Текст книги "Сплатология (сборник) (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Де МакКласки,Чак Нэсти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

ХЛОП!

Желтый кролик перелез через верх дивана и ударил молотом по плечу Эрла. Кость раскололась при контакте. Он упал лицом вниз на пол.

– Ох, ебать!

Раненая сторона его тела пульсировала от боли.

Пушистые засмеялись из-под своих масок.

Синий медведь появился над Эрлом и пнул его в лицо, прежде чем он успел отодвинуться, швырнув его обратно на пол. Кровь хлынула из его носа, когда он упал. Эрл взглянул вверх вовремя, чтобы увидеть, как мачете опускается на него. Перекатившись влево, он едва избежал быть разрубленным пополам. Лезвие заискрилось, ударившись о бетонный пол с громким: ДЗИНЬ!

Пинок в лицо вызвал размытие зрения Эрла. Он мог сказать, что цвет комнаты изменился с розового на красный. Его тело подняли, и медведь швырнул его в угол.

– Сука! – крикнул Эрл, выплевывая два зуба изо рта.

Он едва мог двигаться, но успел повернуться вовремя, чтобы увидеть обоих пушистых, крадущихся к нему. Верхняя половина его тела пульсировала, а лицо кровоточило от множественных ушибов. Как бы сильно это ни болело, Эрл собрал силы, чтобы подняться с пола.

– Ты когда-нибудь раньше трахался с пушистым, Эрл? – спросил кролик, затем запустил молот в сторону перепуганного убийцы.

– Дерьмо! – крикнул Эрл, почти получив удар в люб молотом.

 Тот врезался в стену вместо его лица. Он собирался отойти, хромая, когда увидел момент возможностей. Медведь направлялся к стене, чтобы забрать оружие своего партнера. Эрл прыгнул на него, сбив их обоих на пол. Сжав кулаки, он молотил по груди этого отвратительного персонажа. Эрл наслаждался стонами, сопровождающими каждый удар, исходящими из-за маски ублюдка.

Синий медведь попытался ударить Эрла, но промахнулся. Эрл предположил, что недостаток быть убийцей-пушистым – это трудности, которые костюм добавляет к подъему и борьбе. Эрл нанес последний удар кулаком, пробив дешевую маску. Он ухмыльнулся, почувствовав, как его костяшки разбили нос человека.

Глянув в отражение в разбитом глазе медвежьей маски, Эрл увидел проклятого кролика, поднимающего мачете, готового опустить его на шею. Когда оно опустилось, Эрл увернулся, и лезвие застряло в горле медведя. Кролик боролся, чтобы вытащить мачете из почти отрезанной шеи.

Эрл бросился к молоту, застрявшему в стене. Кролик был занят вытаскиванием лезвия мачете из горла медведя. Кровь брызгала с каждым распиливающим движением. Финальный красный гейзер брызнул из шеи медведя, когда лезвие высвободилось, a его голова откатилась в сторону.

Обеими руками Эрл схватил рукоятку большого молота и вытащил его из стены. Тайминг был идеальным. Когда он высвободил молот от стены, кролик взмахнул мачете. Головка молота столкнулась с мачете и отправила его лететь через комнату.

Злой кролик запаниковал, не успев сделать и двух шагов, прежде чем получить удар в спину от молота Эрла. Когда кролик полетел вперед, маска слетела.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – закричала женщина.

Подкравшись к кролику, Эрл рассмеялся, наблюдая, как женщина в костюме кролика пыталась подняться с холодного пола. Лежа на спине, она в этом не продвинулась. Затем это было похоже на перевернутую черепаху. Она посмотрела на него, ухмыляясь от уха до уха.

– Чему ты лыбишься? – спросил он.

– Неважно, что ты сделаешь со мной. Ты все равно будешь страдать, – oна истерически засмеялась.

Эрл разделил ее ухмылку, опустив молот на ее лицо. С каждым повторяющимся ударом отламывался кусок ее лица. К концу ее голова была кровавой кучей мозгового вещества, осколков черепа и раздавленной плоти.

Звук отпираемой двери привлек его внимание.

Перейдя вправо, он нашел дверь, скрытую окраской комнаты. Единственный способ понять, что дверь существует, – когда она отпирается и немного приоткрывается.

Эрл не мог отрицать, что был более нервным, чем когда-либо, перед тем, как начал свой путь через фабрику извращений. Черт, единственное, о чем он беспокоился раньше, было быть изнасилованным парнем или что-то в этом роде. Но судя по тому, что он уже пережил за короткое время пребывания там, он знал, что его будут трахать во всех смыслах, которые он мог вообразить.

Таща молот за собой, он медленно подошел к двери.

Громкоговоритель снова включился:

– Эм-м, прости, приятель. Никакое оружие не может быть взято в следующую комнату.

Эрл покачал головой, пытаясь ослушаться.

– На твоем месте, я бы не стал этого делать, – сказал Дик.

– Иди на хуй! – крикнул Эрл, положив свободную руку на дверную ручку.

ТЗЗЗ!

Удар пришел от ручки, оглушая все его тело. Молот выпал из его руки. Он отпустил ручку.

– Теперь. Входи. Будь умничкой, придурок.

Хотя Дик сохранял бодрый тон, в словах скрывалась раздражительность.

Не в восторге от необходимости двигаться дальше без защиты, Эрл снова схватил дверную ручку. На этот раз ничего шокирующего не произошло. Дверь плавно отодвинулась, когда он перешел в следующую комнату.

Эта комната была меньше предыдущей. Если предыдущая была размером с гараж на две машины, эта – была размером с спальню с высокими потолками. Как в главном лобби, сверху висела люстра. Она могла напоминать красивую спальню, но кровати не было. Посередине комнаты были три стремена. Зрелище разожгло его интерес, зная, что это не может быть что-то столь приятное.

Дверь в углу фиолетово-покрашенной комнаты открылась. Если бы это была чья-то спальня, это было бы там, где обычно был гардероб или ванная. Глаза Эрла расширились, когда он увидел, как вышли три красивые женщины, каждая в одних только трусиках бикини.

Первая вышедшая женщина, выглядела лет двадцати с небольшим, с короткими светлыми волосами, фарфоровой кожей и самыми милыми маленькими "A"-чашками, которые Эрл когда-либо видел. В комнате был сквозняк, холоднее, чем в других, и твердые соски каждой женщины, торчащие вперед, подтверждали температуру.

Женщина, вышедшая после блондинки, была чуть толще. Темные волнистые волосы свисали ниже плеч. Эрл не был уверен в размере ее груди, но знал, что они больше двойного "D". Она подмигнула ему, направляясь к стременам.

Последняя женщина, прошедшая через дверь, не казалась такой полной жизни, как две другие. Они обе улыбались и трясли своими сиськами, но не эта. Ее волосы были в косах, a цвет был бардаком. Это было как будто она окрасила волосы слишком многими цветами сразу. Татуировки на ее руках, изображавшие знаки луны, листья марихуаны и медведей Grateful Dead, заставили Эрла думать, что она какая-то хиппи. Как и две другие, она тоже была великолепной женщиной. Однако она выглядела больной. Ее кожа была болезненно бледной – почти серой.

Каждая женщина стала рядом со стременем.

Динамик снова щелкнул:

– Я вижу, пока ты гораздо более спокоен с этим, Эрл. Ну, я просто хотел сообщить, что тебе не стоит расслабляться, – Дик засмеялся. – Дамы, пожалуйста, займите свои позиции.

Каждая женщина сняла свои трусики, отбросив их в сторону. Эрл ухмыльнулся, как ребенок, нашедший "Playboy" в первый раз. Он не мог не быть визуально возбужден. Женщина в теле имела тонкий слой волос на лобке (посадочная полоса), а блондинка была гладко выбрита. Хиппи, однако, демонстрировала неухоженный, дикий куст.

Когда три женщины взобрались, поместили ноги в стремена и раздвинули их, Эрл содрогнулся в своей шкуре. Не было ничего слишком тревожного, когда полная, темноволосая красавица раздвинула ноги. Он взглянул на блондинку, заметив нитку, свисающую из ее любовного гнезда. Это многообещающе, – подумал он про себя, качая головой. Однако с хиппи-девушкой было что-то физически не так. Она дрожала. Ее глаза закатились назад.

– Эй, Эрл! Любишь есть пизду? – крикнул Дик через динамик.

Из ниоткуда Эрл был схвачен двумя индивидами, а затем получил пинок в заднюю часть ноги. Он упал на колени. Когда его подняли обратно, он увидел, что двое людей, удерживающих его, были мускулистыми мужчинами. Они были одеты в кожу с кожаными масками в тон. У обоих были молнии на ртах.

Мужчины потащили Эрла к стременам, где была растянута полная девушка. Один мужчина прижал голову Эрла к ее промежности. Он быстро взглянул и все еще не мог найти ничего плохого в ее красивой "киске".

– Ешь ее! – приказал мужчина в маске, держащий его голову.

Когда Эрл был готов подчиниться, голос Дика снова эхом отозвался из динамиков:

– Мередит, почему бы тебе не раздвинуть эту красивую персиковую щель пошире.

Женщина сделала, как ей велели. Она усмехнулась Эрлу, используя пальцы, чтобы раздвинуть свою "киску" шире. Поток белой жидкости выплеснулся из нее.

– Когда-нибудь задумывался, как выглядит кончун от двадцати мужчин крупным планом?

Эрл яростно размахивал руками, пытаясь ударить одного из мужчин в маске в лицо – безуспешно. Мужчины были больше, не говоря уже о том, что гораздо сильнее его. Громила, держащий его за шею, сжал сильнее, вдавливая пальцы глубже. Эрл уже знал, что последует дальше.

Громила прижал рот Эрла к реке спермы, текущей из вагины Мередит. Тот подавился, почувствовав теплую слизь, касающуюся его губ.

– Ешь! – приказал другой мужчина в маске, схватив его за лицо и разжимая рот. – Вылижи это, чувак!

После того как его физически заставили проглотить большую часть того, что лилось между этими толстыми бедрами, мужчины отпустили Эрла, позволив ему упасть на колени и вырвать полный живот мужского семени. Он вытер лицо рукавами. Затем снова за работу.

Блондинка откинулась назад, с теплой улыбкой от уха до уха. Она нахмурилась. Она провела пальцами по своим обнаженным грудям, ведя их вниз к чисто выбритому розовому раю между ног. Эрл улыбнулся ей, лицо все еще капало слизью, забыв об ужасе, через который он только что прошел. Затем он вспомнил нитку, которую заметил, свисающую изнутри ее выбритого убежища.

Следя глазами за ее руками, он вспомнил, почему беспокоился о ней. Ее ловкие пальцы быстро выдернули нитку и выдернули пропитанный кровью тампон. Один из мужчин в маске схватил клок волос Эрла, потянув его ближе. Блондинка схватила его за челюсть, разжала рот и засунула пропитанный тампон в его горло.

Эрл задохнулся, наблюдая в ужасе, как она снова потянулась вниз, вытаскивая другой пропитанный тампон. Он выглядел более изношенным, чем предыдущий – как будто мариновался долгое время.

Эрл снова подавился, откашливая первый тампон из горла. Однако, прежде чем он смог его выплюнуть, блондинка засунула более коричневый тампон в его рот, толкая первый назад в горло. Он почувствовал, как рвота поднимается из желудка. Этот процесс продолжался еще две минуты. Один за другим блондинка вытаскивала тампоны, как клоун с цветными платками, заталкивая каждый из них в рот Эрла.

Оба мужчины, стоящие позади него, рассмеялись, когда бросили Эрла на землю, чтобы он снова вырвал. Он держался на руках и коленях, из его рта выпал переизбыток использованных тампонов. Несколько не хотели выходить, и если рвота не вытолкнула их, он вытащил их пальцами, вызывая еще больше рвоты.

Вскоре мужчины снова подняли его. На этот раз он оказался перед болезненно выглядящей хиппи с убийственным кустом. С ней было что-то не так. Она лежала там, стонала от неудовольствия.

– Ради всего святого! Не заставляйте меня делать это! – закричал Эрл, увидев, что за завесой волос скрыта сильно инфицированная вагина.

Эрл яростно боролся, затрудняя мужчинам удерживать его. Один схватил одну руку, другой – другую. Они скрутили его руки, заставляя его принять согнутое положение. В своей истории с женщинами, он был с некоторыми сомнительными и откровенно омерзительными дамами. Но ничто не сравнилось с тем, что увидели его глаза. Эта гигантская рана любовного гнезда была зеленой от инфекции, капала зловонным гноем и кишела червями, похожими на личинок. Крошечные насекомые сновали по слою струпьев, коркующих ее бедра.

Рвотный рефлекс Эрла вернулся с новой силой.

– Последняя, мудак! Ты почти свободен!

– Бля-я-адь, – пробормотал Эрл, отворачиваясь от мерзкой раны.

Руки на его лице и шее были слишком сильными. Пока они заставляли его поместить открытый рот на мокрую, червеобразную площадку, хиппи начала конвульсировать – затем внезапно остановилась – как будто дела не могли стать хуже! Ощущение его губ, касающихся вокруг открытого отверстия, пока насекомые ползали по его языку, было самым ужасным и отвратительным, что он когда-либо испытывал. Затем что-то начало заполнять его рот.

– Проглоти это! – приказал мужчина в маске справа.

На вкус это былo как сопли, льющиеся вниз по его горлу, запах был резким. Эрл дернул тело, пытаясь освободиться, и не преуспел. Однако, пока мужчины боролись, чтобы удержать его под контролем, они потеряли часть хватки. Он смог убрать рот из зоны инфекции, повернуться и выплюнуть неоново-зеленое вещество в глаза одного из мужчин в маске.

Эрла быстро встретил удар в лицо, сбивший его с ног. Он посмотрел на девушку-хиппи. Она была мертва. Черви падали из ее раздвинутых ног на пол, который уже был покрыт коктейлем человеческих жидкостей.

Мужчины в масках бросились на него.

– Стоп! Знаете что? Пусть идет на следующий раунд. Эй, больной еблан, он приведет тебя к финишу!

Хихиканье Дика было слышно по всему зданию.

Мужчины в масках остановились, повернулись налево и вышли из комнаты. Не было звука отпирания, но следующая дверь стала заметна, когда над ней загорелся прожектор. Вспомнив про ключ, который ему дали, он вытащил его из кармана и, пошатываясь, подошел к двери.

К этому моменту Эрл был дезориентирован. Интоксикация, с которой он вошел, превратилась в похмелье. Он был избит и его рот изнасилован. Время сваливать отсюда.

Ключ подошел, когда он вставил его в отверстие. Замок повернулся. С волнением он распахнул дверь, надеясь увидеть сияющий знак ВЫХОД. Его ожидания были слишком высоки.

Перед Эрлом были два пути. С одной стороны была зеленая стена с множеством отверстий в ней. Другой путь вел к гигантской черной металлической двери. Оттуда исходил сильный запах. Он посмотрел в комнату с отверстиями. Казалось, что оттуда не было выхода.

Приняв мгновенное решение, он побежал к черной двери. Она больше напоминала дверь банковского хранилища. Не было ручки, только большое металлическое колесо, которое нужно было повернуть.

Эрл надеялся открыть дверь и найти легкое извращение, ожидающее его как награда за всю тяжелую работу, чтобы дойти до конца. Это было не так. Ему пришлось потратить все силы, но он открыл эту большую – сука, блядь! – дверь. Запах обжег его ноздри. Зрелище перед ним было чем-то, чего он никогда не ожидал.

Это был бассейн. Не было понятно, насколько он глубок. Он был полон – но не водой. Это было дерьмо! Человеческие фекалии, без сомнения. Но это не все... Куски человеческой плоти и конечности плавали в жиже. Эрл заметил голову парня, которого трахнули в лицо в начале всего кошмара.

Будучи так ошеломлен, он пропустил парня, одетого в кожу, стоящего в углу и натирающего себя фекалиями.

– Заходи. Оно такое теплое и скользкое. Ты же хочешь наружу, верно?

Слова вызвали мурашки на коже Эрла. Выход был где-то в той комнате.

Эрл зажал нос, но пары все равно проникали в его синусы.

– Ебись оно! Я не буду плавать в дерьме, Дик!

Используя обе руки, он с силой захлопнул черную металлическую дверь.

Дик не сказал ни слова, просто рассмеялся через динамик.

Эрл направился к стене, полной дыр. Может, одно из этих отверстий откроет путь наружу. А что, если это всего лишь выбор еще худшего способа стать свободным? Посередине стены была записка. Все, что она говорила, было: ВЫБЕРИ ДЫРУ. Это могло значить только одно.

Без колебаний он вытащил свой член из штанов и засунул его в ближайшую дыру. Ощущение желания рухнуть охватило его. Голова закружилась. Пока он стоял с своим вялым пенисом, свисающим внутри зеленой стены, что-то начало играть с ним. Ногти прошлись по стволу туда-сюда. Это ощущалось приятно – даже расслабляюще... пока он не был всосан в чей-то рот и укушен.

Вопль мучения вырвался изо рта Эрла, когда он отстранился, увидев, что его жалкий мясной стержень больше не на месте. У него теперь был только кровоточащий обрубок, который кровоточил, как зарезанный поросенок, пропитывая стену алым.

Он начал плакать и упал на колени, нечаянно поставив лицо перед одной из дыр. Как только он это сделал, конец двуствольного дробовика просунулся через нее, опустошая оба ствола в его лицо. Взрыв головы Эрла разлетелся во все стороны. Мозги, кровь и плоть окрасили потолок и пол.

– Ладно, народ. К нам идет еще один больной еблан. Сбросьте эту кучу дерьма туда, где течет дерьмо. Я уверен, септик будет рад новой игрушке!

Перевод: Zanahorras

К.А. Бейнам

«Кровавая жатва»

Когда солнце скрылось за горизонтом, отбрасывая длинные тени по лесной подстилке, машина Амелии с ревом катилась по извилистой дороге в самое сердце уединенного городка. Густой полог деревьев над головой, казалось, поглощал последние следы дневного света, окутывая ее тьмой.

Городок выглядел как забытая реликвия давно минувшей эпохи. Обветшалые здания выстроились вдоль узких улиц, их окна были разбиты, а двери свисали с петель, словно разинутые рты, застывшие в безмолвных криках. Воздух был пропитан тревожной неподвижностью, которую нарушали лишь далекое карканье вороны и шелест листьев на ветру.

Амелия припарковала машину возле городской площади. Ее шаги зловеще отдавались от тротуара, когда она вышла в холодный ночной воздух. Чувство тревоги накрыло ее, словно удушающее одеяло.

Плотнее запахнув пальто вокруг дрожащего тела, Амелия подошла к ближайшему зданию – обшарпанной таверне с облупившейся краской и заколоченными окнами. Когда она толкнула скрипучую дверь, петли громко запротестовали.

Столы и стулья в таверне были разбросаны по пыльному полу. Воздух был густым от запаха плесени и гнили, смешанного со слабым металлическим привкусом. Этот запах вызвал у Амелии тошноту от ужаса.

Она подошла к стойке бара, где на фоне мерцающего света умирающей свечи стояла одинокая фигура. Бармен, суровый мужчина с запавшими глазами и лицом, изборожденным годами тяжелой жизни, смотрел на нее с любопытством и подозрением.

– Что привело тебя в наш маленький городок, незнакомка? – спросил он, его голос был едва громче шепота.

Амелия на мгновение замешкалась.

– Я – журналистка. Я здесь, чтобы расследовать исчезновения, которые терзают ваш город, – oна протянула руку, предлагая пожать руку мужчине.

Выражение лица бармена помрачнело. Его лицо наполнилось отвращением, а глаза прищурились от подозрения.

– Тебе лучше заняться своими делами, мисс, – прорычал он, его голос был пропитан предупреждением.

Амелия тяжело сглотнула, чувствуя, как тяжелый взгляд бармена давит на нее. Она расправила плечи, отказываясь показывать страх, сжимающий ее сердце.

– Я просто пытаюсь понять, что происходит в этом городе, – сказала она, ее голос оставался ровным, несмотря на неуверенность, текущую по ее венам. – Люди исчезают, и никто, похоже, не знает почему.

Губы бармена скривились в презрительной ухмылке. Его глаза сверкнули опасным блеском.

– Исчезновения, говоришь? – пробормотал он с презрением. – И что заставляет тебя думать, что это тебя касается?

Амелия встретила его взгляд не отводя глаз, отказываясь отступать.

– Потому что люди имеют право знать правду, – твердо ответила она. – Что бы здесь ни происходило, это неправильно. Я не могу просто закрыть глаза на то, что здесь творится, – продолжила она, ее голос поднимался с решимостью. – Кто-то должен говорить за тех, кто не может говорить сам за себя.

На мгновение повисла тишина, пока бармен смотрел на нее с презрением. Затем, небрежно махнув рукой, он отвернулся, бормоча себе под нос что-то, чего Амелия не смогла разобрать.

* * *

Амелия поехала на окраину города, где наткнулась на старый заброшенный склад, скрытый среди разросшейся растительности. Здание возвышалось перед ней, его окна были разбиты, а стены покрыты граффити, которые, казалось, извивались и корчились в лунном свете.

Страх грыз ее внутренности, когда она толкнула ржавую дверь и вошла внутрь. Воздух был густым от вони плесени и чего-то гораздо более зловещего. Этот приторный запах заставил ее кожу покрыться мурашками.

Когда ее глаза привыкли, она увидела импровизированный алтарь, украшенный окровавленными символами и обугленными остатками давно потухших свечей. Вокруг алтаря стояли ряды грубых деревянных скамеек, каждая покрытая толстым слоем пыли и грязи.

Амелия подошла к алтарю, ее пульс ускорялся от страха и возбуждения. Ее шаги громко отдавались от холодного бетонного пола. Дрожащими руками она протянула руку и коснулась окровавленных символов. Ее пальцы с болезненным очарованием проследили замысловатые узоры.

Когда она внимательнее осмотрела алтарь, в ее желудке появилось тягостное чувство – она была не одна. С внезапным ужасом Амелия резко обернулась и обнаружила, что окружена теневыми фигурами. Их глаза злобно блестели в лунном свете.

Когда фигуры заковыляли ближе, крик девушки эхом разнесся по зданию. Ее крик остался незамеченным, когда их руки сомкнулись вокруг нее. Их прикосновение было ледяным на ее коже.

С приливом адреналина Амелия изо всех сил сопротивлялась, ее кулаки молотили, когда она наносила удары нападавшим. Их хватка только усилилась. Их пальцы впились в ее плоть с силой тисков, угрожая раздавить кости.

С гортанным рычанием одна из фигур наклонилась ближе. Их дыхание было горячим у ее уха, когда они прошептали слова древнего языка, которого она не понимала. Это было бесполезно. Она была подавлена их количеством. Когда они тащили ее к алтарю, сердце Амелии бешено колотилось в груди от безумного ужаса. Вид окровавленных символов и обугленных остатков свечей наполнял ее ужасом.

– Похоже, у нас тут маленькая смутьянка, – оскалился один из них, таща ее вниз.

Остальные зловеще захихикали. Их глаза блестели извращенным восторгом от ее страданий.

Холодный каменный пол давил на ее колени, когда они удерживали ее перед алтарем. Слезы текли по ее лицу, пока она умоляла о пощаде. Она смотрела, как остальные приближаются, с зловещими ухмылками на лицах.

Амелия отчаянно пыталась вырваться из их хватки. Она кричала и пинала их, когда они прижимали ее вниз. Один мужчина прижал ее голову ногой, вдавливая ее лицо в бетон. Пока они связывали ее веревками, ее крики тонули в их глумливом смехе. В рот ей насильно запихнули тряпку и закрепили веревкой.

Мир Амелии кружился в тумане ужаса и боли, когда ее вытаскивали из склада на пустынные улицы. Тряпка заглушала ее крики, а веревка крепко удерживала ее, впиваясь в десны за зубами. Веревки обдирали ее кожу, оставляя злые рубцы, когда они туго связывали ее руки за спиной.

Горожане окружили ее, пока тащили через безлюдные улицы. Тьма смыкалась вокруг нее. Здание ратуши возвышалось впереди, словно маяк отчаяния, его двери свисали с петель.

Амелия дрожала от страха и изнеможения. Боль пронзила ее ноги, когда ее заставили встать на колени. Совет старейшин возвышался перед ней, словно темные призраки, их фигуры в капюшонах отбрасывали длинные тени, которые, казалось, танцевали и корчились в мерцающем свете факелов.

Их глаза впивались в нее с презрением и изумлением. Амелия чувствовала их взгляд, словно физическую тяжесть, давящую на нее и сокрушающую ее дух своей злой ношей.

– Ты осмелилась вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, чужачка, – крикнул один из старейшин, его голос сочился презрением. – Ты вторглась на священную землю. За это ты должна заплатить цену.

Он жестом велел одному из мужчин вынуть тряпку из ее рта. Резко оттянув ее голову назад, он грубо вытащил ее.

Амелия тяжело сглотнула, ее горло было сухим и сжатым от страха.

– Я... я просто пыталась раскрыть правду, – запинаясь, произнесла она, ее голос был едва громче шепота. – Люди исчезают, и никто, похоже, не знает почему. Я должна была что-то сделать.

Старейшины обменялись взглядами, их лица в капюшонах были нечитаемы в тусклом свете факелов.

– И в своей дерзости ты посчитала себя достойной раскрыть секреты нашего города? – презрительно усмехнулся другой старейшина, его голос был словно кинжал, вонзающийся в грудь Амелии.

– Мы веками жили в гармонии с тьмой, – добавил еще один старейшина, его голос был леденящим шепотом. – Но ты, чужачка, нарушила хрупкий баланс просто своим присутствием здесь. Чего, по-твоему, ты собиралась добиться? За это, моя дорогая леди, прощения быть не может.

Амелия сопротивлялась, крича, когда горожане усилили хватку. Их пальцы впивались в ее плоть, словно когти. Ее крики пронзали воздух, но горожане оставались безучастны, их лица искажались, когда они с диким пылом рвали с нее одежду.

– Пожалуйста, нет! Остановитесь! – умоляла она, ее голос был хриплым от отчаяния.

– Равновесие должно быть восстановлено. Он требует жертвы, и она будет сосудом, с помощью которого это будет удовлетворено.

– Вы не можете этого сделать! – кричала она. – Я не ваша жертва!

– Заткните ее, – приказал один из них.

С жестокой эффективностью тряпку снова запихнули в рот Амелии и крепко закрепили веревкой.

Пока ee крики превращались в приглушенные рыдания, один из мужчин подошел к ней с ножом в руке и разрезал ее одежду. Она отчаянно пинала их, тщетно пытаясь остановить. Лезвие несколько раз соскользнуло и рассекло ее кожу. Но ее усилия были бесполезны против их подавляющей силы.

Они смеялись, срывая с нее штаны.

Мужчины протащили ее мимо старейшин к алтарю в глубине комнаты – гротескному монументу из скрученного дерева и костей, украшенному вырезанными символами. Голое и выставленное на показ, тело Амелии дрожало при виде него.

– Жертва должна быть чистой, – торжественно произнес один из них.

Другой старейшина кивнул в согласии, его зловещие глаза блестели.

– Кровь должна течь свободно, – пробормотал он. – Только тогда он будет удовлетворен.

Мужчины прижали тело Амелии к алтарю. Грубые края костей впивались ей в спину. Она отчаянно сопротивлялась, когда они связывали ее, но это было бесполезно – они были слишком сильны.

Горожане образовали круг. Их лица исказились в гротескных масках предвкушения, когда они начали песнопение и заклинание на своем странном языке. Сердце Амелии колотилось, пока она слушала. Волосы на ее затылке встали дыбом, когда она почувствовала присутствие чего-то, шевелящегося во тьме. Она чувствовала его жажду крови и боли, тянущуюся к ней.

Глаза Амелии расширились от ужаса, когда пожилая женщина нарушила круг. Ее движения были медленными и целенаправленными, когда она приближалась с блестящим ножом в руках. Сердце девушки бешено колотилось в груди, когда женщина подошла ближе.

Когда она достигла Амелии, морщинистое лицо женщины скривилось в безжалостную ухмылку, когда она наклонилась и поцеловала Амелию в лоб. Прикосновение ее губ было холодным и липким на коже девушки.

Прежде чем Амелия успела отреагировать, женщина одним быстрым, жестоким движением вонзила нож ей в бок. Боль взорвалась в ее теле, и она закричала от агонии.

Когда женщина вытащила нож, зрение Амелии поплыло от слез. Ее дыхание вырывалось рваными вздохами, пока она пыталась осознать ужас происходящего. Но прежде чем она успела полностью осмыслить ситуацию, женщина снова наклонилась, поцеловала ее в щеку с тошнотворной нежностью и снова воткнула в нее нож.

Вторая женщина шагнула вперед. Ее глаза горели голодом. Когда она взяла нож из дрожащих рук первой женщины, ее пальцы собственнически сомкнулись вокруг рукояти.

– Моя дорогая, милая Амелия, – мурлыкнула она, ее голос был гладким и медовым с намеком на злобы под поверхностью. – Я польщена знакомством с тобой.

Женщина положила руки на грудь Амелии, нежно поглаживая ее кожу. Она подняла руку к ее лицу, просунула пальцы ей в рот мимо веревки и грубо вытащила тряпку изо рта.

Амелия отпрянула от прикосновения женщины, дрожа от страха и отвращения.

– Кто... кто ты? – прошептала она.

Женщина улыбнулась извращенной ухмылкой.

– Я – Лилит, – сказала она, ее голос эхом разнесся по ратуше с пронзительной властностью. – А ты, моя дорогая, вот-вот станешь частью чего-то по-настоящему великолепного.

Ужас грозил полностью поглотить Амелию, когда она смотрела, как Лилит поднимает нож и держит его в дюймах от ее кожи.

– А теперь, моя дорогая, – прошептала Лилит ей на ухо, – давай начнем.

Она вонзила нож в дрожащую плоть Амелии, каждый удар посылал ударные волны боли, проходящие через ее тело, пока она кричала от агонии. Она провела ножом по бедру Амелии, таща лезвие вверх, разрезая мышцы и сухожилия, пока удерживала девушку в обнимающем захвате.

Старейшины стояли во главе алтаря, их лица были скрыты в тени, когда они подняли руки в мольбе.

– Воззрите на жертву, – крикнул один, заглушая мольбы Амелии. – Да прольется ее кровь и умиротворит Древних, и принесет их гнев на наших врагов.

Веки Амелии тяжелели, отягощенные агонией, пульсирующей в каждой клетке ее существа. Каждый вдох ощущался как пылающий ад, ее легкие кричали о пощаде, пока она боролась, чтобы не поддаться тьме. Боль была неумолимой атакой, безжалостно разрывающей саму ее душу. Она чувствовала жар пламени, лижущий ее кожу, и извивалась в агонии.

Она потеряла сознание.

* * *

Когда она очнулась, комната была темной. Она была одна, только эхо ее криков.

Когда глаза Амелии открылись, первые лучи утреннего света пробивались сквозь щели заколоченных окон ратуши. Со стоном она попыталась пошевелиться, но обнаружила, что крепко привязана к алтарю из дерева и костей. Она дернулась против своих пут, но они держали крепко, врезаясь в ее опухшие запястья и лодыжки как жестокое напоминание о ее пленении.

Две женщины, которые резали ее, вошли через дверь, за ними следовали несколько других горожан. Они зловеще ухмыльнулись, увидев ее. В их глазах вспыхнуло хищное возбуждение.

– Мы думали, ты уже можешь быть в сознании, – мурлыкнула Лилит, старшая из двух женщин, медленно приближаясь.

Сердце Амелии бешено колотилось в груди, пока она смотрела, как они подходят.

– Что вам от меня нужно? – прошептала она, ее горло было сорванным от криков.

Ухмылка Лилит стала шире.

– О, моя дорогая, у нас так много планов на тебя, – сказала она, ее голос был тошнотворной смесью сладости и жестокости. – Но сначала мы должны подготовить тебя к следующему этапу ритуала.

Амелия тщетно пыталась ослабить ремни и вырваться. Она была слишком слаба. Горожане наблюдали в молчаливом очаровании.

Лилит и другая женщина приблизились, зловеще размахивая ножами. Лилит наклонилась и прошептала:

– Теперь ты принадлежишь нам, Амелия, – eе голос сочился ядом. – И нет спасения от тьмы, которая ждет тебя.

Другая женщина голодно кивнула, поднимая свой нож.

– Приготовься, дорогая, – проворковала она, ее голос был тошнотворно сладким. – Настоящее веселье вот-вот начнется.