Текст книги "Пуля для певца"

Автор книги: Б. Седов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7
ПИРАТЫ МОСКОВСКОЙ ТРАССЫ

Арбуз пошевелил желваками и с силой воткнул окурок в пепельницу.

– А на капоте было написано «привет от Корявого», – сказал он и поморщился – Ну, Корявый-то, сам знаешь, давно уже мертвый, так что это, конечно, не он, а…

Он вздохнул и закончил фразу:

– В общем, я знаю, кто это Палачом его зовут. Он при Корявом палачом и был.

Вокруг знаменитого стеклянного стола в офисе Арбуза сидели четверо – сам хозяин кабинета, Роман, Лиза и Боровик. На столе стояли четыре стопки, большая бутылка водки и пепельница.

Арбуз только что вернулся с похорон Тюри и поэтому был в трауре. Остальные пришли к нему всего лишь четверть часа назад, и беседы пока не получалось.

– В общем, братцы, я этого Палача казню сам, лично. И он у меня увидит, что такое есть палач, – завершил свою речь Арбуз.

Он налил себе водки и залпом выпил ее. Роман в это время сидел нахмурившись и о чем-то думал.

– Слушай-ка… – он посмотрел на Арбуза, – а у меня тоже есть о чем рассказать. То есть у нас.

Он посмотрел на Лизу, и она едва заметно улыбнулась.

– Только скажи мне сначала, какая у этого Палача машина?

– Какая машина? Старый «Форд» с откидной крышей. Он ее у какого-то лоха отдавил.

– Серебристый?

– Ну да, – Арбуз кивнул, – как молочная цистерна. Алюминиевой краской покрашен.

Роман снова посмотрел на Лизу и сказал:

– Тогда, извини, тебе его казнить не придется.

– То есть как? – Арбуз прищурился.

– А вот так.

И Роман вкратце рассказал Арбузу, а заодно и Боровику, о том, что произошло несколько часов назад на одной из пригородных автомобильных трасс.

– Я тебя уверяю, – закончил он свой рассказ, – живым он не остался. Это точно. Когда он врезался в эту корову, мы поливали под сто двадцать. Его корыто взорвалось, а сам он летел по воздуху метров тридцать, а потом врезался в асфальт и еще катился метров сто. Меня аж передернуло, когда я увидел в зеркале, как он кувыркается. Словно кусок мертвого мяса. Видел, наверное, как на гонках машины бьются, а водители летают по воздуху? Так вот там то же самое было.

– Между прочим, – Арбуз снова налил себе водки, – они на гонках после таких курбетов очень даже живые остаются.

– Ну так ведь у них и одежда особенная, комбинезоны там всякие негорючие да противоперегрузочные, – подала голос Лиза, – так что…

– Ничего не так что, – Арбуз проглотил водку и поморщился. – Такие, как Палач, – они живучие, как… Как я не знаю кто.

Лиза пожала плечами и замолчала.

– В одном можно быть уверенным, – Арбуз закурил. – Если это действительно был Палач, а все указывает именно на него, и если он какимто чудом остался жив, то ему очень сильно не повезло. Если он жив, то, стало быть, лежит в какой-то больничке, хотя…

Арбуз поднял брови и постучал себя по голове костяшками пальцев.

– А что я, спрашивается, парюсь?

Он снял трубку и, набрав номер, сказал:

– Сергей Владимирович? Это Михаил Александрович. Как сам? Жив-здоров? Ну и славненько, как говорил один профессор. А у меня к тебе вопрос. Нет, не на миллион долларов, но важный вопрос, хотя для тебя и мелочь. Скажи-ка мне, будь добр, сегодня на Западной трассе авария была недалеко от развязки, знаешь? Хорошо. Там кто-то жив остался? Нет? А водитель этого «Форда»… Как его фамилия-отчество? Ага… Ну, спасибо, дорогой. Буду обязан. Да ладно тебе, – Арбуз невесело усмехнулся, – на том свете угольками сочтемся.

Повесив трубку, он посмотрел на Романа и сказал:

– Виктор Иванович Перестегин. Он же профессиональный бандит Палач. Лежит в городском морге, холодный, как пятки Деда Мороза. Значит, отомстить мне решил… Сначала Тюря, а потом Роман Меньшиков. А ведь правильно рассчитал: так мне больнее было бы, чем если просто меня пристрелить. Сука…

В кабинете надолго воцарилась тишина, и поэтому, когда неожиданно зазвонил телефон, все вздрогнули. Арбуз, недовольно хмыкнув, снял трубку и поднес ее к уху.

– Слушаю вас, – через силу вежливо сказал он.

Потом посмотрел на Романа и ответил:

– Да, имеется. Дать? Не надо? Ладно, приезжайте.

Повесив трубку, Арбуз усмехнулся и сказал:

– Та-ак… Водевиль продолжается. Сейчас сюда приедет твой Шапиро, и, судя по всему, он в растерзанном состоянии.

– Пьяный, что ли? – Роман поднял брови.

– Да нет, не пьяный. Как бы это правильно сказать… Неблагополучный, во как! Чую я, что у него какой-то огромный геморрой.

Роман оглядел присутствующих и сказал:

– Ну вот, появился, слава богу…

– В том-то все и дело, что не слава богу, – возразил Арбуз. – Я по интонации понял, что у него большие проблемы. Впрочем, что тут гадать, он через десять минут будет здесь, а пока мы имеем возможность относительно спокойно выпить водки. Правда, меня что-то сегодня не берет…

– А вы ее подогрейте, – елейным голосом посоветовала Лиза. – Горяченькая, она цепляет сильнее.

– Дорогая Лиза, – с интонациями тамады ответил Арбуз, – если бы вы принадлежали мне, а не этому олуху, то я оттаскал бы вас за уши.

– Я никому не принадлежу, – высокомерно заявила Лиза.

– И даже этому олуху? – поинтересовался молчавший до сих пор Боровик.

– Ему я принадлежу часто, но не всегда.

– Фу, как это пошло, – Арбуз строго нахмурился. – Роман, твоя женщина развратна и развязна.

– А что тут поделаешь, – Роман развел руками, – какая есть! Горбатого…

Он посмотрел на Лизу, и та, выпрямив спину, села ровно.

– Горбатую, – настойчиво повторил Роман, – могила исправит.

– Сам ты горбатый, – ответила Лиза, – это я от усталости ссутулилась.

Роман махнул рукой и сказал:

– Ладно… Давай, Мишка, наливай.

Арбуз разлил водку по стопкам и сказал:

– Был у меня младший товарищ. Тюря… Теперь его нет. И того, кто его убил, тоже нет. Так что тема закрыта. Земля ему пухом. Я имею в виду Тюрю.

Все выпили, и Арбуз объявил:

– Все. Кладбищенские настроения отменяются. Нужно жить дальше.

– Ага, – поддакнул Роман, – вот сейчас явится Шапиро, и твоя дальнейшая жизнь станет гораздо интереснее и веселее.

– А что, – Арбуз пожал плечами, – Шапиро, между прочим, интересный человек. Я бы его к себе бухгалтером взял, да не хочу тебя сиротой оставить.

– Так он к тебе и пойдет, – усмехнулся Роман.

– А спорим? – оживился Арбуз. – Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Ха! – Роман откинулся на спинку кресла. – Он такие предложения сам делает так, что любодорого!

Арбуз устало улыбнулся и, посмотрев в окно, сказал:

– Между прочим, други дорогие, на улице уже вечер. Сумерки, понимаешь…

Все посмотрели в большое офисное окно, и Лиза сказала:

– Красиво! Закатные краски и прочий инвентарь.

– Что за выражения? – возмутился Арбуз. – Такая, прямо скажем, леди, и такой кошмарный лексикон! «Инвентарь»…

– А это я у дружка вашего школьного нахваталась, – мстительно ответила Лиза, – а до этого была тише воды и вся такая культурная.

– Ага, – Роман коварно улыбнулся, – особенно тогда, в банке.

Лиза показала Роману кулак, и Боровик заинтересованно спросил:

– А что было в банке?

– Да так, ничего особенного, – Роман засмеялся. – Просто впервые я случайно увидел Лизу в одном банке, и она произвела на меня совершенно катастрофическое впечатление.

– Что значит «катастрофическое»? – удивился Боровик.

– Ну… Это значит… Примерно как если тебя собьет маршрутное такси, за рулем которого сидит обкуренный хачик.

– Он имеет в виду, что я в тот день выглядела сногсшибательно, – пояснила Лиза.

– Примерно так, – сказал Роман, с трудом сдерживая смех. – Особенно оригинальной была ее одежда.

– Да, оригинальной, – кивнула Лиза. – А что, тебе не понравилось?

– Очень понравилось, – торопливо ответил Роман.

Его торопливость объяснялась тем, что Лиза двинула его под столом ногой.

Но, поскольку стол был стеклянным, ее действие не осталось незамеченным, и Боровик с Арбузом дружно захохотали.

– Вот они, тайны отношений! – воскликнул Арбуз.

– В тихом омуте черти водятся, – подхватил Боровик.

– Да ну вас, – Лиза махнула рукой и смутилась.

– Ах! – Арбуз всплеснул руками. – Какая прелесть! Смущенная женщина! Ах! Ах! Высокий класс!

В это время на столе пиликнул селектор, и Арбуз, нажав кнопку, произнес:

– Ну что там, Танечка?

– Михаил Александрович, – раздался из селектора нежный писк, – тут к вам человек пришел, Шапиро его фамилия.

– Давай его сюда, – скомандовал Арбуз и отключил селектор.

Все посмотрели в сторону двери, и через несколько секунд на пороге появился Шапиро. Как и предполагал Арбуз, состояние у него было «совершенно растерзанное».

Шикарный французский летний плащ, гордость Шапиро, был помят и испачкан, воротник некогда белоснежной сорочки порван, а под глазом у директора эстрадной звезды красовался уже увядающий желто-зеленый синяк.

– Явление Шапиро народу, – констатировал Арбуз.

– Сидите, водку жрете, – неодобрительно отозвался Шапиро. – Нет чтобы налить пострадавшему за дело уголовного романса, будь он неладен!

– Сию секунду! – Роман вскочил, налил полстакана водки и поднес Шапиро. – Давай выпей, а потом расскажи нам, что такое стряслось.

Шапиро, не моргнув глазом, выпил водку, потом рухнул в кресло и, оглядевшись, сказал:

– Таки стряслось. И я вам скажу, что такое стряслось, что не дай бог.

– Ну? – Роман нетерпеливо подался к нему. – Тебя ограбили наконец?

– Меня? – Шапиро истерически захихикал. – Меня? Нет, Романчик, не меня. То есть – и меня, конечно, но в основном тебя.

– То есть как меня? – удивился Роман.

– Ну, ты пока особенно не расстраивайся, – Шапиро повернулся к Арбузу: – Михаил Александрович, будьте любезны, налейте мне еще водки. Столько же.

Заинтригованный Арбуз налил ему еще полстакана, и Шапиро, залпом выпив водку, небрежно взял со стола пачку сигарет и закурил.

Роман покачал головой и сказал:

– Да… Видать, действительно что-то серьезное произошло, раз Шапиро водку стаканами жрет. Ну, давай, Лева, рассказывай.

– А ты не спеши, – ответил Шапиро неожиданно спокойным голосом, – вот сейчас водочка приживется, тогда и расскажу. А вы пока тоже можете выпить, да и мне еще налейте, но теперь уже в стопочку, немного, как нормальному человеку.

– Ага… – неопределенно произнес Арбуз и взялся за бутылку.

Водка была благополучно разлита, и Роман, взглянув на Шапиро, спросил:

– Может быть, тост скажешь, Левчик?

– Тост ему… – пробурчал Шапиро. – Хотя… Ладно, черт с тобой. Будет тебе тост.

Он внимательно посмотрел на колыхавшуюся в толстой стопке водку, тяжело вздохнул и произнес:

– За счастливое избавление меня, любимого, от горькой участи и безвременной кончины. Аминь.

И залпом выпил.

Все разочарованно посмотрели на него, а Арбуз обиженно сказал:

– А чокнуться как же?

– Может, вас еще поцеловать? – язвительно поинтересовался Шапиро. – Лично я и так уже почти чокнулся со всей этой историей.

– Ладно, давай свою историю, – засмеялся Роман и выпил. – Не томи.

Лев Самуилович Шапиро закурил и, откинувшись на спинку кресла, выпустил дым в потолок.

– Историю ему… Не томи их…

Он немного помолчал и сказал:

– А история, в общем-то, короткая. После того, как я закончил все дела на фирме этой московской… как ее, черт… а, вспомнил! «Саморез», ну, та самая фирма, где нам диски резали. Короче говоря, проследил, как диски загрузили в трейлер, документы там всякие, сдал-принял, опись, все как положено. Сам понимаешь, полмиллиона дисков – не шутка. Ну, попрощался с водителем и экспедитором, и трейлер спокойненько поехал в сторону Питера. А я, понятное дело, – на Ленинградский вокзал. Посидел в ресторане, покушал немножко, кстати говоря, очень хорошо покушал, там даже фаршированная рыба была. Хороший ресторан. Да-а-а… Ну, потом на поезд и в койку. Двухместное купе на одного – в самый раз. Просыпаюсь за полчаса до Питера, чай, сортир, все такое… Выхожу на перрон, а ко мне подходят и говорят: вы, говорят, Шапиро Лев Самуилович? Отвечаю: я, а что? А они: тогда пройдемте с нами, будьте так любезны. И показывают какие-то гойские удостоверения.

Лиза фыркнула, и Шапиро, покосившись на нее, сказал:

– Попрошу не перебивать.

Однако Лиза, сдерживая смех, спросила:

– А вы думали, что они покажут вам удостоверения Моссада?

Все засмеялись, а Шапиро надулся как индюк и обиженно сказал:

– Ну, тогда я не буду рассказывать.

– Просим, просим! – Арбуз захлопал в ладоши.

Все поддержали его, и Шапиро, поломавшись немного, продолжил:

– А история, собственно, скоро заканчивается. Едем мы в их «Мерседесе» с черными стеклами, а я все думаю: что же это за служба такая, налоговики, что ли? Так у меня все в порядке, комар носа не подточит. Спрашиваю – молчат. А через пять минут – раз, и надели мне мешок на голову. И руки выкрутили. Ну, думаю, это что-то совсем другое. Так оно и оказалось. Приехали на какую-то загородную фазенду, забор метра четыре, собачки лохматые без хвостов, в общем – посадили меня в подвал, и целую… да какую там неделю – десять дней издевались. Вон, видал, какой бланш повесили? И, главное, показывали мне телевизор, а там в музыкальной программе дикторша жопой вертит и рассказывает, как разлетаются диски знаменитого певца Романа Меньшикова.

Шапиро перевел дыхание и сказал:

– Налей водки, что ли…

* * *

Если тебе всего лишь двадцать семь лет, а ты уже сидишь за рулем мощного восемнадцатиколесного тягача «Вольво», огромный трейлер которого набит товаром на несколько миллионов долларов, то можно считать, что жизнь сложилась.

Многие водители только и мечтают о таком, но судьба остается равнодушной к их мечтам и они всю жизнь уныло катаются на грязных грузовиках, лелея ничтожные надежды на то, что кто-нибудь попросит их отвезти на дачу машину навоза или песка и заплатит за это пятьсот рублей. Эти рано постаревшие ребята часто одеты в старые брюки клеш, оставшиеся от бурной молодости, а на голове имеют женскую фетровую шляпку, давно потерявшую форму и цвет и напоминающую плоскую дохлую кошку. Кроме того, от них всегда пахнет бензином, потом, перегаром и «Беломором».

Сергей Боярский, сидевший за рулем шведского большегрузного трака, совсем не походил на этих неудачников. На нем были чистая выглаженная рубашка с закатанными рукавами и финский галстук, а также черные брюки с тщательно отутюженными стрелками. В просторной и чистой кабине его трейлера пахло лимоном и мятой, кондиционер поддерживал в кабине постоянную температуру в восемнадцать градусов по Цельсию, а из дорогой стереосистемы доносилась негромкая музыка.

Неувядающий Сюткин пел про радио ночных дорог, и Сергей с удовольствием слушал эту приятную песенку.

Выехав за Кольцевую около десяти часов вечера, Сергей прибавил газу, и черный асфальт трассы Москва – Санкт-Петеребург, разделенный яркими белыми полосами, полетел ему навстречу.

Сергей любил ездить по этой дороге ночью.

Во-первых, ночью гораздо меньше машин, а во-вторых, глядя вперед, на стремительно набегающую ленту асфальта и проносившиеся по сторонам детали пейзажа, Сергей чувствовал себя словно в компьютерной игре. Это нравилось Сергею, но он не увлекался и не забывал о том, что в реальной жизни аварию не отменишь простым нажатием нескольких кнопок на клавиатуре и вернуться на предыдущий уровень невозможно. Поэтому он ехал хоть и быстро, но аккуратно.

Большая приборная панель уютно светилась оранжевыми огоньками, а дорога впереди была ярко освещена многочисленными дополнительными фарами, которые Сергей установил на свой тягач. Иногда гаишники морщились, видя такое количество галогеновых светильников и с трудом вспоминали соответствующий раздел правил, регламентирующий количество и размещение на автомобиле осветительных приборов, но сто рублей улаживали проблему. Или двести.

Мелочь, с которой можно не считаться.

Сидевший справа от Сергея экспедитор, он же охранник, Толик Барсуков, развалился на просторном мягком сиденье и, держа в руке бутылку пива, загипнотизированно смотрел вперед.

Толика взяли на эту работу совсем недавно, по рекомендации одного из директоров транспортной компании. До этого он работал охранником в коммерческом банке, а еще раньше служил контрактником в горячих южных точках. Так что боевого опыта у него было хоть отбавляй, а кроме того, Толик охотно рассказывал непечатные истории о том, что на самом деле происходило там, где он защищал никому не понятные интересы России. И если по радио не было ничего, заслуживающего внимания, можно было послушать Толика. Историй у него было много, и если бы кто-нибудь взялся написать на основе этих историй книгу, она стала бы бестселлером.

Глотнув пива, Толик вставил бутылку в держатель, достал сигареты и сказал:

– Слышь, Серега, а что теперь – на дорогах совсем не шалят? В смысле – бандюганы. Ну, там, ограбить машину, товар отобрать?

Толик скучал без адреналина и втайне надеялся на нападение.

Вот если бы кто-нибудь посягнул на их трейлер, тогда он смог бы показать, на что способен. А способен он был на многое. Несколько вооруженных бандитов, желающих чужого добра, для него были бы просто небольшой разминочкой. Да и оружие у него имелось – новейший «вальтер-вольф», пятнадцать зарядов, с глушителем. Сам пистолет был вполне официальным, имелось разрешение, а глушитель так просто – для удовольствия.

Серега усмехнулся и ответил:

– Не, Толян, теперь уже не шалят. Те, кто раньше разбойничал, сообразили, что гораздо надежнее и безопаснее понастроить мотелей и брать деньги за нормальный ночлег и жратву. Ну, там еще горячая вода, душ, бильярд, короче – как в цивилизованных странах. А если кто по старинке самодеятельно вылезает на трассу, чтобы поставить кого-нибудь на гоп-стоп, то нынешние хозяева трассы их сами гасят.

– Понятное дело, – вздохнул Толян, – я бы тоже был недоволен, если бы на моей поляне появился кто-нибудь без моего ведома.

– Вот именно, – кивнул Серега. – С этим теперь строго. Да и вообще по этой трассе каждый день миллиарды долларов пролетают тудасюда. А ведь у всех этих денег хозяева имеются, и они тоже очень непростые ребята. Так что местные разбойнички покумекали и решили, что лучше заняться дорожным бизнесом, чем подставлять себя под пули. Оно ведь как бывало… Завернут они чей-нибудь трейлер с товаром на несколько миллионов, а ведь кто они сами-то – обыкновенные бандиты. Шайка. Ну, рыл пятьшесть. Ну, под каким-нибудь авторитетом ходят. И что с того? Ведь если их накроют, то всем головы поотрывают, просто убьют и все тут, да и авторитету ихнему тоже не поздоровится, чтобы не тянул руки куда не следует.

– И его туда же, – кровожадно вставил Толян.

– Ну, и так бывало. А в девяносто девятом так вообще – московские и питерские бизнесмены собрались, договорились и пустили по трассе подставной трейлер.

– То есть как – подставной?

– А так, – Серега плавно объехал стоявшую у обочины машину с мигавшей аварийной сигнализацией, – раззвонили на всех углах, что повезут в Питер компьютерных деталей на полтора миллиона баксов, да еще и водитель, мол, один поедет, потому что все люди заняты. Так их по дороге четыре раза остановили. Ограбить пытались. Причем один раз – под видом ментов.

– И что? – заинтересованно спросил Толян.

– Ну как что… – Серега пожал плечами, – в трейлере, понятное дело, ничего не было, а вместо товара сидели там пятнадцать рыл с автоматами и пулеметами. А в трейлере амбразуры были сделаны. Ну, бандюки на своей машине их подрезают – стоять, лежать, бояться, а тут эти из всех стволов как шарахнут! Бандюки – в фарш. Машину ихнюю – в канаву, а трупы – в трейлер. И дальше едут. И так – четыре раза.

– Ништяк! – восхитился Толян.

– Да, нормально, – кивнул Серега, – а потом, недалеко от Новгорода, свалили трупы в кучу, представляешь – девятнадцать жмуров, и все в кровище! – и воткнули кол с фанерой, а на фанере написано: «Теперь так будет со всеми».

– Ну? – нетерпеливо спросил Толян.

– А что – ну? После этого на трассе полгода вообще тишина была, как на кладбище. Деньги можно было просто в открытом виде на тележке возить. А потом вроде снова зашалили слегка, ну а еще позже все это прекратилось. И стали появляться мотели, кабаки, сауны и прочие цивильные вещи. Так что теперь все нормально. И никаких крыш особых не надо.

– А зачем тогда я с тобой еду? – разочарованно спросил Толян.

– На всякий случай, – веско ответил Серега. – Всякое может быть. А береженого, сам знаешь, бог бережет.

– Ага, – Толян кивнул и потрогал висевшую под левой рукой кобуру, – это точно, бережет… Только ни хрена он не бережет. Это я тебя берегу. И я, значит, вроде как этот самый бог и есть.

Он коротко засмеялся и вынул из держателя бутылку пива.

Сделав несколько глотков, Толян сказал:

– А хорошо, что у тебя в машине холодильник есть.

– Точно, хорошо, – согласился с ним Серега, – у некоторых еще и сортир имеется. Но для этого нужно другую кабину ставить, а у меня на это пока что денег нет. Ну да ничего – какие наши годы!

– Вот именно, – отозвался Толян.

И снова приложился к бутылке.

Они ехали уже почти три часа.