Текст книги "Время шаманов"

Автор книги: Аве Бак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

─ Магический взгляд! – Констатировал Кторов. – Вырабатывается специальный подготовкой, как говорится, «глаза пронзающие душу». Проверил на вас и похоже успешно.

─ Не то слово, прямо как парализует взглядом, – Колчанов допил глотком остывший чай. – Он ходит за нами. Понимаете? Не мы за ним, он за нами. Может, и раньше ходил, но не показывал себя. А тут взял и представился! Как вопрос задал: узнаете меня, сыщики или нет?

─ Откуда он мог знать, что мы соберемся в этом кафе в четыре часа? – изумился Сайгак.

─ Значит, знал, – зло сказал Колчанов. – Значит, ходит за кем-то из нас. Ходит тенью. За кем?

─ Позвольте, – Кторов выдержал паузу. – Думаю за вами, Михаил Иванович. За вами. Вам улыбнулся, вам в глаза смотрел. Вы ему интересны. Ни я, ни господин Сайгак, вы! Вот смотрите. Мы сели с вами за этот столик. Слева от нас стол у окна и справа стол в углу. Он зашел позже и сел за столик слева. Ближе к вам. Я опять за свое, но в мифологии «сидение возле» – важный момент. Главные персонажи ситуации всегда сидят возле или напротив друг друга. Например, я бы закрывал вас спиной. Он сел возле.

─ Ну, это уж слишком, – вмешался Сайгак. – И потом, вдруг это случайность и никакой он не Отшельник. Не трогайте чашку! – остановил он официантку. – Пальчики снимем. Сейчас ребятам позвоню. Надо установить, не держит ли кто в городе росомах!

* * *

─ Зачем он приходил? Что хотел этим сказать? – спросил Колчанов Кторова, провожая его на троллейбус.

─ Я, думаю, тут следующие причины. Первое, он показал, что не боится нас. Второе, он улыбнулся и спокойно ушел, то есть, думаю, он сказал этим, что он не враг. Улыбка это расположение. Улыбка в мифологии это знак дружбы. Знак врага – хохот, злой смех, показанные зубы – символ агрессии. И, я полагаю, что он еще придет. Он хочет контакта с вами, он заглянул вам в душу и улыбнулся. Понимаете? – Завелся Кторов. – Вы должны ждать его. Где и когда – не знаю. Но ждите.

─ А если это воинская хитрость? Если это только подготовка удара? Тогда что?

─ В таком случае ему бы не имело смысла показывать нам себя. Для чего? Нет, враг бы не засвечивался. Как минимум он хочет переговоров, встречи. Ему нужно вам что-то сказать или подать знак.

─ Ладно. Вдруг это всего лишь моя накрученная психика. Нет, не должно. Поверьте мне, Виктор Игоревич, за свою работу я в столько разных глаз глядел. Каким насильникам, каким бандюгам смотрел в глаза. Нет, это что-то особенное. Я когда еще первый раз от Цандера про Отшельника услышал, подумал, что надо бы с ним поговорить, тем более, что именно Отшельник, по словам Цандера, видел как некто убивал собак на свалке.

─ Вот-вот, правильно! Он, вообще, об этом ком-то много знает, – поддержал Кторов. – И еще, в традиционных культурах напротив сидят враги, а возле – друзья.

─ Теперь мы знаем… предполагаем, что Отшельник в этой истории не случайная фигура, а совсем наоборот. Да, кстати, вот и ваш троллейбус.

─ Ждите, Михаил Иванович, ждите его! – Кторов залез в полный народу салон.

* * *

─ Так, товарищи офицеры! – Зычно рявкнул Сайгак на первом заседании группы, – кроме вас мне больше никого не дали. Ну, и не надо. Вы дело ведете с самого начала, убийство, судя по всему, один из эпизодов дела. Сами и справимся. У нас есть хороший повод начать работать по «Дхарме». Налоговая, как и обещала, наковыряла у них разные нарушения, как по финансовой отчетности, так и по неуплате налогов по спонсорским перечислениям. Они, конечно, зачерпнули шире, что бы не вызвать подозрений. Сделали выборочную общегородскую проверку по спонсорским делам и «Дхарма» попала в наши сети. Так что, Михаил Иванович, бери кого-то из своей команды, и вместе с налоговой двигай в эту «Дхарму». Будете, как вроде тоже из налоговой. Директора отдают тебе, можешь его трясти.

─ Капитан Шаганян поедет со мной. Фирма с восточным названием, он человек восточный. Может это совпадение и пригодится, – решил кадровый вопрос майор.

─ Поезжайте, – одобрил Сайгак. – Сначала в налоговую к Бочкину, а оттуда уже вместе с ними.

«Дхарма» располагалась в новехоньком двухэтажном особняке, спрятавшемся от посторонних глаз в одной из рощиц городской зеленой зоны. Видно было, что отцы города на завидный земельный участок не поскупились, как, очевидно, не поскупилась для городских VIP-ов и «Дхарма».

Визита налоговой в этом райском уголке явно не ждали. Охрана не хотела впускать проверяющих на территорию, выскочивший сотрудник уверял, что это «ошибка», что «сейчас шеф перезвонит куда надо и вас отзовут», но ничего не произошло. Никто не отзывал, охрана отводила глаза и, уставший от препирательств Колчанов, пугнул, что «если через пять минут их не впустят, то он вызовет ОМОН», для пущей убедительности стал набирать какой-то номер на мобильнике. Сотрудник убежал в офис и, быстро вернувшись, пригласил пройти в кабинет директора старшего.

Когда шли по выложенной плиткой тропинке к особняку, Бочкин тихонько сказал Колчанову:

─ Сейчас мы с тобой, майор, зайдем к директору. Я скажу несколько слов, а там уж берись за дело ты. Капитан твой пойдет с моими по кабинетам, по отделам. Согласен?

─ Лады!

Внутри офис был отделан чрезвычайно представительно. В дизайнерском решении преобладали восточные мотивы, поэтому яркая и насыщенная цветовая гамма создавала впечатление общей аляповатости.

─ Интересное оформление! – сказал Колчанов громко, рассчитывая на реакцию сопровождающего их сотрудника.

─ Да! – Оживился тот. – Пытаемся передать колорит и специфику тех стран, с которыми работаем. Здесь соединены традиционные темы буддийских и индуистских храмов и дворцов.

─ Вот и я говорю, – продолжил майор, поднимаясь по лестнице на второй этаж здания, – прямо тебе заграница, восток! Это ж как надо разбираться во всех тонкостях, чтобы создать такое.

─ Это все наш коммерческий директор Ургалчинов Эрлик Иванович, – не унимался болтливый собеседник. – Он великий знаток Востока и бывал там много раз, а уж Индию считает своей духовной родиной.

─ Побольше бы таких интересных людей! – Разразился майор щедрым комплиментом.

─ Что вы! Эрлик Иванович у нас один. Неповторимый и особенный человек! – Выдал следующую порцию информации сотрудник уже на пороге приемной директора «Дхармы».

Альфред Вольфович Геренст, директор фирмы, вышел встречать незваных гостей в приемную.

─ Добрый день, добрый день! – Улыбка, рукопожатие, подчеркнутая вежливость сообщали, что им очень не рады.

«Холеный, руки мягкие, светлый костюм. Любит себя, собака, – строил портрет директора Колчанов по первому впечатлению. – Возраст – около сорока пяти. Нос с горбинкой, уголки губ чуть вниз. Надменность? Есть, точно есть. Подтянут. Присутствует странность, незавершенность в лице».

─ Прошу в мой кабинет, – пригласил Геренст, сделав ударение на слове «мой».

Кабинет шефа был оформлен под стать всему зданию. Первое, что бросилось Колчанову в глаза – красное шелковое полотнище с вышитым изображением Сульде-тенгри. Теперь в крупном масштабе этот воин-бог смотрелся еще более грозно, но в то же время и несколько комично из-за наивной восточной лубочности. Яркие ковры на полу и на стенах кабинета, книжные полки, заставленные большими и маленькими фигурками разных божеств, миниатюрные модели храмов, расположенные на подставочках по периметру кабинета – все это создавало впечатление забитой товаром антикварной лавки.

─ Позвольте полюбопытствовать? – спросил Колчанов, усаживаясь в мягкое цветастое кресло. Подобный стиль оформления вашего офиса и кабинета это дань уважения торговым партнерам, ну, реклама, что ли или это отражение духовных убеждений руководства и сотрудников?

─ Видите ли…

─ Михаил Иванович, – напомнил майор.

─ Да! Видите ли, Михаил Иванович, безусловно, что во главу угла положен коммерческий интерес и дизайнерский стиль призван подчеркнуть уважение к деловым партнерам. Но, когда долго работаешь с Востоком, а мы уже имеем два плодотворных года за плечами, то постепенно проникаешься искренним интересом к культуре и традициям этого мира. Но не это цель вашего визита, не так ли? – Холодно улыбнулся Геренст.

─ Совершенно верно, – вступил Бочкин. – Альфред Вольфович, мы инспектируем все фирмы города на предмет уплаты налога со спонсорской помощи. В частности и вашу. У вашей «Дхармы» зависли два таких момента. Вы, вместе с торговым домом «Восток», оказали помощь в строительстве православной церкви в селе Семиструйском. Ваша доля невелика, основные вопросы к «Востоку», но она есть. И второе, вы оплачиваете аренду помещения в ДК «Химик», где собирается буддийская община. Что скажете?

─ Сергей Георгиевич, конечно, без ошибок не всегда получается. Что-то не досмотрели, где-то просто не успели. Исправимся. Обидно, что делаешь добрые дела, а в итоге вместо благодарности оказываешься виноватым. Надеюсь, что это единственное недоразумение в нашей работе? – Геренст буквально вонзил свои черные глаза-колючки в Бочкина.

─ Проверка покажет, – не моргнув, выдержал взгляд директора Бочкин. – Теперь мы просто вынуждены внимательно поработать со всей вашей документацией и тоже надеемся, что это единственное нарушение. Время покажет.

─ Альфред Вольфович, – Колчанов решил разыграть карту доброго следователя, – я, например, разделяю ваши чувства. Действительно, помогаешь людям, а потом оказываешься крайним. Много еще несовершенного в нашем законодательстве. Я вот слышал, что в Европе спонсорская помощь наоборот настолько приветствуется, что деньги, отданные на благотворительность, засчитываются за налоги. Очень, кстати, правильный подход. Вы не знаете, как с этим обстоит дело в странах, с которыми вы торгуете? В Индии, Китае? – Майор следил за малейшими эмоциональными проявлениями Геренста.

─ Не знаю, – спокойно ответил тот. – В Индии не бывал, хотя собираюсь. В Китае просто не вникал в этот вопрос. Хотя помощь в религиозной сфере очень приветствуется властью и обществом.

─ Да, это правильно! – Майор сделал вид, что заинтересованно разглядывает макет буддийской пагоды. – Правильно. Как интересно, вы распределили спектр помощи. Дали и православным, и буддистам. Ну, православие мне близко, как и большинству людей у нас. Бывает даже в церковь выбираюсь, – Колчанов увидел краем глаза, как Геренс на долю секунды скорчил брезгливую гримасу. – А вот почему буддисты? Вы буддист, если, конечно, не секрет?

─ Нет, я не буддист, – Геренст поднялся из-за стола и прошел в центр кабинета. – И не индуист, и не джайнист, и не зороастриец, и не христианин. Но я верю. Нахожу для себя наиболее близкое мне в каждой из религий. Я пытаюсь интегрировать в своем сознании гораздо больше, чем может дать просто одна из религий. Я понятно изложил свои взгляды?

─ Вполне! – Колчанов тоже поднялся из кресла и, сделав шаг, оказался между стоящим Геренстом и полотнищем Сульде на стене. – Я даже догадываюсь, к каким взглядам ведет вас интеграция основных евразийских религиозных систем.

─ К каким же? – Геренст смотрел на майора с надменной улыбочкой.

─ Вот! – Колчанов указал пальцем на полотнище. – Вот символ ваших взглядов. Вы – тенгрианец!

Геренст не ждал такого хода от милиционера, более того, он просто не подозревал о такой интеллектуальной продвинутости работников правоохранительных органов. Поэтому, какое-то время он глядел на майора непонимающими глазами.

─ Вы правы, – сказал он, оправившись от легкого шока, – я считаю себя евразийцем, тенгрианцем, если хотите. Надеюсь, законом это не запрещено?

─ Что вы, нисколько. Я и не хотел вас задеть. Как говориться, ради бога. Мы же к вам пришли совсем не для дискуссии о вере. Да, Альфред Вольфович, – Колчанов решил резко развернуть тему разговора, – мне нужен ваш коммерческий отдел. Замдиректора, начальник отдела, сотрудники. Они на месте?

─ Да, на месте. Сейчас приглашу. – Геренст нажал кнопку на своем столе и громко сказал секретарше, – Валентина, Эрлика Ивановича пригласите ко мне!

─ Его нет, Альфред Вольфович, – удивленный голос секретарши зазвучал из ответчика на весь кабинет. – Он отсутствует по вашему поручению….

Геренст резко отключил связь, прервав ответ секретарши на полуслове.

─ Совсем забыл, вылетело из головы, – он не смотрел в глаза майору. – Зам по коммерции занят своими обязанностями. В разъездах. Секретарь проводит вас к начальнику отдела.

─ Вот и прекрасно, – Колчанов тепло, насколько смог, улыбнулся подчеркнуто серьезному Геренсту. – Уверен, что еще успею с ним познакомиться. Мне кажется, вы очень интересные люди. И, если можно, пусть меня проведут в отдел.

Секретарша Валентина повела их в отдел на первый этаж. Бочкин шепнул Колчанову:

─ Ну, майор, ты его сильно достал. Психолог. Он тебя возненавидит всей своей мутной душой.

В коммерческом отделе вовсю уже активничал Шаганян. Пока налоговики сурово просматривали и изымали какие-то документы, Армен, источая благодушие и любезность, втирался в доверие к сотрудницам. Они, в свою очередь, обнаружив среди проверяющих такого милого человека, потянулись к нему с надеждой хоть на малюсенькую защиту в непредвиденных обстоятельствах.

Колчанов принялся за начальника отдела Боброва, большого нерасторопного мужика, который весьма слабенько представлял и свои обязанности, и работу своего подразделения, то и дело отрывая вопросами сотрудниц для пояснений Колчанову.

«Чей-то родственник. Посадили на хорошую зарплату, не подпускают к делам и близко», – определил для себя функции этого субъекта Колчанов. Майор потихоньку начал вытряхивать из Боброва информацию про Ургалчинова.

─ Да, жаль, что вас отвлекаю. Где ж директор по коммерции? Наверное, опять в зарубежной поездке? – С видом хорошо осведомленного человека в делах фирмы спросил майор.

─ Нет-нет, здесь он, в N-ске. Часто ездит, бывает, что подолгу отсутствует. Особенно как в Индию улетит, то и на месяц, и на два бывает. Но сейчас здесь.

─ Что и с утра приходил?

─ А как же. Он раньше всех приходит на работу. Привычка такая. Шутили даже, что может и ночует здесь, – разговорился Бобров.

─ Наверно очень строгий, – продолжал раскручивать его Колчанов. – У меня начальник такой был. Любил раньше всех прийти на работу и последним покинуть рабочее место. Зверь был, а не человек. Всем на орехи раздавал.

─ Ох, как вы правы. Эрлик Иванович такой же. Не улыбнется никогда, не похвалит. Молчун. Но если его вывести из себя, рассердить, тут уже мало не покажется. Иногда, прямо убить готов, – жаловался Бобров.

─ Ну, это вы слишком. Не бьет же работников, в конце-то концов!

Бобров тяжело вздохнул и отвел глаза.

─ Если б я тут не работал, порассказывал бы вам. А так, корпоративная этика! – Проговорил он со значением.

─ Понимаю. Только, если все так сложно, чего вам тут сидеть. Вы, я вижу, человек со связями – нашли б себе другое место и жили спокойно.

Бобров недоверчиво посмотрел на Колчанова.

─ А вы откуда знаете – со связями я или нет?

─ Я-то не знаю, но предполагаю. Может быть, ошибся, тогда извините ради бога.

─ Да не за что. Вы правы. Тут, конечно, высокая зарплата. Очень, но нервы, нервы не железные, – Бобров снова расслабился. – Может, кофеёчку выпьете?

─ С удовольствием. Они пусть работают, – майор махнул рукой в сторону сотрудниц и налоговиков, – а мы с вами начальство. Можем и кофеёчку испить.

В кабинетике Бобров достал к кофе бутылку коньяку. Колчанов всем видом дал понять, что он совсем не против, а даже очень за. После пары рюмок, Бобров совсем разоткровенничался.

─ А чем тот Ургалчинов хорош? Ничем. Грубиян и даже, по-моему, садист. Нерусский, черный и какой-то непонятной национальности.

─ Может татарин?

─ Нет, не татарин. Я татар знаю – работал с ними. Один он такой на весь N-ск. Говорят, сильный народный целитель, – Бобров наклонил тушу к Колчанову и перешел на полушепот. – Дочку лечит нашего учредителя Курдюма Эдика. Уж лет пять лечит. А толку? Как лежала она мертвой царевной, так и лежит. Девчонки в отделе его бояться страшно. Колдуном называют. Во как! Я может, чего лишнего наговорил, – спохватился Бобров, – но вы, Михаил Иванович, поймите меня правильно. Я ж вам не про дела фирмы рассказываю, а про плохого человека.

─ Ну, что вы, – Колчанов изобразил полное благодушие, – не волнуйтесь. Это мы так просто о жизни поговорили. Но, если хотите, – он тоже перешел на доверительный шепот, – у меня есть надежный друг в прокуратуре. Можно этого Ургалчинова хорошо подсидеть. Вы поняли? – Он посмотрел в осоловевшие глазки Боброва.

«Алкаш со стажем, пьянеет в момент», – отметил для себя.

─ Я понял, Михаил Иванович, понял. Но я боюсь. Боюсь! И это не просто так. Я не из трусливых, – похвалил себя Бобров. – Но тут опасаюсь. Ургалчинов не перед чем не остановится, если ему дорогу перейти. Вот он недавно, – Бобров оглянулся по сторонам, – самого Альфреда Вольфовича избил прямо в кабинете. У Геренста в его кабинете, его же и избил. В кровь!

─ А что же Геренст?

─ Что, вот и то! Утёрся и промолчал. Я думаю, тоже боится. Так у Геренста нет никого. Он это, хи-хи, голубой. А у меня семья, две дочки, жена.

─ Этот Эрлик Иванович, просто криминальный элемент какой-то, – сделал возмущенное лицо майор. – Таких в тюрьму сажать надо. Налейте-ка еще по рюмочке.

─ С удовольствием! – Бобров взялся за бутылку. – Скажите, а нам от вашей проверки ничего плохого не ждать или ничего хорошего.

─ Да мелочи, дорогой мой, мелочи. Я и сам не пойму чего нас прислали. Крыша у вас хорошая, волноваться ни к чему. Из-за каких-то буддистов весь сыр-бор. Ваша фирма им помещение арендовала, а налог на благотворительность не заплатила. Всего-то делов.

─ Ох, Михаил Иванович. Я всегда знал, что из-за этой восточной мистики у нас будут проблемы. Ну, торгуешь себе с Индией или Монголией и торгуй! Нет, надо еще и религию их бесовскую сюда притащить, кругом чудищ понаставить, картин понавесить непонятного содержания. Это Ургалчинов придумал буддистам помогать. Точно. Больше некому. Геренст он так, прикидывается. В большие политики метит, а Эрлик, тот верит в эту гадость, верит крепко. От него все идет, вся эта Индия, вся нечисть.

─ Ладно, – Колчанов достал блокнот. – Давайте мне номер вашего мобильника, Владимир Федорович, созвонимся. И, – майор широко дружелюбно улыбнулся, – с вас хороший коньячок в свободное от работы время и никаких замечаний по вашему отделу не будет. Комар носа не подточит!

─ Понял! – Бобров оживился, мутные глазки блеснули слезой дружбы. – Будет. Только ж о нашем разговоре никому, ни-ни! – Он поднес палец к губам.

─ Ни-ни! – Подхватил Колчанов с тем же самым жестом.

Через время налоговая собрала необходимые документы и Бочкин сказал, что можно ехать. Колчанова и Армена подвезли до центрального района города.

─ Ну, как капитан, что узнал в процессе охмурения женщин-танцовщиц «Дхармы»? – сразу же спросил майор.

─ Узнал, Михаил Иванович, узнал. Но еще лучше, что кое-что и увидел!

─ Кого ты увидел? Девчонку красивую?

─ Девчонку тоже. Типа странного я видел. Оказалось, что это их директор по коммерции – Ургалчинов Эрлик Иванович.

─ Неужели армянин? – Пошутил Колчанов.

─ Если был бы армянин, всем бы легче жилось. Нет не армянин. Я сейчас по порядку все расскажу. Когда вы с Бочкиным на второй этаж пошли, ребята налоговики без церемоний разошлись по всем кабинетам: в бухгалтерию, в коммерческий отдел, в их информационно-рекламный отдел и так далее. Я тоже везде позаглядывал, выбрал окончательно коммерческий. Смотрю, там три женщины сидят, одна из них молодая красивая. Я себе сказал, она что-то должна знать и пошел в разведку.

─ В разведку боем! – Подчеркнул Колчанов.

─ Нет, с боем сегодня вечером будет. Девушку Аленой зовут, только экономический факультет закончила. Папа устроил. Начали мы тихонько разговаривать, как тут дверь открывается и входит мужик лет сорок, сорок пять, среднего роста, спортивный. Тип лица монголоидный, но не совсем. Не типичный чукча, немного. Одет во всё чёрное. Костюм, рубашка, туфли… Видно, что все очень дорогое. Вошел, встал на пороге, осмотрел все как хозяин, точно как помещик на крестьян посмотрел и, ни слова не говоря, вышел и двери за собой не закрыл. Я спрашиваю Алену: «Что за бэтмен такой?», она говорит: «Это наш Ургалчинов Эрлик Иванович, главный по коммерции». Я её разговорил и узнал, что он у них все в Индию ездит, и весь этот стиль оформления офиса тоже его идея. Больше она говорить побоялась, чтобы коллеги не услышали. Но! Сегодня вечером у меня с ней стрелка.

─ Свидание?

─ Ну да, свидание. Погуляем, в кафе посидим…

─ Разрешаю, ради дела. А то ты ж только развёлся, не спешил бы пока. Это я советую, не подумай чего плохого.

─ Я и не думаю. Правильно – зачем торопиться.

* * *

Колчанов решил ввести в курс дела Сайгака.

─ Я, Глеб Владимирович, уверен, что побывал в самом центре всех негативных сил, – сделал вывод майор после обстоятельного рассказа о посещении «Драхмы».

─ Хорошо, думаю, первый визит удался. Вопрос у меня к тебе назревал весь твой рассказ. Зачем ты Геренста фактически провоцировал? Про Тенгри загнул?

─ Считаю, что сделал правильно, – Колчанов потер кончик носа. – Я его сознательно провоцировал. Пусть зачешутся, поактивничают. Если этот Ургалчинов и в правду неуравновешенный, взрывной тип, он должен что-то предпринять.

─ Вот даст тебе по башке в тёмном переулке! И ничего не попишешь, воин-царь! – В сердцах выдал Сайгак.

─ Не исключено. Более того, очень даже вероятно. Я этого от них и жду. Пусть открыто выйдет на тропу войны, пусть проявит себя. А мы пока займемся его биографией. Кто он, откуда родом, как появился в N-ске и все в этом духе. Завтра же Колобков начнет отслеживать нам картину его жизненного пути.

─ Согласен. Давай тогда Цапкина сажай на вопрос дочки Курдюма, – предложил Сайгак.

─ Понимаешь, они с сегодняшнего дня насторожатся. А если врачи готовы Курдюму сообщить, что органы интересуются его дочкой? У меня работает другой вариант. Нет, я за то чтобы и по врачам пройтись, но сначала пусть в спокойной обстановке Елизавета моя узнает все, что сможет.

─ Не понял. То у тебя ожидание от них открытой агрессии, а то насторожатся. Поясни.

─ Агрессор у них один – Ургалчинов. Злой и резкий. Подтверждение в избиении Геренста в его кабинете, но думаю, что не только это. Остальные, например, сам Геренст не хотят шума, драки, скандалов. Даже если Ургалчинов полезет в активный бой, эти другие будут сидеть тихо. Не будем их сверх меры запугивать. Цапкин у нас поищет место жительства Ургалчинова и Геренста, понаблюдает, с соседями поговорит, – Колчанов улыбнулся. – Вдруг росомаху обнаружит.

─ Может они сегодня ту росомаху угрохают и закопают?

─ Нет, ни за что. Мифология не позволит. Жива она или чучелом стоит, а может шкурой висит, – он ее не тронет.

─ Кто он?

─ Шаман.

─ Ургалчинов, что ли?

─ Пока не уверен, что это он, но мы подошли уже очень близко.

* * *

Среди ночи Колчанова разбудил тревожный звонок телефона. Он сразу почувствовал нехорошее. Остановил Елизавету, которая первая подошла к телефону.

─ Не трогай – это меня. Алло, слушаю….

Звонил Колобков.

─ Нападение на капитана Шаганяна, товарищ майор. Зверское нападение. Вся спина разодрана, и шея повреждена, руки….

─ Ты где?

─ В центральной городской. Стою у реанимации.

─ Еду!

К приезду Колчанова Колобков и Цапкин беседовали в коридоре с врачом.

─ Что с ним? – Не здороваясь, спросил майор.

─ Тяжелое ранение, – начал пояснять уставший врач. – Спина разодрана от плеч до пояса. Глубокие рваные длинные раны, много царапин, уколов от когтей. Шея с затылка прокушена…

─ Как прокушена, кем?

─ Животным. Но зубы крупные острые, как шило, не собачьи. Такого никогда не видел. Жить будет, жизненно важные органы не повреждены.

─ Поговорить с ним можно?

─ Категорически нет. Обессилен потерей крови, сейчас спит после операции и дозы обезболивающего. Завтра – можно, но только после обеда.

─ Спасибо, доктор. Дима! Где его нашли?

─ Да в самом центре города, товарищ майор. Лежал в темном переулке без сознания в крови. Жильцы позвонили в скорую, врачи нашли удостоверение в кармане пиджака, сообщили нам.

─ Что с местом нападения?

─ Я только оттуда, – побледневший Цапкин вытер со лба пот. – Темнота, переулочек. Никто ничего не видел и не слышал. Лужа крови на асфальте. Все.

─ И что, – посмотрел на офицеров Колчанов, – мы все об одном и том же подумали?

─ Росомаха! – Категорически выдал Цапкин.

─ Что, росомаха на человека нападает? – Усомнился Колобков.

─ Если специально натаскана, то наверно ж нападает, – зло сказала майор. – Это моя вина. Я их спровоцировал. Армен там, на фирме, девушку закадрил и назначил на вечер свидание. Вот и погулял. Так… Ее зовут Алена, сидит в отделе коммерции. Надо с ней поговорить.

─ Брать надо руководство этой «Дхармы» и трясти во всю, – предложил Колобков.

─ Возьмем, а что предъявим? У нас сотрудника росомаха покусала, признавайтесь?! Так что ли? Отпустим через час, как только их адвокаты понаедут. Никаких прямых улик против них нет. Никаких. Мы, вообще, идем все время по гипотезе. Я ждал, что сделают что-то против меня, что будут давить на следствие, а получил Шаганяна в крови. Идите отдыхать. Завтра у нас «Восток», Алена и после обеда послушаем Армена.

* * *

Сайгак встретил Колчанова с мрачным видом и явно испорченным настроением. Его могучая фигура поникла, и он казался даже меньших размеров, чем обычно.

─ Что ж ты, Михаил Иванович, самодеятельностью спровоцировал врагов. Как он там, Шаганян?

─ Тяжело. Увидимся с ним во второй половине дня.

─ Тут из генпрокуратуры нашему городскому позвонили, а он меня вызывал. Атакует нас какой-то известный культурный фонд. Называется «Русский Восток». Они взволнованы, что не могут найти главу буддийской общины Рекунова. Считают, что мы его где-то незаконно удерживаем и требуют связи с ним. Они возмущены давлением налоговой на «Дхарму», которая оказывает помощь религиозным общинам, а убийство Фарагова готовы приписать кому угодно, от неофашистов до спецслужб. В итоге делают вывод, что в N-ске сложилась ситуация религиозной нетерпимости к нетрадиционным верованиям, а правоохранительные органы потакают этот нетерпимости и поддерживают ее своими действиями. Как тебе это нравится?

─ Не нравиться, совсем.

─ Не нравиться! Но это еще не все. Заявление в генпрокуратуру подписал глава фонда «Русский Восток» Барковский Вячеслав Филиппович, а вместе с ним еще и четыре депутата Государственной Думы.

─ Этого следовало ожидать. Мы же с вами думали о возможности такого давления. Только еще одно подтверждение, что мы идем в правильном направлении. Тронули «Дхарму», они и засуетились. Здесь запугивают, оттуда давят. Видишь, выплыл и некто Вячеслав. Оказывается, председатель культурного фонда.

─ Что предлагаешь? – Сайгак уставился на майора.

─ Предлагаю двигаться дальше. Упорно и бескомпромиссно. Рекунова отвезем на телевидение, пусть сделает заявление, что его, членов его общины избили, угрожали, что он добровольно заявил об этом в правоохранительные органы и находится под их защитой. Я организую телеэфир.

─ Хороший ход. По крайней мере, по этому вопросу они заткнутся. Делай, Михаил Иванович. Я прокурора области уговорю занять нейтральную позицию.

─ Тогда я поехал с налоговой в «Восток» к Курдюму, а ребята займутся этой Аленой и жизненным путем Ургалчинова.

* * *

Торговый дом «Восток» не был оформлен столь экзотично, как «Дхарма». Обычный офис богатой структуры, все решено в новорусском безнес-стиле.

─ Похоже, тут мракобесия поменьше, – заметил Бочкин.

─ А может просто больше конспирации, – парировал Колчанов.

Эдуард Борисович Курдюм принял их в своем кабинете, оформленном и обставленном комфортно и добротно, но без восточных изысков.

Курдюм оказался худощавым, несколько вальяжным брюнетом лет сорока. Спокойный взгляд, мягкое рукопожатие, доброжелательный прием.

─ Я уже знаю, господа, что вас тревожит в нашей работе. Не оплатили налога на спонсорство. Исправим мгновенно, тем более, что у нас еще запланировано несколько спонсорских акций. Будем соблюдать.

─ Мы вынуждены посмотреть всю вашу документацию, – пояснил Бочкин.

─ Хорошо. Смотрите, не вопрос. Создадим все условия для работы. Я, как вы, может быть, знаете, возглавляю областную организацию партии «Честь и совесть», являюсь депутатом областного совета. У партии фракция в Государственной Думе. Поэтому, я очень заинтересован в том, что бы никаких скандалов. Проверяйте.

─ А как же, Эдуард Борисович, насчет черных партийных касс, незаконных оборотов, левых торговых операций? Надо же на что-то партию содержать. Дорогое дело, – полушутливым тоном спросил Колчанов.

─ Я отвечу вам, уважаемый, – обиженным тоном начал Курдюм, – что эти шуточки и упреки можно адресовать другим, но не мне. Я в политику пошел, чтобы друзей поддержать, которые теперь очень высоко сели и на меня не празднуют. Так что, моей карьере политика скоро конец. Я так решил. На областной партконференции выставлять своей кандидатуры не буду. Больше не хочу. В частности и по той причине, что вы сказали. Пока я тут руководитель никаких черных касс не появится.

─ Извините, – смутился Колчанов такому ответу, – обидеть вас не хотел.

─ А всё же обидели! – теперь Курдюм говорил как бы шутливо, и в подтверждение даже улыбнулся.

─ Мы вчера были в «Дхарме», учредителем которой является ваш «Восток», – вступил Бочкин, – там такая насыщенная мистическая атмосфера…

─ Я понимаю, о чем вы. Мы к ним не лезем – это их собственные фантазии. Претензий по работе у меня к ним нет, а антураж – это их проблемы.

─ Все ясно. Можно вопрос не по теме? – спросил Колчанов и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Кто же встанет у руля областной организации «Честь и совесть»?

─ Вопрос действительно не по теме, – Курдюм внимательно поглядел на майора. – Но это и не секрет. Первичные организации уже обсудили кандидатуру, и она пройдет абсолютным большинством голосов. Вы уже с ним, думаю, знакомы – Геренст Альфред Вольфович заменит меня на этом посту.

─ Да, знакомы, со вчерашнего дня. Жаль, не удалось познакомиться с директором по коммерческим вопросам Ургалчиновым. Интересный, говорят, человек, – теперь Колчанов ловил глаза Курдюма.

У того брови поползли чуть вверх, но он быстро остановил всякое проявление случайной мимики.

─ Человек дельный, я о Ургалчинове, энергичный, иногда, по правде сказать, чрезмерно эмоциональный. Но опять же, что мне важно в бизнесе, он эффективный менеджер, много ездит, все успевает, работа у него в руках горит. Но, скажу вам, для того, кто общается с ним впервые и не знает его человеческих качеств, он может показаться несколько странным. Вы же, господа, как я понимаю, работники налоговой. Если бы Эрлик Иванович что-то натворил в другой сфере, то ко мне пришли бы из других органов. Не так ли? – Курдюм, похоже, решил разузнать, чем им вдруг стал интересен Ургалчинов.