Текст книги "Охота на Уинтер (ЛП)"

Автор книги: Айви Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

23

УИНТЕР

После беспокойной ночи я проснулась от звука шагов Габриэля, который собирался снова оставить меня одну. Я не осмелилась открыть глаза и дать ему понять, что не сплю. Я была не готова встретиться с ним после прошлой ночи. Я была уверена, что расплачусь, поэтому позволила ему уйти, не сказав ни слова, и пролежала так, парализованная, почти час. Наконец я заставила себя встать с кровати в надежде, что какое-нибудь занятие поможет мне отвлечься от тревожных мыслей.

Как только Габриэль вошёл в комнату, у меня по спине побежали мурашки, поэтому мне пришлось чем-то себя занять, чтобы скрыть инстинктивный страх, который я начала испытывать в его присутствии. Мы впервые встретились после того, как я стала свидетельницей того, как он хладнокровно убил кого-то прошлой ночью, и я не знала, чем ещё заняться, кроме как заправить постель, чтобы не встречаться с ним взглядом. Это казалось таким безобидным, обыденным занятием, хотя я сомневаюсь, что когда-либо делала это раньше. Но даже это небольшое отвлечение оказалось большой ошибкой. Я поймала на себе его взгляд, когда наклонилась, чтобы поправить простыни, и поняла, что пожалею о своём решении.

Не потрудившись ответить на мой вопрос, он подошёл ко мне сзади и прижался к моей ноющей заднице, чтобы показать, как его заводит один только вид моей согнутой спины. Неважно, что на моей заднице всё ещё были следы его наказания – две тонкие параллельные полоски, я всё ещё чувствовала прикосновение его ладоней к своей коже. Вчера мне могло бы показаться одновременно сексуальным и возбуждающим то, как он тёрся об меня, словно пёс, жаждущий побегать. Но сегодня, после того, что я увидела в том сарае прошлой ночью, я испытала отвращение. Я не могла скрыть свою физическую реакцию на его прикосновения, и я видела, что это его раздражает, по тому, как он больно схватил меня за волосы и развернул к себе лицом.

Несмотря на отвращение, от его прикосновений у меня внизу живота пробежала дрожь. В тот момент, когда он прижался губами к моим, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не закричать и не наброситься на него. Лучшее, что я могла сделать, это вообще ничего не предпринимать. Я безвольно обмякла в его руках, как мёртвая рыба, пытаясь придумать какую-нибудь стратегию, чтобы помешать ему трахнуть меня, потому что я знала, к чему всё идёт.

Но потом он сменил тактику. Словно почувствовав мою нерешительность и едва заметное сопротивление, он смягчился. Вместо того чтобы грубо обращаться со мной, как я считала возбуждающим в прошлом, он ласкал меня, и этот резкий контраст едва не лишил меня самообладания. За последнюю неделю у нас с Габриэлем было много грубого, страстного секса, но эта новая, нежная привязанность застала меня врасплох. Несмотря на здравый смысл, моё тело начало реагировать на него, расслабляясь от его нежных прикосновений.

Теперь, когда он подводит меня к кровати и так нежно укладывает, я чуть не плачу, потому что этот мужчина просто не может быть способен на убийство. Он проявляет такую нежность и заботу, словно пытается за что-то извиниться, возможно, даже просит прощения за то, что вчера наказал меня, хотя ему не за что извиняться. Поначалу я сомневалась, но это определенно возбудило меня сильнее, чем я могла себе представить.

Мой мозг в полном смятении, он затуманен кошмарами, которые мучили меня прошлой ночью, тревожными воспоминаниями, которые продолжают всплывать в памяти, страхом, потому что я видела, как мужчина, в которого я влюбляюсь, убивал безоружного человека прямо у меня на глазах, и стыдом, потому что, несмотря на всё это, меня возбуждают его прикосновения.

То, как он нежно целует меня в шею, как его грубые руки так удивительно нежно скользят по моей коже… это потрясающе. В этот момент я чувствую себя очень желанной. И всё же внутри меня идёт борьба. Это те же руки, которые участвовали в расстреле связанного человека. Это те же руки, которые были в крови прошлой ночью, когда он вошёл в нашу комнату.

Моё дыхание учащается, когда он дотягивается до подола моего платья и задирает его на бёдрах. Я чувствую, как моя промежность становится всё более влажной от предвкушения, и вздрагиваю, потому что вспоминаю, что на мне до сих пор нет трусиков. Я так и не надела их после порки, потому что моя натёртая задница слишком сильно болела прошлой ночью, а я была слишком отвлечена тем, что стала свидетельницей убийства пяти человек. Его тёплое дыхание щекочет мои бёдра и клитор, вызывая дрожь желания. Затем у меня сильно скручивает живот. Что со мной не так? Как я могу возбуждаться прямо сейчас, когда в нескольких метрах от меня лежат мёртвые тела? Я хочу оттолкнуть Гейба и броситься в ванную, где я смогу закрыться и выблевать всё, что осталось от нашего вчерашнего обеда – последнего, что я съела.

Но потом он начинает целовать мою внутреннюю сторону бедра, и моя киска восхитительно сжимается от ощущения его мягких губ и грубой щетины, ведь он не брился этим утром. Может быть, потому что он был на похоронах тех тел. Я вздрагиваю от этой непрошеной мысли. Я притворялась спящей, пока он не ушёл, потому что не хотела, чтобы он прикасался ко мне, но моя выдержка не выдержала. И теперь мне слишком рано пришлось столкнуться с реальностью. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне, но даже когда он это делает, я не могу не желать этого.

Это нарастающее желание в глубине моего существа то вспыхивает, то угасает, пока я борюсь со своими противоречивыми мыслями. Мне так неправильно наслаждаться прикосновениями Габриэля, особенно когда я знаю, что прошлой ночью кто-то другой, возможно, потерял своего мужа, одна из тех женщин, которых я встретила во время сбора продуктов. Их мужчины больше никогда их не обнимут. Эти женщины остались совсем одни, и после того, как я узнала о трагическом детстве Габриэля, я не понимаю, как он может быть готов причинить такую же боль другому человеку, не говоря уже о том, кого он считает своей семьёй.

Когда его язык скользит между моими складками, моё возбуждение вспыхивает с новой силой, а тело инстинктивно и страстно отзывается на его действия. Я вздыхаю, когда его язык достигает моего клитора и начинает соблазнительно кружить вокруг него. Он воспринимает этот звук как знак моего удовольствия, хотя мне бы этого не хотелось, и его рот становится ещё более страстным, а губы присоединяются к делу, обхватив мой чувствительный бугорок. Он начинает нежно посасывать его, продолжая скользить языком между моими складками. Ощущения чертовски невероятные, но я, кажется, не могу ухватиться за это знание.

Пока его язык умело ласкает мою киску, в моей памяти всплывает образ мертвеца, лежащего у его ног в луже крови, и кровь стынет в моих жилах. Габриэль присоединяется к ласкам, дразня мой вход, а затем медленно погружаясь в меня, снова привлекая моё внимание, и я выгибаюсь навстречу его губам. Он с энтузиазмом отвечает, его пальцы проникают в меня и находят ту скрытую точку, от которой я схожу с ума. Я закрываю глаза, отдаваясь невероятным ощущениям. Может быть, не будет ничего плохого в том, чтобы отпустить ситуацию, избавиться от тревожных мыслей, которые преследуют меня со вчерашнего вечера, хотя бы на короткое время.

Но потом я вспоминаю, как Гейб спустил курок этими пальцами. Эти безжизненные глаза его жертвы смотрят на меня из моего воображения, и я сильно вздрагиваю, в одно мгновение теряя всякое возбуждение. Я не могу этого сделать. Я не могу сосредоточиться и даже насладиться невероятным вниманием, которое оказывает мне Габриэль, потому что каждый раз, когда я начинаю расслабляться, мой разум воскрешает другое воспоминание. Я впиваюсь пальцами в простыни, словно пытаясь найти опору в буре своих эмоций. Я отчаянно хочу, чтобы Гейб остановился, но боюсь того, что может последовать за этим. Он может спросить меня, почему я не хочу секса после того, как показала ему, насколько ненасытным может быть мой аппетит. Он может настаивать, чтобы я назвала причину, которой у меня нет, кроме правды. А я знаю, что не могу сказать правду.

Габриэль, кажется, чувствует моё напряжение, потому что его руки снова становятся твёрдыми, а взгляд непреклонным, но я не могу вернуться в настоящий момент. Моё удовольствие давно улетучилось, сменившись ледяным комом в животе и спазмом в горле. Я бы не смогла кончить, даже если бы попыталась, и вскоре я понимаю, что это начинает раздражать Габриэля.

Его нежные прикосновения становятся нетерпеливыми, а пальцы врываются в мою киску, причиняя боль израненной плоти, над которой он так жестоко издевался прошлой ночью. Я понимаю, что испытала судьбу, когда его губы и пальцы резко покидают меня. Без предупреждения он хватает меня за лодыжки и грубо переворачивает, одним плавным, атлетическим движением укладывая меня на живот.

Сначала я немного теряюсь от такого движения, и в голове у меня темнеет от недосыпа и путаницы между видениями и реальностью. Я слышу, как открывается ящик и рвётся пластик. Вздрогнув от неожиданных звуков, я открываю глаза и пытаюсь удержать равновесие. Тело Гейба сотрясает кровать, когда он забирается ко мне между ног, раздвигает их коленями и широко разводит в стороны.

Затем Габриэль грубо хватает меня за бёдра своими сильными руками и поднимает на четвереньки. У меня есть всего секунда, чтобы осознать происходящее, прежде чем его толстый член оказывается у моего входа, а затем он входит в меня на всю длину. Я вскрикиваю от силы его толчка. Контраст между его нежным вниманием, которое он проявлял несколькими минутами ранее, и явным раздражением, с которым он начинает трахать меня сейчас, пугает меня.

Это тот самый бешеный пёс, который прошлой ночью в кого-то стрелял. Это человек без сострадания и сочувствия, который мог хладнокровно убить человека. Я здесь только для того, чтобы удовлетворять его потребности, быть его секс-игрушкой, которую он приберёг, чтобы держать взаперти и использовать по своему усмотрению. Я не смею оглянуться на него, чтобы увидеть выражение его лица. То, как он меня сейчас трахает, говорит мне, что это скорее наказание, чем то, что было гораздо более очевидным прошлой ночью. Он действительно зол и использует моё тело, чтобы преподать мне урок.

Вместо того чтобы испытывать удовольствие, как я обычно делаю, когда член Гейба растягивает меня до предела, каким бы грубым он ни был, я чувствую только боль. Он входит в меня слишком жёстко, но я не могу отстраниться, потому что он слишком сильно сжимает мои бёдра. Его пальцы впиваются в мою плоть с незнакомым мне отчаянием, и это пугает меня. Я сильно прикусываю губу, и на глаза наворачиваются слёзы. И всё это время я вижу перед собой каменное выражение лица Габриэля, когда он нажимает на спусковой крючок. Исчез тот мужчина, в которого, как мне казалось, я влюблялась. Вместо этого я попала в руки своего похитителя, который даже не подозревает, что причиняет мне боль. Чёрт, да ему, наверное, вообще всё равно.

– Что с тобой не так, чёрт возьми, принцесса? Ты что, больше не хочешь мой член? – Его голос звучит резко и горько, это не грубое, тёплое рычание, к которому я привыкла, а тон, в котором сквозит обида. – Ты решила, что ты слишком хороша для меня? – Он не шлёпает меня, и это пугает меня ещё больше. Здесь мы уже перешли от секса в качестве наказания к тому, что он делает со мной всё, что хочет, независимо от моего состояния.

Я не могу ему ответить. Я не знаю, что сказать. В голове у меня полный сумбур, а от боли, которую он причиняет, снова и снова вонзая свой толстый член в мою нежную плоть, у меня перехватывает дыхание. Я переполнена эмоциями, и то, как его кожа шлёпает по моей натёртой заднице при каждом толчке, доводит меня до предела. Не до оргазма, как обычно, а до полной потери самоконтроля. Когда наворачиваются слёзы, которые льются ручьём по моим щекам.

Я сдерживаю рыдания, но тело всё равно выдаёт меня, и мои плечи вздрагивают от сдерживаемых всхлипов. Я содрогаюсь от силы своих слёз.

– Ты что, издеваешься, маленькая сучка? – Слова Гейба бьют меня наотмашь. – Ты что, блядь, плачешь?

Он входит в меня ещё сильнее и глубже, заставляя меня вскрикнуть, и я ненавижу его за это. Он злится на меня? Я хочу наброситься на него, причинить ему боль, от которой он отшатнётся, но я не знаю, что сказать, чтобы не ранить его так же, как он ранит меня. И дело не только в насилии, с которым он меня трахает. Дело в том, как холодно и бесчувственно он использует меня, хотя прекрасно видит, что я не в настроении. За один день Габриэль разрушил всё доверие и связь, которые он выстраивал между нами с того дня, как я очнулась в его комнате, потерянная и сбитая с толку. Теперь я чувствую себя загнанной в ловушку и напуганной, как и в тот первый день.

Мои руки слабеют, локти подгибаются, а в голове начинает пульсировать. Я прижимаюсь лицом к матрасу, но Гейб ни на секунду не замедляется. Я чувствую, как его член твердеет, и он делает три жёстких толчка, а затем кончает, и его член пульсирует глубоко внутри меня. Как только Габриэль кончает, он отталкивает меня, и я бесцеремонно падаю на кровать.

С отвращением на лице он встаёт с матраса, снимает использованный презерватив, затем натягивает штаны и направляется к двери. Не оглядываясь, он распахивает дверь и захлопывает её за собой, заставляя меня вздрогнуть. Вот так он уходит, оставляя меня в внезапно наступившей болезненной тишине.

Я не могу перестать плакать. Всё это слишком шокирует. Я в таком замешательстве, как будто мой мир снова перевернулся с ног на голову, и теперь я не знаю, что делать и кому доверять. Моя связь с Габриэлем оборвалась, как будто корабельный якорь вырвало из земли во время шторма. Я плыву по течению, не зная, кто я и кто он. До этого момента я не осознавала, насколько сильно я на него полагалась. Несмотря на его вспыльчивость и грубоватое поведение, я начала ценить его непоколебимую силу и то, как он меня защищал.

Теперь я чувствую себя брошенной, плывущей по течению, без кого-то, кто мог бы меня привязать к берегу или направить. Я чувствую, как между мной и Габриэлем растёт пропасть, как он охотно уходит из моей жизни, скорее раздражённый и разочарованный моими эмоциями, чем обеспокоенный. Но чего мне ждать от убийцы? Это жестокое безразличие в его глазах, когда он всаживает пулю в череп своего друга, с которым он ещё несколько минут назад шутил по дороге к сараю, – это взгляд опытного убийцы. Кто знает, скольких людей он застрелил и по какой причине?

И всё же у меня щемит сердце от его внезапного ухода. Я знаю, что не должна этого хотеть, но мне бы хотелось, чтобы он вернулся, поговорил со мной, попытался всё уладить. Меня невероятно влечёт к этому мужчине, несмотря на его жестокость. Мне кажется, что моя голова вот-вот расколется надвое, потому что пульсирующая боль превращается в настоящую мигрень. Я не могу отличить реальные образы в своей голове от образов из моих снов, воспоминаний или чего бы то ни было ещё. Всё это бессмысленно, и я могу думать только о том, что я что-то упускаю, что всё это взаимосвязано и если бы я только могла сосредоточиться, то вернула бы свои воспоминания.

Но боль слишком сильна. Я вижу только яркие вспышки света и цвета, когда закрываю глаза и сворачиваюсь в клубок. Я не знаю, что происходит, теряю ли я рассудок или каким-то образом возвращаю его. Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось. Боль невыносима, а беспорядочные образы, мелькающие в моей голове, только усугубляют ситуацию. В этот момент я почти готова была бы согласиться, чтобы Габриэль всадил мне пулю в голову, и избавил меня от этих мучений.

Интересно, что бы он об этом подумал? Возможно, он бы задумался, если бы я рассказала ему о том, что видела. Эта мысль заманчива. Но потом я представляю, как эти холодные, бесстрастные глаза смотрят на меня сверху вниз, как он приставляет пистолет к моей голове, и понимаю, что никогда бы так не поступила. Мне было бы слишком больно видеть, как сильно ему всё равно.

Рыдания становятся всё сильнее, пока я борюсь с непреодолимым чувством одиночества в сочетании со страхом из-за того, как сильно болит голова и как мало я понимаю в происходящем. Если бы я только могла потерять сознание и избавиться от этого смятения, но я знаю, что там меня ждёт нечто гораздо худшее.

На меня снова наваливаются навязчивые кошмары прошлой ночи. Меня окружают образы жутких стариков в плащах. Образ зловещего кинжала и чаши, полной крови. Затем удушающее ощущение того, как чёрный дым заполняет мои лёгкие, и я не могу дышать, как бы сильно ни кашляла. Я не знаю, реальны ли эти образы или их придумал мой разум, но я уверена, что была в огне. После того как я увидела своё тело в ту первую ночь, всё покрытое пеплом и сажей, я точно знаю, что как минимум находилась рядом с ним.

И какого чёрта я была совершенно голой?

Я прижимаю ладони к вискам, пытаясь удержать голову на месте, пока мигрень усиливается.

24

ГАБРИЭЛЬ

Я так зол на Уинтер. И на себя. Я злюсь на неё, потому что она так ловко манипулирует мной. Каждый раз, когда мне кажется, что я держу её под контролем или хотя бы в своих интересах, она ведёт себя так, будто всё плохо и во всём виноват я. Но она не разговаривает со мной. Она не даёт мне оправдаться. Она просто молчит, и я не знаю, о чём она думает и почему расстроена.

Но я также расстроен из-за того, что потерял контроль. Я в ярости из-за того, что проявил слабость, что пытался потакать её жеманным выходкам избалованной богатой девчонки. Я спас её не для того, чтобы она вытирала об меня ноги, и именно это я ей позволил, когда подумал, что причинил ей боль. Это было не так. По крайней мере, не вчера вечером, когда я её шлёпал. Она просто решила, что ей не нравится, когда кто-то обращается с ней так же властно, как она обращается со всеми остальными.

Но я также злюсь на себя, потому что знаю, что причинил ей боль сегодня. Я почувствовал это по тому, как она отпрянула от меня в конце. Я не уверен, что причинил ей физическую боль, но всё равно. Чувство вины терзает меня, потому что я разрываюсь между желанием разрушить её барьеры, заставить её увидеть, что нам хорошо вместе и что мы поступаем правильно, какие бы глупые предрассудки ни роились в её голове, и уверенностью в том, что я зашёл слишком далеко. И это чувство вины ещё больше выводит меня из себя. Почему я не могу контролировать себя рядом с Уинтер? Что в ней такого, что пробуждает во мне зверя?

Она даже не взглянула на меня после того, как я трахнул её. А может, я не смог посмотреть на неё, когда выходил из комнаты. Я уже не уверен. Всё, что я знаю, врываясь в клуб, это то, что мне нужно убраться отсюда к чёртовой матери и прокатиться. Мне нужно проветрить голову, а свежий воздух и мой «Ночной поезд» – единственное, что мне в этом поможет.

Даллас, Рико и Нейл подходят ко мне, когда я направляюсь к двери и своему мотоциклу. Не говоря ни слова, они следуют за мной, держась по бокам, как будто тоже готовы прокатиться, хотя их никто, чёрт возьми, не приглашал. Им, похоже, всё равно, и мне, наверное, тоже, пока они не начинают нести чушь и не мешают мне думать.

Мы заводим мотоциклы, и я срываюсь с места, а парни следуют за мной. Я не оглядываюсь, но слышу их позади. Они прикрывают мою спину, как и всегда. Без лишних вопросов. Когда доходит до дела, какими бы большими придурками они ни были, это мои парни, и они меня выручают.

Мы мчимся по городу Блэкмур на предельной скорости. До нас доносится несколько криков от пешеходов, которые пытались перейти дорогу, но их тут же загнали обратно на тротуар, когда мы с рёвом проезжали мимо, и я мрачно усмехаюсь, представляя, как они разлетаются по воздуху, как кегли в боулинге после удара. Обычно я не склонен к насилию, но Уинтер, кажется, пробуждает это во мне. Прямо сейчас мне просто нужно выпустить пар.

Боже, она меня бесит. Я только и делал, что защищал её с тех пор, как спас ей жизнь. И что она мне в благодарность? Чертовски обижается и плачет, потому что ей не понравилось, что я поставил её на место. На этой неделе я потратил больше времени, пытаясь произвести на неё впечатление, сводить её на ужин, показать, что я стараюсь, чем когда-либо раньше с какой-либо девушкой. А она просто дуется, потому что я не захотел говорить о том, что мне пришлось прострелить голову какому-то другу, потому что другой мудак, который уже мёртв, сказал ему изнасиловать девушку.

Я всё ещё не могу смириться со смертью пяти своих братьев, а теперь ещё и Уинтер решила, что сейчас подходящий момент, чтобы закатить истерику и вести себя как высокомерная принцесса, которой, как я был уверен, она перестала быть. Может, я просто обманывал себя. Может, она притворялась, что проявляет ко мне хоть какое-то уважение или интерес, только потому, что думала, что сможет мной манипулировать. Если так, то это сработало, и это ещё больше меня бесит.

Я ускоряюсь, и мы выезжаем на окраину города, где начинается извилистая дорога, ведущая на юг вдоль побережья Новой Англии. Не то чтобы меня это волновало, но мои братья едут вплотную за мной. Я вижу, как они переглядываются в боковых зеркалах, словно думают, что я веду себя странно, и беспокоятся. Чёртовы придурки.

Мне потребовалось немало времени, чтобы объехать все повороты и не сбавлять скорость, прежде чем я начал успокаиваться и приходить в себя. Я чувствую, что теряю самообладание. Раньше убийство людей не вызывало у меня такого беспокойства, хотя мне никогда не приходилось убивать своих, и до сих пор ни одна девушка не действовала на меня так сильно. Я тот хладнокровный и собранный парень, на которого Марк может положиться в выполнении заданий, потому что я умею сдерживать эмоции и, чёрт возьми, делать дело.

Я не сбавляю скорость примерно до середины пути, пока наконец не замечаю знакомую стоянку, куда раньше заезжал мой отец, чтобы мы могли посмотреть, как лодки возвращаются в гавань. Это всего лишь небольшой участок каменистого пляжа рядом с яхтенной стоянкой и крошечной бухтой. Я даже не помню, как она называется. Но мне очень хочется увидеть её ещё раз. Я поворачиваю руль влево и съезжаю на мягкую грунтовую дорожку. Каким-то образом моим мальчикам удаётся не отставать, хотя я слышу ругательства и громкие протесты, когда они пытаются удержать байки в вертикальном положении. Это заставляет меня усмехнуться.

Когда я наконец слезаю с мотоцикла, я не жду, пока ребята меня догонят. Я направляюсь к кромке воды, чтобы посмотреть на мерцающую гладь и изучить роскошные яхты. Мы с папой раньше подшучивали над богачами, которые приезжали сюда и водили свои яхты по кругу, просто чтобы похвастаться деньгами. Мы мечтали, что если у нас когда-нибудь будет лодка, то мы купим такую, на которой сможем добраться вдоль всего побережья до Флорида-Кис. У меня во рту становится кисло при одной мысли об этом. О том, что это была такая несбыточная мечта. Ты не сможешь доплыть до Флориды, если будешь мёртв, мать твою.

– И что? – Я слышу, как Рико спрашивает у меня за спиной.

Я даже не смотрю на него.

– Что?

– Ну, ты, чёрт возьми, выглядел так, будто собирался кого-то убить, и я решил, что что-то случилось. Итак... что случилось? – Его язвительное начало сменилось неуверенным завершением.

Я невесело рассмеялся.

– Должно было произойти что-то ещё? У меня такое чувство, что за последние двадцать четыре часа всё пошло прахом, и я чертовски устал от этого.

Даллас подходит ко мне, его голубые глаза изучают меня так, как может только Даллас. Он видит меня насквозь, видит, как под моей маской зияют трещины.

– Ты никогда раньше так не расстраивался из-за работы. И дело не в том, что новым вице-президентом стал Джексон, хотя мы думали, что когда-нибудь это будешь ты. Тебя никогда особо не волновали должности. Чёрт, ты всегда отвергал эту идею, когда мы её поднимали.

– Да, определённо дело в этой цыпочке Ромеро, – соглашается Нейл, подходя к Далласу. – Из-за клубных тусовок ты никогда не выглядел таким взвинченным. – Он смягчает удар дерзкой улыбкой.

Я сердито смотрю на него. В ответ он пожимает плечами.

– Просто говорю, как есть.

– Тебе стоит просто вернуть её, Гейб, – предупреждает Рико.

Даллас кивает, не сводя глаз с моего лица.

– От неё больше проблем, чем пользы.

От их предложения у меня шерсть встаёт дыбом.

– Почему бы вам просто не не лезть в мои грёбаные дела, а? Она – не ваша проблема, и вы не понимаете, о чём, чёрт возьми, говорите. Кто вообще вас сюда звал? Я пытался сбежать от всех. А теперь вы просто наполняете моё одиночество своей тупой болтовнёй. – Я хмуро смотрю на воду, понимая, что мне совершенно не удаётся сохранять спокойствие, ради которого я и отправился в эту поездку.

– Я просто хочу сказать, что она всего лишь избалованная богатая шлюшка, которой ты был одержим, потому что не мог её заполучить. Но теперь, когда ты её трахнул, какая тебе разница? Просто верни её и перестань создавать проблемы в клубе. – Раздражённо говорит Рико.

Даллас кивает.

– Так будет лучше, чувак.

Они не так уж далеки от истины. Не то чтобы я забыл об Уинтер после того, как трахнул её. Если уж на то пошло, я стал ещё больше одержим ею после того, как увидел, какой она вспыльчивой бывает. Но мои действия создают проблемы в клубе, для клуба. Я подвергаю всех риску, продолжая держать её в секрете. А Марк многим пожертвовал, чтобы «Сыны дьявола» выжили.

И всё же я мгновенно прихожу в ярость от предложения Рико отдать её. Уинтер принадлежит мне, и ни один заносчивый богатенький парень не отнимет её у меня только потому, что его отец владел городом, а теперь владеет он. Мне плевать, что Уинтер принадлежит к тому же заносчивому, избалованному классу. Я её не отпущу.

Но, как ни крути, это, похоже, мой единственный выход. Потому что я не хочу покидать Блэкмур. Я не хочу покидать свою семью, какой бы коррумпированной и неблагополучной она ни была. Это мои парни, мои братья, и я всем обязан Марку. Так что, если я не хочу, чтобы они все погибли, мне придётся отдать Уинтер.

У меня такое чувство, будто моя голова вот-вот взорвётся от тяжести моего решения. Я не интриган. Мне не нравится планировать или руководить. Я выполняю приказы и подчиняюсь командам. Но как мне это сделать, остаться в своей зоне комфорта, если это значит отказаться от единственного, что я хотел назвать своим с того дня, как умерли мои родители? Я не знаю, что делать.

– Мы можем сделать это за тебя, если хочешь, – предлагает Даллас. Я знаю, что он пытается помочь, но от этого мне ещё больше хочется защитить Уинтер.

– Нет, – рычу я.

– Ладно, ладно. Не психуй. – Говорит он, поднимая руки в знак защиты. – Чувак, может, у Гейба месячные, – бормочет он Нейлу.

К моему огромному облегчению, Нейл не поддаётся на провокацию, а наносит Далласу мощный удар в живот, от которого тот сгибается пополам, хватая ртом воздух. На моих губах появляется лёгкая улыбка, и когда я встречаюсь взглядом с Нейлом, он подмигивает.

– Ну, я лишь хочу сказать, что ты ставишь всех под угрозу ради красивой груди и упругой задницы, и, по-моему, это чертовски эгоистично, – говорит Рико мрачным тоном.

– Да, а кто тебя, чёрт возьми, спрашивал? – Требую я. Но я знаю, что он прав, и от этого чувствую себя ещё более виноватым, чем раньше.

Рико пожимает плечами.

– Никто. Но я пытаюсь показать тебе картину в целом. Если ты подумал, что прошлая ночь была плохой, просто представь, что могут сделать наследники Блэкмура, если узнают, что ты хранишь от них пикантный секрет.

– Секрет. Это всего лишь один из, – ворчу я, защищаясь.

– Да, чертовски большой, братишка. – Рико опускает голову и качает ею. – Я просто надеюсь, что ты всё обдумал.

– Это всё, чем я занимаюсь с тех пор, как нашёл Уинтер, – настаиваю я. Мне кажется, я схожу с ума, пытаясь бороться с внутренним монологом, который только что озвучил Рико. Как я могу оправдывать то, что рискую жизнями всех своих друзей ради одной избалованной грёбаной принцессы?

Рико раздражённо вздыхает.

– Знаешь что, чувак? Делай, что хочешь. Но не приходи ко мне, когда всё испортишь из-за какой-то шлюхи. – Рико уходит к своему мотоциклу.

Нейл и Даллас долго смотрят ему вслед.

Затем Даллас вздыхает, поворачивается к мотоциклам и кладёт руку мне на плечо.

– Рико прав, дружище. Но мы здесь ради тебя. Ты не должен справляться с этим в одиночку, понимаешь? – Прежде чем я успеваю что-то сказать, Даллас следует за Рико к мотоциклам, и они заводят моторы.

Нейл задерживается ещё ненадолго, не решаясь оставить меня одного. Он глубоко вздыхает, переводя взгляд с меня на мотоциклы, а Даллас и Рико выжидающе смотрят на него.

– Ты примешь правильное решение, чувак. Ты всегда так поступаешь. – Говорит Нейл. Он пожимает плечами – это лучшее подтверждение того, что у меня вообще есть выбор. Затем он следует за парнями к мотоциклам.

– Не сиди здесь весь день, дуясь, – кричит Рико.

Затем они уходят, поднимаясь по узкой грунтовой дорожке, по которой они шли за мной. После их ухода в этот не по сезону тёплый день становится невероятно тихо и спокойно, и я снова перевожу взгляд на воду. Что мне, чёрт возьми, делать?

Я всё ещё злюсь на Уинтер. Мне кажется, она должна мне как-то объяснить, почему так плакала сегодня утром. Я не понимаю, почему она отвергает меня, если только она не начинает вспоминать что-то из своего прошлого и не понимает, что она слишком хороша для таких, как я. Я чертовски ненавижу этот город за то, что он создал такую пропасть между высшим классом и остальными нами, простыми работягами.

Я также расстроен тем, что позволил с Уинтер зайти так далеко, что я потерял контроль и причинил ей боль. Я не хотел этого делать. Конечно, мне нравится грубый секс с ней, но я бы никогда не сделал с её телом то, что наша конкурирующая банда сделала с телом моей матери. По крайней мере, я чертовски надеюсь, что нет. Если бы я когда-нибудь зашёл так далеко, я бы воспринял это как верный признак того, что я сошёл с ума.

Но, несмотря на все мои потрясения, я всё ещё хочу Уинтер больше, чем кого-либо в своей жизни. Я не могу отказаться от неё. Ещё нет. Потому что каждый раз, когда я думаю о ней, я схожу с ума. Я хочу быть с ней каждую минуту каждого дня, и от осознания того, что она тоже этого хотела, вплоть до сегодняшнего утра, у меня сводит зубы. Она хочет меня. Просто не хочет в этом признаваться. И я устал от того, что она водит меня за нос, заставляя думать, что я сделал что-то не так, в то время как это она запуталась и сбита с толку.

Я долго смотрю на воду, пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах, пытаясь привести их в порядок и прочистить голову. Но когда я наконец сдаюсь и возвращаюсь к своему мотоциклу, я всё ещё напряжен и расстроен. Мне нужно поговорить с Уинтер, заставить её объяснить, почему она так себя ведёт.