Текст книги "Сплатология (сборник) (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Де МакКласки,Чак Нэсти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Со своего наблюдательного пункта он смотрел на умирающего, отмечая все дополнительные повреждения, которые он нанес лицу ублюдка, но был раздражен отсутствием чертовой дыры в его голове.

Неужели он промахнулся? Стреляя в упор?

Ни единого гребаного шанса.

Но как еще этот глупый пиздюк мог остаться в живых?

Теперь это не имело значения. Ему просто придется убить его во второй раз.

Итан направил пистолет на Боба и выпустил последние пули. На этот раз не было никаких сомнений, жив ли он или нет, поскольку кровь фонтаном хлестала из смертельных ран в центре толстой, деформированной головы Боба.

– Блядь, – закашлялся Итан, но слово не смогло полностью сорваться с его губ.

Вместо этого его вырвало рядом с дважды мертвым человеком. Он схватился за горло и почувствовал, как что-то задребезжало внутри, когда он захрипел. Ублюдок нанес серьезный ущерб.

– Блядь, – попытался он сказать еще раз, имея в виду и драку, и состояние, в котором он остался.

Он все еще был в замешательстве по поводу того, как именно он мог промахнуться с близкого расстояния, но объяснений было немного. Кроме...

...Может, пистолет не выстрелил?

В конце концов, на нем был глушитель, так что он не заметил бы отсутствия громкого выстрела. Если это так, кто-то получит серьезную взбучку за то, что продал ему бракованное оружие. В его мире такое дерьмо не прокатывало.

Итан опустился на пол, чтобы отдышаться. Он уставился на пистолет так, словно допрашивал его. Если он и дал осечку, то уж точно не во второй раз. Странно, но конечный результат был тем, что имело значение: Боб был мертв.

Он посмотрел на изрешеченный пулями труп.

– Круче... не... сделаешь... – предложил Итан, уже теряя терпение из-за своего испорченного горла.

Он вытер кровь с лица, стараясь не задеть содранную, саднящую кожу, и несколько раз моргнул поврежденным глазом, радуясь, что проклятая штука все еще находится в глазнице.

Боб был опасно близок к тому, чтобы взорвать эту чертову штуку, и на этом все закончилось бы. Одноглазый наемный убийца был крут на киноэкране, но для такого человека, как Итан, это был конец карьеры. Не то чтобы он часто пользовался оружием, но оно всегда было под рукой.

Теперь ему нужно было решить, достоин ли Боб того, чтобы его выпотрошили.

Он не думал о нем так заранее, но ему крайне редко приходилось убивать кого-то дважды. Единственный случай, когда Итан делал искусственное дыхание какому-то мудаку-адвокату, чтобы еще немного помучить его. Но это был первый раз, когда труп встал на ноги по собственной воле и попытался выцарапать ему гребаные глаза.

Да... Боб официально был повышен с "раз и готово" до "включай телевизор, потому что это будет долгая ночь".

– Пусть. Будет. По-твоему. Боб. Я. Разорву. Тебя. На. Куски.

Итан с трудом пошутил с трупом. Слова все еще причиняли боль, но уже не так сильно, как несколько минут назад. Он надеялся, что Боб причинил меньше вреда, чем ему показалось вначале.

Итан был не единственным, кто пошел на поправку, когда пуля выскочила из живота Боба.

– Какого. Ху...

Итан даже не успел закончить фразу, как вторая пуля выкатилась из тела Боба и упала на окровавленный, ранее бежевый, а теперь красный ковер под ним.

Две другие пули быстро последовали за ней.

Это было что-то, вроде выброса газа? – предположил Итан, никогда в жизни не слышавший о подобной ерунде. Его мозг пытался придумать какое-нибудь логическое объяснение невозможности этого, потому что он никогда не видел ничего подобного, a он убил достаточно парней, чтобы в какой-то момент это пришло ему в голову.

Итан инстинктивно взял Боба за запястье и проверил пульс мертвеца.

Все еще мертв.

– Где. Ты. Держишь. Инструменты? – пробормотал Итан между приступами кашля, от которых боль в поврежденном горле стала еще сильнее, и его стошнило во второй раз.

Боб не ответил, пока киллер поднимался на ноги, вытирая слюну с рта и снова моргая глазами.

Зануда Боб реально его достал.

* * *

Итан вышел из гостиной в поисках ящика инструментов, но быстро высунул голову из-за двери, чтобы проверить Боба. Тот все еще был мертв на полу.

– Тупой пиздюк, – обратился Итан к трупу, после каждого слова переводя дыхание.

Это было чертовски больно, но он уже начал думать, что никаких серьезных повреждений нет, когда произнес эти слова на одном дыхании.

Он поискал в шкафу под лестницей и быстро нашел то, что искал. Итан опустил металлический ящик с инструментами рядом с Бобом, едва не наткнувшись на лужу рвоты и крови, скопившуюся рядом с телом. Он порылся в содержимом, пока что-то не привлекло его внимание.

Итан выдернул молоток из ящика, думая, что разобьет череп засранца и найдет остальные пули – может, соберет их все в банку.

Некоторые сувениры со смерти Боба.

Обычно он не был сентиментален, но второе дыхание Боба произвело на него впечатление, даже если он думал, что это мало связано с самим человеком. Он не был "неуязвимым", просто одним из самых удачливых сукиных сынов, когда-либо живших на свете.

Все в прошлом...

...Ситуация снова перешла в настоящее время, когда Боб потянулся к ящику с инструментами, схватил отвертку и проткнул ею ногу Итана.

– Бля-я-адь! – закричал наемный убийца во все горло, скорее от шока, чем от жгучей боли в ноге. Какое бы повреждение ни начало заживать в его горле, крик вызвал у него новую боль.

– Какого... хера?! – прохрипел он, обращаясь к ожившему трупу.

Пули, попавшие Бобу в лоб, выпали из его черепа. Чтобы выбить их, больше не требовался молоток, поскольку они небрежно лежали рядом с другими тупыми беглецами.

Боб выдернул отвертку из ноги Итана, забрав с собой средний палец, отчего левая ступня киллера стала похожа на птичью.

Итан с трудом перевел дыхание и опустил молоток, который все еще каким-то образом удерживал в руке, на череп Боба, надавив на верхнюю часть головы бывшего покойника. Он навалился на него сверху, вложив в удар все силы и не привыкнув к равновесию, когда у него не хватает гребаного пальца на ноге.

Оба мужчины лежали друг на друге на окровавленном ковре в гостиной.

Время для второго раунда... или уже третьего?

Боб ткнул отверткой в бок Итана, но тот отпрянул, прежде чем она нанеслa какой-либо серьезный ущерб. Однако, осталась неприятная царапина. В ответ Итан со всей силы разбил молотком челюсть Боба. Оружие выскользнуло у него из рук, когда челюсть повисла.

– Ты не можешь меня убить, – наконец заговорил Боб, очевидно, ожидая, пока у него не отвалится челюсть, прежде чем открыть рот в первый р.

Итан не собирался терпеть это дерьмо. Он был профессионалом. Если тебя наняли убить кого-то, ты его убиваешь. И мудак Боб не должен быть гребаным исключением. Ни за что. Ни за что, блядь! У Итана была репутация, которую нужно было поддерживать, и какая бы неестественная чушь ни творилась с этим уродом, это не помешает Итану выполнить свою задачу.

Он убьет Боба столько раз, сколько потребуется.

Итан и не подумал перезарядить оружие с тех пор, как в последний раз убил этого пиздюка, так что, вместо этого ему пришлось ударить Боба пистолетом. Он попал ублюдку в глаз, практически сбил то, что осталось от носа, с его разбитого лица, еще глубже врезался в череп и продолжал вколачивать, пока его рука не начала уставать.

Затем он схватил из ящика с инструментами вторую отвертку и вонзил ее в грудную клетку Боба, в его еще бьющееся сердце.

Удары сердца замедлились и прекратились, когда из умирающего органа брызнул еще один фонтан крови, заливая лицо Итана и жаля его ободранную кожу.

– Какого... хера... Боб? – спросил Итан, медленно, с трудом дыша, как будто он только что пробежал марафон. Он смотрел вниз на человека, которого только что убил в третий раз, с абсолютным отвращением, отразившимся на его искаженном болью лице. – Какого... хера? – закричал он еще раз, вонзая отвертку в сердце Боба еще шестнадцать раз.

Боб не ответил, в основном потому, что был мертв.

Но на этот раз Итан на это не купился. Одурачил меня один раз и все такое.

* * *

Итан достал из ящика пилу. Ты не сможешь вернуться к жизни, если у тебя нет головы, – рассудил он и начал кромсать шею Боба почти на автопилоте.

Что за чертово испытание. Менее получаса назад это была самая легкая работа, которую он когда-либо выполнял.

Он старался не смотреть на свой оторванный палец, лежащий на полу рядом с телом. Боб распорол отверткой его дорогую обувь и умудрился деформировать ступню, прежде чем понял, что происходит. Мгновение назад он был мертв. В следующуee – он уже калечил Итана.

Он хотел поднять палец и положить его на лед, на случай, если есть шанс спасти его, но ему не хотелось оставлять тело, пока он не отрежет ублюдку голову начисто.

Какого хера, Боб.

Что это за херня?

Он с трудом мог объяснить, почему в первый раз этот ублюдок не был убит выстрелом, но во второй смерти не было никаких сомнений. Он всадил в него шесть пуль, две из которых – в лоб. Он проверил пульс. Он не был легким, или неглубоким, или обморочным, или еще какой-нибудь ерундой, из-за которой казалось, что мужчина все еще жив. Пульса, блядь, не было. Все было так просто.

О... и у него во лбу были две чертовы пули.

Блядь!

Итан больше не мог смотреть на оторвавшийся палец и осторожно поднялся на ноги, оставив пилу торчать из толстой шеи Боба. Он доковылял до кухни и наполнил пакет со льдом, все время молясь, чтобы не только его палец на ноге удалось спасти, но и чтобы Боб не поднялся на ноги с долбаной пилой, свисающей с его наполовину перерубленной шеи.

Вернувшись в гостиную, он был рад увидеть мертвое тело там, где он его оставил. Он чуть не пробормотал эти слова вслух и, вероятно, пробормотал бы, если бы мог.

Он сунул оторванный палец в пакет со льдом, но его снова стошнило, когда он увидел, в каком состоянии тот находится. Итан знал, что вероятность того, что оторванный палец будет прикреплен обратно, была где-то на нулевой отметке. Он даже не мог закричать от разочарования, так как в горле першило. Его рука все время тянулась к огромной ране на боку, что усугубляло его страдания, в то время как он продолжал сопротивляться желанию содрать свисающую кожу со щеки, которая в этот момент практически горела.

Он думал, что Боб едва успел нанести ему удар, но, должно быть, он не почувствовал боли, когда адреналин хлынул в его тело, пока он отбивался от зомби-Боба, или кем он там, блядь, был.

На самом деле Боб довольно ловко поймал его отверткой.

Итан не был уверен, что не потеряет сознание от различных ранений, как бы ни смущала его сама мысль об этом.

Из всех целей...

Неубиваемый. Оказалось, они не шутили.

Они могли бы, блядь, предупредить его, вместо того, чтобы говорить так расплывчато. Неудивительно, что они наняли его, а не просто попытались сбить ублюдка машиной, как предлагал Итан.

Скучный Боб. В этой груде мяса было нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

Здесь определенно можно было извлечь какой-то урок о том, что нельзя недооценивать кого-то или судить о книге по обложке, но у Итана сейчас не было времени на это дерьмо. Он просто хотел убедиться, что Боб больше не сможет совершать чудесных возвращений, затем вылечить палец на ноге и напиться до бесчувствия до конца недели. Может быть, даже взять отпуск после этого.

Итан надеялся, что после еще нескольких взмахов пилой Боб будет мертв, мертв... мертв, и весь этот кошмар закончится. Он с облегчением наблюдал, как голова Боба свалилась с плеч, когда он вогнал пилу в остатки мяса и костей. В глубине души он хотел порубить и все остальное тело, но у него не осталось запала.

Его глаз все еще болел и стал ярко-красным. У него шелушилось лицо, горло нуждалось в помощи, бок нужно было зашить, и ему нужно было пришить палец на ноге. Не было времени разрубить Боба на мелкие кусочки, даже если этот засранец этого заслуживал.

Итан был залит кровью с головы до ног. Он припарковал свою машину в квартале от дома, чтобы не вызывать подозрений, ожидая, что работа будет выполнена быстро. Теперь, когда он убил человека три гребаных раза, эта мысль казалась почти смешной!

Он не мог выйти из дома в таком виде и не захватил с собой запасной одежды. И снова это был Боб. Чертов Боб! Зачем ему вообще было что-то нужно, чтобы справиться с таким ничтожеством?

Итан знал, что ему придется поговорить с богатым ублюдком, стоящим за контрактом. На данный момент у него было слишком много вопросов, и этот мудак, возможно, был единственным, кто знал ответы... если только Боб каким-то образом не найдет способ приделать свою голову на место и вернуться к жизни.

Шансов на это больше, чем на то, что мне вылечат палец на ноге.

Итан покачал головой при этой мысли. Абсурд, – но после того, чему он уже стал свидетелем...

Как бы это ни бесило Итана, и как бы глупо это ни выглядело, он знал, что ему придется одолжить один из огромных серых костюмов Боба, чтобы вернуться к своей машине. Тогда он сможет поехать домой, нормально переодеться и связаться с эскулапами. Он надеялся, что его дежурный врач не задаст слишком много вопросов.

Он не должен; ему хорошо платят, чтобы он не задавал.

Итан понятия не имел, как он сможет объяснить этого скучного Боба и его пулегубчатую голову, да и не хотел этого. Он знал, что если бы кто-то рассказал ему ту же историю, он бы не поверил.

Вымыть чашку и тарелку, не испачкав их кровью, казалось далеким воспоминанием. Он решил, что не помешает быстро принять душ, а затем переодеться. Может быть, после этого он почувствует себя немного лучше.

Когда он начал снимать рубашку, он мог поклясться, что голова Боба повернулась к его телу. Обычно он сразу же отверг бы эту идею, но теперь он кое-что увидел. У него были раны, доказывающие, к чему приводит такое отрицание.

Так что, вместо этого, он уставился на голову, ожидая, что из этого выйдет.

И она, блядь, сделала...

* * *

У Итана округлились глаза, когда он увидел, как отрубленная голова Боба покатилась по заляпанному ковру обратно к плечам, на которых она когда-то сидела.

Я схожу с ума. Это единственное разумное объяснение.

Он собрал свои пожитки и заковылял к входной двери, стараясь ни хрена не слышать. С него хватит. Это было безумие. Абсолютное безумие. Он отрезал, блядь, парню голову, а тот все еще был жив. Если это сработало на Горце, то должно сработать и на гребаном Бобе!

Когда рука Итана взялась за дверную ручку, ему в голову пришла мысль. Это будет провал. Если он оставит Боба «живым», его стопроцентному рекорду придет бы конец.

Так называемое "самое легкое убийство" положит конец его карьере.

Выдержит ли это его "эго"?

Сможет ли он действительно уйти?

– Чтоб тебя... Боб, – выдавил Итан из своего сдавленного горла.

Наблюдая, как голова приближается к телу, он перезарядил пистолет и выпустил все пули в движущуюся башку. Затем он подбежал и пнул ее через всю комнату, выругавшись, когда его искалеченная нога наткнулась на увесистый комок.

Итан запрыгал на обезглавленном трупе, как капризный ребенок. Он опрокинул ящик с инструментами и схватил все, что было под рукой.

Он начал крушить тело гаечным ключом, с безрассудной энергией проламывая грудную клетку Боба. Он взял плоскогубцы и начал перерезать все вены и сухожилия, какие только смог найти. Он понятия не имел, что за дерьмо было внутри Боба, но он собирался уничтожить его до последней крупицы.

Итан извлек органы из различных отверстий, которые он проделал, и превратил их в крошки с помощью недавно приобретенного молотка-гвоздодера. Он вцепился зубами в внутренности Боба и пережевывал их, пока его ярость росла, но тут же пожалел о содеянном, почувствовав вкус испражнений Боба.

Он молотил почку Боба, пока она практически не растворилась. Сломал все ребра. Вставил шурупы в сердце. Проткнул гвоздями печень. Согнул все конечности в неправильную сторону, как будто пытался оторвать их. Ничто не должно было остаться невредимым.

Итан содрал с Боба темно-серый костюм и приставил пилу к крошечному члену и ненормально большим яйцам мертвеца. Он швырнул их в окно гостиной и наблюдал, как они медленно стекают по стеклу, оставляя уродливые коричнево-красные разводы.

Он начал кромсать руки и ноги и удалять все пальцы на них. Не успел Итан опомниться, как прошло несколько часов. Улица за окном была пустынна, и теперь он, вероятно, мог добраться до своей машины под покровом темноты, но это не имело значения.

Единственное, что нужно было "убить" и что должно было, блядь, остаться таким, – это Боб.

Когда последняя из трех пил в ящике с инструментами начала терять свою остроту, Итан прихватил с кухни ножовочный блок и продолжил свое разрушение. Когда он разрезал оставшиеся мясистые части, его осенила новая идея, которая означала, что безумие полностью овладело им.

Я знаю, как остановить восстановление этого пиздюка . Я съем его на хрен!

Оставалось только гадать, откуда взялась эта идея, но в тот момент, когда она пришла Итану в голову, он не мог думать ни о чем другом.

У него в голове сложился идеальный план – единственный способ остановить Боба.

К тому же, возможно, это дало бы ему те же способности, что были у Бобa. Это же логично... верно?

Итан начал выкладывать нарезанные ломтики Боба на сковороду. Он поставил остатки внутренностей Боба в духовку, включив максимальную температуру. В конце концов, он не был гребаным животным. Они должны были быть хорошо прожарены.

Пока мясо Боба готовилось, убийца продолжал с безумным остервенением нарезать его на кусочки. Ни одна часть тела не осталась нетронутой. От Боба ничего не осталось. Никаких доказательств того, что Итан убивал этого человека, не было... Сколько бы раз это ни происходило.

Он сбился со счета.

Как, черт возьми, можно сбиться со счета, сколько раз ты кого-то убивал?

Ответ всегда должен быть один!

Все его тело уже давно устало, но он не останавливался. Это было личное. Боб унизил его. Тот факт, что Боб причинял ему физическую боль разными способами, был достаточно постыдным, но Итан не мог смириться с тем, что он осмелился не умереть.

Он сотрет Боба с лица земли.

Запищала духовка, и завыла пожарная сигнализация, выводя Итана из задумчивости. Он быстро бросился к сковороде, обжегшись, когда тушил маленький огонек, мерцавший на подгоревшем мясе Боба. Даже после нескольких смертей эта пизда все еще причиняла ему боль.

Киллер швырнул дымовую сигнализацию на пол и колотил по ней до тех пор, пока чертова штуковина не перестала издавать шум.

Он вынул внутренности из духовки и обложил их жареным мясом Боба, любуясь видом обугленных останков.

Затем он начал пожирать ублюдка.

Это послужит ему уроком.

Итан наполнил свой желудок упрямым говнюком, проглотив каждый кусочек так называемого "неубиваемого хера". К тому времени, как он доел Боба, от него почти ничего не осталось. То немногое, что осталось, превратилось в клейстер и испачкало ковер в гостиной.

– Черт... Боб, – закричал Итан, когда последний кусок мяса выпал у него изо рта.

Он проглотил оставшееся мясо. Не желая рисковать.

С этими словами Итан рухнул на пол и заснул, насытившись Бобом до краев и совершенно измученный всем этим безумным испытанием.

* * *

Ранним утром Итана разбудил толчок в животе. Он тут же схватился руками за живот, когда что-то зашевелилось, а в животе заурчало, как в перегруженной стиральной машине. Внезапное пробуждение в незнакомом доме дезориентировало его, он не понимал, где находится и почему.

...Боб.

Итан, спотыкаясь, поднялся на ноги, разминая затекшую после неловкого сна шею. Все его тело болело. Его лицо горело, когда он нежно коснулся щеки, с которой свисала кожа. На ощупь оно было сырым и болезненным, без каких-либо признаков отслоившейся кожи. Быстрый взгляд на пол показал бы ее, но он не осмелился посмотреть.

Итан искал туалет, когда желчь начала подниматься в его изуродованном горле. В его заднице тоже что-то скапливалось. Итан был готов взорвать оба конца.

Иррациональная часть его мозга, которая взяла верх после того, как он увидел катящуюся по полу отрубленную голову, хотела сопротивляться желанию очиститься – хотела, чтобы он засунул себе в задницу пробку. Не дать Бобу сбежать. Но это было глупо.

Он съел человека. Вот что это было.

Его тело взбунтовалось, и не без оснований. Итан не сомневался, что есть Боба, вероятно, еще хуже, чем перекусывать дешевым кебабом из какой-нибудь грязной забегаловки навынос.

Он заметил ванную на верхней площадке и начал подниматься по лестнице, несмотря на то, что его тело взбунтовалось. Его бросило в жар. Он обливался потом после каждого шага. Мышцы болели, кости скрипели, кровь... кипела? Этого не могло быть.

Желудок Итана начал расширяться. Это напомнило ему о том времени, когда он объелся индийской кухни, празднуя хорошо проделанную работу после убийства иностранного высокопоставленного лица. Он не мог есть целый день, так сильно его раздуло. Больше никогда, – сказал он себе и держался этого обещания до тех пор, пока прошлой ночью не увлекся Бобом

Но в тот раз он просто был слишком сыт – съел слишком много. Это было что-то другое. Так вот, его желудок действительно... расширялся?

Итан в ужасе посмотрел вниз, на движение у себя в животе. Это было неправильно. Ему нужно было как можно скорее избавиться от того, что было у него внутри.

Он не мог добежать до туалета.

Убийца спустил штаны с твердым намерением тут же исторгнуть испорченное мясо. Он чувствовал, что вот-вот вырвется наружу, как будто хотел забрызгать всю лестницу поносной жидкостью. Но ничего не выходило.

Он засунул пальцы в свое изувеченное горло, пытаясь выблевать его с другого конца, но снова ничего не вышло. Он был на грани того, чтобы извергнуться из обоих отверстий, но ни капли.

Слезы выступили у него на глазах, когда его охватила невообразимая боль. Это неправильно. Что-то было ужасно неправильно. Это не было тяжелым пищевым отравлением или каким-то вирусным заболеванием, которое он подхватил. Все его тело было напряжено, в то время как желудок продолжал медленно расширяться.

Он умолял свою задницу посрать – отчаянно нуждался в облегчении, которое сопровождало бы приятный поток. Но он все еще не мог этого сделать.

Затем его мысли отвлеклись от пульсирующей задницы, когда чья-то рука вонзилась ему в грудь.

Итан не мог до конца осознать, что происходит. Сначала он рассмеялся; это было настолько невероятно, что смех казался единственной реакцией. Затем он начал хлопать себя по раненой щеке, пытаясь очнуться от внутреннего кошмара, потому что этого на самом деле не могло быть.

Но киллер уже проснулся и понял, что чья-то рука действительно проделала в нем дыру, не иначе как изнутри. Секундой позже его кишки вывалились на пол. Он узнал некоторые из них, когда из него вытекли части тела, напомнив ему о недавнем "обыске" у Боба.

Нога взорвалась из его собственного тела, отправив его кувырком вниз по лестнице, причeм голова мельтешила недалеко от его голой задницы. Тем не менее, дерьмо так и не вышло.

Ошеломленный Итан лежал на полу и чувствовал, как неестественно широко открывается его рот. Что-то ползло из его горла и разжимало челюсти. Один глаз вывалился из орбиты и болтался рядом со щекой. Когда зрительный нерв дернулся, Итан увидел свой рот, а из него невероятным образом высунулась голова Боба.

Какого хрена, Боб?! – подумал убийца в последний раз, прежде чем его тело разлетелось на куски запекшейся крови, а остальная часть Боба вырвалась из не.

* * * 

Боб сидел голый на диване в гостиной после своего перерождения. Он уставился на кровавое пятно на ковре, когда зазвонил его телефон.

– Какого хера ты все еще жив?! – спросил голос на другом конце провода, явно удивленный ответом Боба.

– Я же говорил тебе. Меня невозможно убить.

Перевод: Zanahorras

Стюарт Брэй

«И он был покинут»

Это был год Господа нашего, 1876-й. Я был еще мальчишкой, скоро должен был стать мужчиной. Отец снял ремень со стены сарая, глаза у него были красные от пьяной ярости.

– Иди-ка сюда, парень! Скидывай портки. Шевелись, мальчик, у меня нет всей ночи!

Я неохотно спустил заднюю часть штанов, которые мама сшила мне прошлой осенью.

– Наклонись-ка над этой перекладиной. Пора получить то, что причитается.

Я закрыл глаза, наклоняясь над деревянной перекладиной рядом с тем местом, где когда-то держали свиней, которые теперь давно сдохли от болезни. Теплый ночной воздух коснулся моих голых ягодиц. Первый удар пришел без предупреждения, звучал как ветка, ломающаяся с вершины огромного дуба.

– Я не остановлюсь, парень. Не остановлюсь, пока не увижу кровь.

Отец пошатнулся; я знал это, потому что слышал, как сухая солома хрустит под его грязными ногами.

Еще один треск кожаным ремнем, на этот раз боль была гораздо сильнее, чем раньше. Я не хотел плакать. Мужчина не должен плакать, какие бы ужасы ему ни пришлось пережить. После еще трех громких щелчков я потерял сознание от боли.

* * *

– Тебе обязательно было так сильно его бить? Он же еще мальчик, Августус.

Мама похлопывала меня по лицу мокрой тряпкой, пока маленькая комната медленно обретала четкость.

– Он хочет быть мужчиной в моем доме – значит, его нужно бить как мужчину, – я видел, как отец сидит рядом с камином, когда-то ревущий огонь теперь был всего лишь тлеющими углями, которые поднимались вверх по дымоходу, словно светлячки. – Тебе лучше держать рот на замке. Ничего хорошего не выйдет, если тебя увидят в городе с избитым лицом, – oтец сделал еще один глоток из своей кружки. – Приведи его в порядок, поставь на ноги. Завтра мне нужно, чтобы он рубил дрова. От парня нет пользы, если он не может внести свою долю силой своей юности.

* * *

Солнце жгло мне лицо. Я закончил долгие часы рубки дров и перешел к следующему заданию.

– Принеси те камни из ручья из леса, парень.

Отец указал в сторону просвета в деревьях рядом с нашей хижиной.

Я замешкался, уронив топор на землю у своих ног.

– Но, отец, лес... это...

Отец зарычал, поднимаясь с бревна, на котором сидел.

– Если мне еще раз придется говорить тебе, что в этих лесах нет никакой гребаной ведьмы, я сломаю тебя там, где ты стоишь!

Я сглотнул, горло пересохло от жажды. Я слышал истории всю свою жизнь – истории о старой женщине, которая жила в лесу, женщине, покрытой мехом животных, злой старой ведьме, которая выхватывала детей из их кроватей, пока они спали.

– Бери тележку и принеси эти гребаные камни из ручья. Я хочу, чтобы они были аккуратно сложены за хижиной, ты меня слышишь?

Отец использовал кучу нарубленных дров позади себя, чтобы удержать равновесие. Я увидел маму через окно, ее лицо было искажено невыносимой грустью.

– Да, отец.

Я опустил голову, доставая тележку рядом со старым нужником. Деревья впереди были высокими и голыми. Я ни разу не видел, чтобы на их длинных, похожих на руки ветвях вырос хоть один лист. Мне следовало помолиться перед этим заданием. Мне следовало попросить Бога присмотреть за мной, провести меня в безопасности через это ужасное, дьявольское место.

Тележка громко скрипела, когда я толкал ее по заросшей тропе. Высокие деревья все больше и больше закрывали солнце, чем глубже я заходил. Я громко насвистывал гимн, который слышал бесчисленное количество раз в церкви. Все было лучше, чем невыносимая тишина, которая следовала за мной так близко. Я задумался, почему эти леса так отличаются от остальных. Почему все деревья выглядели как гигантские монстры, тянущиеся, чтобы схватить тебя за воротник рубашки?

– Вы живете на земле ведьмы! Вы и ваша семья делите лес с дьяволом!

Я вспомнил, как старый мужчина кричал на меня на дороге, когда проезжал мимо на своей повозке, глаза у него были белые, зубы черные, как самая глубокая яма.

Я спросил у мамы, когда пришел домой, о чем говорил старый мужчина. Она просто уставилась на меня, развешивая отцовскую ночную рубашку на веревке для белья за домом.

– Не смей говорить о таких вещах при отце. Ты же знаешь, он запрещает такие разговоры под своей крышей.

Я дошел до ручья. Он тихо тек свежей, прозрачной водой. Но даже звук воды заглушала густая, ужасная тишина, которой, казалось, лес имел в изобилии.

Я поднял первый камень. Вода мешала ухватиться, и я чуть не уронил его себе на палец ноги. Наполнив тележку большим количеством камней, чем я когда-либо мог легко перевезти, я остановился, услышав, как вдалеке поет женщина.

Я огляделся на мгновение, подумав, не мама ли это. Я знал, что она любит петь, пока стирает одежду. Это ее голос я слышу сквозь деревья?

– Мама? – позвал я. Я подождал мгновение ответа, но его не было. Пение продолжалось, на этот раз звучало еще ближе. – Эй? – крикнул я.

Пение снова остановилось, но потом зазвучало еще ближе, когда началось снова. Голос и песня были мне незнакомы. Что это была за песня? Я никогда не слышал ее в церкви. Я прислушался внимательнее, вслушиваясь в слова.

– Крики детей, их болезненные стоны –

веселое орудие для моего радостного тона.

Слушай сейчас, услышь мой зов,

возьми мою руку, я заберу вас всех.

Пение остановилось, и я снова был похоронен заживо лесом и его защитной тишиной.

– Эй, кто там? Это земля моего отца. Тебе лучше немедленно уйти!

Угроза отца пугала только меня, посылая озноб по затылку. Прежде чем я успел схватить тележку с камнями и побежать, мои ноги выдернули из-под меня, отчего тело шлепнулось о край ложа ручья. Несколько мгновений я был ошеломлен, деревья вокруг меня кружились неконтролируемо.

– Мама! – закричал я, прежде чем меня потащили дальше вниз по ложу ручья.

Я изо всех сил пытался вырваться из невидимой силы, которая крепко держала мои лодыжки, таща меня все дальше и дальше от тележки. Потом, в мгновение ока, меня резко дернули вверх, ноги болтались в воздухе.

– Мама! Помоги мне! – закричал я так громко, как только мог, когда невидимая сила стянула с меня штаны. – Нет!" – закричал я, когда острая боль пронзила мое тело.

Прямо перед тем, как я зажмурил глаза от боли, я увидел старую женщину, стоящую внизу, ее обнаженное тело было покрыто густым черным мехом. Я был парализован страхом, самым страшным страхом, который я когда-либо испытывал в жизни.

Я открыл глаза, когда мое тело упало на лесную подстилку внизу. Женщина исчезла. Теплое ощущение исходило из моей задницы. Я потянулся назад, чтобы пощупать, и когда я убрал руку, она была покрыта кровью.

Я заплакал.

Я плакал, натягивая штаны. Я плакал, возвращаясь к тележке. Я плакал всю дорогу до дома.

– Где ты был, парень? Не нужен целый день, чтобы принести камни из ручья. Спорим, ты бездельничал, как ленивая собака, да? – кричал отец из дверного проема маленькой хижины.

Я упал на колени, прежде чем довезти тележку до места, куда отец велел ее поставить. В этот момент каждый вдох ощущался как борьба за выживание.