Текст книги "Охота на Уинтер (ЛП)"

Автор книги: Айви Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

4

УИНТЕР

Пока я нежилась в воде, мои мышцы начали расслабляться, и, если бы я могла, я бы осталась здесь навсегда. Тепло ванны окутывает меня, позволяя на мгновение забыть, что я в чужом доме и моюсь, пока он наблюдает.

– Если ты намочишь волосы, я их тебе помою, – предлагает Габриэль, и я снова улавливаю в его глубоком голосе намёк на латиноамериканский акцент, от которого у меня по спине бегут мурашки.

Я молча погружаюсь в ванну, в последнюю минуту задерживая дыхание, чтобы полностью уйти под воду. Когда я выныриваю и вытираю воду с глаз, Габриэль выдавливает немного шампуня на руки и растирает его, наполняя комнату чистым древесным ароматом.

Он начинает втирать шампунь в мои спутанные рыжие волосы. Я с трудом сдерживаю стон благодарности, когда его пальцы зарываются в мои волосы, снимая головную боль, и начинают круговыми движениями массировать кожу головы, очищая волосы от грязи. Когда он распределяет пену по моим длинным локонам, я хватаюсь за края ванны и откидываюсь назад, чтобы он мог смыть мыло.

Я остро ощущаю, как это обнажает моё тело: моя пышная грудь колышется в такт движениям воды, а верхняя часть бёдер опасно приближается к поверхности, когда я опускаю бёдра на дно ванны. Габриэль на мгновение отвлекается от своего занятия, чтобы оценить мою новую позу. Он на мгновение встречается со мной взглядом, прежде чем вернуться к задаче – смыть мыло с моих волос.

Я почти ожидаю, что на этом всё закончится, но он продолжает, делая всё так же тщательно, как сделала бы я, и добавляет кондиционер. Я внимательнее вглядываюсь в его лицо, пока он во второй раз промывает мне волосы. На этот раз его взгляд сосредоточен на деле, и я замечаю его ледяную синеву, его прямой нос, загорелую кожу и пухлые губы. Лёгкая щетина на его щеках и подбородке говорит о том, что при желании он мог бы отрастить внушительную бороду. Он просто великолепен в своей загадочной, опасной манере, от которой по моей киске пробегает нежелательная дрожь, а я краснею от смущения, а не от горячей воды.

Он выжимает воду из моих волос, пока я снова сажусь, а затем мои глаза расширяются от удивления, когда он берёт бутылку с жидким мылом и наносит его на мочалку. У меня сжимается сердце при мысли о том, что он будет мыть не только мои волосы, но и всё моё тело, и я понимаю, что это глупо, ведь я и так стою перед ним обнажённая, насколько это вообще возможно. Но мысль о том, что он будет прикасаться ко мне, одновременно возбуждает и пугает меня.

Он начинает с моих рук, нежно смывая сажу и грязь. И пока он это делает, я наконец-то осматриваю своё тело. Если не считать раны на голове, которая пульсирует всякий раз, когда я начинаю слишком напряжённо думать, я, кажется, не так уж плоха. У меня всё болит, как будто меня переехал грузовик. А судя по тому, что тёмно-фиолетово-чёрная гематома на боку увеличивается, я точно сломала пару рёбер. Когда Габриэль дотрагивается до моего правого запястья, я вздрагиваю. Должно быть, я его как-то вывихнула, потому что оно болит, когда он поворачивает его, чтобы протереть внутреннюю сторону руки.

Но когда ткань скользит по внутренней стороне моей руки, приближаясь к груди, у меня перехватывает дыхание. В этом действии есть что-то невероятно интимное и сексуальное, и это становится ещё более очевидным, когда мои соски снова твердеют.

Габриэль ничего не говорит, но его взгляд оценивает мою реакцию, а выпуклость в его джинсах становится всё заметнее. Мне становится жарко от стыда за то, что я возбуждаюсь от изысканного ощущения его грубых рук, нежно стирающих следы моего проступка. Но я ничего не могу с собой поделать. Пьянящий аромат геля для душа Old Spice наполняет комнату, и почему-то мне кажется ещё более сексуальным то, что после омовения я буду пахнуть им. Когда он заканчивает мыть мне руки, я наклоняюсь вперёд, обхватываю колени руками и кладу на них голову, чтобы он мог вымыть мне спину.

Я не знаю, что и думать обо всей этой ситуации. Габриэль практически признался, что преследовал меня. Он открыто признался, что следил за мной, и ему даже не стыдно за это. Я не могу не задаваться вопросом почему. Каковы были его намерения? Были ли они хорошими или плохими? Были ли у него вообще какие-то намерения, кроме наблюдения за мной? В глубине души я чувствую, что они у него были, но я могу только гадать, какими они были и помогут ли они мне сейчас или навредят.

Он заботится обо мне, и это хороший знак. По крайней мере, он не проявлял жестокости или агрессии, хотя у меня такое чувство, что он вполне способен на насилие и готов использовать это в своих интересах. Тем не менее, то, как он окунает мочалку в ванну, прежде чем приложить её к моей коже, как вода стекает по моей коже и согревает меня, пока он смывает с меня грязь, невероятно нежно, и, чёрт возьми, это приятно.

Всё это так сбивает с толку, потому что я совершенно не понимаю, кто он, где я и кто я. Я чувствую себя полностью в его власти и, возможно, заложницей, но пока он был со мной очень мягок. И он действительно спас меня.

Он заканчивает с моей спиной, и я готова взять дело в свои руки и смыть сажу, которая всё ещё прилипла к моей груди. Габриэль мягко отталкивает меня, и я снова опираюсь на край ванны, положив голову на бортик. Затем он проводит мочалкой по моей груди. Его прикосновения становятся всё более привычными, когда он опускает в воду вторую руку и намыливает мою грудь, а затем вытирает её насухо. Моё лицо пылает от того, как его пальцы скользят по моим набухшим соскам и задерживаются на них.

У меня сжимается желудок, когда он спускается ниже, к моему пупку, и обеими руками одновременно моет и ласкает меня. Я знаю, что должна его остановить. Он прикасается ко мне слишком интимно, не просто моет меня, но и наслаждается изгибами моего тела. Но я не могу заставить себя сказать ему, чтобы он остановился и убрал руки. Несмотря на боль, мне невероятно приятно, как будто он впитывает в себя все мои раны и синяки.

Он ведь спас меня, не так ли? Думаю, да.

Затем я ругаю себя за то, что рассуждаю о том, почему я должна позволять ему так прикасаться ко мне. Что я за девушка? Разве я из тех девушек, которые позволяют парню лапать себя, даже если я его не знаю? То, что он спас мне жизнь, не даёт ему права прикасаться ко мне и использовать меня. Но, боже, как же приятно, когда его пальцы скользят по моим бёдрам и ногам, а затем поднимаются к внутренней стороне бёдер. И я позволяю ему. Я позволяю ему исследовать меня, потому что, несмотря ни на что, мне это нравится, моя кожа пылает от желания.

От первого прикосновения мочалки к моему клитору я вздрагиваю от желания. А затем его пальцы скользят между моих ног, поглаживая мои складочки. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, который вот-вот вырвется. Я изо всех сил стараюсь не подаваться бёдрами навстречу его прикосновениям, и мне так стыдно за то, как моё тело реагирует на него, словно само по себе.

Его большой палец перемещается к моему клитору, грубые мозолистые подушечки скользят по чувствительному бугорку, а пальцы продолжают поглаживать мои половые губы.

– Чёрт, ты мокрая, – выдыхает он почти беззвучно, и благоговение в его голосе заставляет мои мышцы напрячься в предвкушении.

Я слегка раздвигаю ноги, разрываясь между желанием поддаться наслаждению и осознанием того, что я должна сопротивляться, ведь он прикасается ко мне без разрешения. Но то, как он дразнит мой вход, прежде чем скользнуть по моей промежности и пощекотать клитор пальцами и большим пальцем, не позволяет мне попросить его остановиться.

Два пальца проникают в меня, и я не могу сдержать стон, который вырывается у меня в этот момент. Моя спина выгибается над фарфором, когда его пальцы начинают входить и выходить из меня. Он большим пальцем обводит мой клитор, и грубая кожа его рабочих рук одновременно причиняет боль и доставляет удовольствие.

– Раздвинь ноги пошире, принцесса, – приказывает он, и я подчиняюсь, потому что то, что он со мной делает, чертовски приятно.

Мой разум затуманен похотью, все чувства обострены, и я не могу поверить, что когда-либо в жизни была так возбуждена. Пока одна его рука ласкает мою киску, поглаживая и проникая в меня самым восхитительным образом, другая рука ласкает мою грудь, пощипывая сосок.

И тут я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение. Мой клитор пульсирует от возбуждения, а киска сжимается вокруг его пальцев, словно пытаясь втянуть их глубже. Я закрываю глаза, не обращая внимания на обшарпанную ванную, и отдаюсь желанию, ощущая, как его пальцы изгибаются внутри меня, надавливая на то самое сокровенное место, от которого мне хочется кричать от удовольствия.

Я двигаю бёдрами в такт его движениям, потираясь клитором о его ладонь, и рука, которая дразнила мой сосок, скользит вниз по моей талии, чтобы обхватить бедро и удержать меня на месте. Что-то в том, как он прижимает меня к себе, доставляя мне удовольствие, но не позволяя мне получить его самой, заводит меня ещё больше, и я чувствую, что приближаюсь к оргазму.

– Кончи для меня, Уинтер, – приказывает Габриэль. Его голос звучит хрипло, и это говорит о том, что он так же сильно нуждается в этом, как и я в данный момент.

Этих слов мне достаточно, чтобы переступить черту, и мои губы приоткрываются, а веки плотно смыкаются. Мой стон экстаза больше похож на крик. Я отчаянно сжимаю края ванны, а моя киска обхватывает его пальцы, словно тиски, удерживая его внутри себя, пока мой клитор пульсирует, отдаваясь волнами удовольствия. И все это время большой палец Габриэля не перестаёт кружить вокруг чувствительного пучка нервов.

Я вздрагиваю, когда по моему телу пробегают отголоски оргазма, заставляя соски напрячься от удовольствия. В состоянии блаженного забытья я опускаюсь в тёплую воду и расслабляюсь, прислонившись к бортику ванны.

Усмешка, которая вырывается у Габриэля, возвращает меня к реальности, словно удар током, и я открываю глаза, чтобы посмотреть на него.

– Что это было, чёрт возьми? – Требую я, пытаясь убрать его руку из-под моих ног.

С таким же успехом я могла бы попытаться передвинуть стену, толку от этого будет не больше. Рука Габриэля едва заметно двигается, а его пальцы снова начинают ласкать мою промежность.

– Думаю, тебе это понравилось, не так ли, маленькая принцесска? – Спрашивает он, и его взгляд становится ледяным и жестоким, а на губах появляется усмешка. – Можешь сколько угодно притворяться, что тебе не понравилось, но я знаю правду. Я чувствую это. Ты кончила от того, как я тебя ласкал. И даже сейчас я вижу это в твоих глазах. Ты готова уже повторить, не так ли?

Мои щёки заливает румянец, когда я понимаю, что он прав. Он продолжает ласкать мои складочки, его пальцы скользят по влажному отверстию, и во мне снова просыпается мучительное желание почувствовать его внутри себя.

– Пошёл ты, – говорю я, пытаясь проявить неповиновение, хотя мои соски напрягаются ещё сильнее.

– Может быть, – бормочет он. – Если ты будешь хорошо себя вести.

Затем он вводит в меня три пальца, заполняя эту ноющую пустоту. На этот раз он обращается со мной гораздо грубее. Его свободная рука снова скользит по моему плоскому животу, чтобы сжать мою нетронутую грудь, и он сжимает её до боли.

Я вскрикиваю, но этот звук больше похож на стон удовольствия, потому что, несмотря на его грубость, мне чертовски хорошо. Он словно не может остановиться, лаская каждый сантиметр моего тела, прикасаясь, сжимая, хватая, поглощая меня. И то, как его ладонь скользит по моему клитору, как мозоли одновременно царапают и согревают меня, заставляет мои мышцы дрожать.

Моё изнывающее тело трепещет от желания, и мои бёдра снова приподнимаются над ванной, чтобы двигаться в такт Габриэлю. На этот раз он не останавливает меня, и я двигаюсь в такт его движениям, наслаждаясь, потому что сейчас я не в состоянии мыслить логически. Всё, чего я хочу, это кончить так же, как он заставил меня кончить несколько минут назад.

– Блядь. – Я шиплю, и злобная ухмылка на лице Габриэля одновременно злит и заводит меня. Ему нравится, когда я извиваюсь. И по тому, как натянулись его джинсы, я вижу, что у него огромный стояк.

На этот раз я кончаю гораздо неожиданнее. Это обрушивается на меня, как товарный поезд, и на этот раз я действительно кричу, запрокидывая голову, пока оргазм пронзает меня, заставляя всё тело содрогаться.

Габриэль поглаживает мой клитор, пока не стихают последние отголоски оргазма, а затем, когда моя киска отпускает его пальцы, он аккуратно вынимает их из меня.

– Хорошая девочка, – бормочет он, как будто я какая-то грёбаная собака. И я знаю, что должна злиться из-за того, что он так со мной разговаривает. Но я просто без сил. Не думаю, что у меня хватит сил ещё долго держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы высказать ему всё, что я о нём думаю.

Он позволяет мне ещё немного полежать в состоянии туманного блаженства. Я слышу, как он встаёт и снова роется в шкафах, но не утруждаю себя вопросом, зачем он это делает.

– Давай, Уинтер. Давай вытащим тебя из этой ванны. Тебе нужно отдохнуть.

Я стону, когда он обхватывает мои руки и крепко, но нежно поднимает меня на ноги. Я пошатываюсь, когда встаю, ошеломлённая внезапным движением, невероятным расслаблением после оргазма в горячей ванне и волной усталости, которая накрывает меня.

Габриэль поддерживает меня, накидывает полотенце мне на плечи и помогает выбраться из ванны. Я опираюсь на него, хватаюсь за его мускулистые плечи, пока он нежно вытирает меня, удаляя влагу с моего тела и рук и выжимая воду из моих волос. Я слишком устала, чтобы возражать, пока он вытирает меня с ног до головы, и, честно говоря, мне приятно, что его сильные руки так нежно меня массируют.

Он оборачивает меня полотенцем, закутывая как можно плотнее, а затем снова поднимает на руки. На этот раз я не сопротивляюсь. Я кладу голову ему на плечо и наслаждаюсь ощущением безопасности, которое охватывает меня, когда я в его объятиях. Я слишком устала, чтобы сделать что-то ещё.

Я мельком вижу большую комнату дальше по коридору с кожаными креслами и журнальным столиком, заваленным пустыми пивными бутылками, прежде чем мой спаситель уводит меня обратно в комнату, где я очнулась. В комнате почти нет мебели, кроме кровати, прикроватной тумбочки и комода, и хотя здесь слишком темно, чтобы что-то разглядеть, по разнице в стилях я могу сказать, что всё это было куплено на вторичном рынке.

Габриэль с неожиданной нежностью укладывает меня на кровать и, не говоря ни слова, помогает мне укрыться. На одно пугающее мгновение я задумываюсь, не собирается ли он лечь со мной в постель. Затем, когда он встаёт, меня охватывает странная смесь разочарования и облегчения.

– Спи, маленькая принцесска. Я скоро принесу тебе поесть, но тебе нужно отдохнуть, если ты хочешь поправиться.

Это прозвище звучит как нечто среднее между оскорблением и ласковым обращением, что ещё больше сбивает меня с толку. Я не могу отделаться от подозрения, что между мной и Габриэлем есть что-то большее, чем он признаёт. Но я не могу понять, что именно. Я сворачиваюсь калачиком под колючим одеялом, пряча под ним тепло от ванны и облегчение от многочисленных оргазмов, и думаю, что могу проспать несколько дней.

Я закрываю глаза, когда Габриэль направляется к двери. Его шаги по ковру звучат на удивление легко, и я мельком вижу его, когда он поворачивается в дверях.

– Спасибо, – кажется, бормочу я, но уже погружаюсь в сон, поэтому не совсем уверена, что эти слова сорвались с моих губ.

Я слышу смешок или, может быть, раскат грома, а затем щелчок засова, и я снова остаюсь одна.

5

ГАБРИЭЛЬ

Когда Даллас, Нейл и Рико присоединяются ко мне в задней части клуба, я опираюсь на бильярдный стол и наблюдаю за тем, как старшие члены клуба собираются в переговорной. В воздухе витает напряжение, и я знаю, что это из-за того, что произошло прошлой ночью.

Никто ничего не слышал о Дине, Кейде и Джексоне – трёх принцах Блэкмура, которые стали королями после того, как убили своих отцов и подожгли поместье Блэкмур и модный загородный клуб. Лично я считаю, что они оказали нам услугу, спалив загородный клуб дотла.

Он был предназначен для напыщенных, чопорных стариков, которые любили курить сигары и пить бренди, рассказывая о старых добрых временах. Стариков, которые считали себя лучше всех и командовали нами, как будто оказывали нам услугу. Но теперь, когда бывшие короли свергнуты, «Сыны дьявола» не знают, как быть, и я вижу, что это заставляет людей нервничать. Парни оглядывают комнату, и, когда все собираются, их обычный грубоватый юмор сходит на нет.

– Я слышал, ты забрался в дом Блэкмур и вытащил Уинтер Ромеро до того, как здание вспыхнуло, – шепчет мой двоюродный брат Рико. Кончик его носа всё ещё слегка фиолетовый – Кейд Сент-Винсент не так давно разбил его о барную стойку. Он хорошо постарался, потому что нос почти не искривлён, но выглядит болезненно.

Я бросаю на него многозначительный взгляд, предупреждая, чтобы он держал язык за зубами. Я не знаю, как Сыны отнесутся к этому решению, и надеялся придумать план до того, как будет созвано собрание, но у меня просто не было времени. Я едва успел уложить Уинтер в постель, как они созвали собрание.

Мой член дёргается в джинсах при одной мысли об Уинтер. Перед моим мысленным взором проносится образ: её ноги раздвинуты, спина выгнута, голова запрокинута, и она кричит от удовольствия… и всё это из-за меня. Блядь, было так горячо ласкать её пальцами, пока она не кончила – дважды. И она говорила, что не хочет этого, но я видел, что хочет. Она была влажной ещё до того, как я начал с ней играть.

Даллас откашливается, и я возвращаюсь в реальность, поднимаю взгляд на высокого блондина и понимаю, что трое моих друзей ждут какого-то ответа.

– Отвалите, – бормочу я. – Мы можем поговорить об этом после собрания.

Нейл, беззаботный парень, которому на всё плевать, усмехается и пожимает плечами, но в глазах Рико вспыхивает гнев.

– Лучше бы тебе не погибнуть из-за какой-то шлюхи, – ворчит он.

– Горячей штучки, – поправляет Даллас, и я хлопаю его по плечу, отчего он отшатывается. Но это не стирает с его лица самодовольную ухмылку.

Когда собрание начинается, мы пробираемся в комнату, где собрались все, и прислоняемся к стене. Президент стоит впереди, а вокруг него на барных стульях расположились старшие члены клуба. Молодые, недавно вступившие в клуб участники, такие как я, Даллас, Рико и Нейл, расположились на открытой площадке подальше от остальных.

– Я созвал это собрание, потому что, думаю, мы все на взводе из-за того, что произошло прошлой ночью, и из-за того, как обстоят дела с нашим начальством, – говорит президент. Сегодня он выглядит старше, чем вчера. Его седеющие волосы почти белые, кожа обвисла на худощавом теле, и я впервые задумываюсь о том, какой стресс испытывает Марк, будучи президентом «Сынов дьявола» и выполняя приказы Сент-Винсентов. Интересно, чьи приказы мы будем выполнять теперь, когда Филип Сент-Винсент мёртв, а никто из наследников Блэкмура ещё не заявил о своих правах.

– Я не получал вестей ни от одного из трёх наследников, но когда получу, я хочу быть уверен, что мы все на одной волне, – продолжает президент.

– Мы должны убить их всех, – вмешивается Кейдж, один из самых крепких членов клуба и вице-президент «Сынов дьявола». – Они убили силовиков, которых мы отправили на ритуал, и многих наших братьев.

По собравшимся прокатывается одобрительный шёпот, но, когда я оглядываюсь, вижу, что некоторые из них неловко переминаются с ноги на ногу.

– Мы не собираемся начинать войну, – говорит Марк, сверля Кейджа взглядом. – Мы поговорим о том, как нам действовать в отношении наследников, через минуту, но сначала, Габриэль, выйди вперёд.

Блядь. Я не знаю, как старик узнал, но единственная причина, по которой он позвал меня прямо сейчас, это Уинтер. Рико нервно поглядывает на меня, пока я отхожу от стены и пробираюсь сквозь толпу.

– О чём ты только думал, когда привёл Уинтер Ромеро к себе домой, да ещё и живую? – Спрашивает Марк.

Вот оно.

И как мне из этого выпутываться?

– Ты поступил безрассудно и, возможно, подверг опасности всех нас. Что будет, если кто-нибудь узнает?

Я усмехаюсь.

– Всем будет плевать. Она больше никому не нужна, кроме меня. Её отец и брат мертвы. Её мать покончила с собой много лет назад. Я имею в виду, что у неё может быть какая-то дальняя родня, но какая разница? Все и так думают, что она погибла в пожаре. И она вряд ли кому-то расскажет. Она ничего не помнит. Она даже не знает, кто она такая. – Я знаю, что это блеф, но это правда. Я искренне верю, что никто не станет искать Уинтер, и пока я буду держать её в тайне, никто не узнает, что она всё ещё жива.

В комнате царит гробовая тишина, все стоят неподвижно, не смея даже вздохнуть. На лицах нескольких старших членов клуба, включая Кейджа, мелькает гнев.

– Я её не отдам, – говорю я и чувствую, как Рико прожигает мне затылок взглядом, безмолвно призывая не испытывать судьбу и не злить президента. Ничего хорошего из опалы не выйдет, но, честно говоря, мне плевать. Я хочу Уинтер. Она моя, и ни один морщинистый старый придурок не заставит меня поступить иначе, по крайней мере без веской причины. Кроме того, Марк мне должен.

– Я сделал для клуба больше, чем от меня требовалось. Я знаю, что мне должны, и я хочу получить Уинтер. Я много работал для этого клуба. Я заслужил своё место и заслужил её. Я спас немало жизней, после того, как некоторые члены клуба в пьяном угаре решили, что будет весело поиздеваться над девушкой Блэкмуров.

Я слышу одобрительный шёпот.

Марк не выглядит полностью убеждённым, но всё же произносит неуверенное:

– Посмотрим, что будет дальше, – прежде чем приказать мне вернуться в толпу.

То, что он не приказывает мне немедленно избавиться от Уинтер, пока я возвращаюсь к Рико, Нейлу и Далласу, кажется мне маленькой победой. По выражению лица Рико видно, что он в ярости из-за того, что я подверг себя, а значит и его, опасности из-за девушки. Но она не просто какая-то девушка. Она – грёбаная Уинтер Ромеро, и я слишком долго хотел её, чтобы просто отпустить.

Я собираюсь добиться своего.

– Двигаемся дальше. Люди, которые когда-то отдавали нам приказы, мертвы, и я знаю, что наследники злятся из-за того, что случилось с девушкой Сейнт. Это ставит нас в шаткое положение, которое может плохо закончиться для нас, если мы не будем действовать осторожно. – Марк делает паузу для пущего эффекта и обводит взглядом комнату, чтобы убедиться, что мы все осознаём серьёзность ситуации.

Я понял, что мы вляпались, как только увидел лицо Рико, которого наказали только за то, что он съязвил по поводу девушки Сейнт. Могу только представить, что наследники приготовили для мужчин, которые избили и изнасиловали её, а затем бросили умирать на обочине по приказу Марка Блэкмура.

Я более чем благодарен за то, что не участвовал во всей этой неразберихе, как и никто из моих друзей. Этой чести удостоились лишь избранные члены клуба. Некоторые из них погибли прошлой ночью в лабиринте, превратившись в пепел во время пожара в поместье Блэкмур. Однако некоторые всё ещё здесь, и по выражению их лиц я могу сказать, что им не нравится мысль о том, что наследники Блэкмура придут мстить.

– Может, нам стоит отдать им девушку Ромеро в качестве жеста примирения, – предлагает Кейдж, один из тех немногих, кто остался в живых. Подлинный страх в его глазах контрастирует с его массивной фигурой и густой чёрной бородой, покрывающей его лицо.

– Может, тебе стоит пойти на хуй – предлагаю я, мгновенно приходя в ярость. Этот ублюдок не получит мою девушку просто так, как грёбаный подарок в обёртке. Судя по тому, как с ней обошлись Афина и наследники, её ждёт незавидная участь, а она моя.

– Не смей так со мной разговаривать, щенок, – говорит Кейдж, проталкиваясь ко мне.

Несколько других членов клуба поддерживают его, когда он встаёт со мной лицом к лицу.

– Если так будет лучше для клуба, то ты, чёрт возьми, сделаешь то, что тебе говорят, и отдашь девчонку, – произносит кто-то позади Кейджа. Я не вижу, кто это, из-за его массивной фигуры.

– Да ни за что, – рычу я, стиснув зубы. Я сжимаю кулаки и готовлюсь к предстоящей драке.

Кейдж толкает меня, и я отлетаю к стене. В клубе не так много людей крупнее или сильнее меня, но Кейдж – один из них. Мне плевать. Я собираюсь надрать этому придурку задницу за то, что он возомнил, будто имеет право указывать мне, что делать, или думать, что он может что-то сделать с Уинтер.

Я чувствую, как Даллас, Рико и Нейл готовятся к драке и собираются вокруг меня, чтобы показать, что они меня поддерживают. Я знаю, что вместо того, чтобы сражаться с Кейджем на равных, мне придётся победить его скоростью. Прежде чем он успевает по-настоящему разозлиться, я наношу апперкот правым кулаком, попадая ему в подбородок и отбрасывая его назад.

На мгновение всё замирает, а затем начинается настоящий ад.

– Ах ты ублюдок! – Кричит Кейдж, но я уже рядом. Я бью его левой рукой в скулу и чувствую, как хрустит его нос под моими костяшками.

Позади меня слышится грохот дерева, когда мои парни вступают в бой с членами клуба, которые поддерживали Кейджа. Прежде чем я успеваю сделать следующий шаг, Кейдж наносит мне удар в живот, от которого я сгибаюсь пополам и задыхаюсь, когда из моих лёгких выходит весь воздух. Он бьёт меня по лицу, пока я сгорбился, рассекая мне губу правым хуком, а затем наносит удар левой в ухо, от которого у меня в голове звенит.

Я набираю воздуха в лёгкие и, пользуясь своим положением, врезаюсь плечом в живот Кейджа, сбивая его с ног, и мы оба падаем на пол. Кейдж изо всех сил пытается отбиться от меня, но теперь, когда я взял верх, я безжалостно наношу ему удар за ударом, и меня ведёт вперёд раскалённая добела ярость. В клубе нет места слабостям, и я отказываюсь отступать или терпеть такое от кого-то вроде Кейджа, мерзкого подонка, который думает, что может забрать то, что принадлежит мне.

Грубые руки хватают меня за рубашку на спине и отрывают от здоровяка подо мной. Я отступаю назад, и мои руки заламывают за спину. Я пытаюсь вырваться, намереваясь закончить то, что начал Кейдж, и почти добиваюсь успеха, пока пара громил не выкручивает мне руки и не тянет их. Я наклоняюсь вперёд, чтобы не вывихнуть плечо, и чувствую, как боль пронзает мою руку.

Они прижимают меня к полу в неудобной позе, и я сердито смотрю на Кейджа, который пытается подняться с пола. Из его носа хлещет кровь, а левый глаз уже начал опухать.

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, как обстоят дела у других бойцов, и с гордостью вижу, что мои друзья выстояли. Мне жаль Рико, у которого снова идёт кровь из носа. Но Нейл широко улыбается мне. Он обожает такое дерьмо. Он всегда в бойцовских боксах, и кулачные бои – это его конёк, отсюда и прозвище. Даллас выглядит просто взбешённым, его голубые глаза полны стали, но он держится настороже.

– Хватит! – Кричит Марк, привлекая всеобщее внимание.

Теперь, когда все усмирены, охранники ослабляют хватку на моих руках, позволяя мне выпрямиться. Один из них хватает меня за шиворот и тащит к президенту.

Он смотрит на меня, приподняв бровь, и его взгляд не то чтобы осуждающий, но в то же время предостерегающий.

– Мы пока не будем отдавать девушку наследникам Блэкмура. Мне с самого начала не очень нравился приказ причинить вред Афине и её матери. – Марк бросает на Кейджа косой взгляд, в котором сквозит отвращение. – Но что сделано, то сделано. – Он снова смотрит на меня, и его холодный взгляд говорит мне, что лучше бы мне услышать то, что он собирается сказать.

– Если эта шлюха начнёт создавать проблемы в моём клубе, я вышвырну её.