Текст книги "Измена. Во все тяжкие (СИ)"

Автор книги: Ая Сашина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Машины движутся медленно. Очень медленно. Терпение снова начинает покидать меня. Осматриваюсь вокруг – по-прежнему ничего примечательного. Перевожу рассерженный взгляд на карман водительской дверцы – там, как всегда у Володи, валяется мусор. В основном это смятые чеки. Не знаю, какой черт тянет мою руку к этому мусору, но достаю несколько бумажек и начинаю их рассматривать. Сердце пропускает удар, когда на глаза попадается чек из аптеки. Ещё до того момента, когда я опускаю взгляд чуть ниже, чтобы прочесть название лекарства, которое приобретал муж, я уже понимаю, что именно там увижу.

Так и есть… Препарат от гонореи, который прописывали и мне. Перед глазами всё темнеет. Задыхаюсь от нехватки воздуха.

Оживаю только в тот миг, когда позади меня кто-то начинает нервно сигналить. Несколько секунд не могу сдвинуть машину с места – руки трясутся так, что никак не могу переключить передачу. Снова доносятся громкие звуки из стоящей позади машины. Смотрю в зеркало заднего вида. Что за идиот… Такое чувство, что, если мы сейчас срочно не проедем эти пару метров, на которые сдвинулась пробка, случится что-то запредельное. Хочется высунуть в окно средний палец. Никогда так не делала, но сейчас, когда я увидела этот чек из аптеки, чувствую лютую ненависть не только к мужу, но и ко всем представителям мужского пола.

Преодолев небольшое расстояние, резко останавливаю машину и безумным взглядом продолжаю изучать смятый чек. Дата… Пытаюсь в уме высчитать, за сколько дней до того, как я узнала о своем диагнозе, был куплен препарат. Мозг не соображает. В голове каша.

Значит, я была права в своих предположениях. Значит, это Володя первым подцепил гонорею. Значит, он специально меня сторонился, втихаря проходя курс лечения.

Скотина… Какая же мерзкая тварь, мой муж…

Теперь, когда я точно знаю о том, что именно он был первоисточником, мне хочется разорвать этого урода на куски. Это же каким надо быть гадом, чтобы со слюной у рта убеждать меня, что это именно я принесла в дом заразу, что это именно я предала семью.

На глаза наворачиваются слезы. Но не от обиды, а от дичайшей злости. Не знаю, что я сделаю, когда Володя окажется в зоне досягаемости.

Глава 23.

Во двор я въезжаю, примерно, через час после того, как нахожу чек. Сила моего гнева нисколько не уменьшилась за это время. Вылетаю, как фурия, из машины и, не закрывая дверцу, несусь в дом.

Володя на кухне. Слышу, как он гремит посудой. Устремляюсь на звук. Муж стоит возле плиты, наливает себе суп, который я утром варила для Маши. Долго не раздумывая, подбегаю к нему и выбиваю миску из рук. Володя испуганно отпрыгивает в сторону и с недоверием смотрит на лужу и разбитую посуду.

–Ты рехнулась? – его глаза, как два шарика, готовы выпрыгнуть из орбит.

Стою, вся трясусь, не в силах вымолвить ни слова от переизбытка чувств внутри. Да и слов таких не придумали, которые смогли бы сейчас передать всё то, что я ощущаю по отношению к мужу.

–Что молчишь? – Володя по-прежнему недоуменно смотрит то на меня, то на разлитый суп. – Ты вообще понимаешь, что сейчас сделала?

–А ты? – шепчу я. – Ты понимаешь, что сделал с нами??? – хочется кричать, но голоса нет. Так бывает. Например, когда снится страшный сон. Тогда тоже хочется орать от ужаса, но не можешь издать ни единого звука. Так и сейчас… Я оказалась в кошмаре, только кошмар этот происходит наяву.

–Говори внятно. Что ты шепчешь? – заводится Володя. – Ты пьяная? – он наклоняется ко мне и принюхивается. – Что за херню ты несешь?

–Лучше бы была пьяная, – мой голос становится всё громче и громче.

Вижу, что взгляд мужа изменился. Теперь он не просто бешеный, каким был сразу, когда я только выбила миску. Теперь в нем плещется непонимание. Конечно, Володя не пропустил мимо ушей мой вопрос о том, что он сделал с нами.

–Я всё знаю! Хватит ломать эту комедию. Поговорим откровенно!!!

–Что ты знаешь? – муж делает шаг назад, скрещивает руки на груди. На губах его проступает искусственная усмешка.

–Я нашла в машине чек.

–Какой чек? – усмешка быстро сменяется злым оскалом. – И какого черта ты вообще брала мою машину без разрешения? – начинает орать.

–Чек из аптеки! И я не ребенок, чтобы спрашивать у тебя разрешения, – горло снова сжимает спазм, мешая говорить.

–Из какой аптеки? Очередная порция бреда, – отмахивается он. – А по поводу машины… Это моя машина. И, запомни, чтобы взять её, тебе нужно моё разрешение.

–Да подавись ты своей машиной, – не сдержавшись, бросаю я. Трясущимися руками достаю телефон из кармана и открываю фото злосчастного чека. – Могу напомнить, если забыл.

Володя выхватывает мобильный и пристально разглядывает фото.

–Как помойная сучка, рылась в мусоре? – он швыряет телефон на столешницу и направляется к холодильнику, достает начатую бутылку виски. Отмеряет себе щедрую порцию напитка, добавляет лед. Сделав большой глоток, снова поворачивается ко мне. – Не ожидал, что ты так опустишься. Тварь!

Эти слова ошпаривают, словно кипяток.

–Кто бы говорил, – чертовы слезы наворачиваются на глаза. – Никто уже не упадет ниже, чем ты. Похотливый кобель. Не удержал свой член в штанах, подцепил заразу и обвинил во всем меня. Как тебя назвать после этого? Молчал бы лучше. Ничтожество!

Очередной глоток виски и циничная ухмылка. Он практически непробиваем. Смотреть на это неимоверно больно. Передо мной сейчас чужой человек, которого я не то, что не знаю, но и боюсь. Чего от него ожидать вообще?

–Может, надо было лучше заботиться о моем члене?.. – бросает он небрежно и направляется в гостиную.

–Боже, какой же ты урод… – рыдание невольно вырывается из груди.

Противно. Просто противно слышать подобное после стольких лет семейной жизни. Неужели для Володи нет ничего святого? Неужели секс для него оказался важнее всего? Важнее всех?

–Кто она? – размазывая черные от туши слезы, догоняю мужа. – Может, стоит сказать ей спасибо, что вовремя помогла мне открыть глаза?

Молчит. Устроившись на диване, смакует виски. Решил игнорировать меня? Ну, уж нет.

–Это Ирина? – почему-то именно она приходит в голову. В последнее время Володя плотно с ней общался.

Очередная усмешка. Не могу адекватно реагировать на такое поведение.

–Ты долго ещё будешь издеваться надо мной? – подбегаю к нему и кричу прямо в лицо. – Найди же в себе хоть каплю мужества и признайся уже во всём, – кладу руки на его плечи и толкаю на подушки. – Тряпка, а не мужик!

Несколько капель виски выплескивается на кожаную обивку. Володя наконец-то теряет свою выдержку. Подпрыгивает с дивана и нависает надо мной.

–Нет, это была не Ирина. Тебе легче от этого? Или, наоборот, хуже? – орет он так, что уши закладывает. – Или будет хуже, когда я скажу, что это была двадцатилетняя барменша, которая хотела у нас работать? С круглой жопой, упругими сиськами, губами, которые просто созданы для минета… Что ты ещё хочешь знать? Подробности рассказать??? Хочешь знать, где именно я её трахал?

Я повержена в самое сердце. С каким превосходством Володя об этом говорит… С каким апломбом… Ему нравится унижать меня этим. Нравится смаковать подробности.

–Ты просто животное… Примитивное животное… – его дерзкая прямота и откровенность сбивают с мыслей. – Неужели это стоило того, чтобы потерять семью?

–Дура тупая… – Володя снова опускается на диван, залпом допивает виски. – Кто в наше время из-за этого разводится? Это нормально, когда мужик иногда позволяет себе расслабиться. Думаешь, легко тянуть на себе всё то, что я тяну?

–Иногда позволяет себе расслабиться? – бормочу я, осознавая неприглядную правду. – Хочешь сказать, что подобное было не в первый раз?

–И даже не во второй, – с легкостью замечает муж. Взяв пустой стакан, снова идет на кухню. Скорее всего, чтобы налить себе ещё виски.

В ступоре стою посреди гостиной. Мир уже не станет таким, как прежде. Всё, во что я верила, что ценила, растоптано и смешано с грязью окончательно.

–С болезнью этой косяк, конечно, получился, – Володя возвращается, продолжая изливать душу. Он будто рад, что наконец можно рассказать правду. Скорее всего, на него уже подействовал алкоголь, раз он так воодушевился. – Справка у неё была свежая. Я был уверен в том, что она здорова. Всегда пользовался прези…

–Заткнись! – не могу поверить собственным ушам. – Заткнись!!!

–Ты же сама хотела, чтобы я всё рассказал. Я рассказываю. Чем ты теперь недовольна?

Чем я недовольна? Недовольна собой. Шокирована тем, какой дурой оказалась. Даже найдя чек, думала о том, что Володя, лишь единожды всё-таки не удержался и изменил мне. Единожды… Но я даже представить не могла, что это происходило постоянно. Идиотка… Не было никакой семьи… Никогда… Был сплошной обман… Представляю, как он приходил домой после своих шлюх, прикасался ко мне, к дочери, говорил о том, что любит нас…

–Ненавижу тебя… Ненавижу… – не могу думать ни о чем, кроме этого. За что меня так наказала жизнь, заставив вляпаться в это дерьмо? Человеком его теперь назвать мне сложно.

– За это и выпьем, – салютует мне стаканом.

–Ты никогда не любил… Ни меня, ни дочь.

–Не впутывай в наши отношения Машу. И о какой ты любви говоришь? Как жена ты меня полностью устраивала.

–Как жена я тебя полностью устраивала, но трахался ты на стороне… Получается, я тебя устраивала, как прислуга?

–Скажи, тебе плохо со мной жилось? Что тебя не нравилось? Ну, изменял... Бывает. Для мужчин это нормально. Зачем скандал такой раздувать? У тебя никогда не было недостатка в деньгах. Покупала, что хотела. Даже матери своей с сестрой помогала, думаешь, я не догадывался? Закрыла бы глаза и жила спокойно дальше.

Володя говорит так уверенно, что я просто поражаюсь этому. Так вот, что у человека творится в голове. Я, оказывается, совершенно не знала мужа. Совершенно.

–А если бы я тебе изменила?

–Не сравнивай мужскую и бабскую измены. Это совершенно разные вещи.

Ещё и поучать вздумал. Бесполезно с ним разговаривать. Мы разные… Как юг и север, как огонь и вода… Почему я этого раньше не замечала? Как вообще можно было не замечать подобное столько лет???

–В понедельник же подаю на развод, – я отворачиваюсь, собираясь подняться в свою комнату. Видеть не могу больше мужа, надеюсь, уже совсем скоро – бывшего. Он – ошибка моей жизни. Как бы ни было тяжело и больно это осознавать, но это правда.

–Заодно вещи можешь начать собирать.

–Не дождешься, – отчаянно борюсь с потоком слез, рвущихся наружу. Дам волю чувствам, когда останусь одна. – Возможно, это тебе придется паковать чемоданы.

–Мечтай… – усмехается Володя. – А будешь много болтать, вообще ни с чем останешься.

Я знаю, что он блефует. Имущество принадлежит нам поровну. Оставив последнее угрожающее замечание без ответа, иду в спальню. Закрыв дверь на замок, устраиваюсь на краешке кровати. Слез почему-то уже нет… Они, как будто, застыли огромным ледяным комом в груди, причиняя нестерпимую боль.

Слышу, как Володя перемещается по дому. Сходил в душ, затем некоторое время пробыл в нашей спальне. Когда через какое-то время хлопает входная дверь, поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Одетый, как с иголочки, Володя направляется к ожидающему его у ворот такси. Мгновенно проскакивает мысль, что поедет к очередной любовнице, хотя разум твердит, что, скорее всего, отправится к своей матери, у которой завтра праздник. Надеюсь, он останется там с ночевкой.

Дом пугает своей тишиной и холодом. Дом перестал быть домом. Он – напоминание того, как я когда-то была счастлива. Была ли? Скорее, просто думала, что счастлива. Хочется сбежать отсюда, но бежать некуда. Не хочу никого ни видеть, ни слышать…

Беру теплый плед, недопитую бутылку виски, стакан и иду в беседку.

Алкоголь помогает. По крайней мере, снова получается плакать.

Глава 24.

Утро воскресенья выдается таким же скверным, как и моё состояние. Хорошо хоть, Володя, как я и мечтала, остался ночевать у своей матери. Маша вчера вечером позвонила, сообщила эту прекрасную новость.

Нехотя встаю и иду на кухню. Завтракать совершенно не хочется, но безумно мучает жажда. Алкоголя ночью было выпито немало, во всяком случае, для меня. Открываю банку с маринованными огурцами и жадно пью рассол. Смотрю за окно. На улице льет, как из ведра. Вспоминаю, что именно шум дождя по крыше и разбудил меня в такую рань.

Часы показывают только восемь утра. Впереди целый день, который, если честно, хочется целиком провести, закутавшись в одеяло и предаваясь жалости к себе. Отчаянно борюсь с этим желанием. Нельзя. Несмотря ни на что, нужно жить дальше.

Приняв душ и приведя себя в божеский вид, снова беру машину Володи. Испытываю при этом запретное удовольствие – наглость придает веры в себя. По пути к маме и сестре с племяшкой пытаюсь настроиться хоть на какой-то минимальный позитив. Не хочу портить своим кислым видом настроение родным. Уверена, мама и так изводит себя постоянными переживаниями за меня.

Когда захожу в квартиру, внутри разливается тепло от царящей вокруг атмосферы. Мама, открывшая мне дверь, довольно улыбается, держа на руках маленькую Леру. Сестра, как только я начинаю тискать племяшку, тоже появляется из спальни и радостно меня приветствует. Хорошо, что хоть здесь всё хорошо.

Попив вместе чая и поболтав немного о проделках Леры, Лена с малышкой уходят в комнату, мы с мамой остаемся наедине.

–Как у вас дела? – мама в ожидании моего ответа нервно крутит кружку.

–Мы откровенно поговорили с Володей, – встаю и прикрываю дверь плотнее, не хочу, чтобы сестра слышала подробности. – Он мне изменял. Постоянно, – говорить об этом, конечно, тяжело, но не могу не похвалить себя за то, что уже удается вполне адекватно реагировать на сложившуюся ситуацию и не лить глупые слезы.

–Постоянно? – мама сильно удивлена. – С чего ты это взяла?

–Он сам сказал. Для него, как оказалось, мужская измена – это норма.

–Оля, – мама ищет подходящие слова, на её щеках быстро расползается румянец, – он, может, в сердцах это сказал. Володя… Ну, не мог он…

–Мам, перестань, – довольно резко обрываю её причитания. – Что он не мог? Мог. Ещё как мог.

–И что теперь?

–Теперь, как и планировалось до этого, развод, – в моем голосе впервые за долгое время не слышно ни капли сомнения.

Тяжелый вздох мамы рассекает воздух. Подхожу ближе, кладу ладони на её поникшие плечи.

–А как же Машенька?...

–Не она одна… – говорю всё это не только для мамы, но и себя убеждаю. – Многие дети, как ни печально, сталкиваются с тем, что их родители разводятся. Конечно, сначала будет непросто, но потом она привыкнет. Вместе мы справимся.

Мама опускает голову и качает ею из стороны в сторону, словно не желая соглашаться с моими словами.

–Как вы будете жить? Что будет с домом?

–Не знаю пока, – мне и самой страшно, когда думаю о том, что предстоит пережить, пока всё снова наладится.

–Неужели у него была любовница? – возвращается мама к щекотливой теме.

–Насколько я поняла – нет. Это были разные… эпизоды.

–Не могу поверить в это.

–А я очень даже верю теперь.

–Олечка, люди не могут поменяться так кардинально за короткое время. Он же так заботился о тебе всегда…

На кухню возвращается сестра. Лера, судя по тишине в квартире, уснула.

–Что шепчетесь?

–Так… – кривится мама. – Мелочи всякие.

–Ммм… Опять секреты. Ну, что, Оль? Помирились с мужем?

–Нет. И не помиримся. Будем разводиться.

–У… Серьезно, значит. Налево сходил?

–Да, – не хочу по второму кругу развивать эту тему.

–Неудивительно, – усмехается сестра.

–Почему неудивительно? – опережает меня мама, задавая данный вопрос.

–Да сейчас все мужики такие. По-моему, теперь, соглашаясь выйти замуж, ты автоматически приобретаешь подписку на измену.

–Глупости не неси, – не соглашается мама.

–Ой, это не глупости. Это вы просто такие правильные… До мозга костей прям.

Вижу, что мама начинает заводиться. Прошу её сходить посмотреть Лерку. Когда остаемся с сестрой вдвоем, задаю провокационный вопрос.

–У тебя были отношения с женатыми мужчинами?

–До рождения Леры всяких приключений хватало, – без какого-либо зазрения совести сообщает Лена.

Меня цепляет то, с какой легкостью она говорит об этом.

–Насколько серьезно это было?

–Для меня ничего особенного, для тебя, наверное, серьезно.

–Объясни… Не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

–Просто секс… Вот о чем я говорю, – улыбается сестра.

Мои брови взлетают вверх.

–Совесть не мучила?

–А должна была?

Кто вырос из моей младшей сестренки? Мы с ней никогда не были особо близки, поэтому подобные моменты откровенности, как сегодня, между нами редкость.

–Конечно, должна. Ты говоришь об этом с такой легкостью, тебе весело. А ты думала о том, что для кого-то это может обернуться трагедией? Думала, что из-за тебя может разрушиться чья-то семья.

–Ой, перестань… Так говоришь, будто я претендовала на кого-то из них. Упали они мне…

Разочарованно смотрю на сестру. Да, она совершала много ошибок, но я никогда не то, что не упрекала её этим, но даже не напоминала, чтобы лишний раз не принести боли. Даже когда она «залетела», мы с мамой старались всячески её поддерживать. Теперь же Лена мне противна. Хочется поспорить с ней, доказать, что так нельзя, что она неправа, но понимаю, что она останется глуха к моим словам.

–Если они тебе не упали… Неужели не было свободных парней?

–Я при знакомстве паспорт не требую, штампики не разглядываю, – так же весело продолжает сестра. – А что ты так разошлась? Думаешь о том, что твоего Володеньку такая же, как я, свела? Ненавидишь таких, как я?

Не хочу говорить правду, но да… Я презираю таких, как Лена. Понимаю, что на них лежит лишь малая часть вины, но она однозначно есть. И, конечно, всякое бывает, паспорт действительно не будешь требовать при знакомстве. Но то, с каким спокойствием, с какой легкостью рассуждает Лена на подобные темы, не видя в этом ничего предосудительного… Я не могу этого принять.

–Так что? Ненавидишь?

–Не понимаю, будет правильнее сказать, – смягчаю я ответ, чтобы не обидеть сестру. Поднимаюсь, чтобы пойти к маме. Зная Лену, её прямолинейность, отдаю себе отчет в том, что разговор может закончиться не на той ноте, на которой бы хотелось. – И давай остановимся на этом.

–Как хочешь. Захочется ещё поболтать, всегда рада. А Володька твой… Тоже мне герой-любовник… Так себе сморчок…

–Что?.. – едва не падаю на ровном месте. Оборачиваюсь, смотрю на сестру, пытаясь убедить себя, что своими последними словами она хотела сказать не то, что мне показалось.

–А что… Не вижу теперь смысла скрывать… Было и было… Так себе твой мужик… – она, всё так же весело улыбаясь, оставляет меня в одиночестве.

А я…

Мне кажется, что что-то светлое, что еще могло расцвести в моём сердце, сейчас окончательно рассыпалось на мелкие острые осколки.

Мой муж… и моя родная сестра.

Глава 25.

Не помню, как возвращаюсь домой. Словно раненый зверь, не нахожу себе места. Хожу из угла в угол, пытаясь найти новые столпы, на которые можно опереться. Всё тщетно! Старая система ценностей разрушена окончательно, новую систему выстроить скорее всего уже невозможно.

Этот мир проклят… Я словно впервые взглянула на человечество без розовых очков.

Маша с Володей возвращаются, когда на улице уже смеркается. Выхожу им навстречу. На мужа даже не смотрю. Так гадко… Так мерзко… Меня словно по самую макушку окунули в дерьмо.

–Привет, Машуль, – сама понимаю, что мой голос словно замогильный. Внутри всё умерло в который раз сегодня. – Как праздник?

–Нормально, – буркает она и замолкает, не сводя с меня пронзительного взгляда.

–Кушать будешь? – пытаюсь отвлечься самыми простыми делами. Только не думать… Не думать… Не представлять…

–Нет, – она идет в гостиную, садится на диван.

Присаживаюсь рядом, обнимаю её. Она мой спасательный круг в этом мире.

–Мама, – требовательный призыв привлекает всё моё внимание.

–Слушаю тебя, солнышко, – сердце, словно чувствуя какой-то подвох, начинает биться сильнее.

–Почему ты не приняла предложение папы помириться? – она вскакивает и смотрит на меня с ярко выраженной обидой.

Дыхание перекрывает. Неужели Володя решил втянуть Машу в наши разборки?

–Это папа так сказал, что я не приняла его предложение?

Я в ужасе. Что же творит это чудовище в человеческом обличье?

–Да. Но это и так было понятно. В четверг он приготовил ужин, позвал тебя кушать с нами. Но ты же у нас гордая…

Гордая… Наверняка, так сказал тогда сам Володя, а Маша сейчас просто повторяет за ним.

–Маш, – поднимаюсь, чтобы обнять дочь, но она отступает. – Всё не так…

Господи… Где взять сил? Меня разрывает сейчас на куски от боли.

–Не трогай меня. Ответь просто.

–Маша…

–Мама… Почему? Почему ты не хочешь помириться с папой? Ты больше не любишь его? Ты нашла кого-то другого?

Когда я вижу в глазах дочери слезы… Боже… Что же делать? Готова и сама рыдать.

–Маша, всё не так! – снова пытаюсь объясниться я. Подхожу ближе, но она упорно не желает принимать мои объятия, отталкивает. – Что наговорил тебе папа?

–У тебя кто-то появился? – дочь не слышит меня. Как заведенная, повторяет один и тот же вопрос.

–Нет! Нет! – насильно прижимаю Машу к себе. Пытаюсь разобраться, откуда в её голове эти мысли? Володя сказал, или всё же она сама накрутила себя?

–Если нет, тогда помирись с папой!

–Это невозможно, – шепчу я, понимая, что разбиваю дочери сердце.

Маша мгновенно отталкивает меня и бежит к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.

–Маша… – бегу следом.

–Не трогай меня, – она скрывается в своей комнате.

Останавливаюсь на полпути, притормаживая у спальни, где сейчас находится Володя.

–Что ты наговорил Маше? – врываюсь внутрь с желанием придушить мужа, который лежит на кровати и что-то смотрит в телефоне.

–Правду. Ничего, кроме правды.

–Какую ещё правду? Почему она считает меня виноватой в том, что мы с тобой разводимся?

–А кто виноват? Я? – выражение его лица такое, будто он искренне недоумевает.

–То есть я виновата в том, что не прощаю твои измены? Я виновата в том, что не хочу жить с блядью, которая изменяла мне даже с моей родной сестрой? – невозможно иметь вечную выдержку. – Ниже упасть в моих глазах уже невозможно! Ты… – внутри меня всё рвется от лютой ненависти. – Ты просто конченый ублюдок!!!

Взгляд мужа вспыхивает огнем. Он, словно хищник, срывается ко мне, хватает пальцами за подбородок.

–Рот закрой… Если ещё раз услышу подобное, точно поговорю с Машей. Ты же знаешь, что она МНЕ быстрее поверит, чем тебе.

Накрываю его пальцы своими, отталкиваю прочь от своего лица. От прикосновений пока еще мужа хочется помыться. Или живьем содрать кожу.

–Не смей мне угрожать, – рычу, словно дикий зверь. – Я не собираюсь перед тобой пресмыкаться, – вся дрожу от ярости, нисколько не боясь того, что Володя может меня сейчас ударить.

–Смелая какая… – его бесит то, что я больше не боюсь.

Но сколько можно бояться? Кажется, я окончательно забыла, что такое страх. Ненависть настолько сильна, что хочется самой ударить муженька. Что я и делаю… Замахиваюсь и изо всех сил бью этого урода по морде.

–Сука… – он перехватывает мою ладонь. – Я тебя уничтожу… Я тебя оставлю ни с чем…

–Попробуй… – кажется, губы сейчас треснут до крови от той широкой улыбки, которую я натягиваю на лицо.

–Проваливай, – бесится муж. – Иначе будешь выползать отсюда… – угрожает Володя.

Наш дальнейший разговор абсолютно бесполезен. Борясь с желанием плюнуть мерзкому гаду в лицо, разворачиваюсь и ухожу в комнату к дочери. Сейчас только Маша главное для меня. Устраиваюсь рядом с ней на полу.

–Девочка моя, не плачь, – видя, как тихо глотает слезы дочка, не могу сдержать собственных слез. – Малыш, я тебя люблю, слышишь?

–Я тебя слышу. А вот ты меня нет, – бормочет она, проглатывая части слов. – Помирись с папой. Я не хочу, чтобы вы разводились.

–Я понимаю тебя. Прекрасно понимаю. Но мы больше не сможем жить с папой так, как раньше.

–Почему? Объясни, – требует она.

–Я и твой папа… Мы больше не любим друг друга... Мы не сможем быть вместе… – всхлипы Маши становятся громче, надрывнее. Я крепко прижимаю дочку к себе, надеясь, что мои объятия хоть как-то скрасят суровую реальность. – Но я, как и прежде, очень люблю тебя! Слышишь? Люблю тебя! Очень!

Маша ничего не отвечает, просто продолжает плакать. Нежно укачиваю её, глажу волосы, спину. Шепчу о том, какая она замечательная, что, если бы её у меня не было, моя жизнь не имела бы смысла. Постепенно рыдания утихают. Силы окончательно покидают мою девочку, и она засыпает. С трудом переношу её на кровать и, накрыв одеялом, ложусь рядом.

Пусть всё плохое останется в этом дне. А завтра…

Я не знаю, что будет завтра.

Глава 26.

В понедельник в офисе аврал. Влад и Артем узнали о том, что Рымарев в скором времени собирается передать власть старшему сыну, потому, как ужаленные, уже с самого утра нервируют все отделы, требуя отчеты. Я одна из тех, кому не повезло. Битый час сижу, выискивая данные, которые никогда никого не интересовали. От огромного количества чисел рябит в глазах. Но, как всегда в подобных случаях, радуюсь тому, что некогда думать о разладе в семье. Хотя совсем забыть об этом, конечно, невозможно: на двенадцать назначена встреча с адвокатом. Смотрю на часы, у меня в запасе ещё больше часа. У Рымарева я уже отпросилась. Он, как обычно, отпустил без лишних вопросов. Не к месту думается о том, что и как будет дальше, когда к власти придет его старший сын. Александр… Александр Витальевич… Это пока всё, что известно о нем в офисе. Он, наверняка, не будет ко мне так лоялен, как его отец.

–Ты ещё не закончила? – Инна стремительно входит в кабинет. С интересом осматривается вокруг, словно видит всё впервые.

–Пока нет. А ты почему такая загадочная?

–Уплотняемся, – Инна скептически цокает. – Будущий босс физически ещё не с нами, но уже отлично чувствуется его присутствие.

–Почему ты думаешь, что это не инициатива Виталия Олеговича?

–Нет, уверена на сто процентов. Рымарев не видел смысла в том, чтобы увеличивать штат менеджеров. Обороты не позволяли. Теперь же, если собираются набирать персонал, значит, будут модернизировать и производство. А это задача, сама понимаешь, не на неделю. Рымарев уходит – он бы не стал сейчас единолично затевать столь грандиозные изменения.

–Логично, – соглашаюсь я. – Кого ко мне переселяют?

–Пока неизвестно. Прикидываем пока, сколько рабочих мест можно организовать без дополнительной аренды площадей.

–Понятно, – смотрю на Инну, думая о том, как же мне будет не хватать её. – На твое место ищут уже кого-то?

–Да, утром звонил кандидат, – радуется Воропаева. – Мне оставили контакты, после обеда свяжусь с ним. Надеюсь, поиск надолго не затянется. Партнеры звонят, торопят.

–Как родители? Смирились?

–Оль, я ж не маленькая, чтобы спрашивать. А вообще, конечно, они переживают, но всё же рады, что мне подвернулся такой шанс. А твоя мама как? Ездила к ней вчера?

–Всё нормально, – морщусь при воспоминании о сестре. Даже Инне не расскажу о ней и муже… Мне стыдно… Господи… Этим двоим трахаться стыдно не было, а мне стыдно… Какая же я дура!

* * *

Подъехав к школьным воротам, ищу взглядом Машу, однако её нигде нет. Достаю из сумки мобильный, набираю номер дочки. Длинные гудки… Звонок остается безответным. Накатывает волнение, ведь утром мы договорились, что я её заберу. Володя физически не мог этого сделать, он сейчас на работе. Из толпы неожиданно выхватываю взглядом одноклассницу дочери, тут же выхожу из машины и, поздоровавшись, интересуюсь, не видела ли она Машу.

–Так её уже забрали.

–Забрали? Кто?

–Не знаю, я не видела. Но она точно направлялась к какой-то машине.

–А давно?

–Где-то час назад, наверное.

–Понятно, спасибо, что помогла, – не теряя больше времени, звоню мужу. Думается, что он не ответит, но, к моему удивлению, отвечает довольно быстро. – Маша с тобой? – тут же перехожу к главному.

–Нет, я вообще-то на работе.

–А где она? – сердце ухает в пятки. Подобного прежде не случалось. Маша никогда так не пропадала.

–Ты ж мать, должна знать, где твой ребенок, – глумится Володя.

–Она тебе звонила сегодня? Может, говорила о том, что куда-то собирается? – пропускаю мимо ушей его обидные слова. Сейчас для меня главное – это найти дочь. А он пусть катится ко всем чертям со своими едкими замечаниями.

–Ладно, не истери. Её мои родители забрали.

Вместе с облегчением чувствую зверскую злость.

–Почему меня никто не предупредил? Что за выходки? Вы это специально сделали?

–Не устраивай вселенскую трагедию, – недовольно высказывает Володя. – Так получилось. Родители недалеко были. Я Маше говорил, чтобы она тебе позвонила, но она, наверное, забыла.

–И на телефонные звонки не отвечает. Где они сейчас?

–Должны быть дома.

–У кого дома?

–У… нас дома, – произносит после секундного замешательства.

Подъехав к дому, вижу машину свекра. Значит, они действительно у нас дома. Предстоящая встреча с родителями мужа вызывает нервный озноб. Свекор то ладно, уверена, он не будет лезть, куда не следует. Но вот Нина Николаевна… Это ещё тот противник!

Уверенной походкой направляюсь к дому. Прихожу в негодование, когда понимаю, что дверь заперта изнутри, и что, самое главное, ключ из замка не достали. Забыли? Или специально сделали так, чтобы я не могла войти самостоятельно? Громко стучу в дверь и жду. Когда через несколько минут не раздается ни единого звука, стучу вновь, ещё сильнее. Наконец за дверью раздаются чьи-то неспешные шаги, и через минуту я наблюдаю серьезное лицо своей свекрови.

–Добрый вечер, – строго произношу, входя в дом. Высоко подняв голову, снимаю пальто, вешаю его в шкаф.

–Здравствуй, Оля, – запоздало произносит Нина Николаевна. Затылком чувствую её тяжелый взгляд.

–Где Маша?

–Они с дедом наверху. Играют в шахматы.

–Хорошо, – киваю, выдыхая. Не хотелось бы, чтобы Маша сейчас была рядом и слышала этот разговор. Уверена, он будет не из приятных. Я зла и сдерживать свои эмоции в этот раз не собираюсь. – Почему вы не позвонили мне, не предупредили, что заберете её?

–А что криминального в том, что мы забрали внучку? – свекровь идет за мной по пятам.

–Может быть, то, что я волновалась, когда узнала, что Машу кто-то увез?

–Могла бы догадаться, – парирует Нина Николаевна. Говорит, словно провоцирует. Или так и есть? Не с этой ли целью она явилась сюда сегодня?

–Догадаться? Когда дело касается моего ребенка, я не собираюсь строить догадки. Вам просто нужно было позвонить и сказать пару слов, – отчитываю я. – Пару слов… Неужели это так сложно? Вы хоть представляете, что я пережила за эти несколько минут, пока не выяснила, что Маша с вами?

Свекрови мой тон определенно не нравится. Она стоит напротив меня и смотрит с дикой ненавистью.

–Боялась побеспокоить тебя. Вдруг ты сильно занята была?