Текст книги "Сплатология (сборник) (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Де МакКласки,Чак Нэсти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Мать потянулась к нему, пытаясь стереть то, что могла, проводя руками по мокрым волосам. Она вытащила кусок пережеванного мяса из его уха.

– Ох, малыш, мой малыш, мне так жаль, – сказала она.

– Я хочу домой, – сказал Майло, падая к ней.

Она села у земляной стены посреди кучи рвоты, дерьма и гниющих человеческих внутренностей и крепко обняла своего мальчика.

– Я знаю, малыш. Я тоже. Я тоже.

– Почему он делает это с нами? Почему мы здесь внизу?

– Я не знаю, солнышко. Наверное, некоторые люди просто плохие.

– Мы умрем здесь внизу?

– Нет, малыш. Нет. Я этого не допущу. Обещаю. Так или иначе, я вытащу тебя отсюда.

– Обещаешь?

– Обещаю.

* * *

Три дня назад

Майло смотрел, как мамочка и папочка целуются. Он отвернулся к машине, будто мог сдвинуть их взглядом.

– Хорошего дня. Будь осторожна, – сказал папочка из дверного проема.

– Будем", – ответила мамочка.

Потом папочка подошел и встал на колени перед Майло. Он посмотрел ему в глаза.

– Я хочу, чтобы ты сегодня был сильным, хорошо, чемпион? Не позволяй другим детям помыкать тобой.

– Хорошо, – сказал Майло, и он надеялся, что отец не знает так же точно, как он сам, что это неправда.

Майло даже не собирался никому сопротивляться.

– Молодец, – сказал папочка, взъерошив его растрепанную шевелюру. – Я знаю, что это страшно, но иногда нужно делать вещи, которые не хочешь, чтобы вырасти и стать тем мужчиной, которым ты должен стать. Понял?

– Да, папочка, – сказал Майло.

Он понимал, что отец на самом деле знает, что он врет.

– Увидимся, когда вернусь с работы, – сказал папочка.

Майло смотрел, как он идет к своему грузовику. Ему нравилось, как мамочка улыбается папочке, когда тот приходит и уходит. Он надеялся, что когда-нибудь кто-нибудь будет так же смотреть на него, когда он вырастет. Майло схватил рюкзак и подождал, пока мамочка запрет дверь. Потом он побежал к машине. Она сказала, что они могут остановиться за кренделями по дороге в школу, если выедут достаточно рано. Это были не хрустящие крендели из магазина, а большие мягкие, горячие и соленые – те, которые нужно покупать у уличного торговца.

– Все нормально. У нас еще есть время, – сказала мамочка, одарив его своей улыбкой. Она была такой красивой. Ее глаза были как звезды. Майло забрался на пассажирское сиденье, поставив рюкзак на пол. Когда мамочка села рядом и они поехали, она спросила: – Хочешь рассказать мне, что происходит в школе? О чем говорил папа?

– Другие дети издеваются надо мной. Я не хочу об этом говорить.

– Хорошо. Может, позже.

Они купили крендели у мужчины с лотком под большим желтым зонтом. Майло и мамочка пошли по тропинке, поскольку продавец кренделей стоял в парке.

– Давай сядем здесь, чтобы не отходить далеко от машины. Мы же не хотим опоздать в школу, – сказала она.

Майло последовал за ней и сел на большой камень. Он был прохладным и заставлял его чувствовать себя пиратом. Он фантазировал, что трава – это вода, а камень – вершина горы, торчащая из глубины. Мамочка раньше играла вместе с ним, когда он был младше, но теперь она просто смеялась и улыбалась его играм. Крендель был очень вкусным, но ему хотелось немного той вкусной тягучей сырной подливки, чтобы макать. Именно тогда появился мужчина в маске.

Он подошел сзади и прижал тряпку к лицу мамочки. Ее глаза расширились, когда она начала сопротивляться. Майло уронил остаток кренделя. Он в ужасе смотрел, как мамочка заснула и свалилась с большого камня. Маска мужчины была ужасной. Она была сделана из туго натянутой кожистой плоти, сшитой вместе с коллекцией членов. Они торчали во все стороны, связанные за кончики, словно рождественская гирлянда, обмотанная вокруг его кожистой головы. Два зеленых глаза выглядывали из-под мешанины изуродованных половых органов с выпирающими венами и скользкой крайней плотью.

Майло знал, что должен бежать. Он знал, что должен драться. Он знал, что должен что-то сделать, но не мог. Это было точно как в школе. Когда другие дети смеялись над ним, били его, унижали его, он ничего не делал. Он не мог. Он застывал. Он плакал. Он просто смотрел – точно так же, как сейчас.

– Твоя очередь, – сказал мужчина.

Его потрескавшиеся губы говорили через козырек из вялых стволов, двигаясь между множеством разноцветных лобковых волос, образующих грубую козлиную бородку.

Майло начал плакать, но не двинулся с места. Его глаза нашли маму, лежащую на земле. Потом на его рот легла рука в перчатке. Зрение стало странным, и он быстро устал.

* * *

Следующее, что он помнил, – как проснулся в яме. Все место воняло, как будто наступил в собачье дерьмо. Над ними была решетка в нескольких футах, и оттуда вверх вела лестница. Рядом с ним плакала мамочка.

Когда Майло поднял взгляд, мужчина с лицом из членов смотрел на них через решетку. Он спустил вниз большой шланг и поднес его конец к отверстиям в решетке.

– Что это? – нервно спросил Майло. – Мамочка...

Мать подняла взгляд.

– Похоже на канализационную трубу от мобильного дома, – сказала она. – Шланг от септика.

– Бинго, – сказали потрескавшиеся губы между членами.

Он щелкнул переключателем на толстом пластиковом шланге, и мощная струя коричневого хлынула с невероятной силой. Она прорвалась сквозь решетку и обрушилась на них дождем. Майло ударило в грудь и отбросило назад мощным залпом того, что выглядело и пахло как понос. Оно продолжало литься на него агрессивно, словно из пожарного шланга. Он свернулся калачиком на земле, пока грязь окрашивала его в коричневый цвет. Она заполнила его уши и глаза, нос и рот. Мужчина смотрел сверху, его розовый язык высовывался и облизывал члены, составляющие его лицо. Он стонал, яростно надрачивая.

Майло давился и кашлял, плевался и вытирался, но это было бесполезно; поток лился и лился, пока не осталось ничего, и пластиковая труба просто – кап-кап – капала в яму вместе с ними.

Потом мужчина исчез.

Мамочка поползла к нему через грязь на четвереньках. Дерьмо хлюпало между ее пальцами, забивалось под ногти и выдавливалось между пальцами ног. Когда она добралась до Майло, она подхватила его и посадила между своих ног, чтобы он сидел прямо. Воды не было, и она знала, что не может оставить его покрытым зловонными фекалиями. Она попыталась вытереть его, но ее собственные грязные руки только размазывали еще больше дерьма по его лицу. Майло стало грустно, потому что сквозь свои красные, жгучие, покрытые дерьмом глаза он видел, что она плачет.

– Прости, – сказал он, будто это была его вина. – Ты на меня злишься?

– Нет, малыш, нет, – сказала она. – Я позабочусь о тебе. Все будет хорошо.

Мамочка шмыгнула носом, сдерживая слезы. Не имея других вариантов, она сделала то, что было необходимо, чтобы очистить сына и не дать ему заразиться бактериями. Она наклонилась вперед и начала слизывать дерьмо с его лица. Оно было густым, и ее тошнило, но она не бросила его. Она повернула голову и выплюнула густую коричневую жижу. Потом повернулась обратно и слизывала дальше. Текстура была тошнотворной. Некоторые зернистые кусочки были шершавыми на языке, словно она лизала песок, а другие места ощущались как застывший пудинг.

Она вычистила ему глаза, щеки, шею. Она языком выгребала фекалии из его ушей, кашляя и сразу же выплевывая. Она стонала и боролась с рвотным позывом, чтобы продолжать. Она прижала рот к его носу и высосала жижу и сопли из его забитых ноздрей. Это стало последней каплей, она отвернулась и ее вырвало. Рвота, дерьмо и сопли дождем полились из нее.

– Ты в порядке, мамочка? – спросил он.

– Я в порядке, – сказала она ему. – Нам просто нужно придумать, как отсюда выбраться. Ты в порядке?

– Я в порядке.

* * *

Это было три дня назад. Теперь они все еще были в ловушке, все еще покрыты грязью и нечистотами. Раз в день он пускал воду, чтобы они могли ловить ее ртом. Казалось, он не хотел, чтобы они умерли, или, по крайней мере, не быстро. Майло смотрел, как мать отрывает череп от одного из тел. Она сняла верхушку, и из него вылилась жижа – разжиженные мозги.

– Давай. Возьми себе тоже один.

Майло послушался, но ему было трудно отрывать головы от трупов. Это было не так легко, как казалось. Мать разозлилась и подошла помочь. Они оторвали еще несколько голов, содрали оставшуюся плоть с костей и постарались вылить содержимое.

Мужчина вернулся. Его язык скользил по гениталиям, когда он говорил:

– Пейте.

Он включил шланг. Майло смотрел, как мамочка торопливо наполняет все черепа, которые они собрали, прежде чем мужчина с членами заберет воду. Майло открыл рот и пил из шланга. Он хотел помочь, но так сильно хотел пить. Все было таким мерзким и ужасным. Он закрыл глаза, запрокинул голову и ловил ртом пресную воду, которая падала сверху.

Потом вкус изменился. Он стал соленым и кислым, тошнотворным. Майло открыл глаза и увидел, что мужчина с членами мочится через решетку прямо ему в рот. Это было напоминание, что у него было больше членов, чем просто те, что на лице – урок, который Майло точно запомнит.

Пока Майло плевался и давился, мужчина ушел. Мать подошла к нему.

– Я наполнила все, – сказала она. – Теперь у нас есть вода. Мы можем мыться, пить – все, что нужно. Мы изменили правила.

– Но, мамочка, почему здесь так много мертвых людей?

Мамочка выглядела грустной. Она подошла к одному телу и повернула его.

– Видишь форму бедер. Это была женщина, – потом она подошла к другому. – Этот маленький – ребенок, наверное, младше тебя.

Майло стало страшно.

– Что ты хочешь сказать?

– Это матери и дети, Майло. Они точно такие же, как мы.

– Они не выбрались, – сказал он, его губа дрожала. – Мы тоже умрем здесь внизу? Мы умрем, мамочка? Я не хочу быть как они – стать частью кучи для следующего человека. Я не могу.

Мать взяла его лицо в обе руки.

– Мы не умрем. Не умрем. Ты меня слышишь? Мы не умрем.

– Хорошо, – сказал Майло, но знал, что это такое же "хорошо", какое он сказал отцу три дня назад.

Он не верил тому, что она говорила. Он просто знал, что она хочет услышать. Он был уверен, что в итоге они тоже пополнят кучу трупов.

Его глаза блуждали по земляным стенам, оплетенным корнями, и он представил, сколько еще тел похоронено внутри. Сколько еще мертвых здесь внизу, которых они не видят? Майло казалось, что вся земля полна мертвецов – будто они окружены. Его глаза сосредоточились на червях и жуках, которые выползали из мертвых ушей, ртов, ноздрей и век, пока он осматривал пространство. Он представлял, что он – одно из тел, черви и насекомые ползают по нему и вылезают из него. Там был кто-то еще, кого он не мог видеть, кто-то, кому было противно смотреть на него.

– Мы выберемся отсюда, – сказала мамочка, – а пока постарайся немного отдохнуть.

Майло фыркнул на это. Отдых... Как вообще можно отдыхать здесь внизу? Им приходилось спать сидя, прислонившись к стенам, в которых, как теперь они знали, находятся мертвецы. Они не могли лечь, потому что дерьмо-вода была слишком глубокой. Они бы утонули в поносе и никогда не проснулись.

Майло не спал три дня – по-настоящему. Мать как-то умудрялась. Он не мог понять как. Может, она была так измотана или так грустна, или и то и другое. Он смотрел, как она села на труп и откинулась спиной на земляную стену. Ее глаза закрылись, и вскоре она захрапела.

Майло смотрел, как паук вылез из земляной стены на лицо матери. Прямо у него на глазах что-то, что выглядело слишком большим, чтобы это сделать, протиснулось в ее правую ноздрю и исчезло. Майло ждал, наблюдая за ней, выйдет ли оно обратно, но не увидел никаких признаков паука. Потом оно вылезло у нее на язык и поползло по губе.

Майло ахнул. Ему показалось, что кто-то смотрит на него, и он обернулся. Никого не было, поэтому он посмотрел вверх. Эти пронзительные глаза смотрели на него между вялыми членами.

– Чего ты хочешь?!! – крикнул ему Майло, смелее, чем обычно.

Члены задвигались и растянулись с хлюпающими звуками, освобождая место для улыбки мужчины, который их носил.

– Ешь, – сказал он.

Майло выругался словом, которое никогда раньше не произносил, и схватил один из черепов. Он вылил воду и использовал его, чтобы ловить кубики мяса, падающие через решетку. Он бегал туда-сюда, шлепая по говно-воде. Некоторые брызги попали в череп, но он решил, что это все равно лучше, чем если бы мясо упало и полностью погрузилось. Один кусок мяса шлепнул его по лбу и отскочил в грязь с всплеском.

Когда мужчина ушел, Майло побежал к матери.

– Проснись, мамочка. У меня еда. Я поймал ее для тебя.

Мать пошевелилась. Она закашлялась и застонала. Ее кожа начала выглядеть неправильно – серой. Он боялся, что она больна. Он не знал, что делать, если она заболеет. Майло только начал четвертый класс несколько месяцев назад. Он даже не представлял, с чего начать, пытаясь спасти больную женщину в яме в земле.

– Пожалуйста, поешь.

Ее прищуренные глаза посмотрели на него. Она хрипло сказала:

– Сначала поешь ты. Я съем то, что останется.

Майло посмотрел на серовато-зеленое мясо в черепе и покачал головой.

– Я молодой и здоровый. Все нормально. Я поем в следующий раз, обещаю.

Он видел, что она хотела поспорить, но вместо этого кивнула. Ее пальцы залезли в череп и вытащили мясо. В нем извивались личинки, будто пытались сбежать. Это заставило Майло почувствовать себя маленьким – родственным этим существам. Он смотрел, как мать жует, давится и жует дальше. Он смотрел, как личинки вырываются из своей гнилой мясной оболочки, карабкаются по ее зубам и извиваются по деснам. Некоторые заползли ей на губы и свалились на рубашку.

– Мне нужно в туалет, – сказал Майло. – Прошло три дня. Я больше не могу терпеть.

– Тогда иди, – сказала она, жуя личинок и гнилое мясо.

– Куда?

– Куда угодно. Это все ебаный туалет, Майло.

– А чем мне вытереться?

– Я не знаю. Прости. Найди что-нибудь.

Майло нахмурился. Он оставил ее есть и обошел яму в поисках чего-то, чем можно воспользоваться. Все уже было пропитано той грязью, по которой они бродили каждый день – все, кроме одного мертвого ребенка, который выпал из обвалившейся стены. Большая часть мальчика была в говенной жиже, но голова торчала наружу, прислонившись к земле. Майло некоторое время смотрел на него. Он, должно быть, был свежее некоторых других. Он все еще выглядел как мальчик, а не как зомби или скелет. Майло потрогал его лицо. Оно было грубым и кожистым, а не мягким, как у него. Поморщившись, Майло ногтями начал отдирать жесткую кожу мертвого мальчика. Она отошла у уха, снялась, словно оберточная бумага, скрывающая подарок-череп.

Удовлетворенный, Майло присел над дерьмом и кучей трупов, и то, что вышло из него, было чистой жидкостью. Оно брызнуло из него, словно из септического шланга. Он потел и чувствовал тошноту, стараясь не упасть в эту массу, пока оно вылетало из него и разбрызгивалось по телам вокруг. Он обрызгал стены и добавил к мутной глубине их ямы.

Майло дрожал и покачивался, когда закончил, чувствуя себя ужасно. Он потянулся назад, не глядя, и схватил лицо мертвого мальчика там, где оно отодралось у уха. Раздался рвущийся звук, когда он оторвал его. Оно продолжало отходить. Когда оно наконец оторвалось, Майло посмотрел на него.

Это было странно и сюрреалистично. Каким-то образом оно все еще выглядело как лицо, но также как бумага или кожа, как сумочка, которую мамочка всегда носила с собой.

– Прости, – сказал Майло мертвому мальчику, чье оторванное лицо свисало с его пальцев.

Потом он потянулся назад и использовал его, чтобы вытереть понос с задницы. Он хотел быть полностью чистым, поэтому засунул глубоко. Он почувствовал, как нос мальчика вошел ему в прямую кишку, подержал его там мгновение, поворочал и потом выдернул. Задыхаясь, он бросил покрытое дерьмом лицо мальчика в жижу и подтянул штаны.

Он услышал шаги на решетке над ними, как только затянул их. Майло быстро подошел к матери. Вместе они посмотрели вверх и увидели мужчину с членами. Он улыбнулся им, его пальцы нежно ласкали члены, покрывающие его лицо, обводя контуры их венозной толщины. С ним был мешок. Когда его толстые пальцы перестали ласкать члены, они потянулись к мешку. Он развязал его, запустил руку и за шкирку вытащил кошку. Она была двух оттенков оранжевого и отчаянно пыталась вырваться.

– Я отдаю ee вам, – сказал мужчина. – Вы можете гладить ее и держать для компании или съесть. Выбор за вами.

Мужчина достал ключ из кармана. Майло ахнул. Мать замерла. Мужчина использовал ключ, чтобы открыть дверцу в решетке. Как только он это сделал, мамочка прыгнула вперед, схватила горсть грязи и швырнула через отверстие. Она попала мужчине в лицо, он выругался и выпустил кошку. Кошка бросилась мстить и яростно вцепилась в него когтями. Она оторвала один член от его маски, который упал в грязь, обнажив часть лица мужчины. Его рука взлетела, чтобы прикрыть ее, и он уронил ключ. Глаза Майло расширились, когда мамочка метнулась вперед и поймала его, безумно смеясь при этом. Мужчина пнул кошку. Она взвизгнула и упала через отверстие, но удержалась лапами, повиснув на решетке. Майло в ужасе смотрел, как мужчина топтал ее маленькие пушистые кошачьи лапки, пока она не разжала их с писком и не упала в коричневую жижу, в которой они жили.

Мужчина одной рукой прикрывал открытое место в маске, а другой вытащил пистолет из-за пояса.

– Брось ключ обратно наверх. Сейчас же.

– Пошел нахер! – сказала мамочка.

– Я застрелю тебя и твоего сына.

Майло вытащил промокшую, вонючую кошку с ее сломанными лапками из грязи, не отрывая глаз от матери. Она продемонстрировала ключ мужчинe, который целился в нее из пистолета. Он что-то сделал, и раздался щелчок, и Майло понял, что это угроза. Он не мог дышать. Мамочка быстро засунула ключ в рот и тяжело проглотила. Майло ахнул.

– Ладно, – сказал мужчина.

Потом раздался выстрел, и голова мамочки взорвалась. Куски ее когда-то красивого лица разлетелись во все стороны. Осколки костей разлетелись, а кусочки ее мозгового вещества дождем посыпались на Майло и кошку у него на руках.

Майло был весь в крови и покрыт мозгами своей матери, держа скулящую кошку, перепачканную дерьмом и кровью, и качался взад-вперед, глядя на обезглавленный труп своей матери, который тонул в грязи.

– Мамочка? – тихо сказал он. – Мамочка? – потом он закричал громче, пока не начал орать: – Мамочка! Мамочка!!!

Пока Майло пытался докричаться до своей матери, которая никогда больше не ответит, гладя кошку, которой было не лучше, чем ему, мужчина ушел. Прошло несколько минут, прежде чем Майло смог пошевелиться. Он положил кошку сверху на кучу трупов, чтобы она оставалась сухой, и пошел туда, где в последний раз видел свою мать.

– Мамочка? – спросил он снова тише.

Его руки погрузились в грязь в поисках того, что от нее осталось. Он шарил, пока пальцы не схватили разбитый череп там, где раньше было ее лицо. Он закричал и отдернул руки.

Потом он снова услышал шаги на решетке. Когда он поднял взгляд, он увидел мужчину, смотрящего на него вниз, повернув лицо так, чтобы не было видно открытого места. Он раскачивал другой ключ.

– У меня был запасной, – сказал он.

Майло в ужасе смотрел, как он снова запер решетку и ушел. Он прислонился к стене и заплакал. Кошка мяукала, гармонируя с его агонией.

* * *

По мере того как проходили часы, и грусть Майло превращалась в шок и депрессию, его желудок умолял о еде. После того, что желудок уже с ним сделал, он не понимал, как тот может быть голодным. Череп с мясом был пуст. Он выпил воды из одного из других черепов и поставил еще один рядом с кошкой.

Кошка... Майло посмотрел на бедное, сломанное животное и представил, сможет ли он на самом деле сделать то, что предложил мужчина. Кошка посмотрела на него в ответ. Майло покачал головой. Он не мог этого сделать, и он знал это. Но он должен был что-то сделать.

Проглотив ком в горле, Майло пошел вперед. Поморщившись и скривившись, он не видел другого выхода. Он нырнул в говенное болото, шаря руками в поисках того, что искал. Закрыв глаза, боясь, что грязь повредит им, он погрузился так глубоко, как мог. Наконец его рука схватила это, и он вынырнул на поверхность, хватая воздух.

Держа член с собой, он пошел и сел на кучу мертвецов рядом с кошкой. Животное наклонилось и начало чистить его, точно так же, как это делала мама, слизывая говно с его лица.

– Спасибо, – сказал Майло животному. – Мне так жаль, что он тебя ранил.

Он поднял член.

– У меня есть это. Это еда. Я поделюсь с тобой.

Он наклонился к задней части кучи и вытер его о череп теперь уже безликого мертвого мальчика, пытаясь убрать как можно больше грязи. Потом он сел и откусил от черно-фиолетовой головки этой штуки. Она была жесткой, но он грыз ее, пережевывая. Потом он оторвал кусок мяса от ствола и протянул на ладони кошке. Животное наклонилось и принялось грызть, мурлыкая от удовольствия.

Они ели по очереди, пока не съели весь член. Майло думал оставить немного на потом, но боялся, что он испачкается и сделает их больными. Он все равно не планировал оставаться здесь еще на день. Он знал, что должен сделать; он должен достать ключ, который был внутри его матери.

Майло посидел и погладил кошку какое-то время, чтобы собраться с духом. Потом он понял, что ждал достаточно. Он умрет здесь внизу, если не сделает этого. Майло достаточно прожил, подчиняясь воле других людей – более крупных, более сильных людей. Пришло время послушать отца и постоять за себя. С глубоким вдохом он соскользнул в окружающую жижу. Некоторые тела сползли вместе с ним, исчезая под поверхностью.

Майло оглянулся и тяжело сглотнул. Кошка с любопытством посмотрела на него, потом свернулась клубком и закрыла глаза. Видимо, кошки гораздо лучше справляются с такими обстоятельствами, чем люди.

Мальчик пошел туда и засунул пальцы в разбитую голову матери. Он дрожал и чувствовал, что его сейчас вырвет, но он сунул руки в жидкое дерьмо и начал шарить в поисках того, что от нее осталось. Его пальцы проследили линии и контуры ее разбитого черепа и обрубка шеи. Хотя он дрожал от отвращения, Майло схватил и потащил ее. Он тянул и тянул, пока ее труп не поднялся из зловонной, вонючей жижи. Потом он вытащил ее на кучу тел и уложил рядом с кошкой. Животное равнодушно посмотрело на мальчика, повернулось кругом и снова легло.

Майло тяжело дышал от изнеможения, глядя на то, что осталось от его матери, и не находя слез, чтобы плакать. Он не знал почему. Он знал, что именно сейчас должен плакать, но все его слезы кончились. Может, потому что эта безголовая штука больше не напоминала его мамочку.

Майло представил, где может быть ключ. Он ощупал ее горло в поисках уплотнений. Оно просто ощущалось как горло, и он снова нахмурился. Возможно, ключ провалился и был в желудке. Он не знал, где желудок, но ему придется его найти.

У Майло не было ничего острого, и он сомневался, что кошка согласится помочь. Он провел кончиками пальцев по животу матери. Сначала он нажал на него. Потом начал бить по нему кулаками, когда его разочарование росло. Человеческие тела не так-то просто вскрыть.

Он подумал об этом, пытаясь понять, есть ли другой способ. У тела были отверстия. У мамочки была вагина, и она была достаточно большой, чтобы из нее вышел он, когда был младенцем. Она наверняка станет дверью внутрь нее, но что, если ключ уже выпал? Если оттуда мог выйти младенец, то ключ точно мог. Он был озадачен. Было отверстие в попе, откуда выходило говно, но когда он засунул туда несколько пальцев, оно оказалось тугим и трудно было продвинуться дальше. Нахмурившись, он попробовал вагину. Майло засунул руку внутрь, потом запястье. Он продолжал, засовывая всю руку внутрь тела матери. Он ничего не чувствовал, что напоминало бы ключ. Может, он не сможет добраться до желудка таким способом. Может, там были стенки. Он почувствовал кости сверху.

Он закричал от разочарования, что заставило кошку посмотреть на него.

– Я не знаю, как это сделать! – сказал Майло животному. – Я не знаю, где ключ.

Кошка, очевидно, не знала ответов, потому что просто закрыла глаза и свернулась плотнее.

Майло поморщился. Его руки и ладони уже были мокрыми от соков матери, но ему нужно было найти ключ. Он потянулся к ее верху, где остались только нижняя челюсть и язык. Снова тяжело сглотнув, Майло засунул руку в ее обнаженное горло. Ее шея странно вздулась вокруг его руки. Он толкнул дальше. Тело издавало странные звуки – булькающие и газовые. Отверстие становилось теснее и затрудняло движение, пока он не смог продвинуться дальше. Это был еще один тупик, и он все еще был без ключа.

Майло закричал, пытаясь выдернуть руку обратно. Она не поддавалась. Он потянул сильнее, и она осталась застрявшей. Майло закричал, дергая руку взад-вперед. Труп матери качался вместе с ним, будто у него была рука-человек, соединенная ее деформированной, вздувшейся шеей.

Парень попытался упереться ногами, нажимая пятками на плечи мамочки, одновременно пытаясь выдернуть руку. Наконец его рука выскочила с хлопком и всплеском отвратительной крови и желчи. Тело мамочки соскользнуло обратно в вонючую жижу.

Майло закричал и начал бить кулаками по трупам и земле. Он начал поднимать останки, швырять их и орать. Кошка встала и отошла, прежде чем снова лечь и внимательно наблюдать за ним, вылизывая свои раненые лапки.

Задыхаясь от злости и изнеможения в равной мере, Майло снова нырнул в грязь и вытащил тело матери еще раз. Он был зол и полон адреналина, и на этот раз он вытащил ее полностью и с ревом швырнул на вершину кучи. Ему нужно было достать этот гребаный ключ, чтобы выбраться из этого грязного, отвратительного места. Майло бросился на мать и впился зубами в ее живот. Он грыз ее плоть – рвал и терзал, мотая головой, как собака. Он не ел то, что откусывал, а выплевывал в руку и предлагал кошке. Кошка, похоже, не была заинтересована. Может, она все еще была сыта после члена, которого они съели вместе.

Когда ее живот немного раскрылся, Майло засунул пальцы в маленькую дыру. Он тянул и рвал ее, как дикарь, работая неустанно, крича при этом. Он разорвал мать шире и раскрыл еще сильнее. Потом он погрузил руки в этот бардак и позволил пальцам плавать в ее крови и внутренностях. Он находил разные вещи, странные формы, вроде кожистых бобов, и вытаскивал их. Он разрывал их и пытался увидеть, что внутри. Если они были пустыми или полны только крови, он швырял их в грязь и нырял обратно за новыми. Ключа все еще не было.

Его крики становились громче, а злость – сильнее. Этот гребаный ключ должен был быть где-то в ней. Должен был. Там было что-то внутри нее, что-то длинное, что он нашел свернувшимся, как веревка. Он вытащил ее, и онa продолжалa выходить. Он тянул и тянул, вытаскивая "веревку" из трупа матери под пристальным взглядом кошки. Майло впился в веревку зубами и рвал ее. Она была эластичная и липкая – трудно было прокусить. Но он был так разъярен, что прорвался. Клочья внутренностей разлетались во все стороны.

И вот он. Примерно через шесть футов он увидел, как он блеснул в свете. Майло рассмеялся, как сумасшедший, и поспешил схватить его. Когда ключ оказался у него в руке, он позволил "веревкам" матери упасть в жидкое дерьмо у его ног. Он поднял ключ, посмотрел на него и рассмеялся еще сильнее.

– Время возвращаться домой, – сказал он кошке.

Майло схватил трупы и потащил их, чтобы сложить под решеткой. Он работал неустанно, чтобы передвинуть всю кучу. Когда он почувствовал, что она достаточно высокая, он забрался на мертвецов и просунул свою тонкую руку через одно из отверстий в решетке. Он вставил ключ в замок сверху и повернул, хотя неудобный угол причинял боль запястью. Потом он отдернул руку и толкнул решетку снизу. Она открылась, и он радостно завопил. Кошка запрыгнула на кучу мертвецов, а потом прыгнула прямо мимо него через отверстие. Ее раненые лапки в итоге оказались не сломанными. Кошки, похоже, были очень гибкими.

Майло подтянулся. Он забрался по лестнице и добрался до крышки колодца. Было темно, и она выглядела как гора. Сердце у него колотилось, как барабан. Он навалился на нее всем весом своего тела, и гора опрокинулась. Когда это произошло, он вылез и встал на ноги. Он дрожал. Кошка выпрыгнула и убежала. Она остановилась на траве и оглянулась, будто спрашивая, последует ли он за ней. Когда он не двинулся, она повернулась и убежала дальше.

Майло был в шоке. Он был у себя во дворе. Крышка, которую он оттолкнул, была тем самым фальшивым камнем, который всегда там стоял. Он никогда не знал, что под ним. Это не имело никакого смысла.

Майло встал и пересек двор к дому. Задняя дверь была не заперта, поэтому он вошел. Было время, когда мамочка бы наорала на него за то, что он натащил грязи в дом. Он подумал об этом сейчас и рассмеялся. Мамочка теперь сама была грязью.

Он прошел через кухню и по коридору в гостиную. Когда он вошел в гостиную, его отец сидел в своем любимом кресле-качалке, потягивая пиво и смотря телевизор. Майло подошел и встал там, капая грязью, дерьмом и кровью матери на ковер.

Отец повернулся посмотреть на него, и его глаза радостно расширились. Его рот отразил это огромной улыбкой.

– Мой мальчик! Ты выбрался! – сказал он. – Я так тобой горжусь! – oн вскочил с кресла и поспешил обнять своего грязного сына. – Я знал, что в тебе это есть. Я знал, что ты сильнее, чем думал. Теперь никто никогда не будет над тобой издеваться, особенно после того, через что ты прошел и выжил.

– Папочка? – тихо сказал Майло. – Это ты все устроил?

Он посмотрел на журнальный столик рядом с креслом и увидел маску из сшитых членов.

– Где ты взял ee? – спросил Майло, указывая на отвратительную штуку, которую носил мужчина, когда смотрел на них сверху в яме. – Чьи они были?

– Это не имеет значения, – сказал отец, любовно проводя пальцами по слипшимся от грязи волосам Майло. – Важно то, что ты выбрался. Ты сделал это. Никто тебя не спасал. Никто не делал это за тебя. Ты сделал это сам.

– Так вот для чего все это было? Ты сделал это ради меня?

– Конечно. Ты – мой мальчик, и я люблю тебя.

– Ты убил мамочку.

– Я убил много мамочек. Мне жаль. Я знаю, что ты будешь по ней скучать.

– Все те тела... женщины и дети там...

– Все мои, – сказал папочка. – Жесткий способ узнать, что у тебя были братья и сестры, я знаю. Но они были слабыми, Майло. Они не смогли сделать то, что сделал ты. Если бы смогли, они были бы здесь.

– Ты сделаешь это снова?

– Со следующей мамочкой? Может быть. Это зависит от того, будет ли у нас еще один ребенок. Мне не нужен еще один ребенок теперь, когда у меня есть ты и наконец-то есть история успеха. Я старею, но никогда не знаешь, верно? Любовь заставляет людей делать безумные вещи. Просто посмотрим, что будет.