Текст книги "Ранний Азимов (Сборник рассказов)"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 37 страниц)

Земное правительство скрывало факты; население Земли оставалось в неведении относительно странной войны на Венере. Но высшие правительственные чиновники хмурились, когда слышали непонятные слова Карла Франтора, сына министра образования.

Ян Хеерсен, военный министр, в ярости вскочил, ознакомившись с содержанием доклада.

– И вы серьезно, пытаетесь убедить нас на основании случайного заявления полусвихнувшейся жабы, чтобы мы заключили мир с Венерой на их условиях? Абсолютно невозможно! Что этим проклятым тварям требуется, так это броневой кулак. Наш флот вышибет их из Вселенной, и ждать этого осталось недолго.

– Вышибить их не так просто, – произнес седобородый Франтор-старший, спеша поддержать сына. – Многие из нас не раз заявляли, что правительственная политика относительно Венеры ошибочна. Кто знает, что они способны предпринять в ответ на наше нападение?

– Детские сказочки! – рявкнул Хеерсен. – Вы думаете о жабах как о людях. Они – животные и должны быть благодарны за те блага цивилизации, что мы им несем. Не забывайте, мы относимся к ним гораздо лучше, чем во время ранней истории относились к некоторым из земных рас, к краснокожим например.

Карл Франтор снова не удержался и взволнованно заговорил:

– Нам следует все разузнать, господа! Угроза Антила слишком серьезна, чтобы ею пренебречь, и неважно, что звучит она глупо… Впрочем, в свете побед венериан она звучит не так уж и глупо. Я предлагаю послать меня и адмирала фон Блумдорфа в качестве послов. Позвольте мне добраться до сути этого дела, прежде чем мы перейдем к атаке.

Президент Земли, мрачноватый Жюль Дебю, впервые заговорил:

– В конце концов, в предложении франтора есть смысл. Пусть так и будет. Есть другие предложения?

Предложений больше не последовало, только Хеерсон нахмурился и злобно фыркнул. Таким образом, неделю спустя Карл Франтор сопровождал космическую армаду, отправившуюся с Земли в направлении Венеры.

Странная Венера встретила Карла после пятилетнего отсутствия. Тот же нескончаемый дождь, то же монотонное, угнетающее чередование коричневого и серого, те же разбросанные города-купола, но как же все здесь переменилось!

Там, где раньше высокомерные земляне презрительно шествовали среди толп ежившихся от страха туземцев, ныне распоряжались венериане. Афродополис стал столицей планеты, а бывший кабинет губернатора занимал теперь… Антил.

Карл с сомнением глядел на него, плохо понимая, что следует сказать.

– А я был склонен думать, что ты… марионетка, – решился он наконец. – Ты… пацифист.

– От меня ничего не зависело. Все решил случай, – возразил Антил. – Но ты… Никак не мог предположить, что именно ты будешь представлять свою планету на переговорах.

– Это потому, что ты напугал меня глупыми угрозами несколько лет назад, и потому еще, что я оптимистичнее всех отнесся к вашему восстанию. Вот я и прилетел, как видишь, но не без сопровождения. – Он небрежно указал рукой в. небо, где неподвижно и угрожающе зависли звездолеты.

– Собираешься меня запугать?

– Нет! Мне хотелось бы узнать твои цели и требования.

– Они легко выполнимы. Венера требует признания её независимости: мы предлагаем мир, а также свободную и неограниченную торговлю.

– И ты предлагаешь нам согласиться на это без борьбы…

– Надеюсь… для блага Земли же. Карл нахмурился и раздраженно откинулся на спинку кресла.

– Ради Бога, Антил, время таинственных намеков и недосказанных угроз прошло. Поговорим в открытую. Как вам удалось так легко захватить Афродополис и остальные города?

– Нас вынудили к этому, Карл. Мы этого не хотели. – Голос Антила стал резким от волнения. – Они не приняли наших требований и начали стрелять из тонитов. Нам… нам пришлось применить… оружие. После чего нам пришлось большую часть их убить… из милосердия.

– Ничего не понимаю. О каком оружии ты говоришь?

– От меня ничего не зависело. Помнишь наше посещение Аш-таз-зора, Карл? Запечатанная комната, древний манускрипт, пять небольших цилиндриков?

Карл угрюмо кивнул:

– Я так и подумал, но не был уверен.

– Это чудовищное оружие, Карл. – Антил содрогнулся, точно сама мысль о нем была невыносима. – Древние изобрели его… но ни разу не использовали. Они сразу же .упрятали его подальше, и представить не могу, почему вообще не уничтожили. Я надеялся, что они хотя бы испортили его. я в самом деле на это надеялся. Но оно оказалось в превосходном состоянии, и именно я его обнаружил и… был вынужден применить… на благо Венеры. – Его голос упал до шепота, и венерианин с явным усилием заставил себя собраться и продолжить рассказ. – Небольшие безобидные на вид стерженьки – да ты и сам их видел – способны генерировать силовые поля неизвестной природы – прадеды мудро позаботились не разъяснять научные основы оружия, – разрушающие связи между разумом и мозгом.

– Что? – Карл застыл, от изумления раскрыв рот. – О чем ты говоришь?

– Ты же должен знать, что мозг – скорее вместилище разума, нежели сам разум. Природа разума – это тайна, она была неведома даже нашим прародителям, но какой бы она ни была, разум использует мозг в качестве посредника между собой и материальным миром.

– Понял. – И ваше оружие отделяет разум от мозга… разум оказывается беспомощным… словно космопилот, потерявший контроль.

Антил с серьезным видом кивнул.

– Видел ты когда-нибудь животное без мозга? – – неожиданно спросил он.

– Хм-м… да, собаку… в колледже, на занятиях по биологии.

– Тогда пошли, я тебе покажу человека без разума.

Карл и венерианин вошли в лифт. Когда они спустились на нижний тюремный – этаж, в мыслях Карла царила сумятица. Он разрывался между ужасом и яростью, его одновременно охватывали и безрассудное желание убежать, и непреодолимая тяга убить Антила здесь же, на месте. Все

– Ха! Да это самая простая часть всей чертовой затеи. Сунули вам лунатика, заявив: "Вот оно, новое оружие!", и вы это скушали без каких-либо вопросов! Продемонстрировали они вам свое "ужасное оружие"? Хотя бы показали его вам?

– Разумеется, нет Оружие смертельно. Не будут же они убивать венерианина, чтобы доставить мне удовольствие! А насчет демонстрации… Вы бы стали показывать противнику свою козырную карту? Ну а теперь ответьте на несколько моих вопросов. Почему Антил так непоколебимо в себе уверен? Каким образом он так легко и быстро захватил Венеру?

– Пожалуй, объяснить этого я сейчас не смогу. Но разве это что-нибудь доказывает? Как бы то ни было, мне уже дурно от этой болтовни. Мы атакуем их, а все ваши теории – к дьяволу! Я их поставлю перед тонитами, тогда сами увидите, как изменятся их лживые рожи.

– Но, адмирал, вы обязаны сообщить о моем докладе президенту.

– А я и сообщу… когда верну Афродополис землянам, Он повернулся к блоку централизованной связи:

– Внимание всем кораблям! Боевое построение! Цель – Афродополис! Залп всеми тонитами через пятнадцать минут!

Он бросил взгляд на адъютанта:

– Передайте капитану Ларсену, пусть сообщит венерианам, что им дается на размышление пятнадцать минут, чтобы выбросить белый флаг.

Минуты до атаки прошли для Карла Франтора в невыносимом напряжении. Он сидел сжавшись, молча закрыв лицо руками; тихий щелчок хронометра в конце каждой минуты отдавался в его ушах громом. Он отмечал их едва слышным шепотом:

– восемь.. девять.. десять… Боже мой!

Всего пять минут до неминуемой смерти! Но так ли уж она неминуема? Что, если фон Блумдорф прав? Что, если венериане просто блефуют?

В рубку ворвался адъютант и отдал честь.

– От жаб пришел ответ, сэр.

– Ну? – Фон Блумдорф нетерпеливо подался вперед.

– Они сообщают "Немедленно прекратите атаку В противном случае мы снимаем с себя ответственность за последствия.

– И это все? – Последовала грубейшая ругань.

– Да, сэр.

Очередной поток ругани.

– Дьявольские наглецы. Изворачиваются до последнего. Едва он успел договорить, как пятнадцать минут истекли и могучая армада пришла в движение. Четкими, стройными рядами она метнулась вниз, к облачному покрывалу планеты. Адмирал, злобно оскалясь, с удовольствием следил за этим наводящим ужас зрелищем по телеэкрану… когда геометрически стройные боевые порядки неожиданно сломались.

Адмирал захлопал глазами, потом потер их. Всю передовую часть флота внезапно охватило безумие. Сначала они притормозили, потом помчались в разные стороны под самыми сумасшедшими углами.

Потом последовали рапорты от уцелевшей части флота, извещающие, что левое крыло перестало отвечать на радиовызовы.

Нападение на Афродополис провалилось. Адмирал фон Блумдорф топал ногами и рвал на себе волосы.

– Вот оно, их оружие в действии, – вяло пробормотал Карл Франтор и вновь погрузился в безразличное молчание.

Из Афродополиса не поступило ни слова.

Добрых два часа остатки земного флота потратили на борьбу с собственными кораблями, гоняясь за вышедшими из повиновения космолетами. Каждый пятый им настичь так и не удалось: одни направились прямым курсом на Солнце, другие умчались в неведомом направлении, кое-кто врезался в Венеру.

Когда уцелевшие корабли левого крыла были собраны, ступившие на их борт ничего не подозревавшие спасательные отряды ужаснулись. Семьдесят пять процентов личного состава каждого корабля потеряли человеческий облик, превратившись в безумных кретинов. На многих кораблях не осталось ни одного нормального человека.

Одни, застав такую картину, кричали от ужаса и ударялись в панику, других рвало, и они спешили отвести глаза. Один из офицеров, с первого взгляда сориентировавшись в ситуации, выхватил атомный пистолет и пристрелил всех безумцев.

Адмирал фон Блумдорфф был конченым человеком: узнав о самом худшем, он разом превратился в жалкую, с трудом передвигающуюся развалину, способную лишь на бесполезную ярость. К нему привели одного из безумных, и адмирал отшатнулся.

Карл Франтор поднял на него покрасневшие глаза.

– Ну, адмирал, вы удовлетворены?

Но адмирал не стал отвечать. Он выхватил пистолет и, прежде чем кто-либо успел остановить его, выстрелил себе в висок.

И вновь Карл Франтор стоял перед президентом. Его доклад был четок, и не вызывало сомнений, какой курс предстоит теперь избрать землянам.

Президент Дебю покосился на одного из безмозглых, доставленного сюда в качестве образца.

– Мы проиграли, – произнес он. – Нам приходится согласиться на безоговорочную капитуляцию… Но придет день… – Его глаза вспыхнули при мысли о возмездии.

– Нет, господин президент, – зазвенел голос Карла. – Такой день не наступит. Мы должны предоставить венерианам то, что им причитается, свободу и независимость. Пусть прошлое останется прошлым. Да, многие погибли, но это расплата за полувековое рабство венериан. Пусть этот день станет началом новых отношений в Солнечной системе.

Инок Вечного огня

(Черные монахи пламени)

 
Black Friar of the Flame (1942)
Перевод: Б. Александров
 

Глаза Рассела Тимбалла сверкнули торжеством, когда он увидел обломки того, что всего несколько часов назад было крейсером ласинукского флота. Искореженные шпангоуты, выпиравшие во все стороны, убедительно свидетельствовали о чудовищной силе удара.

Невысокий полный землянин вернулся в свой ухоженный стратоплан. Какое-то время он бесцельно крутил в руках длинную сигару, потом раскурил её. Клубы дыма поплыли вверх, человек прикрыл глаза и погрузился в размышления.

Услышав осторожные шаги, Тимбалл вскочил. Двое проскользнули внутрь, бросив быстрые прощальные взгляды наружу. Люк мягко закрылся, и тут же один из пришедших направился к пульту. Почти сразу безлюдная пустынная территория оказалась далеко внизу, и серебристый нос стратоплана нацелился на древний мегаполис Нью-Йорк.

Прошло несколько минут.

– Все чисто? – спросил Тимбалл. Человек за пультом кивнул:

– Ни одного корабля тиранов поблизости. Совершенно ясно, что «Грахул» не успел запросить о помощи.

– Почту забрали? – нетерпеливо поинтересовался Тимбалл.

– Мы достаточно быстро её отыскали. Она не пострадала.

– Мы нашли и ещё кое-что, – с горечью заметил его напарник, – кое-что другое: последний доклад Сиди Пеллера.

На мгновение круглое лицо Тимбалла обмякло, изобразив что-то вроде страдания, но тут же вновь окаменело.

– Он мертв! Но он пошел на это ради Земли, и, значит, это не гибель! Это мученичество! – Помолчав, он печально добавил: – Дайте мне взглянуть на донесение, Петри.

Он взял протянутый ему простой, сложенный пополам листок, развернул и медленно прочитал вслух: «Четвертого сентября произведено успешное проникновение на борт крейсера флота тиранов „Грахул“ Весь путь от Плутона до Земли вынужден скрываться. Пятого сентября обнаружил искомую корреспонденцию и завладел ею. В качестве тайника использовал кожух ракетных двигателей. Помещаю туда доклад вместе с почтой. Да здравствует Земля!» Когда Тимбалл читал последние слова, голос его странно подрагивал.

– От рук ласинукских тиранов пал Сиди Пеллер – великомученик Земли! Но он будет отомщен – и во сто крат. Человеческая раса ещё не до конца выродилась.

Петри глядел в иллюминатор.

– Как Пеллер сумел это сделать? Один человек успешно пробрался на вражеский крейсер, на глазах у всего экипажа выкрал документы и разбил корабль. Как ему это удалось? Нам никогда не узнать ничего, кроме того, о чем говорят сухие строчки его донесения.

– Он выполнял приказ, – заметил Уильямс, зафиксировав управление и повернувшись к спутникам. – Я сам доставил ему этот приказ на Плутон. Захватить дипломатическую почту! Разбить «Грахул» над Гоби! Пеллер выполнил свое задание! Вот и все! – Он равнодушно пожал плечами.

Атмосфера подавленности все усиливалась, пока Тимбалл не нарушил её.

– Забудем, об этом! – загрохотал он. – Вы уничтожили все следы пребывания Сиди на корабле?

Оба его спутника кивнули. Голос Петри стал деловитым:

– Все следы Пеллера были выявлены и деатомизированы. Они никогда не догадаются о присутствии человека на их корабле. Сам документ заменен заранее подготовленной копией, которая доведена до такого состояния, что её нельзя прочесть. Она даже пропитана солями серебра именно в том количестве, которое остается после приложения официальной печати императора тиранов. Могу поклясться жизнью: ни одному ласинуку не придет в голову что катастрофа произошла не из-за несчастного случая, а документ не был уничтожен.

– Хорошо! Они уже двадцать четыре часа не могут установить место падения. С воздуха его не засечь. Теперь передайте мне корреспонденцию.

Тимбалл бережно, почти с благоговением взял в руки металлоидный контейнер и с силой сорвал крышку. Там находился слегка почерневший деформированный футляр.

Документ, который он вытряхнул из футляра, с шуршанием развернулся. В нижнем левом углу виднелась огромная серебряная печать самого императора Ласинука-тирана, который, живя на Веге, правил третью Галактики. Послание было адресовано вице-королю Солнечной системы.

Трое землян мрачно и внимательно пробежали глазами по изящным строчкам. Резкие, угловатые ласинукские буквы отливали красным в лучах заходящего солнца.

– Что, разве я был не прав? – прошептал Тимбалл.

– Как всегда, – согласился Петри.

По-настоящему ночь так и не наступила. Черно-пурпурное небо потемнело совсем незначительно, звезды стали ненамного ярче, но, если не обращать на это внимания, в стратосфере не ощущалось разницы между присутствием и отсутствием Солнца.

– Вы уже обдумали следующий шаг? – нерешительно поинтересовался Уильямс.

– Да… и давным-давно. Завтра я навещу Пола Кейна – вот с этим, – и Тимбалл указал на послание.

– Лоару Пола Кейна! – воскликнул Петри.

– Этого… этого лоариста! – одновременно выдохнул Уильямс.

– Лоариста, – согласился Тимбалл. – Он – наш человек!

– Вернее сказать, он – лакей ласинуков, – возмутился Уильямс. – Кейн глава лоаризма, а значит, предводитель изменников-землян, которые проповедуют смирение перед захватчиками.

– Совершенно верно. – Петри побледнел, но ещё держал себя в руках. Ласинуки – наши явные враги, с которыми придется столкнуться в открытой битве, но лоаристы… это же сброд! Я скорее добровольно пойду на службу к вице-королю тиранов, чем соглашусь иметь что-нибудь общее с этими гнусавыми ковырялами древней истории Земли, которые возносят молитвы её былому величию, но ничуть не озабочены теперешним вырождением.

– Вы слишком строго судите. – Губы Тимбалла тронула едва заметная улыбка. – Мне и раньше приходилось иметь дело с вождем лоаристов… Резким жестом он предупредил удивленные и испуганные возгласы. – Там я был очень осторожен. Даже вы ничего не знали, но как видите: до сих пор Кейн меня не предал. Эти встречи обманули мои ожидания, но кое-чему научили. Вот послушайте-ка!

Петри и Уильямс придвинулись поближе, и Тимбалл продолжил жестким, деловитым тоном:

– Первое галактическое нашествие Ласинука завершилось две тысячи лет назад капитуляцией Земли. С тех пор агрессия не возобновлялась, и независимые, населенные людьми планеты Галактики вполне удовлетворены подобным «статус-кво». Они слишком поглощены междоусобными распрями, чтобы поддержать возобновление борьбы. Лоаризм заинтересован только в успешном противодействии новым путям мышления, для него нет особой разницы, люди или ласинуки правят Землей, лишь бы учение процветало. Возможно, мы, националисты, в этом отношении для них представляем большую опасность, чем тираны.

Уильямс криво ухмыльнулся:

– Я говорю то же самое.

– А раз так, вполне естественно, что лоаризм взял на себя роль миротворца. Однако, если это окажется в их интересах, они не замедлят к нам присоединиться. И вот это, – Тимбалл похлопал ладонью по разложенному перед – ним документу, – поможет нам убедить их.

Его спутники сохраняли молчание. Тимбалл продолжил:

– У нас мало времени. Не больше трех лет. Но вы сами знаете, что надежда на успех восстания есть.

– Знаем, – проворчал Петри сквозь зубы. – Если нам будут противостоять только те ласинуки, что находятся на Земле.

– Согласен. Но они могут обратиться на Вегу за помощью, а нам звать некого. Ни одна планета людей и не подумает вступиться за нас – как и пятьсот лет назад. Именно поэтому мы должны перетянуть лоаристов на свою сторону.

– А как поступили лоаристы пять веков назад, во время Кровавого восстания? – спросил Уильямс, не скрывая ненависти. – Бросили нас на произвол судьбы, спасая свою шкуру!

– Мы не в том положении, чтобы вспоминать об этом, – заметил Тимбалл. – Сейчас необходимо заручиться их поддержкой… а уж потом, когда все будет кончено, мы посчитаемся…

Уильямс повернулся к пульту.

– Нью-Йорк – через пятнадцать минут, – сообщил он и добавил: – И все-таки мне это не нравится. На что эти пачкуны лоаристы способны? Подлые, мелкие душонки.

– Они – последняя сила, объединяющая человечество, – ответил Тимбалл. – Очень слабая и беспомощная, но в ней – единственный шанс для Земли.

Стратоплан уже опускался, входя в более плотные слои атмосферы, и свист рассекаемого воздуха перешел в пронзительный вой. Уильямс выпустил тормозные ракеты, и они пронзили серое покрывало облаков. Впереди, возле самого горизонта, показалась огромная россыпь огней Нью-Йорка.

– Смотрите, чтобы ваши маневры не привлекли внимание ласинукской инспекции, и подготовьте документы. Они не должны нас поймать ни в коем случае.

Лоара Пол Кейн откинулся на спинку своего богато украшенного кресла. Тонкими пальцами он играл с пресс-папье из слоновой кости, стараясь не смотреть в глаза сидящему напротив невысокому полненькому человеку, а в голосе, стоило ему заговорить, слышалась высокопарность.

– Я больше не могу рисковать, прикрывая вас, Тимбалл. До сих пор я это делал ради человеческих уз, нас связывающих, но… – Он умолк.

– Но? – повторил Тимбалл. Кейн крутил в руках пресс-папье.

– В последнее время ласинуки ведут себя гораздо активнее. Они стали излишне самоуверенными. – Кейн поднял глаза. – А я не совсем свободный агент и не располагаю теми силой и влиянием, какие, как я вижу, вы мне приписываете. – Он вновь опустил глаза, а в голосе его прозвучали нотки беспокойства: – Ласинуки полны подозрений. Они начинают догадываться о существовании хорошо законспирированного подполья, и мы не можем позволить себе оказаться замешанными в это.

– Знаю. Возникнет необходимость – и вы нами просто пожертвуете, как и ваши предшественники пять веков назад. Но на сей раз лоаризму суждено сыграть более благородную роль.

– И кому польза от вашего восстания? – устало, спросил Кейн. – Неужели ласинуки хуже человеческой олигархии, правящей на Сантани, или диктаторов Трантора? Хоть ласинуки и негуманоиды, но они разумны. Лоаризм должен жить в мире с любой властью.

Тимбалл улыбнулся в ответ, хотя ничего смешного сказано не было. В улыбке этой ощущалась едкая ирония, и, чтобы подчеркнуть её, он достал небольшой лист бумаги.

– Вы так полагаете? Тогда прочтите. Это уменьшенная фотокопия… нет-нет, не трогайте, смотрите в моих руках, и…

Его речь была прервана внезапным растерянным восклицанием собеседника. Лицо Кейна превратилось в маску ужаса, едва он разглядел документ.

– Где вы это взяли? – Кейн с трудом узнал собственный голос.

– Удивлены? Из-за этой бумажки погибли один отличный парень и крейсер «его рептилийского величества». Надеюсь, у вас не возникает сомнений в его подлинности.

– Н-нет! – Кейн провел дрожащей рукой по лбу. – Подпись и печать императора невозможно подделать!

– Как видите, ваше святейшество, – титул прозвучал явно саркастически, – возобновление галактической экспансии – вопрос ближайших трех лет. Первые шаги к ней будут предприняты уже в нынешнем году. Какими они будут, – голос Тимбалла сделался вкрадчиво-ядовитым, – мы скоро узнаем, поскольку приказ адресован вице-королю.

– Дайте мне немного подумать. Немного подумать. – Кейн откинулся на спинку кресла.

– И в этом есть необходимость? – безжалостно воскликнул Тимбалл. – Это не что иное, как развитие моих предположений шестимесячной давности, которые вы предпочли отвергнуть. Земля – мир гуманоидов, поэтому она будет уничтожена; очаги человеческой культуры рассеяны по окраинам ласинукской зоны Галактики, так что любой след человека будет уничтожен.

– Но Земля! Земля – колыбель человеческой расы! Начало нашей цивилизации!

– Именно! Лоаризм умирает, а гибель Земли окончательно его погубит. С его крушением исчезнет последняя объединяющая сила, и планеты людей, пока еще. не побежденные, одна за другой будут уничтожены Вторым галактическим нашествием. Если только, голос Кейна прозвучал бесстрастно:

– Я знаю, что вы хотите сказать.

– Только то, что уже говорил. Человечество должно объединиться, а сделать это можно только вокруг лоаризма. У всех сражающихся должна быть цель: ею должно стать освобождение Земли. Я могу заронить искру здесь, на Земле, но вы должны раздуть костер во всей заселенной людьми части Галактики.

– Вы имеете в виду вселенскую войну… галактический крестовый поход, – прошептал Кейн, – но мы с вами знаем, что это невозможно. – Внезапно он резко распрямился. – Вы хоть знаете, насколько сегодня слаб лоаризм?

– В мире нет ничего настолько слабого, что не могло бы усилиться. Как бы лоаризм ни ослаб со времен Первого галактического нашествия, но вы и поныне сохранили свою дисциплину и организованность – лучшую в Галактике. Ваши предводители, если брать в целом, – толковые люди, в этом я вынужден признаться. А совместно действующая группа умных людей способна на многое. Иного выбора у нас нет.

– Оставьте меня, – безжизненно произнес Кейн. – На большее я сейчас не способен. Мне следует подумать. – Он пальцем указал на дверь.

– Что толку от размышлений? – раздраженно воскликнул Тимбалл. – Надо действовать! С этими словами он исчез.

Кейн провел ужасную ночь. Он побледнел и осунулся; глаза запали и лихорадочно сверкали. Но голос звучал спокойно и решительно.

– Мы союзники, Тимбалл.

Тимбалл холодно улыбнулся, на мгновение коснулся протянутой руки Кейна, но тут же уронил руку.

– Только лишь по необходимости, ваше святейшество. Мы – не друзья;

– А я и не говорю, что друзья. Но действовать мы должны вместе. Я уже разослал предварительные указания. Верховный совет их утвердит. В этом отношении я не предвижу осложнений.

– Как долго мне придется ждать результатов?

– Кто знает? Лоаристам пока ещё не мешают пропагандировать. До сих пор есть люди, воспринимающие пропаганду: одни – с почтением, другие – со страхом, третьи просто поддаются её воздействию. Но кто может знать? Человечество слепо, антиласинукские настроения слабы, трудно разбудить их, просто колотя в барабаны.

– Никогда не составляло труда играть на ненависти. – Круглое лицо Тимбалла исказилось гримасой жестокости. – Пропаганда! Оппортунизм искренний и неразборчивый! К тому же, несмотря на свою слабость, лоаризм богат. Массы могут быть покорены словами, но тех, кто занимает высокие посты, тех, кто по-настоящему важен, можно соблазнить и кусочками желтого металла.

Кейн устало махнул рукой:

– Ничего нового вы не предложили. Подобные методы применялись ещё на заре истории человечества. Подумать только, – горько добавил он, – нам приходится возвращаться к тактике варварских эпох!

Тимбалл равнодушно пожал плечами:

– Вы знаете лучший способ?

– В любом случае, даже со всей этой грязью, мы можем потерпеть неудачу.

– Нет, если план будет хорошо продуман. Лоара Пол Кейн вскочил, кулаки его сжались.

– Глупость это! И вы, и ваши планы! Все это ваши многомудрые, тайные, уклончивые, неискренние планы! Неужто вы считаете, что заговор приведет к восстанию, а восстание – к победе? На что вы способны? Вынюхивать информацию, неторопливо подкапываться под корни. Но руководить восстанием выше ваших сил. Я могу заниматься организацией, подготовкой, но руководство восстанием тоже не в моих силах.

Тимбалл вздрогнул.

– Подготовка… детальнейшая подготовка…

– Ничего она не даст, говорю я вам. Можно иметь все необходимые химические ингредиенты, можно создать самые благоприятные условия – и все же реакция не пойдет. В психологии, точнее, в психологии масс, как и в химии, необходимо наличие катализатора.

– Великий Космос, о чем вы?

– Можете вы быть предводителем восстания? – выкрикнул. Кейн. Крестовый поход – это война эмоций. Сможете ли вы контролировать и направлять эти эмоции? Куда вам! Вы – конспиратор, и не в ваших правилах участвовать в открытой битве. Могу я руководить восстанием? Я – старый и миролюбивый человек. Так кто же будет вождем, тем психологическим катализатором, который окажется способным вдохнуть жизнь в безжизненное тело ваших изумительных «приготовлений»?

Рассел Тимбалл стиснул зубы.

– Пораженчество! Так, значит?

– Нет! Реализм! – резко ответил Кейн. Тимбалл озлобленно смолк, потом быстро повернулся и вышел.

По корабельному времени наступила полночь, и бал был в самом разгаре: центральный салон суперлайнера «Пламя сверхновой» заполнили кружащиеся, смеющиеся, сверкающие фигуры.

– Все это напоминает мне те трижды проклятые приемы, что устраивала моя жена на Лакто, – пожаловался Саммел Маронни своему спутнику. – Я-то думал, что хоть немного отдохну от них здесь, в гиперпространстве, но, как видите, не удалось.

Он тяжело вздохнул и взглянул на развлекающихся с явной неприязнью.

Маронни был одет по последней моде – от пурпурной ленты, стягивавшей волосы, до небесно-голубых сандалий, – но выглядел невероятно неуклюже. Его полная фигура была так затянута в ослепительно красивую, но ужасно тесную тунику, что с ним того и гляди мог случиться сердечный приступ.

Его спутник, высокий, худощавый, облаченный в безукоризненно белый мундир, держался с непринужденностью, порожденной длительной практикой. Его подтянутая фигура резко контрастировала с нелепым внешним видом Саммела Маронни.

Лактонский экспортер прекрасно осознавал это.

– Будь оно все проклято, Дрейк, но работа у вас здесь просто изумительная. Одеты, словно крупная шишка, а всего и требуется – приятно выглядеть да отдавать честь. Кстати, сколько вам здесь платят?

– Маловато. – Капитан Дрейк приподнял седую бровь и вопросительно посмотрел на лактонца. – Хотел – бы я, чтобы вы попали в мою шкуру на недельку-другую. Тогда бы вы запели не так сладко. Если вам кажется, что угождать жирным вдовушкам и завитым снобам из высшего общества – значит возлежать на ложе из роз, то будьте добры, займитесь этим сами.

Какое-то время он беззвучно ругался, потом любезно поклонился глупо улыбнувшейся ему, усыпанной драгоценностями старой ведьме.

– Вот от этого-то у меня и появились морщины и поседели волосы, клянусь Ригелем.

Маронни достал из портсигара длинную «Карену» и с наслаждением раскурил её. Выпустив в лицо капитану яблочно-зеленое облако дыма, он проказливо усмехнулся:

– Ни разу ещё не встречал человека, который не проклинал бы свою работу, будь она даже такой пустяковой, как ваша, старый седой мошенник. Ах, если не ошибаюсь, к нам направляется великолепнейшая Илен Сурат.

– О, розовые Дьяволы Сириуса! Мне и поглядеть-то на неё страшно. Неужто эта старая карга в самом деле идет к нам?

– Определенно… Неужели вы не счастливы! Все-таки она – одна из богатейших женщин на Сантани и вдова к тому же. Полагаю, мундир их околдовывает. Какая жалость, что я женат!

Физиономия капитана Дрейка исказилась испуганной гримасой.

– Чтоб на неё люстра обрушилась!

Тут он повернулся, и выражение его лица претерпело мгновенную метаморфозу, сменившись глубочайшим восхищением.

– О, мадам Сурат, я уже потерял надежду увидеть вас сегодня ночью!

Плен Сурат, шестидесятилетие которой осталось в далеком прошлом, хихикнула, как девица:

– Ох, оставьте, старый соблазнитель, не заставляйте меня забыть, что я пришла сюда вас выбранить.

– Ничего особо скверного, надеюсь?

Дрейк почувствовал, как волосы на голове медленно встают дыбом. Он уже имел дело с жалобами мадам Сурат. Обычно дела обстояли очень скверно.

– Скверного очень и очень много. Я только что узнала, что через пятьдесят часов мы совершим посадку на Землю… если только я правильно произнесла название.

– Совершенно верно, – ответил капитан Дрейк с некоторым облегчением.

– Но она не была указана в нашем маршруте?

– Нет, не была. Но это, видите ли, вполне обычное дело. Через десять часов мы уже покинем планету.

– Но это же невыносимо. Ведь я потеряю целый день! А мне необходимо, оказаться на Сантани на этой неделе, и каждый день для меня дорог. К тому же я никогда о Земле не слышала. Мой путеводитель… – она извлекла из сумочки переплетенный в кожу томик и раздраженно зашелестела страницами, даже не упоминает о таком месте. И я совершенно уверена, что никто не испытывает ни малейшего желания там побывать. Если вы будете упорствовать в намерении тратить время пассажиров на абсолютно бессмысленные остановки, то мне придется объясниться по этому поводу с президентом компании. Должна вам напомнить, что у себя дома я пользуюсь некоторым влиянием.