Текст книги "Не дружи со мной (СИ)"

Автор книги: Ася Лавринович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 16

Я, не будь дурой (или наоборот?), припустила следом. Где-то через несколько метров над ухом снова послышалось жужжание. Гул нарастал. Я притормозила, боясь упустить Матвея из виду, и быстро огляделась. Надо мной уже кружили две осы.

– Да вы издеваетесь? – захныкала я. – Где раньше были?

Искусали бы лучше того, в сальной майке… Хотя от него стоял такой аромат, все бы осы подохли, как от дихлофоса. Видимо, рядом с местом, где мы с Матвеем остановились, было осиное гнездо.

Странный парень уже свернул на новую аллею, и я снова понеслась вперед. А за мной осиный гул. Идеальная погоня! Если бы не рой над головой, я бы, наверное, отстала. Но насекомые подгоняли меня, словно опытные тренеры на очередном временном отрезке гонят вперед марафонцев. Подбадривали, так сказать.

Матвей добежал до высокого деревянного забора, под которым была гора всякого мусора, и притормозил. Ага! Тупик! Я все с тем же жужжанием, к которому даже успела привыкнуть, резко остановилась напротив парня. Руки в бока уперла. Попался, голубчик! Но Матвей вдруг быстро отодвинул ветки облезлых кустов и полез в дыру, которую я не сразу заметила. В несколько больших шагов подскочила к нему, едва не растянувшись на каких-то выброшенных картофельных очистках, и схватила Матвея за руку. Только сейчас заметила крупные татуировки на плече… Парень уже наполовину пролез на улицу. Он оглянулся, удивленно посмотрел на меня и проговорил:

– Да кто ты такая?

– Сказала же: Полина! – повторила я, даже не думая отпускать Матвея. Должна же я докопаться до истины?

– Кто тебя послал?

– Никто меня никуда не посылал! – оскорбилась я.

– А почему над тобой летают пчелы?

Я огляделась. Их осталось всего три… Что, в принципе, тоже не мало.

– Это осы, – важно поправила я. – Просто я такая сладкая!

– А-а, – протянул парень. – Понятно.

Какой странный разговор с этим незнакомым человеком…

– Сейчас могу пропеть: «Я тучка, тучка, тучка, а вовсе не…» – начала я.

– Может, ты лучше отпустишь мою руку? – перебив меня, грубо попросил Матвей.

– Нет.

– Нет? Слушай, не знаю, кто ты…

– Полина! – снова подсказала я. Что за память девичья?

– Да-да! Полина! Если ты от Ульяны, скажи, что я передумал.

– Передумал? – переспросила я. Ничего не понимаю.

– Да, – кивнул Матвей. – Это очень опасно. Я не могу так ею рисковать…

Да в чем дело? Я растерянно молчала. Воспользовавшись моим замешательством, парень вырвал свою руку и вылез в дырку в заборе.

– Пока, Полина! – выкрикнул он красивым хрипловатым голосом. Из его уст эта фраза прозвучала так озорно, будто он бросил со сцены: «Привет, Олимпийский!»

Я просунула голову в дырку забора. Матвей бежал вдоль коттеджей, не оборачиваясь. Тоже вылезла на улицу, но догонять парня не стала. Выйду к городу через частный сектор и, пожалуй, к гаражам уже точно никогда в жизни не вернусь.

«Это очень опасно. Я не могу так ей рисковать…» – до сих пор звучало в моей голове. Да, дела…

*

Пашка стоял у подъезда, прислонившись к своей машине. Дверь открыла ногой. Сначала показались сумки и пакеты, а потом уже сама я.

– Ну ты и капуша, Ковалева! Уже полчаса тебя жду… И куда столько вещей набрала? – кинулся мне навстречу Долгих. – Думал, ты закрыла сессию. А тебя, оказывается, отчислили? Это каникулы, Поля, а не переезд…

– Ха-ха! – буркнула я. – Как смешно! Тут все нужное, осторожно! А вот здесь, в переноске, Изабелла!

– Слушай, – пробормотал Пашка, – если бы мы ехали вчетвером, из-за всего твоего барахла вещи остальных бы точно не поместились…

– Не барахло, а багаж! – важно поправила я. – И ручная кладь! А Уля не едет? Думала, ты просто первым делом за мной заехал!

Я прикинулась дурочкой. Конечно, уже знала, что Шацкая отчаливает на поезде. Ту-ту! Скатертью дорожка! Надеюсь, ей досталось место недалеко от туалета…

– Нет, не едет, – грустно покачал головой Пашка. – Отец ей билеты на поезд купил, она даже не думала, что так будет…

Как же! Не думала… По рассказу моей мамы, Шацкая сама попросила у родителей билет на поезд.

– Ой, какая жалость, – процедила я сквозь зубы. – А мой принц на белом коне? Герман Буравин!

– Его в машине укачивает, – доверительно сообщил Пашка.

Я с подозрением уставилась на Долгих. Конечно, была рада, что Буравчик не едет с нами, но как-то это странно…

– Укачивает, значит? – переспросила я.

– Давай сюда свою переноску! – не ответив, потянулся за моими вещами Пашка. – Тебе вон Смирновы их окна ручками машут!

Я передала другу вещи и задрала голову. Нашла окно нашей кухни… Эх, а ведь я даже буду по ним скучать. Они как вторые родители. Елена Петровна так точно порой относится ко мне лучше родной матери. По крайней мере, не придирается так…

В окне Смирновы махали мне на прощание. Все трое. Так трогательно! Вон и Гошкина голова едва торчит над подоконником… Когда его родители отвернулись, мальчишка показал мне средний палец. Я скорчила страшную гримасу и простояла так несколько секунд с высунутым языком и скошенными к носу глазами, пока ко мне не подошел Пашка.

– Поликарп, все в порядке?

– А? Да, конечно! – стушевалась я.

Снова взглянула на окно. Гошка изобразил злорадный смех.

– Непростое прощание с лучшим другом? – усмехнулся Паша, глядя на наше поведение.

– Ага, и как я без него целых два месяца? – притворно вздохнула я.

– Уж как-нибудь, – ответил Пашка. – Давай, ныряй в машину!

Я с радостью уселась на переднее пассажирское сиденье. Что ж, все вышло круто. Ведь изначально я представляла, как еду сзади с озабоченным Буравиным. И надменной Ульяной Шацкой, восседающей рядом с Долгих…

Пашка сел за руль и отрегулировал зеркало заднего вида.

– Готова? – спросил он.

– У тебя ремень безопасности заклинил, – проворчала я, дергая черную ленту.

– Ну куда ты так тянешь?

– Да я уж по-всякому…

Пашка перегнулся через меня и с легкостью вытянул ремень безопасности. Все же повозился с застежкой. Его темноволосая шевелюра маячила перед моими глазами. В эту минуту все в Паше умиляло… Его парфюм, близкое присутствие, взъерошенные волосы, длинные изящные пальцы, которыми он держал застежку ремня… Захотелось прикоснуться к нему… Когда Паша справился с защелкой, я обхватила его лицо ладонями и чмокнула в лоб.

– Ты чего? – с удивлением в зеленых глазах посмотрел на меня Паша.

Взять бы да и ответить: «Люблю я тебя, дурак, до мурашек. Не сдержалась».

– Спасибо, что помог пристегнуться! – сказала я.

– Не за что… – ответил Пашка, заводя машину. – Какая ты вдруг стала… гм, вежливая.

– Я всегда такой была! – проговорила я, на удивление ничуть не смутившись.

– Поехали!

Пашка включил музыку. Машина плавно тронулась. Первый час нашего пути друг молчал, время от времени с любопытством поглядывая на меня и странно улыбаясь.

– Ну что? – не выдержала я. Первой нарушила затянувшееся молчание.

– Ты как-то изменилась, – сказал Пашка.

Я пожала плечами.

– Не понимаю, о чем ты… Все, как обычно!

– Что у тебя за синяк на коленке?

Он разглядывает мои ноги?

– Об стол ударилась… – нехотя сообщила я. На самом деле, зацепилась об забор, когда собиралась драпать за Матвеем. Я, кстати, так еще и не решила, стоит ли рассказывать обо всем, что узнала о Шацкой, Пашке… Пока лучше перевести тему. – А Изабеллу сзади не укачает?

– Вином из одуванчиков? – усмехнулся Пашка.

– Я ей клубнику давала, – зевнула в ответ я. – Во сколько мы приедем домой?

– Часа в два ночи… Родители откроют?

– Под заборам если что подремлю, – ответила я.

Пашка рассмеялся и потрепал меня по волосам.

Вскоре я самым наглым образом уснула. Утомил однообразный пейзаж за окном и бьющее в лобовое стекло солнце, от которого постоянно приходилось щуриться…

Это странно, но мне приснился Матвей. Будто я была на его концерте. Стояла в первом ряду и размахивала руками, чтобы он меня заметил. Патлатый пел какую-то красивую песню своим бархатистым голосом… А затем, под рев девчонок, стянул с себя майку и, подойдя к краю сцены, присел на корточки рядом со мной.

– Ты меня помнишь? – спросила я, пытаясь перекричать музыку.

– Подписать майку? – вместо ответа невозмутимо поинтересовался Матвей.

– Да-а-а! – словно сумасшедшая фанатка заверещала я.

– Как тебя зовут?

– Меня зовут По-ли-на! – сердито рявкнула я. – Три раза тебе говорила!

Матвей подписал майку черным маркером и протянул ее мне.

– Если ты от Ульяны, – снова начал он, – скажи, что я передумал. Не могу так ею рисковать…

– А что с Ульяной? – спросила я. И почему-то во сне мне стало так страшно за Ушацкую… Даже сердце бешено заколотилось.

– Как? Ты не знаешь? – удивился Матвей. А затем наклонился ко мне и, обдав горячим дыханием, проговорил: – Дело в том, что я и Ульяна… В общем, мы…

Проснулась от резкого толчка. По телу пробежали мурашки. На улице уже было темно.

– Что стоим? – спросила я, потянувшись. – Остановка по требованию?

– Да с машиной что-то, – неуверенно проговорил Паша.

– Так и знала! – завопила я. – Ты же говорил, что она исправна?

– Ну была исправна… – лицо у Долгих сделалось озадаченным.

– Мы застряли в глуши? В лесу? – паниковала я.

– Ага, среди злых волков и дорожных разбойников, – подсказал Пашка. – Не волнуйся, придет Трубадур и нас спасет!

Пашка, положив руки на руль, негромко и фальшиво запел:

– Куда ты, тропинка, меня привела? Без милой принцессы мне жизнь не мила…

– Это не смешно! – ворчала я. После странного волнующего сна мне было не по себе.

– Не паникуй, мы встали как раз у станции технического обслуживания! – приободрил меня Долгих. – Ну? Кто счастливчик?

– Тот, у кого никогда не ломается машина в самый неподходящий момент? – выдвинула я версию.

– Ковалева, ну ты и язва! – покачал головой Пашка. – Выходи! Тут еще забегаловка какая-то есть, перекусим!

– Чебуреком из кошки?

– Из мышки.

Я достала с заднего сиденья переноску с Изабеллой и, бережно обхватив ее двумя руками, поплелась вслед за Пашей. На улице было темно и прохладно. Я задрала голову и посмотрела на звездное небо. В городе столько позолоченных светлячков и не сосчитать. Здесь звезды яркие и низкие… Мерцают, как новогодняя гирлянда. Кажется, только встань на носочки, протяни руку… И вот же они!

– Сколько времени? – догнала я Долгих. Оставив машину на станции, мы направлялись к небольшому придорожному кафе с неоновой мигающей вывеской «Еда и Ночлег. 24 часа». Миновали несколько припаркованных фур.

– Первый час ночи…

– Обалдеть! Во сколько же мы приедем домой?

– Сказали, что ремонт много времени не займет, – виновато проговорил Паша.

– Мама потеряет! Тут еще сеть не ловит…

Мы зашли в кафе, в котором в этот час никого не было. На входе звякнул колокольчик. Спустя минуту к прилавку подошел заспанный парень. Он разогрел нам два гамбургера и продал две газировки в жестяных банках. Мы с Пашей сели за столик у окна. Накинулись на еду, словно не ели несколько суток.

– Прямо из книги о вкусной и здоровой пище, – смеясь, проговорила я.

– Сто лет не ел бургеры, – ответил Пашка с полным ртом.

– Шацкая бы этого не одобрила, – подмигнула я. Затем показала большой палец и опустила его вниз. – Отстой, Павлуша!

– Да уж, – улыбнулся Долгих. – В последний раз, когда мы с Улей встречались…

– Грызли сельдерей?

– Нет. В одном очень даже симпатичном кафе ели вегетарианскую «селедку» под шубой…

– Селедку? – удивилась я.

– Только вместо рыбы там была морская капуста, – уточнил Пашка.

– Бе! – засмеялась я. – Ты жевал водоросли?

Пашка молча потянулся за газировкой. Протянул вторую мне.

– Сладкие напитки из холодильника… В жестяных банках, – проговорила я, прислонив к щеке ледяную газировку. – Как на пляже… Скоро будем дома!

– На счет «три»? – спросил Пашка, готовясь дернуть колечко на банке.

– Раз…

– Два! Три!

Пш-ш-ш… зашипел газированный напиток. Мы чокнулись.

– Чин-чин! – проговорила я. – За предстоящие каникулы дома! Помнишь, как после школьного выпускного мы все пошли ночью на море, а потом я утащила твою одежду?

– После этого я тебе особо не доверяю, Ковалева, – доверительно сообщил Пашка.

– Да ладно! – захохотала я. – Ведь тебя же кто-то из наших сфотографировал. Когда ты из воды долго не вылезал. У тебя там глаза от вспышки горят, как у енота!

Пашка, склонив голову, негромко рассмеялся. Я жевала бургеры и время от времени посматривала на Долгих. Свет от голубой неоновой вывески падал на лицо друга, оставляя на щеках тень от длинных ресниц. Я, снова невольно залюбовавшись Пашей, поспешно отвела взгляд.

Долгих, сидя напротив, тоже молча с улыбкой наблюдал за тем, как я ем…

– Ты смешно жуешь, – сказал наконец друг. – Щечки, как у Спанч Боба!

– Да иди ты! – смертельно оскорбилась я.

Когда мы выходили из придорожного кафе, я придержала дверь, пропуская Долгих вместе с моей переноской. Поравнявшись, Пашка внезапно поцеловал меня в висок.

– Ты чего? – удивилась я точно так же, как несколько часов назад сам удивился Паша…

Долгих несколько секунд молчал, глядя мне в глаза, а затем сказал:

– Спасибо, что придержала дверь…

– Не за что, – негромко проговорила я. И сверчки затрещали громче, и звезды замигали ярче, и голова закружилась отчаяннее…

…К родному городу мы подъезжали рано утром. Встречал нас уже знакомый морковный рассвет. Не доезжая до развилки, Пашка остановился на обочине узкой извилистой дороги.

– Опять сломалась? – ужаснулась я.

Долгих отрицательно покачал головой и первым вышел из машины. Я поспешно вылезла следом. Отсюда, из-за растрескавшихся скал, которые упирались в оранжевое небо, виднелось неспокойное утреннее море. Мое море. Я будто слышала шум далеких свинцовых волн… Мы с Пашей восхищенно переглянулись. Разговаривать в такой момент не хотелось.

Теперь казалось, что все плохое осталось позади. Как у Бродского. Нет проблем, всех печалей, троек в зачетке, неразделенной большой любви… И все же я вспомнила про Ульяну. Было тревожно. Во что вляпалась наша идеальная девочка?

Тогда я надеялась: обойдется. Ведь это было там, в загазованном душном городе-миллионнике. Но, как позже оказалось, Шацкая умудрилась прихватить с собой свои злоключения…

Глава 17

К хорошему привыкаешь быстро. К утренним пробежкам по набережной, к горному воздуху, к шороху накатывающих волн, к маминым вкусным завтракам, обедам и ужинам… И ничего не может испортить тебе летние каникулы. Ни раскаленный зной, ни поливка огорода, ни толпы шумных отдыхающих на улицах города…

Ледяная колодезная вода расплескалась из лейки на голые загорелые ноги… Господи, как хорошо!

– Почему ты мне до сих пор ничего не рассказала об Ульяне Шацкой? – спросила я у мамы, которая в это время срезала с клумбы цветы.

Как бы я не гнала от себя мысли об Уле и таинственном Матвее, почти каждую ночь после приезда думала о том, что они с тем парнем делали в заброшенном гараже. А, может, у них там просто были свидания? Но почему в таком странном месте? И какая здесь опасность? В конце концов, почему в эту субботу Уля ходила с Пашей в наш небольшой кинотеатр? Да-да, Долгих не терял надежду завоевать сердце Белоснежки. Что меня все-таки расстраивало. Поливка огорода каникулы не портит, а вот ревность – пожалуйста!

– А что о ней говорить? – удивилась мама. – Я в отпуске, с Томой давно не созванивалась…

– Замуж она еще не собирается? – спросила я, будто между делом.

– Кто? Улечка? – мама расхохоталась. – Нет, конечно. Только после учебы. И за кого? За твоего балбеса Долгих что ли? Видела я их тут на набережной…

– Да-да, ты мне это уже говорила… Но почему это он балбес? – оскорбилась я за Пашку.

– Ой, не знаю… Несерьезный парень. Остепенился бы уже. Может, с Улей и остепенится?

– Не хотелось бы, – буркнула я, резко вылив ушат воды на грядку.

– Поля, ну куда? – возмутилась мама. – Погубишь все!

Долгих пропадал несколько дней. Поэтому я удивилась, когда родительница вдруг перестала на меня ворчать и приветливо прокричала:

– Ой, а мы только о тебе говорили, Паш!

Я обернулась. Друг стоял по ту сторону забора и, щурясь на солнце, довольно улыбался.

«Ага, мама тебя балбесом назвала, Паш!» – захотела добавить я.

– Обо мне? – удивился друг.

– Знаешь, поговорка такая есть: вспомнишь… – начала я.

– Полина! – ахнула мама. – Паша, проходи! Чай попьем! Давно не виделись…

– Да я ненадолго… Полин, можно на минуточку?

Я с удовольствием отбросила в траву лейку и направилась к калитке. И хотя жутко злилась на Пашку из-за того, что мы практически не виделись со дня приезда, поливать грядки больше не хотелось. Уже и лапы ломит, и хвост отваливается…

– Чего тебе? – грубо спросила я, закрывая за собой калитку. Привалилась спиной к забору и сердито уставилась на Пашку.

– Ты чего такая злая? – удивился Долгих.

– Я у нас дома вместо собаки, – ответила я. – Гав-гав, зачем пришел?

Пашка озадаченно посмотрел на меня.

– Не хочешь на пляж сходить?

– Нет, не хочется, – сказала я. – А тебе не с кем что ли?

Обо мне вспомнил!

– С Ульяной сходи!

– Она меня избегает, – сказал Пашка. – Один раз всего виделись, в кино сходили, по набережной прогулялись… А так у нее дела все время.

– Деловая какая! – сердито бросила я.

Внезапно Пашка притянул меня к себе и обнял.

– Полин Полиныч, не сердись! Я к соревнованиям готовился… Они уже в начале июля. Целыми днями на пляже пропадаю…

– М-м, – промычала я, уткнувшись носом в грудь друга.

– Ты за кого будешь болеть: за меня или за своего Буравчика?

– За своего Буравчика, конечно! – назло ответила я.

– Кто бы сомневался, – проворчал Пашка. – Он нам с парнями уже все уши прожужжал, как вы классно проводите время…

Чего-чего там эта муха навозная жужжала? Я с удивлением оторвалась от Пашки и посмотрела на его лицо.

– Вот я, кстати, и не заходил… Не хотел вам мешать, голубки, – усмехнулся друг.

Мелькнула обида в голосе, или мне показалось? И зачем, интересно, Буравину врать, что мы с ним проводим время вместе? Может, стыдно признаться друзьям, что девчонка его избегает… Он ведь местный мачо мэн. Надеюсь, всяких глупостей о нас двоих не наговорил…

– Так, может, сегодня вечером ты все-таки выкроешь немного времени для своего старого приятеля? – продолжил Долгих.

– Это еще для какого? – язвительно поинтересовалась я.

– Для меня, Полина! – серьезно ответил Пашка, заглянув мне в глаза. – Сходим в клуб… Потанцуем.

Так просто ему все… Сходим, потанцуем… Хотелось ответить: «С Ушацкой своей танцуй отсюда!» А с другой стороны, Пашка ведь думал, что я все это время не торчала с мамой в огороде, а на романтики с Буравчиком ходила… Германа тоже бы к стенке припереть не мешало. Что это он там жужжит остальным про нас?

Чтобы хоть как-то избавиться от негативных эмоций, я с силой шлепнула Пашку по лбу.

– Мошка! – сказала я озадаченному другу.

– А-а-а! Ну так после восьми за тобой заходить?

– Ладно уж, заходи, – равнодушно сказала я. Хотя внутренний голос тут же размножился на несколько Полин Ковалевых, и все они хором счастливо скандировали: «За-хо-ди! За-хо-ди! За-хо-ди!»

– Тогда до вечера, – серьезным голосом сказал Паша.

– До вечера, – согласно кивнула я.

На прощание Долгих коснулся моей щеки и осторожно провел по ней большим пальцем. Я удивленно посмотрела на Пашу.

– Мошка! – сказал он мне точно так же. – Все! Пока!

– Пока!

Я проводила друга взглядом. Пашка непринужденно побрел вниз по тихой улице. Перебежал через дорогу и смешался в толпе шумных отдыхающих.

Этот его последний жест… Было так внезапно, так нежно, так трепетно… Я распахнула калитку и вприпрыжку помчалась через цветущий сад к дому. Громко хлопнув дверью, миновала коридор и вбежала в просторную светлую комнату. По пути едва не перевернув таз с персиками и наступив коту на хвост.

– Господи, Поля! – всплеснула руками мама после того, как наш кошак обиженно проорался. – Шумная такая! Случилось что?

– Случилось! – кивнула я. Пашка, кажется, ко мне неравнодушен. Вот что случилось! – Просто я счастлива…

– Отлично! – кивнула мама. – Теперь в порядок себя приведи и снова бегом в огород!

– А что меня в порядок приводить? – удивилась я, потянувшись за зеркалом.

Взглянула на свое отражение и нахмурилась. Долгих и правда оставил на моей щеке раздавленную мошку.

*

Испытали бы Вы обиду или разочарование, если бы друг противоположного пола сообщил, что любит кого-то или завел с кем-то романтические отношения?

Да;

Нет;

Затрудняюсь ответить

(подчеркнуто несколько раз)

Перед отъездом на море Паша встретился с Германом Буравиным.

– Слушай, а может денька через два выдвинем? – предложил приятель Павлу. – Я тут в городе еще кое-какие дела не доделал…

Паша пожал плечами. Ему было все равно, когда ехать домой. Ульяна уже сообщила, что отец купил ей билет на поезд, не желая ничего слышать о поездке на машине. Полина тоже не должна быть против…

– Твоя-то краля едет на машине? – спросил, ухмыльнувшись, Герман.

Пашке первым делом на ум пришла почему-то Ковалева…

– Голубоглазка, – подсказал Баравин.

– Ульяна не едет, – сообщил Паша. – Она на поезде…

– А-а-а, ясно! – кивнул Герман. – Значит, я вдвоем со своей красоткой…

А вот теперь речь точно шла о Полине.

– Слушай, Пабло, ты нас там не оставишь где-нибудь?

– Где? – не понял Паша.

– Ну, погуляй там… – Буравин поиграл бровями.

«Сам гуляй!» – с раздражением подумал Долгих.

– Что у вас, кстати, с Полиной? – спросил Паша. – Ты жаловался, что она тебе не пишет…

– С Полиной-то? – Буравин замялся. – Да, поначалу не писала… Но теперь с Полиночкой все чики-пуки, не переживай! Все как по маслу пошло… Спасибо, что познакомил с такой девчонкой!

Паша, засунув руки в карманы, нервно теребил пальцами брелок на ключах.

– Не за что, – нахмурившись, ответил Долгих.

– Кажется, у нас уже к этому все идет, – продолжал хвастаться Герман.

«Для чего он мне все это рассказывает?» – с тоской подумал Паша. Долгих всегда хорошо относился к Буравину, но сейчас приятель его здорово раздражал.

– Слушай, – Буравчик похлопал Павла по плечу, – а ты ведь с ней уже трахался?

Этот вопрос стал для Долгих неожиданным.

– С кем? – напрягся Паша.

– Как с кем? С Полей, конечно! Как она? Кажется, очень горячая… Темпераментная девочка.

Пашу накрыло чувством дежавю. Подобные разговоры из уст других парней его жутко нервировали.

– Полина – моя подруга, – практически прорычал Долгих. – И выбирай выражения, дружище!

Герман с интересом покосился на приятеля, а затем громко расхохотался:

– Хорош заливать, подруга она тебе! Нет такой дружбы, не бывает…

– У нас ничего не было, – ответил Паша.

– И никогда не хотелось? – удивился Буравчик.

Пашка не успел ответить, потому как Герман продолжил:

– Не знаю, братан, ты многое упустил. У меня на нее конкретно так вста…

– Слушай, – неожиданно для самого себе перебил Буравина Паша. – Я вспомнил. Не могу через два дня ехать, у тетки юбилей, обещал успеть.

– А-а-а, – растерянно протянул Герман. – А как быть?

– На поезд билет купи, – посоветовал Паша.

– Блин, – проворчал Буравин. – Дорого же! Ну ладно…

– Надеюсь, без обид, бро? – похлопал по плечу приятеля Паша.

– Конечно, – кисло отозвался Герман.

Тогда Долгих не мог скрыть злорадную улыбку. А вернувшись в родной город, через пару дней был неприятно удивлен, когда в мужской раздевалке после тренировки услышал, как Буравин хвастается перед парнями своими новыми отношениями.

– Говорю вам, пацаны, она с ума по мне сходит!

– Как ты сказал? Полина Ковалева? Из девятнадцатой школы? – переспросил один из парней, выйдя из душа. – Это же подружка Долгих…

– Ага! – довольно кивнул Герман. – Он нас и познакомил!

Паша, натягивая футболку, только сердито покачал головой. Он и сам уже был не рад, что свел Полину с Буравиным. Конечно, Ковалева вправе встречаться с кем хочет. И до этого лета она, в принципе, так и делала… Но все ее амурные дела проходили мимо Пашки. Даже с первым официальным парнем Полины Паша был едва знаком. Ковалева предпочитала, чтобы они не встречались. А теперь ему придется в мужской раздевалке выслушивать все подробности? А если про Полину скажут что-нибудь гадкое? Каждому морду бить?

– Сегодня вот думаю на романтик свою красоточку пригласить, – продолжал громко вещать Герман. – Ну и сами понимаете… со всеми вытекающими.

Паша, громко захлопнув свой шкафчик, взял с лавки рюкзак и забросил его за спину.

– Спасибо за такую подружку, братан! – издевательским тоном бросил напоследок Буравин.

– Всегда пожалуйста! – процедил сквозь зубы Паша.

Захотелось сломать Герману нос… И что Полина в нем нашла? Но запрещать ей общаться с этим парнем Пашка не имел никакого права…

Долгих вышел на улицу. С моря дул сильный ветер. Над головой ползли грозовые темно-синие тучи… Паша, сердито пнув ногой песок, направился к набережной. После разговоров в раздевалке настроение испортилось. Значит, у Ковалевой сегодня намечается романтик «со всеми вытекающими». Долгих это не нравилось. Еще и Ульяна продолжает вести себя странно, избегая парня. Может, у нее и правда что-то случилось?

Чтобы как-то отвлечься от охвативших уже знакомых саднящих чувств, Паша достал из кармана телефон и, ни на что особо не надеясь, написал смс Уле:

«Не хочешь сходить в кино?»

Ульяна, как обычно, долго не отвечала. Паша уже решил сворачивать в сторону дома, когда телефон в кармане шорт завибрировал.

«Хочу! Зайдешь за мной?»

Следом Ульяна скинула адрес. Паша посмотрел на время. Если он пойдет прямо сейчас, они успеют на сеанс в четыре часа. Всяко лучше, чем сидеть дома и думать, чем сейчас занимаются Полина и Буравин…

Уля Шацкая жила в элитном коттеджном поселке с собственным выходом к морю. Навороченные особняки за высокими заборами… Раньше Паше не доводилось там бывать. Засунув руки в карманы шорт и, насвистывая на ходу мелодию, Долгих свернул с пляжа на оживленную набережную.