Текст книги "Измена. Во все тяжкие (СИ)"
Автор книги: Ая Сашина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
-Дура! – он вмиг подлетает ко мне и запечатывает ладонью рот. – Заткнись! – громко рычит прямо в ухо. – Сейчас Маша услышит твои вопли.
От страха не дышу. Лишь глаза безумно бегают по раздосадованному лицу мужа. Неужели я так могла ошибаться?.. Неужели человек, которому я отдала всю себя, может оказаться таким ничтожеством?
-Отпусти меня, – вырываюсь, отталкивая Володю от себя, однако слова мои звучат уже тише. Действительно, Маше ни к чему слышать всю эту грязь.
-Черт с тобой… Сегодня можешь переночевать здесь, а завтра придумаешь для Маши какую-нибудь сказку и поживешь у мамы, пока не вылечишься. Ясно?
Нет, мне не ясно. Ничего не ясно. Но ругаться сейчас впустую не имеет смысла. Гордо вскинув голову, иду наверх. Нужно собраться с мыслями. Нужно понять, что делать дальше. Одно знаю точно: я не уйду из дома. Ни завтра. Ни послезавтра. А Володя… Пусть смирится с этим фактом.
И вот завтра наступило, а Володя, судя по всему, мириться с тем, что я никуда не ушла, не готов совершенно.
–Собирай вещи и проваливай. Я не хочу видеть тебя в своем доме.
Своем доме??? Дежавю. Не так давно мы это проходили. Тогда были «мои деньги». Сейчас «мой дом». Как же трудно держать себя в руках. Почти невозможно. Хочется выцарапать глаза чудовищу, которое стоит прямо передо мной.
–Твой дом? С каких пор он стал только твоим? Я всегда думала, что это наш дом, – дрожащим от обиды голосом, озвучиваю свои мысли.
–Возможно, раньше так и было. Но сейчас всё изменилось.
–Да, изменилось многое, – соглашаюсь я, понимая, что наша семья уже не сможет пережить этот апокалипсис. – Но этот дом, как и прежде, такой же мой, как и твой.
–Наверное, ты уже забыла, что практически все деньги, потраченные на приобретение жилья, были мои? Мои и моих родителей, – Володя вольготно разваливается посреди дивана, явно чувствуя себя хозяином положения.
Горло начинает дико саднить. На меня словно набросили удавку. От открывающихся перспектив наших дальнейших отношений всё начинает хаотично мелькать перед глазами. Не могу сосредоточиться.
–Значит, ты уже делишь имущество… – мои слова едва слышны. Так далеко вперед я, честно говоря, еще не заглядывала. А он уже вон как далеко зашел.
–Ты сама вынуждаешь меня это делать, – безразлично бросает он. Затем лезет в карман джинсов и достает оттуда какую-то бумагу. – Вот, кстати…
–Что это? – не двигаюсь, начиная догадываться, что он мне хочет показать. На его лице красуется превосходство. Значит, я права в своих догадках. Володя принес мне справку о том, что здоров. Быстро же. Даже удивительно. – Скажи, пожалуйста, а предыдущие несколько недель тоже я тебя вынуждала? – спрашиваю, делая акцент на слове «я».
–Ты о чем, сумасшедшая? – совершенно не понимает он моего последнего вопроса.
– Не заниматься сексом со мной, вот о чем! Вынуждала? Почему ты меня игнорировал? – муж явно растерян от этого, казалось бы, простого вопроса. Секундная пауза бьет по нервам, и я вместо того, чтобы терпеливо дожидаться ответа, быстро продолжаю атаку. – Не нужна мне твоя справка. Всё сходится. Ты был болен, а сейчас вылечился. Потому и бегал от меня, как от чумы. Надеялся, что пронесет, и я не заболею, да? Думал, тихонько вылечишься и будешь дальше жить, как ни в чем не бывало?
–Ты больная не только снизу, – он смотрит в область моего живота, – но и сверху, – стучит костяшками пальцев по голове. – Только такая душевнобольная, как ты, могла придумать подобное.
–Как ты можешь доказать обратное? – стою упорно на своем. Возможно, я действительно несу полный бред, но как иначе?.. Как? Я точно знаю, что не могла подцепить гонорею где-то на стороне. Я уже всё передумала. Не спала всю ночь, отпросилась до конца недели с работы, понимая, что работник из меня сейчас никакой… Время идет, но никаких мало-мальски нормальных объяснений тому, как ещё могло случиться подобное, у меня нет.
–Никак не собираюсь опровергать этот бред. Мне хватает того, что я знаю. Ты больна, я здоров. Какие ещё могут быть сомнения? В чем?
Очень сильно стараюсь не принимать близко к сердцу его ядовитые слова. Пусть всё это дерьмо остается с ним. У меня своя правда, и все его лживые унижения не смогут поколебать веру в себя.
–Конечно, чтобы признать ошибку, – задумчиво произношу я, – тем более такую чудовищную, нужна смелость. Жаль, что ты не обладаешь ею, – перевожу взгляд на мужа. Ищу в его глазах хотя бы маленькую крупицу раскаяния. Отчаянно ищу. Но поиски обречены на провал.
–Закрой свой рот, – жестко пытается осадить меня Володя. – В последние два дня твой язык опережает разум. Если он у тебя, конечно, ещё остался. Разум, я имею в виду, – он медленно направляется ко мне.
–Мой разум, как и моя голова, всегда на месте. Это ведь только у мужчин две головы, – собственные слова повергают меня в шок. Зачем я это говорю? Реакция Володи на продолжение фразы может быть неоднозначной. – Одна на плечах, а другой вы думаете.
В этот миг раздается звонок мобильного мужа. Моё спасение?.. Не знаю, чем закончился бы наш разговор, если бы Володя, бешено сверкая глазами, сейчас не вышел на улицу. В какую-то секунду мне показалось, что он сейчас подойдет и ударит меня. Однако это предположение почему-то не вызывает боли сильнее той, что я уже испытываю. Разве может физическая боль сравниться с душевной?
Хочется громко орать от беспомощности, от понимания того, что всё уже произошло и ничего уже не исправить. Измена однозначно имела место быть. Хочется встать на колени и слезно молить Бога о том, чтобы ничего этого не было, чтобы я сейчас очнулась, и оказалось, что мне всё просто приснилось. Огромнейшая волна боли снова накрывает, когда понимаю, что то, что сейчас происходит, – заключительная
Глава нашей истории. Всё, что будет потом, – эпилог. Эпилог, который станет для нас в то же время и прологом новой жизни. Вот только есть одна проблема… Я не хочу новую жизнь. Не хочу!!! Хочется топать ногами… Верните мне мою жизнь! Верните мне мою семью!
Пока Володя с кем-то очень эмоционально разговаривает по телефону, я беру ключи и, не чуя под собой ног, иду к машине. Не хочу больше выяснять отношения. Прекрасно понимаю, что Володя всё равно будет винить во всем меня и отчаянно открещиваться от того, что именно он сам мне изменил и принес в дом заразу. Семьи больше нет, а мои розовые очки разбиты вдребезги.
Маша уже ждет меня возле ворот школы. Усевшись в машину и поздоровавшись, пристально рассматривает меня.
–Как дела? – растягиваю губы в улыбке, только уголки всё равно уныло ползут вниз.
–Нормально, – буркает дочь, не сводя с меня буравящего взгляда. – А с тобой что? Снова плакала? Что у вас с папой случилось? Почему вы мне не говорите?
–Посидим где-нибудь? – предлагаю я, отчетливо понимая, что действительно нужно попытаться поговорить с дочерью. Она уже взрослая. Нельзя вести себя с ней так, словно она ничего не понимает.
Останавливаем выбор на старом парке. Десятки ворон, расположившиеся в кронах деревьев, приветствуют громким криком, когда мы с Машей выходим из машины. На душе становится муторно. Просто до тошноты. Медленно бредем по кривой дорожке и молчим. Не знаю, что сказать. Переживания за дочку, за то, как она отнесется к тому, что мы с Володей на грани развода, намного сильнее переживаний за себя.
–Долго будешь молчать? – Маша, как всегда, не особо подбирает слова и интонацию.
–Машуль, мне трудно говорить об этом…
–Почему трудно? Говори, как есть. Вы с папой разводитесь? – в лоб спрашивает она.
–С чего ты это взяла? – я не ожидала такого поворота. Неужели Володя вчера говорил с ней об этом?
–Вы уже давно какие-то странные, – хмурится Маша.
–Да? – мои щеки пылают. Как прозорливы порой наши дети, вот только мы этого не видим, вечно занятые своими, как нам кажется, мега важными делами.
–Да. А вчера… Я никогда не видела папу таким злым. Ты к тому же плакала. Вроде, ведь никто не умер. Что ещё за причина может быть? Понятно, что вы очень сильно поругались. Из-за чего?
Я не могу рассказать дочери об истинной причине нашей ссоры. Каким бы ни был подонком муж, я не хочу, чтобы Маша разочаровалась в своем отце. Володя для неё герой. И я не хочу стать той, кто сбросит его с этого пьедестала. Пусть судьба будет благосклонна, и дочка вообще никогда не познает горечи подобного разочарования.
-Доченька, отношения между двумя людьми порой так запутаны, – начинаю неловко, на ходу пытаясь придумать хоть что-то более-менее внятное.
–Понятно, – перебивает Маша. – Не хочешь говорить?
–Не могу пока, – присаживаюсь на скамейку, и, когда дочь устраивается рядом, крепко обнимаю её. В ней одной сейчас моя сила. В ней одной моя жизнь. – Мы обязательно вернемся к этому разговору. Дай мне немножко времени.
–Так вы собираетесь разводиться? – Маша задумчиво водит своим пальчиком по моему золотому кольцу на безымянном пальце.
Я сильнее обнимаю дочь и, склонившись, прижимаюсь головой к её груди. Чувствую, как гулко колотится её сердечко. Боже, дай мне сил… Рыдания снова подступают к груди. Я так хотела, чтобы моя девочка не знала горя в этой жизни. А оно пришло, откуда не ждала.
Глава 19.
Сегодня мой первый рабочий день после, как мне кажется, долгого перерыва. Вхожу в свой кабинет и чувствую, что мне безумно не хватало этой атмосферы. Здесь словно мой второй дом. Или уже единственный? Даже вещи все лежат так, как я их оставила, в спешке уходя с работы в тот злополучный день, когда у меня была назначена встреча с гинекологом. Они, как будто, смиренно ждали моего возвращения.
Положив сумку в кресло, подхожу к аквариуму и улыбаюсь, глядя на парочку активных рыбешек. Живые. Спасибо Инне – позаботилась о них, пока меня не было.
Сейчас ещё совсем рано, офис пустой. Не спеша делаю себе кофе и присаживаюсь в любимое кожаное кресло. Закрыв глаза, наслаждаюсь тишиной и чем-то похожим на покой. Обманываю себя, конечно. Какой может быть покой, когда в семье хаос. Правда, можно ли назвать это хаосом? И вообще, можно ли нас уже называть семьей?
Отношения между мной и Володей сошли на нет. Мы откровенно стараемся избегать друг друга, а при редких встречах не смотрим и не разговариваем. Я специально выбрала такую тактику – тактику ожидания. Для начала мне нужно окончательно вылечиться, а уж потом предпринимать какие-то решительные шаги.
Хотя стоит признать – перед тем, как я дошла до осознания того, что мне нужно придерживаться такого поведения, слез было пролито немало. Это теперь, спустя почти две недели, я могу в некотором роде спокойно думать о том, что случилось с нами. В самом же начале я вообще ничего не соображала от переизбытка эмоций. Внутри всё плавилось, когда думала о том, что муж мне изменил. Ненависть и обида стали моими самыми лучшими друзьями. Они не давали мне ни есть, ни спать. Благо, каким-то чудесным образом я смогла найти в себе силы на то, чтобы образумиться и встать с колен, пока ещё стало не совсем поздно. Человека, которого я любила все эти годы, для меня больше не существует. Все мои иллюзии рассыпались и превратились в прах.
Почему же Володя стал себя вести в подобном духе для меня загадка. Его поведение крайне странное. Если в первые два дня после того, как я узнала о своем диагнозе, он решительно был настроен на то, чтобы выгнать меня из дома, то затем он отступился от этой идеи.
Почему? Каковы его мотивы? Пожалел? Меня? Машу, боясь оставить её без матери? Подумал о том, что в случае развода придется делить всё имущество, как бы он ни желал обратного? Или, возможно, взыграли муки совести?..
Хотя в последнее слабо верится. Чудовище, которое я наконец-то соизволила, не обманывая больше себя и не строя иллюзий, рассмотреть, не внушает ни толики доверия. От него можно ожидать всего, чего угодно. Я постоянно начеку, ожидая какого-нибудь подвоха. Но пока всё тихо. Даже наша ссора не стала достоянием родственничков мужа, чему я очень удивлена. Свекровь звонила мне, конечно, пыталась разузнать причины ссоры, о которой ей совсем недавно поведала Маша, но я сказала, чтобы она спрашивала у своего сына.
Моя мама, кстати, тоже уже в курсе семейных передряг. Маша и здесь постаралась. Хотя что тут удивительного. Ребенок в растерянности, ищет союзников, которые его смогут поддержать и помогут разобраться в том, что происходит. Маме я правду тоже не смогла рассказать. Несла какие-то глупости, якобы мы разругались из-за кафе, но мама не поверила. Я это поняла. Однако выспрашивать она больше не стала, лишь звонит теперь намного чаще и тихим голосом интересуется, как у меня дела.
Выпив кофе, включаю компьютер. Работы накопилось много. Это не может не радовать – некогда будет переживать и в который раз прокручивать в голове сцены наших с Володей ссор. Офис начинает потихоньку заполняться сотрудниками. Дверь в мой кабинет открыта, поэтому со всеми здороваюсь и пытаюсь улыбаться. Когда на пороге появляется Инна, улыбаюсь искренне. За все прошедшие дни мы много общались по телефону, но встретиться так и не довелось.
–Привет, пропажа. Как же мы по тебе скучали!!! – Воропаева тоже широко улыбается.
–И я по вам безумно соскучилась, – поднимаюсь, чтобы обнять подругу. – Будешь кофе?
–Конечно.
Пока готовлю кофе, рассматриваю Инну. Она, как всегда, выглядит сногсшибательно. В голову исподтишка, словно ядовитая змея, закрадывается мысль о том, как, интересно, выглядела та, с которой мне изменил муж. Тоже вот такая вся из себя или?… Или чем-то другим смогла его привлечь? Подобные фантазии возникают уже не в первый раз. Понимаю, что не нужно визуализировать. Так будет только больнее. Пусть она остается каким-то абстрактным существом.
–Рассказывай, – Инна берет из моих рук чашку и устраивается в кресле для посетителей. – Как Маша?
–Неплохо, но я вижу, что она переживает. Иначе не могло, конечно, быть. Вчера она пришла ко мне в комнату поздно вечером и сказала, что не хочет, чтобы мы с Володей разводились, – дыхание перекрывает от этих воспоминаний. – Сердце кровью обливается.
–Понимаю, – Инна хмурится. – Но ты, надеюсь, не включишь из-за этого задний ход?
Под испытующим взглядом Воропаевой чувствую себя неудобно. Она говорит, что понимает. Но разве может она меня действительно понять? У неё нет своего ребенка, чтобы ощутить всем своим нутром, насколько тяжела эта ситуация.
–Оль… Не надо, прошу. Ты думаешь, Маша снова станет счастлива, если будет видеть, что вы, вроде, по-прежнему семья, и в то же время ненавидите с Володей друг друга?
–Нет, не станет снова счастлива. Поэтому заднего хода не будет.
Уверена, Инна не верит моим словам на сто процентов. В её глазах сомнение. Однако что в этом удивительного? Я и сама не могу до конца поверить в то, что смогу подать на развод. Надеюсь, мне действительно хватит сил.
Спустя десять минут Воропаева уходит, и я снова остаюсь одна. Ненадолго…
–Ну, здравствуй, Ольга, – услышав голос босса, испуганно вздрагиваю. Не заметила, как он подошел к кабинету.
–Здравствуйте, Виталий Олегович, – неловко пытаюсь подняться – ноги вдруг задрожали, но Рымарев плавно машет ладонью, призывая оставаться на своем месте.
–Не суетись, я просто зашел поздороваться. Рад, что ты вернулась в нашу команду.
–Спасибо. Извините, что пришлось так неожиданно пропасть.
–Бывает. Никто не застрахован. Ладно, я к себе. После обеда зайдешь, посекретничаем.
Ну, почему у меня такое чувство, что Рымарев всегда знает о том, что творится в моей семье? Конечно, это паранойя, но мне почему-то всё равно дико неловко перед ним. Вечно чувствую себя с ним, как ученица с учителем. И что значит это его – посекретничаем? Хочет, чтобы я рассказала подробнее, что у меня за проблемы? Или же на фирме что-то случилось? Не хватало только, чтобы здесь что-то пошло не так. Пусть в моей новой жизни останется хотя бы старая работа.
Глава 20.
–Нет. Скажите, что Вы пошутили… – на моем лице, наверняка, паника, но трудно держать себя в узде, когда узнаешь подобные новости.
–Оль, успокойся, это не конец света, – улыбается Рымарев. Он, словно, уговаривает маленького ребенка.
–Конечно, не конец света, – трагично шучу я, не чувствуя при этом ни капли веселья. – Это начало конца света. Сколько времени у нас есть до… ? – специально не заканчиваю фразу, потому что не могу ещё принять подобный факт окончательно.
–Не могу дать тебе точного ответа. В офисе пока никто об этом не знает, даже мои сыновья. Посмотрим, как всё пойдет.
–Не знает никто, кроме Инны, – шепчу замогильным тоном.
–Ну, понятное дело.
–Она мне не сказала…
–Это я попросил её не говорить. Хотел сам. Лично. Я же знаю, какая ты ранимая натура у нас, – Виталий Олегович ободряюще треплет меня по плечу. – Ты справишься.
–Не уверена. Совсем не уверена, – я в полной растерянности. Ну, почему так не везет? Что за черная полоса?
–С такой поддержкой, как у тебя дома, невозможно не справиться, – нехотя, бьет по больному месту Рымарев.
Шумно вздыхаю. Это мгновенно наводит босса на определенные мысли.
–Или дома тоже не всё гладко? – интересуется он мягким отеческим тоном.
Печальная усмешка касается моих губ. «Ну, почему же не все гладко? – хочется сказать. – Очень даже гладко… катится вниз». Но я, конечно, сдерживаюсь от подобного высказывания.
–Могло бы быть и лучше.
–Помощь нужна? – привычно спрашивает Рымарев.
–Нет. Пока что, – добавляю на всякий случай.
Кто ж до конца знает моего мужа? Если я собираюсь открыто играть против него, то нужно быть готовой к его фокусам. Наверняка, он может открыться передо мной с новых сторон. Причем явно не с самых лучших.
–Интересно, – босс задумчиво смотрит на меня. – Очень интересно. Раньше ты была категорична в этом вопросе. А теперь… Ну, что же… Главное, не забудь об этом в нужный момент.
–Не забуду, – я медленно поднимаюсь с дивана. – Пойду уже к себе. Мне есть над чем подумать в одиночестве.
–На Инну не серчай из-за того, что умолчала.
–Постараюсь.
* * *
До конца рабочего дня Инна больше так и не появляется. Телефон её выключен, поэтому я так и остаюсь с кучей вопросов в голове. Из офиса ухожу без настроения. Домой спешить тоже не хочу. Машу забрал сегодня Володя, и тот факт, что он сегодня будет, возможно, весь вечер дома, меня напрягает. Решаю пройтись по магазинам, однако шопинг совершенно не доставляет удовольствия. Нет никакого интереса к чему-либо, всё абсолютно безразлично.
Припарковавшись через некоторое время возле дома, ещё несколько минут сижу в машине. Нет ни капли желания выходить, однако вечно здесь сидеть не будешь. Сжав зубы, покидаю салон и неуверенно направляюсь к крыльцу. Мысли, как сумасшедшие, кружат в голове. Володя… Инна… Рымарев… Почему всё одномоментно перевернулось с ног на голову? Становится страшно смотреть в ближайшее будущее.
–Мама, привет, – Маша показывается из кухни. – А мы как раз ужинаем. Идем к нам.
–Привет, дорогая. Спасибо, я не голодна. Потом, может, чая попью. Кушайте.
–Иди, съешь что-нибудь, – раздается, словно гром среди ясного неба, недовольный голос мужа. – Кожа и кости остались…
–Мам, правда, – поддерживает отца дочь.
Я, конечно, знаю, что сильно похудела, но насильно пихать в себя еду не могу. Да и повергший меня в шок факт, что Володя решил со мной говорить, также не добавляет аппетита.
–Машуль, я потом спущусь. Пойду пока к себе, – поднимаюсь наверх и, закрывшись в спальне, принимаюсь заторможено раздеваться.
Что это было??? Неужели Володя волнуется о моём здоровье? Бред… Что он задумал?
Тихий шорох в коридоре заставляет замереть. С волнением смотрю на дверь. Когда ручка начинает поворачиваться, я даже перестаю дышать, словно, чувствую, что это не Маша. Володя собственной персоной появляется в поле моего зрения через пару секунд. На лице у него такое высокомерие, что меня мгновенно начинает тошнить от этого вида.
–Что тебе нужно?
–Ты когда на себя в зеркало последний раз смотрела? – он бегает глазами по моему телу. – Иди, поужинай, – приказным тоном отчитывает меня.
–Спасибо за комплимент, – скрещиваю руки на груди, чтобы не было заметно, как они дрожат. – Обойдусь без твоей заботы. И вообще, откуда такое внимание? Это никак не вяжется с тем, что ещё полторы недели назад ты меня выгонял из дома.
–Возможно, я перегнул палку.
–Что? – не верю своим ушам.
–Не обольщайся. Если бы у нас не было Маши, я бы сейчас с тобой вообще не разговаривал. Но я свою дочь люблю сильнее всех на свете, поэтому приходится наступить себе на горло в данной ситуации, – он выдерживает паузу, не сводя с меня глаз. – Я принял решение дать тебе ещё один шанс. Не знаю, каким образом мы сможем хоть как-то восстановить наши отношения, но попробовать нужно. Я не хочу, чтобы Маша расплачивалась за твои ошибки.
От услышанного меня начинает трясти сильнее. Вот это поворот. Просто дар речи пропал. И не столько даже от удивления, сколько от той наглости, с которой Володя говорит мне всё это прямо в лицо.
Он принял решение дать мне ещё один шанс? Правда??? Боже, упаси меня от истерики.
–Что молчишь? – муж явно оскорблен тем, что я так скромно реагирую на его щедрое предложение.
Неужели думал, что я с благодарностями брошусь ему в ноги? Расцелую их от счастья, свалившегося так внезапно на меня?..
–Ты для начала спроси, готова ли я тебе дать ещё один шанс! – упрямо задираю подбородок кверху.
–Ты не в том положении, чтобы говорить о подобном.
–Послушай, – откровенно бешусь, – ничего не изменилось с тех пор, когда я говорила тебе о том, что именно ты принес домой заразу. Ничего. Или ты думал, что убедишь меня в том, что это я виновата? Не получится, дорогой, – последнее слово выдавливаю через силу и с явным сарказмом.
–Не собираюсь тебя ни в чем убеждать. Вина однозначно лежит на тебе. Но сейчас не об этом. Хоть раз в жизни подумай о ребенке, а не о себе!
–Что??? Впервые подумать не о себе? Да я всю жизнь только и думала, что не о себе!!! Вы с Машей всегда были для меня на первом месте. И как у тебя хватает только наглости говорить подобное?
–Подумай! – Володя разворачивается и, поджав недовольно губы, с царской осанкой покидает комнату.
Глава 21.
Говорят, утро понедельника добрым не бывает. Я же могу сказать подобное про утро пятницы. Да, почему-то сегодня, прекрасным солнечным утром пятницы, как только я собираюсь выехать за ворота, моя машина издает какой-то странный звук и, выдав приличное облако сизого дыма, глохнет. Удивленно озираюсь по сторонам. Как?.. Ведь ещё вчера вечером с машиной всё было нормально.
Всё одно к одному. Не везет, так не везет. И это вдобавок к тому, что я опаздываю. Хорошо хоть сегодня Машу в школу отвез Володя.
Долго не раздумывая, вызываю такси. На душе какой-то неприятный осадок. Вроде, просто сломалась машина, но по пути на работу не перестаю думать о том, что в последнее время «ломается» абсолютно всё.
В офисе, когда я наконец-то появляюсь там, все уже на своих местах. Знаю, что за опоздание мне ничего не будет, но всё равно немного не по себе от того, что пришла, припозднившись. В кабинете быстро раздеваюсь, включаю компьютер, просматриваю почту. Ничего срочного пока нет. Это хорошо, есть время, чтобы поговорить с Инной.
Воропаева, увидев меня на пороге своего кабинета, виновато улыбается и машет рукой, чтобы я входила и закрывала за собой дверь.
–Привет, – устраиваюсь напротив. – Я вчера тебе звонила.
–Привет. Да, я видела. Уже поздно было, не стала перезванивать, чтобы, не дай Бог, не разбудить.
–Понятно. Хотела поговорить с тобой – Рымарев мне всё рассказал.
– И как тебе новости?
–Сама как думаешь? – откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза. Я до сих пор не могу прийти в себя после разговора с боссом. Практически всю ночь не спала, крутилась с боку на бок.
–Переживаешь, естественно, – Инна подходит ко мне, садится рядом. – Я и сама пребываю в подобном состоянии.
–Почему ты мне не сказала, что собираешься эмигрировать?
–Я тебе сто раз говорила об этом.
–Но это были всего лишь мечты.
–Да… Не знаю, как всё так быстро получилось, – Воропаева улыбается, наверняка, уже представляя себя в новом городе, о котором так грезила. – Но ты же знаешь, что мы с зарубежными партнерами стали общаться после того, как они приезжал к нам в мае. Наверное, тоже когда-то поделилась с ними своей мечтой. И вот… Они позвонили на прошлой неделе, сказали, что их переводчица увольняется, и предложили мне попробовать поработать в их компании. Пока год, дальше посмотрим.
–Прям как в сказке, – вздыхаю я.
–Точно, – смеется Инна. – И отказываться от этой сказки было бы глупо, – выражение лица подруги вдруг меняется, становится почему-то грустным. – А что ты думаешь по поводу Рымарева? – ловко меняет она тему.
–В шоке. Ты знала, что у него от первого брака есть ребенок?
–Нет, я была уверена, что Влад и Артем – его единственные дети.
–Я тоже, – машу в изумлении головой. – Что-нибудь известно о его старшеньком?
–Темная лошадка, – деловито произносит Инна. – Думаю, скоро должно состояться собрание акционеров. Там Виталий Олегович и представит всем своего преемника.
–Интересно, что сделают младшие братья, когда узнают, как решил поступить Рымарев. Наверняка, будут рвать и метать.
–Им однозначно не понравится такой расклад, – соглашается Инна. – Скандала не избежать.
Меня просто передергивает от мысли о том, что Рымарев передаст бразды правления своему старшему сыну, о котором никто ничего не знает. Чего ожидать от нового начальника? Да ещё и Инны не будет рядом. Накатывает вдруг такая тоска... Вокруг всё стремительно меняется, а я всё никак не могу смириться с этим.
–Знаешь, – делится мыслями Воропаева, – я всегда доверяла Виталию Олеговичу. Его мнению, интуиции. Уверена, он не поставит на свое место старшего сына просто так. Значит, тот заслуживает.
–Согласна, но всё равно мне от этого не легче. Хотя бы на работе была стабильность, а теперь… Семьи почти нет… Ты улетишь… Рымарев оставит свой пост.
–У Рымарева больное сердце. Ему нужно. И вообще… Лично я за перемены, – Воропаева переводит свой взгляд на засветившийся экран телефона. Немного наморщив нос, подходит к столу и уверенно отклоняет входящий вызов. – Особенно если они к лучшему.
–У тебя-то к лучшему, конечно. Твои мечты начинают сбываться. Однако, что касается фирмы…
–Перестань нагонять тоску, – перебивает Инна. – Ну, почему всё должно стать плохо? Может, всё станет ещё лучше.
–Возможно, ты и права, – сдаюсь под натиском подруги. Действительно, что-то я разнылась. Хотя на фоне того, что происходит между мной и мужем, становится всё труднее верить во что-то хорошее.
Некоторое время мы молчим: я вспоминаю вчерашний разговор с Володей, Инна что-то строчит в телефоне. Когда она наконец откладывает мобильный в сторону, решаю рассказать ей про лестное предложение, которое мне поступило от муженька.
–Шутишь? – не верит она моим словам. – Вот козел… Что ты ответила?
–Ничего. Якобы думаю над этим.
–Уверена, он понимает, что придется всё делить, – усмехается Воропаева. – Отсюда и ноги растут. Дела… Маша просит не разводиться… Он предлагает подумать о дочери… Оль, ты только не ведись на этот шантаж.
–Не буду. Хоть это и нелегко.
–А никто и не говорил, что будет легко. Жизнь вообще штука не из легких. Это ты всё жила в своем замкнутом мирке, верила в сказки. А жизнь… Вот она во всей красе…
Глава 22.
Вся неделя проходит в раздумьях. Предложение мужа, естественно, несколько выбило из колеи. Я четко понимаю, что нужно разводиться с Володей, но мысли о дочери не дают окончательно смириться с этим решением.
«Моя малышка… Как же мне поступить, чтобы ты не была на меня в обиде, и тебе было хорошо»?
Мне сейчас очень тяжело. Поддерживают меня Инна и мама – ей тоже наконец-то рассказала, что с Володей мы на грани развода. Только правильно говорят: сколько людей, столько и мнений. Если Инна постоянно твердит мне, что нужно действовать решительно, то мама говорит, что нужно немного успокоиться и подождать. Мотивирует тем, что многие семьи проходят через подобные испытания в виде измены. Причем проходят успешно. Я честно старалась объяснить ей, что, возможно, попыталась бы дать Володе ещё один шанс, если бы он во всем откровенно признался и попросил прощения. Но нет же… То, как муж нагло себя повел, обвинив меня, это гораздо больше того, что я могу простить.
Сегодня суббота. Машу, по её просьбе, я сейчас собираюсь везти к родителям Володи. Завтра у Нины Николаевны день рождения, будут праздновать. Я от предложения присоединиться к их семье отказалась. Не хочется находиться в их доме. Особенно тогда, когда на горизонте будет постоянно маячить Володя. К тому же хочется побыть в одиночестве, собраться с мыслями. Неделька выдалась полной сюрпризов, причем ни один из них не был приятным.
–Мам, ты готова? – Маша нетерпеливо мнется на пороге моей комнаты. – На чем мы, кстати, поедем? Твоя машина ведь в ремонте.
–Папину машину возьмем, – достаю из шкафа кардиган, так как на улице довольно прохладно, и направляюсь к выходу. Нужно ещё заехать в торговый центр, чтобы купить свекрови подарок. Ума не приложу, что ей можно подарить.
На полке в прихожей ключей от машины Володи не нахожу. В спальню, где муж всё ещё спит после ночной смены, идти не хочу, поэтому беру запасной ключ.
–Всё, малыш, можно ехать. Ты подумала, что бабушке купить в подарок?
–Не знаю. Не важно, – дочка, на ходу застегивая куртку, с некой опаской приближается к машине. Причина этого странного поведения выясняется быстро. – Мам, ты же никогда не ездила на папиной машине.
Действительно, Володя всегда ревностно относился к своему автомобилю, не разрешал брать его. Никогда не понимала этого, но принимала. Сейчас же мне наплевать. Не собираюсь вызывать такси. Колесить на нем по магазинам, потом к свекрови и в итоге обратно домой будет очень дорого.
–Ничего с твоим папой и с его машиной не случится, – без единого сомнения сажусь за руль и жду, пока устроится Маша. Когда она наконец пристегивается, выезжаю со двора.
Выбор подарка занимает времени больше, чем я рассчитывала. Потом ещё свекровь настаивает на совместном чаепитии – пытается уговорить появиться на завтрашнем семейном обеде. Зачем, я так и не поняла. Искренне хочет помирить нас с Володей??? Но… Она же всегда недолюбливала меня. Почему не радуется сейчас?
В итоге в машину я сажусь, чтобы отправиться обратно домой, уже ближе к вечеру. Не верю своему «везению», когда, проехав пару километров, попадаю в пробку. От негодования хочется запрыгать на сидении. Шумно дышу, пытаясь успокоиться. Злость в данном случае не поможет. Откидываю удобнее спинку и начинаю неспешно рассматривать окружающие меня авто.
Когда поглазеть больше не на что, перевожу взгляд на бардачок. С интересом тянусь к нему, чтобы открыть святая святых. Однако, не найдя там чего-либо заслуживающего особого внимания, разочарованно закрываю обратно.
