Текст книги "Измена. Во все тяжкие (СИ)"
Автор книги: Ая Сашина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Удивленный смешок, приправленный сарказмом, вырывается из моей груди. Он на самом деле не понимает? На самом деле??? Мой мозг готов взорваться от абсурдности ситуации.
–Действительно… Что тут такого… Подумаешь… Открыть собственное кафе… Ничего такого, о чем следовало бы рассказать семье… Ты издеваешься? – последнее слово я выкрикиваю так громко, что пугаюсь собственной несдержанности. Тише… Тише… Нужно взять себя в руки.
–Я бы сказал тебе, – глаза Володи бешено сверкают. – Это ты сошла с ума, раз думаешь о том, что я бы стал скрывать это.
–Когда бы ты сказал? За день до открытия? Алина сказала, что ремонт скоро закончится, – с болью выплевываю слова, даже не замечая того, что снова впутываю Алину.
–Что??? – бурно взрывается Володя. – Какой ремонт? Бл**ь, что эта курица наговорила тебе? – он яростно вытаскивает из кармана телефон.
Мне становится страшно. Если Володя ругается матом и обзывает девушку своего друга, всё точно не совсем так, как описала Алина. Я срываюсь с места, вырываю телефон из рук мужа.
–Ты можешь рассказать нормально, что происходит? – тело цепенеет. От понимания того, что я всё-таки, наверное, не до конца разобралась в ситуации, становится ещё горче.
–А ты можешь нормально выслушать? – на повышенных тонах восклицает он.
–Не ори…
–Ты сама первая начала, – он поворачивается и снова садится на диван.
Тихое «дура», вырвавшееся при этом из его уст, заставляет меня задержать дыхание. Стою посреди гостиной, не зная, куда себя деть. Дрожь по-прежнему сотрясает мое тело, ноги словно приросли к полу. Не помню, чтобы когда-либо прежде он меня называл дурой. Или… Может, он имел в виду Алину?
–Что она тебе сказала? – взгляд Володи направлен в пол; голос, ещё минуту назад сотрясавший всё вокруг, звучит тихо.
Пытаюсь дословно вспомнить признание Алины. Мозг соображает туго. Прошедший вечер кажется сном.
–Сказала, что ремонт в кафе скоро закончится, и Ирина уйдет работать туда… Кстати, кто такая Ирина? Почему я о ней ничего не знаю? И самое главное, – перескакиваю на то, что тревожит так же сильно, как и «подарок», – почему она тебя обнимала?
Сердце бьется где-то в горле. Хочется сглотнуть, глубоко вздохнуть, внутри всё сперто.
–Когда она меня обнимала? – снова звереет Володя. Он вскидывает глаза, и я готова скукожиться под его диким взглядом. – Алина вообще…
–Алина ни при чём. Я видела всё сама.
–Что ты видела? – муж срывается с места. Он не намного выше меня, но сейчас, когда он так угрожающе навис надо мной, я чувствую себя какой-то букашкой. Мне действительно становится страшно – это наша первая подобная ссора.
–Когда вы стояли за барной стойкой… – несмотря на трясущиеся поджилки, не свожу с него глаз.
Володя тяжело вздыхает, затем закрывает на секунду глаза и машет головой, выражая своё недовольство.
–Она не обнимала меня. Когда мы стояли с Вадиком, она подошла сзади и положила руку мне на плечо. Я обернулся, мы поздоровались… Всё… – глумливо хмыкает. – Вот бабы… Никогда не думаете, прежде чем, что-то сказать.
Моё сердце больно сжимается в неизвестно какой раз за последние несколько часов. Бабы… Володя не похож сам на себя, но сейчас не тот момент, чтобы пытаться искать ему оправдание.
–Не забывай, пожалуйста, с кем разговариваешь, – бросаю негромко я. Терпеть такое хамство, даже несмотря на то, что, возможно, я и перегнула палку, тяжело и больно.
–А как мне с тобой разговаривать?
–Для начала ответь до конца на все вопросы, – я наконец-то отлипаю от пола и присаживаюсь туда, где только что сидел Володя. – Кто такая Ирина и что это за безумная затея с кафе?
Напряжение потихоньку начинает отпускать, правда, дрожь усиливается. Отходняк… Я пока ничего толком не узнала, но понятно хотя бы то, что не всё так мрачно, как выглядело сначала.
–Идея открыть кафе мне пришла уже довольно давно, года полтора назад, – начал неохотно Володя. Он отворачивается от меня и смотрит в окно. – Я долго думал, искал информацию, людей, которые могли бы помочь в этом деле. Как-то поделился с Вадиком…
Услышав последнее предложение, едва удержалась от того, чтобы не задать вопрос: почему с Вадиком, почему не со мной? Получается, для него друг важнее, чем я… Черные мысли разъедают душу, будто самая сильная кислота.
–Вадик, как и я, загорелся этой идеей, – продолжает тем временем муж. – В конце концов, мы с помощью одного толкового человека составили бизнес-план и приступили к его осуществлению. Но всё быстро застопорилось. Помещение… Мы нашли идеальный вариант. Проблема в том, что не можем пока договориться по цене с одним из владельцев, сейчас он к тому же не в городе. Второй владелец, кстати, и есть Ирина. С ней вопросов нет. После недолгого общения она даже решила примкнуть к нашей команде. Пока всё решается, мы с Вадиком предложили ей поработать в клубе администратором – Сергей на тот момент как раз увольнялся.
–Но если пока ничего не ясно, почему Алина сказала, что ремонт скоро закончится?
–Ты мне не веришь? – Володя поворачивается ко мне и окидывает тяжелым взглядом. – Я не знаю, с чего вдруг она это взяла. Возможно, увидела наброски одного из знакомых Вадима, который увлекается дизайном. Вадик этот… тоже… придурок. Несется впереди паровоза. Просил же его, не рассказывать пока ничего Алине.
Откидываю голову назад, пытаясь переварить услышанное. Черт… Пусть всё пока застопорилось на помещении, но всё равно… Даже этого уже много. Очень много. Тот момент, когда Володя должен был со мной поделиться, уже давно канул в Лету.
–Когда ты собирался мне рассказать?
–Когда будут подписаны документы купли-продажи. Я мечтал о том, чтобы привести тебя туда, будучи законным владельцем помещения.
Вдох-выдох… Вдох-выдох… Открываю глаза и, не мигая, смотрю на Володю. Лицо кривится в горькой усмешке. Он даже не понимает того, что только что сказал.
–То есть, ты бы даже не посоветовался со мной, когда снимал со счета все деньги, – я не спрашиваю, я утверждаю.
–Это мои деньги.
Смысл этих незамысловатых слов и то, каким тоном они произнесены, шокирует. Внутри жжет так, словно мне в живот вонзили нож. Еле-еле успокоившиеся демоны во мне снова оживают.
–Вот значит как… – я горько улыбаюсь, чувствуя, как по щеке скользит слеза. Терпеть адскую боль обиды невозможно физически. – А мои деньги?.. – спрашиваю, кривя губы. – То, что на свою зарплату я покупаю продукты, одежду, всё для дома, оплачиваю услуги, значит, не считается?
Дальнейший разговор не имеет смысла. Всё более чем понятно...
Слезы текут из моих глаз быстрее. Понимаю вдруг, что больше не хочу смотреть на того, кому ещё вечером я признавалась в любви. Он мне противен. Меня тошнит от него. Задыхаюсь от этих удушающих чувств. Не говоря больше ни слова, поворачиваюсь и медленно тащусь к лестнице. Другого слова и не скажешь. Тащусь... Ноги едва передвигаю… Нет сил. Володя меня просто убил. Отравил ядом своего эгоизма. Ничего не хочу. Ничего. Пусть и деньгами этими подавится.
Поднявшись на второй этаж, закрываюсь в комнате Маши. Не дойдя до кровати, опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к огромному медведю, подаренному дочке моей мамой на прошлый день рождения. Мне плохо. Мне очень плохо. Сползаю ниже, прижимаю коленки к груди. Как больно. Боже, как больно.
Никогда не поверю тем, кто говорит, что у человека нет души. Что же тогда так болит внутри???
* * *
Я не знаю, как пережила эту ночь. Заснула под самое утро. И вот теперь, едва разлепив глаза, пошатываясь, иду в ванную. Из зеркала на меня смотрит страшная тетка с опухшим лицом и размазанной вокруг глаз тушью. Чувствую себя так же. Уродливо. Уродливо и потерянно. Совершенно не понимаю, что делать. Даже не в целом что делать, а что делать сейчас… Умыться… Переодеться… Что потом? Готовить завтрак?.. Зачем? Для кого? Машка у бабушки, а больше… А больше никому не хочется… Даже видеть сейчас мужа не хочу. Обидно. Очень обидно. Так обидно, что даже после нескольких часов пролитых слез проклятая влага всё равно сочится из глаз.
Умыв лицо и почистив зубы, тихо выхожу в коридор. Не знаю, куда идти, чтобы с ним не встретиться. Где сейчас Володя? Заглядываю в спальню, там пусто. Заторможенно переодеваюсь и иду вниз. Там тоже никого. На часах девять утра. Неужели уже уехал к родителям? Скатертью дорожка… Интересно, какого ему сейчас? Понимает ли он хоть чуточку, какую боль мне причинил? Или по-прежнему считает, что ни в чем не виноват? Бесцельно слоняясь по дому, думаю о том, что ночью Володя не пошел за мной, не сделал ни единой попытки попросить прощения. Неужели ему настолько наплевать на меня? В груди от этих мыслей всё крутит, сжимает.
Чтобы окончательно не сойти с ума, звоню Маше. Её голос довольный и веселый.
–Мама, привет. Ты почему с папой не приехала? – тон требовательный. Мне неприятно это слышать. Ещё одна эгоистка. – Я так хотела показать вам, что подарила бабушка, специально не звонила вчера. Это просто… космос, – она восторженно визжит.
–Скажи хотя бы, – тускло предлагаю я. Хотя мне совершенно безразлично, чем удивила её Нина Николаевна на этот раз.
–Нет, дома вечером покажу.
–Как знаешь, Машуль. Чем…
–Ладно, мам, пока, – Маше, судя по всему, неинтересно со мной разговаривать. Она бросает трубку, даже не дослушав меня до конца.
После разговора с дочкой меня прибивает окончательно. Иду снова в спальню, ложусь на кровать. Уснуть не могу. Просто лежу и пялюсь на стены. Иногда плачу, потому что мозг, как хороший проектор, неустанно прокручивает в голове ночной разговор с мужем. Я не понимаю, как такое произошло с нами. Безумно хочется закрыть глаза и представить, что это просто страшный сон.
Голова пухнет от обилия мыслей и вопросов. Самый главный из них – как жить дальше??? Об этом думать я боюсь. Мой мир накренился и готов вот-вот разрушиться.
* * *
Измученный организм не отреагировал на то, что в доме стало шумно. Открываю глаза лишь тогда, когда Маша появляется в спальне и начинает трясти меня за плечо.
–Машуль… Потише… – прошу еле слышно, пытаясь приподняться. Тело отказывается меня слушать. Руки и ноги ватные.
–Мам… Мам, ты только посмотри, – дочка достает из чехла телефон и крутит им перед моим носом. – Такой, как я хотела. Представляешь? У меня сама замечательная бабушка в мире.
Её слова медленно-медленно доходят до моего сознания. Я уже не удивлена. Мне просто противно. Противно от того, что я понимаю: самая замечательная бабушка в мире покупает любовь внучки за деньги. Именно так получается.
–Мам, тебе не нравится?
Не отвечаю. Словно инвалид, сползаю с кровати.
–Малыш, ты кушать хочешь?
–Хочу чая. Мы с папой в магазин заехали, купили свежих булочек.
–Хорошо. И я с тобой попью, – действительно нужно хоть что-нибудь забросить в топку. В желудке громко урчит с самого утра.
Оказавшись на кухне, сталкиваюсь с Володей. Его взгляд холоден, мой, надеюсь, тоже. Хотя всё равно в этой битве я проиграла: на моем лице явственно видны следы мучительных переживаний, на его же лице красуется равнодушие. Всё понятно, значит, он не считает себя в чем-либо виноватым.
Крепко сжав зубы, набираю в чайник воду. Включив его, выхожу из кухни. Не могу находиться рядом с Володей. Меня снова начинает трясти. И от того, что он наговорил ночью, и от того, как ведет себя сейчас. Стукнуть бы его чем-нибудь…
–Видела, что бабушка Маше подарила?
Его слова останавливают меня на пороге. Зачем он это спросил? Решил таким образом заговорить со мной?
–Я тебе уже говорила, что мне не нравится то, что твоя мать дарит такие дорогие подарки, – не оборачиваясь, стараюсь говорить ровным спокойным тоном. Это, ой, как тяжело. Делаю шаг, собираясь уйти, но Володя намерен продолжить разговор и идет следом.
–Почему?
–Это неправильно. Она балует её. Растит ещё одну эгоистку.
Мои слова достигают цели. Жаль, я не подумала о том, что ответный удар будет более жестоким и разрушительным.
–Может, ты просто бесишься из-за того, что твоя мать так не может?
Глава 8.
21 мая, понедельник
Услышав будильник, еле открываю глаза, слипшиеся от пролитых за ночь слез. С трудом приподнимаюсь, сажусь выше. Желания встречать новый день совершенно нет. Я так надеялась, что сон, пусть и непродолжительный, принесет хоть немного сил. Напрасно. Чувствую себя ещё хуже, чем вчера.
Собравшись с духом, всё же отбрасываю одеяло и выхожу в коридор. Проходя мимо нашей с Володей спальни, слышу громкий храп. Чувство негодования мгновенно поднимается из глубины души. Спит, словно младенец. В тысячный раз за прошедшие двое суток, едва не срываясь на истошный крик, задаюсь вопросом: как?.. Как так можно?.. Солгать, унизить, а затем, совершенно не испытывая никаких угрызений совести, ещё и строить из себя обиженного.
Внутри всё леденеет. Оказавшись в ванной комнате, прячусь в душевой кабине и включаю горячую воду. Но даже она не может растопить лед внутри меня. Мысли о том, что произошло за предыдущие два дня, прибивают к земле. В прямом смысле. Сажусь на пол, прижимаюсь к стеклянной стене. Ирина, обнимающая Володю… Идея открыть кафе… Деньги, на которые, оказывается, я не имею никаких прав… Мама, которая не может дарить Маше дорогие подарки… И много-много других обидных слов мужа… Я не знаю, как примириться с тем, что произошло. Не знаю. И более того… Я боюсь! Боюсь… Что будет теперь? Как жить дальше? Володя виноватым себя не чувствует и оправдываться явно не собирается. Но ведь и я не могу закрыть глаза на всё. Не могу. Он ранил так сильно. Сильнее, наверное, просто невозможно. Что теперь делать? Нужно ведь что-то решать.
Несмотря на то, что ничего не хочется, медленно поднимаюсь и начинаю мыться. После душа наношу на лицо хороший слой макияжа. Только он сможет спрятать следы жутких выходных. Не хочу, чтобы окружающие заметили моё состояние. Рассказывать о том, что произошло у нас с Володей, не собираюсь никому, даже маме. Не хочу её волновать. К тому же мне стыдно. Понимаю, что стыдиться этого не должна, ведь я ни в чем не виновата, но ничего не могу с собой поделать.
Когда часы показывают семь утра, иду в комнату Маши.
–Машуль, просыпайся, – присаживаюсь рядом и целую дочь. Только она помогает мне хоть как-то держаться на плаву. Не хочу, чтобы она переживала из-за того, что мы с Володей поругались. Хотя, возможно, она уже и так что-то поняла.
–М-м-м, – раздается в ответ недовольный стон. – Ещё пять минут.
–Жду тебя на кухне, – ещё раз целую её в румяную щечку и выхожу из спальни.
На кухне, приготовив Маше незамысловатый завтрак, обессилено сажусь за стол и бесцельно смотрю в окно. Солнечные лучи пробиваются сквозь редкие тучи, раскрашивая всё вокруг ярким светом. Всё, но не моё настроение. Не могу думать ни о чем другом, кроме отношений с Володей. Не знаю даже, как буду сегодня работать. Не напортачить бы чего.
–Доброе утро, – спустя десять минут раздается голос дочери. Она садится напротив меня и недовольно смотрит на манную кашу с ягодами.
–Доброе утро, Машуль, – я через силу улыбаюсь дочери, мечтая о том, чтобы она не стала пререкаться по поводу завтрака.
Мне не везет.
–Опять каша. Я не хочу, – Маша недовольно отодвигает тарелку в сторону и тянется к чашке с чаем.
–Вот именно… Опять… – срываюсь я. – Такое чувство, что было бы лучше, если бы я кормила тебя чипсами и газировкой… – стараясь сдержать обидные слезы, поднимаюсь и иду в прихожую. Обувшись, направляюсь к машине. Глаза затуманены. Надеюсь только на то, что однажды дочь поймет: всё это я делаю лишь из любви к ней. Однажды… Но как же дожить до этого однажды? Как не захиреть в пучине обиды со стороны самых любимых людей сейчас?
Сев за руль, достаю из сумочки салфетку и прижимаю к уголкам глаз. Нельзя плакать. Нельзя допустить, чтобы так тщательно наносимый макияж потек.
По пути в школу Маша бросает на меня внимательные взгляды, но так ничего и не говорит. Привычное «пока» возле школьных ворот, и, не оглядываясь, дочь спешит на занятия. С одной стороны, хорошо, что она ничего не спросила по поводу несвойственного мне поведения – не хочу ей врать, выдумывая объяснения своему нервному состоянию. С другой стороны, всё же обидно… Не могу не признать этого.
В офис прихожу одной из первых. В кабинете делаю себе крепкий кофе, не дожидаясь Инну. Впервые за долгие годы мне не хочется болтать с ней о том, как прошли выходные. Планирую целиком углубиться в работу. Практически уверена в том, что ничего не получится, но попробовать стоит. Нужно переключиться, нужно отпустить всё. Хотя бы на некоторое время.
–Ого… – Инна появляется ближе к десяти. Она в недоумении смотрит на мой загруженный папками стол. – Утро недоброе? У нас какая-то проверка?
–Утро доброе, – вру я, пытаясь улыбнуться. – Никаких проверок, – снова утыкаюсь в компьютер.
–Братья уже здесь? – Воропаева смотрит в ту сторону, где располагается кабинет сыновей Рымарева.
–Нет.
–Нет? Я подумала, может, это они озадачили тебя… – Инна подходит и останавливается за моей спиной. Я чувствую её сверлящий взгляд. Мои пальцы ещё быстрее начинают бегать по клавиатуре. – Тогда что? – не унимается подруга.
–Ты о чем? – сама не знаю, зачем строю из себя ничего не понимающую глупышку. В конце концов, хотела бы я такого отношения к себе? Нет. Я резко поворачиваюсь к Воропаевой. Её глаза расширяются ещё больше.
–Не пугай меня так… – Инна, не отрывая от меня взгляда, отходит чуть подальше.
–Извини, – я вижу на её лице искреннее волнение. Это как бальзам на мою душу. Понимаю неожиданно, что хочу рассказать ей обо всем. Мне нужно её мнение. Мне нужно знать, что я не преувеличиваю масштаб проблем.
–Извиняю. Так что случилось? К чему всё это? – Воропаева кивает в сторону папок.
–Не хочу думать ни о чем, кроме работы, – признаюсь я. Грустная улыбка мелькает на моих губах и тут же пропадает.
Брови Инны взлетают вверх.
–Неожиданно…
–Мне плохо… – шепчу я, чувствуя, как спазм сжимает мое горло.
Не говоря больше ни слова, Воропаева идет к двери и закрывает ту на ключ. Когда она снова поворачивается ко мне, слезы уже катятся из моих глаз.
–Оль… Ну… Твою же мать… – она подходит ко мне и прижимает мою голову к своему животу.
От этого простого прикосновения мне становится ещё хуже, слезы струятся ещё быстрее. Понимая, что нельзя так распускаться, поднимаюсь с кресла и, задрав голову, глубоко дышу, стараясь остановить поток ненужной влаги. И откуда она только берется в таких количествах?
–Скажи, что никто не умер и не заболел… – сдавленно просит Воропаева.
–Сплюнь… – шепчу я, не опуская головы. Размеренное дыхание помогает, становится чуть легче.
–Тогда что? – не унимается подруга. Она снова становится за моей спиной, кладет ладони мне на плечи и начинает их массировать. – Возьми себя в руки.
–Не поверишь… Твержу себе это уже второй день.
–Но получается у тебя не очень, да?
–Как видишь, – закрыв глаза, наслаждаюсь мягкими прикосновениями. Инна… Наверное, именно в такие моменты и познаются друзья.
–Расскажешь? Или так и будем ходить вокруг да около?..
–Не знаю с чего начать.
–Наверное, с начала, – Воропаева надавливает мне на плечи, заставляя снова сесть.
Опустившись в кресло, с благодарностью смотрю на неё. С начала?.. А когда было это самое начало?.. Когда наступил тот момент, когда мы с Володей перестали быть самыми близкими людьми друг для друга? А, может, я никогда и не была для него таким человеком?
–Начну с конца… Потому как то, что произошло, никак началом не назовёшь…
Воспоминания, обличаемые в слова, по-прежнему приносят ужасную боль. Рассказывая обо всём Инне, словно заново проживаю эти страшные моменты. Эмоции захлестывают. Даже сейчас не могу объективно оценивать то, что произошло.
Закончив рассказывать, смотрю на подругу. Она молчит. Это на неё не похоже, и меня это напрягает.
–Почему ты молчишь? – теряю я терпение.
–Я только одного понять не могу… – задумчиво произносит Инна, глядя куда-то сквозь меня.
–Чего? – ожидая её ответа, волнуюсь так, словно от него зависит вся моя жизнь.
–Как ты его не прибила нах*ен… – взрывается Воропаева. – Да кем он себя возомнил? Что значит, его деньги??? Пусть даже не надеется… Так можешь и передать! Это ваши общие деньги!
–Дело не только в деньгах, – надрывно сглатываю. – Из всего этого больнее то, что он меня ни во что ни ставит… И… То, что он говорит о моей маме… – замолкаю, говорить тяжело. За маму обидно так, что нет слов. Да моя мама последнее отдала бы, если бы понадобилось.
–Знаю, знаю, – видя, что я снова на грани, Воропаева немного успокаивается. – Т-ш-ш… – она подходит ко мне и, взяв за руку, крепко сжимает её. – Всё наладится… Слышишь? Оль, слышишь меня?
Я смотрю на неё сквозь слезы и, словно кукла, киваю. Так хочется верить в то, что она говорит.
–Но для того, чтобы всё было хорошо, тебе нужно поставить Володю на место, – настойчиво произносит Инна. – Ты должна показать, что не собираешься плыть по течению и плясать под его дудку.
–Я знаю. Я поговорю с ним.
–Только не затягивай с разговором.
–Не буду. Сегодня вечером и поговорю. Он придет с работы, Маша как раз уже будет спать.
Глава 9.
22 мая, вторник
Мечусь по спальне, словно зверь в клетке. На часах уже девять утра, а Володи по-прежнему нет, хотя вернуться он должен был ещё вчера, ближе к двенадцати ночи. Паника внутри разрастается. Если ночью, лежа без сна, я думала только о том, что он остался на ночную смену, то теперь мысли летят в другую сторону. Вдруг что-то случилось? Чувствуя, что больше не выдержу, хватаюсь за телефон и снова набираю номер мужа. Я уже звонила ему ночью – тогда он сбросил. Зареклась, самой себе пообещала, что больше не буду звонить, но не могу так.
Очередное ожидание того, что Володя всё-таки ответит, медленно убивает. Волнение за него практически полностью вытесняет все обиды. Молюсь о том, чтобы не случилось ничего плохого. В тот момент, когда я уже готова завершить третий вызов и позвонить Вадиму, мне всё же отвечают.
–Да, слушаю Вас, – от приятного женского голоса едва не роняю трубку на пол.
–Кто это? – собственный голос кажется чужим. Как и жизнь в последние дни…
–Ольга, это Ирина. Здравствуйте.
–Где мой муж? – резко задаю вопрос, чувствуя, как внутри всё обрывается. Почему эта женщина ответила на звонок? Откуда у неё Володин телефон?
–Ольга, Володя уже едет домой. Вы не волнуйтесь, он просто телефон на работе забыл. Я только сейчас увидела, когда Вы стали звонить.
Я, словно выброшенная на берег рыба, открываю и закрываю рот, не зная, что сказать. В итоге просто отключаю телефон и, сунув его в карман джинсов, на негнущихся ногах подхожу к окну. В голове каша… Невидящим взором смотрю на ворота, словно ожидая, что с минуты на минуту подъедет Володя. Что я ему скажу, когда увижу? Я уже не понимаю, что чувствую… Ещё разговор с этой женщиной... Не знаю почему, но всё это мне кажется странным.
Почувствовав вибрацию, онемевшими пальцами достаю мобильный. Рымарев.
–Оль, привет. Инна сказала, тебя не будет сегодня?
–Здравствуйте, Виталий Олегович. Да, не смогла до Вас дозвониться утром… Мне по личным обстоятельствам…
–Ясно… Всё нормально у тебя?
–Да, ничего такого… Завтра буду, как положено… – пытаюсь придать голосу живости.
–Я не тороплю. Решай все свои вопросы.
–Спасибо, Виталий Олегович.
–Если нужна будет помощь – звони. Пока.
От слов Рымарева едва не всхлипываю, однако в последнюю секунду сдерживаю этот порыв. Сейчас не время. Нужно мобилизовать все силы, впереди ещё разговор с мужем. Снова смотрю в окно – машины Володи по-прежнему нет. Расстроено спускаюсь вниз, выхожу на улицу и устраиваюсь в беседке. На улице тепло, но меня трясет. Беру плед и закутываюсь в него, как в кокон.
Володя появляется только через полтора часа. Причем не на своей машине, а на такси. Причину этого я понимаю лишь тогда, когда он подходит ко мне ближе, – мой муж пьян. Еще один неприятный подарок для меня.
–Почему ты дома? – почтив меня своим вниманием, он садится рядом.
Я не отвечаю. Не соображаю ничего, кроме того, что в руках муж держит свой телефон.
–Где ты был? – тихие слова звучат почти безразлично. Усмирить бы ещё дрожь, разлившуюся по всему телу.
–На работе, – пустой взгляд скользит по моему лицу. – А ты почему дома?
Снова игнорирую вопрос.
–Я тебе звонила. Почему ты не отвечал?
–Занят был…
–Чем?
–Работал, – недовольно повышает он голос. – Ты глухая?
–Нет, не глухая, – тоже повышаю голос. – Я звонила час назад. Почему мне ответила Ирина?
–Она тебе всё объяснила, – Володя поднимается и медленно направляется к дому. Я срываюсь с места и иду следом. Меня всю трясет. Снова эта чертова Ирина.
–Разве Вадим сегодня не работал? – пытаюсь докопаться до правды.
–Работал…
–Зачем тогда ты там остался?
–Захотел и остался.
Оказавшись в спальне, смотрю, как Володя начинает снимать с себя одежду.
–Я не могу больше так. Нам нужно поговорить.
–Потом поговорим, я хочу спать, – равнодушно протягивает он, стягивая с себя майку. Я собираюсь возразить, но не успеваю. Параллельные красные полосы на спине мужа мгновенно притягивают мое внимание, заставляя забыть о том, что я хотела сказать секунду назад.
–Что это? – едва ли не бегом приближаюсь к Володе. Он смотрит на меня, как на сумасшедшую. -Что это? – повторяю, как заведенная. Собственный визгливый крик неприятно режет слух.
–Что??? – с досадой выкрикивает, не понимая.
–Посмотри в зеркало, – я хватаю мужа за локоть и разворачиваю спиной к зеркальной дверце шкафа.
–Ничего не вижу, – озлобленно рычит он, щурясь. Я начинаю паниковать ещё больше. Он действительно ничего не видит или просто прикидывается?
–Там царапины… – изумленно шепчу, словно не доверяя собственным глазам. – Царапины… Где ты был?
–Какие царапины… Что ты придумываешь… – он отмахивается от меня, как от надоедливой мухи, затем быстро идет к кровати и собирается лечь.
–Ты не будешь спать, пока мы всё не выясним, – подлетаю и вырываю у него из рук одеяло. Неопределенность разрывает меня на куски. Я вся колочусь. Неужели Володя мне изменил с кем-то? С Ириной? – Где ты был этой ночью? – стою напротив мужа, не сводя с него трепещущего взгляда. – Ответь правду… Пожалуйста… – я уже, не стесняясь, молю, сама не понимая, какой правды хочу.
–Ты больная? – усмехается он, удивленно разглядывая меня.
Его усмешка предел. Я окончательно теряю контроль над собой.
–Это ты больной… – выкрикиваю, глотая слезы. – Ты… Нормальный человек никогда бы не смог сказать и сделать такого, что вытворил ты…
–Выйди… – перебивает он меня неожиданно. В его словах металл.
–Что? – онемев, смотрю на Володю, понимая, что передо мной сейчас стоит совершенно чужой человек.
–Выйди, – ещё громче повторяет муж. – Я хочу спать, – отвернувшись от меня, он ложится на кровать и с головой накрывается одеялом, давая понять, что разговор окончен.
Глава 10.
«Дыши, дыши»… – приказываю себе, глядя на Володю, который, отвернувшись от меня, спокойно лежит на кровати. Увещевания помогают слабо. Или лучше сказать – вообще не помогают. Хочется подойти, сорвать с мужа одеяло и… кричать. Громко кричать на него… Так, чтобы он хоть чуточку осознал, как мне сейчас больно. Хотя… Не поймет… Даже в таком полуживом состоянии, как сейчас, осознаю это.
Мне ничего не остается, кроме как собрать осколки гордости и выйти из спальни. Медленно спускаюсь по лестнице и устраиваюсь в гостиной на маленьком диване возле электрокамина. Холодно… Внутри холодно… И пусто… Всё звенит от этой пустоты. Ни мыслей, ни желаний. Хотя нет… Одно желание есть. Даже не желание – потребность. Хочется забыться и не думать о том, что происходит. Не могу больше так. Душевные терзания разрушают изнутри. Терпеть это больше невыносимо.
Отрешенно смотрю по сторонам. Когда взгляд падает на аптечку – решение приходит моментально.
Таблетки… Вода, чтобы запить их… Спасение…
* * *
–Оля… Оля… – словно издалека слышу, как меня кто-то зовет. Нет. Не хочу просыпаться. Пожалуйста, не трогайте меня.
–Оля… – противный голос вновь врывается в сознание. Нет от него избавления. Пытаюсь открыть глаза. Не получается. Хочу спать так сильно, словно не спала несколько суток. Хотя, по сути, так и есть, ведь именно поэтому я и выпила снотворное.
–Оля…– кто-то вредный начинает меня трясти. Понимаю, что поспать больше не получится. Открыть глаза – единственный выход, чтобы избавиться от неприятных прикосновений.
–Я слышу, – шепчу тихо, пытаясь разглядеть того, кто стоит надо мной.
–Ты что творишь? – недовольный голос мужа мгновенно возвращает к реальности. Широко распахиваю глаза и натыкаюсь на испуганный взгляд.
–Это ты что творишь? – слабость во всем теле не позволяет оттолкнуть его руку от себя так сильно, как хочется.
–Что ты выпила? – его взгляд перескакивает на аптечку, которая лежит рядом на маленьком столике.
–Не то, что тебе хотелось бы. Умирать пока не собираюсь.
–Не неси ерунду, – начинает злиться он. – Как ты себя чувствуешь? Я не мог тебя разбудить.
–И не надо было… – сейчас во мне нет ни грамма той мягкости и доброжелательности, к которым привык Володя.
–П-ф-ф… – муж садится на пол возле меня, опускает голову на сложенные ладони. – Дурдом какой-то…
Я молчу. Не собираюсь комментировать его высказывание. Момент, когда я была готова к диалогу, бесследно растворился. Что-то перегорело уже.
–Ничего не скажешь? – Володя поворачивает голову и, прищурившись, внимательно разглядывает меня.
–Который час? – пытаюсь приподняться, голова идет кругом. – Нужно Машу забрать, – волнение медленно растекается по венам. Боже… Маша… Я совсем забыла о ней. Сколько я проспала?
–Рано ещё, – он останавливает меня, заставляя снова прилечь.
Теряюсь от его поведения.
–Отпусти, – настойчиво прошу и снова делаю попытку встать. Володя уже не держит – просто смотрит, контролируя каждое мое движение, словно боится, что упаду. Я держусь уверенно. Ну, и что, что перед глазами летают мушки… Мелочи…
–Где ты видела царапины? – раздаются слова в тот момент, когда я наконец-то обретаю равновесие. Дыхание мгновенно прерывается. Ну, зачем?.. Зачем??? Хочется закрыть уши руками, чтобы не слышать Володю. – Покажи… – добивает он.
–Уже не важно, – роняю безразлично, хотя сердце обливается кровью, когда вспоминаю красные полосы на его спине.
–Покажи, – упрямо повторяет снова.
Словно завороженная, смотрю на то, как он поворачивается ко мне спиной и стягивает с себя майку. Едва стою на ногах, готовясь к тому, что сейчас увижу доказательство его измены. Но… Царапин нет… Их нет… Судорожно вздыхаю, не веря своим глазам. Что за фокусы?
–А если так… – кривая улыбка касается губ мужа. Я, будто в замедленной съемке, смотрю на то, как он поднимает руку вверх и, запрокинув её за спину, чешет между лопатками. – Похоже?
