией. Значит, и для него они имеют ценность. Таким образом, если взять их в заложники и довести это до сведения Знахаря, он должен будет выйти из укрытия. После мясорубки в Душанбе Настасья Силычева исчезла вместе со Знахарем, и не исключено, что сейчас они в Америке. Этот фактор является дополнительным стимулом того, что Знахарь примет наши условия. Он не сможет отказать любимой женщине, когда она попросит его спасти ее сестру и брата.
Милюков замолчал, потом посмотрел на Губанова и добавил:
– Я надеюсь, что не вызвал вашего недовольства тем, что кроме расследования позволил себе составить некую схему действий, которая, как мне кажется, вполне совпадает с вашими планами.
Произнося слово «вашими», Милюков сделал едва заметное ударение.
Но для двух прожженных федералов этот чуть слышный нюанс был так же очевиден, как отмашка большим красным флагом.
«Вот сукин сын! – восхищенно подумал Губанов, – да он уже все просчитал и спланировал. Умница, сволочь!»
Он развел руками и сказал:
– Если бы у меня была такая власть, Сергей Иванович, я бы прямо сейчас достал из сейфа звездочки и сделал бы вас полным полковником!
– Вы мне льстите, Александр Михайлович, – притворно засмущался Милюков, – да, кстати, чуть не забыл, во время перестрелки в Душанбе в живых остался один человек. Это – капитан ФСБ Наталья Авдеенко. Она была ранена двумя пулями в грудь, но выжила. Некоторое время она провела в ведомственном госпитале, а сейчас сидит дома. Так сказать, приходит в себя. Она вам нужна?
– Конечно, Сергей Иванович, обязательно! Свяжитесь с ней и… Ну, пока просто свяжитесь. А потом – видно будет.
– У меня все, – сказал Милюков, – прочая информация – в отчете. Экземпляр – единственный.
«Ну, молодец, все сделал как надо», – подумал Губанов, а вслух сказал:
– Благодарю вас от имени службы, а от себя лично приглашаю в свободное время в какое-нибудь тихое место, где никто не помешает двум усталым, но добрым офицерам ФСБ отравить себя хорошим коньячком под приятную беседу о жизни.
– Благодарю, – Милюков встал и в манере царского офицера быстро и четко кивнул головой, подтверждая этим свою благодарность, – разрешите идти?
Губанов поднялся, обошел стол и протянул ему руку:
– Еще раз спасибо. Вы прекрасный работник. Когда я изучу отчет, то вызову вас для уточнений, а они, как нам обоим известно, обязательно потребуются. Ну, идите.
И он, дружелюбно похлопав Милюкова по плечу, проводил его до двери и даже сам открыл ее.
Когда Милюков ушел, Губанов плюхнулся в кресло, посмотрел перед собой ошалевшими глазами и подумал:
«Аль-Каида, говорите? Караван, говорите? Хорошо… А тебе, Знахарь, – пиздец. Мальчишку этого таежного вместе с сестрой – сюда. Это – раз. А Шапошникова с Натальей недостреленной – за Знахарем вдогонку. Это – два. И посмотрим, что быстрее сработает. А сработать должно, или я не генерал».
Губанов, включив кофеварку, уселся в свое генеральское кресло и открыл папку с отчетом. И тут ему вспомнилась сцена из «Золотого теленка», когда Остап Ибрагимович Бендер-Бей танцевал танго сам с собой, обнимая твердую желтую папку с ботиночными тесемками, в которой были пальмы, девушки, голубые экспрессы, синее море, белый пароход, лакей-японец, собственный бильярд, платиновые зубы, целые носки и, главное, слава и власть, которую дают деньги.
