Текст книги "Не откажусь от нас (СИ)"

Автор книги: Асия Шаманская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 14. Соня

– У вас угроза выкидыша, – говорит мне неприятная тётя-врач. – Аборт не надумали?

– Нет, – еле слышно сухими губами произношу я. – Нет, я не собиралась.

– А папка то кто? Где он? – так и хочется сказать, что папка – сын владельца крупного строительного холдинга, но вовремя прикусываю язык.

– Работает, – сквозь зубы говорю я.

– Ну понятно, ложиться будешь?

– Если можно обойтись без этого, то не буду. Выпишите лекарства.

– Вот я всё написала, ты не переживай. Всё образуется.

На негнущихся ногах ухожу. Она не особо богата на объяснения, но я почитала сама. И мне страшно. Страшно, что я могу его потерять. Но на улице мне становится ещё страшнее, ведь я вижу взбудораженного Гиреева, которого здесь быть не должно. Откуда он узнал? Логинов сказал?

– Стас? – мне очень страшно, особенно, когда я вижу его таким.

– Не смей делать аборт, – он держит меня за запястья, не давая никуда уйти. Хотя от переживаемого шока я и не могла этого сделать. Ноги словно приросли к асфальту.

– Я не собиралась, – отвечаю на автомате, попутно пытаясь сообразить что к чему. – Откуда ты…

– Это мой ребёнок? – вижу, как он переживает. Его всего аж трясёт от всех этих новостей, которые он толком не знает.

– Да, – я не вижу смысла врать, что-то придумывать. Всё равно рано или поздно все узнают. Я не знаю, как он отнесётся к этому, но для себя точно решила рожать. Стас имеет право знать.

– Что вообще происходит? Я был у Логинова, он там с бабой. Ты беременна от меня, все спокойные.

Я не знаю, что сказать ему. Как много ему рассказал Серёжа? Как он отнёсся к информации?

Но, оказывается, Серёжа ничего толком и не сказал, ссылаясь на мои тайны.

– Поехали ко мне? Давай поговорим. Объясни мне всё, пожалуйста, – от ненависти не осталось и следа. Парень почти умолял меня. Мне было очень плохо: усталось так и рубила, живот тянуло, а смотреть на такого Стаса было ещё больнее. Он ничего не понимал, очень переживал и нервничал от чего его потряхивало, хоть он и держался.

Что сделать? Уехать от него? Соврать снова? Скрыть от него? Смотрю на него, и понимаю, что я устала без него. Мы заслуживаем шанс.

Он всю дорогу с переживанием смотрит на меня, интересуется про угрозу и всячески старается мне помочь. Меня всё сильнее накрывает боль, а вместе с ней и паника. Стас и смешит, и укладывает меня в машине. И в итоге я засыпаю.

Просыпаюсь в его кровати, а он сидит неподалёку, как маньяк, о чём я ему и сообщаю. Планирую разговор сейчас, но Стас говорит, что потерпит до лучших времён. Задаёт лишь главные вопросы.

– Что у нас? Точнее, что у тебя ко мне?

И пока я прикидываю, как лучше ответить, Гиреев напоминает, что правда подойдёт лучше всего.

– Я люблю тебя, – это оказалось так легко и просто. Словно и не было этого промежутка времени, недомолвок, вранья и боли.

Стас заставляет поесть, выпить таблетки, а после душа мы вместе ложимся спать, но всё ещё не знаем, как теперь себя вести.

Несмотря на состояние, рядом со Стасом спится спокойно. Он крепко прижимает меня к себе, постоянно подскакивая от каждого моего телодвижения. В конце концов, я заверяю его, что никуда сбегать не собираюсь. Хотя я больше, чем уверена, что он и ключи спрятал, а вылазить с восьмого этажа я не рискну.

Утро встречает привычным в последнее время побегом до туалета. Меня выворачивает, хоть особо и нечем. Стас ждёт под дверями с испуганным видом.

– Всё в порядке, всё идёт по плану, – шучу я.

– Ты как?

Прислушиваюсь к ощущениям. Живот тянет, слегка подташнивает, но эмоциональное состояние лучше.

– Да нормально, насколько это возможно, – пожимаю я плечами. – Надо собираться. Мы с десяти часов на студии репетируем, в два часа будет прогон на сцене, а в пять сам конкурс.

– Позавтракаешь? – на одном этом слове я зеленею и бледнею одновременно. – Что? Нет?

– Надо попробовать, конечно, но я не уверена.

– Я заварю тебе чай, пока ты собираешься и достану что-нибудь.

Согласно киваю и удаляюсь собираться. Вчера у Серёжи забрала всё необходимое: одежду, косметику, плойку. Концы, как обычно, лежат волнами, и я собираю волосы в небрежный пучок, оставляя пару прядей у лица. Для сегодняшнего образа он подойдёт больше. Делаю яркий макияж с черной подводкой и серебряными блёстками, а бледные губы делаю персиковыми. На впалые щеки наношу румяна, чтобы хоть немного перестать походить на мумию. Надеваю платье. Оно было чёрным и обтягивающим, ткань закрывала всё необходимое, остальное было сделано сеткой. Надеюсь, Стас не будет ругаться из-за длины. Платье доходило до середины бедра, но для этой песни и, в целом, наших выступлений наряды монашек не подойдут. На ноги я подготовила ботильоны. В последний раз смотрюсь в зеркало, и я даже довольна результатом. Кажется, Гиреев хорошо влияет на меня. Моё чёрное небо немного прояснялось. Ещё не совсем, но были видны успехи.

Выхожу из ванны и натыкаюсь на внимательный взгляд Стаса. Мы оба не особо понимаем, как себя вести.

– Ну как? – робко спрашиваю я.

– Охуенно, – тихо и серьёзно выдаёт Стас, а я начинаю смеяться.

– Я помню, что ты не особо одобряешь, но это концерт, – пожима я плечами, подходя к нему вплотную.

– Ты знаешь, сейчас я готов со многим мириться, лишь бы ты была рядом, – в его глазах такой шторм, что у меня подкашиваются ноги.

– Я буду, – честно обещаю я. – Если ты захочешь.

– Я хочу, – сразу же отвечает. Я всё же боялась разговора обо всём, что было.

– Стас, я хотела сразу уточнить, – говорю, чувствуя, как парень напрягается. – Мы с Серёжей отыгрываем на сцене, фанаты думают, что мы в отношениях. Мы на этот счёт ничего не говорили, но пока пусть они так и думаю. В общем, ты не злись только и не ревнуй, – тараторю я, пытаясь донести смысл. – Он мне, как брат. Очень дорогой для меня человек. У нас ничего не было за всё время. У меня после тебя вообще никого не было.

Поднимаю глаза, натыкаясь на его взгляд, который я уже забыла. Полный нежности, любви, ещё там плещется сомнение. Во мне?

– Я понимаю, что ты не должен мне верить, но…

– Но я верю, малышка. Я не верю во всё происходящее и своё везение, – говорит парень, крепко прижимая меня к себе. – А насчёт Логинова. Ты знаешь, иногда я ловил себя на мысли, что вы на сцене играете лучше, чем в жизни, но это казалось абсурдом.

– Я тебе потом расскажу подробнее что да как, но я просто не хочу, чтобы ты себя изводил ревностью, – шепчу, заглядывая в глаза. – Для меня это всё равно, что я с Егором бы жила. Или ты с Катей.

Надеюсь, что так ему будет понятнее. Я вообще не понимаю, как он так легко верит во всё, что я ему говорю. Скажи, что видела инопланетян, он и в это поверит.

– Я всегда извожу себя ревностью, – усмехается Стас. – И только сегодня я даю тебе фору из-за конкурса. Сразу после ты переходишь в моё вечное пользование, и я не собираюсь тебя отпускать никуда. Нужно ещё наверстать упущенное. Но по Логинову я понял. Его рожа рядом с Аллой слишком довольная.

– Да, – смеюсь я. – Мы можем ругаться, орать, ты не обращай внимания. Это рабочий процесс.

– Постараюсь. Но, согласись, когда на твою беременную девушку орут, трудно сдержаться.

– Не знаю, у меня нет беременной девушки, – смеюсь и смешу Стаса.

Затем парень приникает к губам, дразня и распаляя, хоть дальше них мы и не зайдём. Целует нежно, тягуче, пытаясь насладиться каждой секундой. Руки кладёт на талию, вжимая в себя.

– Моя, – тихо шепчет. Я не против.

– Как сказал Егор про Кэти, на всю жизнь, пожалуйста, – смеюсь я. Так приятно не ругаться с ним больше и не отбиваться от вражды, а просто таять в его сильных руках.

Пытаюсь хоть что-то в себя запихнуть, и это даже выходит. Летим на студию, чтобы не опоздать. Парни уже здесь, как и Серёжа с Аллой.

– О, – глядя на наши сцепленные руки, говорит Серёжа. – Я смотрю, у вас всё хорошо. Рад.

Он протягивает руку Стасу, на что тот хмуро её жмёт. Он ещё не понимает, как себя с ним вести. На диванчике сидит Алла, и я подхожу, чтобы чмокнуть её в щёку.

– Как ты себя чувствуешь, Сонь?

– Нормально, на сегодня меня хватит, – улыбаюсь даже не через силу.

Дверь открывается, и в студию заваливаются Катя с Егором.

– Мы тут тоже решили поддержать, – улыбается, как дурак, Горыныч, крепко прижимая Катю за талию.

– Конечно, студия то резиновая, – бурчит Серёжа. Он вообще какой-то не в духе, как обычно бывает перед серьёзными мероприятиями.

– У-у-у, началось, – смеёмся мы с ребятами из группы. – Проходите, ребят.

– Какая ты красивая, – приобнимает Егор. Они не удивляются нам со Стасом. Думаю, что Серёжка им сказал.

Настраиваемся, включаем бэк и начинаем. На бэках у нас была очень красивая запись саксофона, скрипки, в общем, целого оркестра.

Начинаем петь, но Серёже всё не нравится. Битый час мы нервничаем и ругаемся. Я закипаю, начиная лажать, после чего Серёжа орёт:

– Соня, блять, что это такое? Мы петь сегодня будем?

– Блять, Серёжа, ты сам через строчку лажаешь, а аккорды на ходу придумываешь, че от меня хочешь? – в тон ему отвечаю я.

Ребята на диване притихли. Мы тоже замолчали, злобно глядя друг на друга.

– Перекур, – рычу я. – А ты со мной на улицу.

Беру куртку Стаса, накидывая на себя. Логинов идёт следом с пачкой сигарет, а потом бурчит под нос:

– А, тебе ж нельзя, – и бросает её на тумбу.

Говорить наедине гораздо проще.

– Почему психуешь?

– Потому что это выход на новый уровень, а у нас ничего не получается.

– Именно поэтому и не получается, Серёжа, потому что ты психуешь. Конкурс и победа – это круто, но ты забыл, что мы привыкли всегда кайфовать на сцене? Это всегда было нашим лекарством. Серёжа смотрит на меня и молчит, а потом притягивает за шею, потрепав по волосам.

– Вот как ты знаешь, что сказать?

– Тебя знаю, – смеюсь я.

– Мы же оба понимаем, что грядут перестановки в группе, – я думала об этом с момента, когда узнала о беременности. Конечно, скоро я не смогу скакать по сцене, закуривая сигарету. Даже если бы я уговорила Стаса, это ничего не меняет. Скоро родится малыш, а у меня ещё и учёба. Я не смогу разорваться.

– Да. Всё хорошо, Алла вернётся на своё место.

– Это твоё место, Соф. Аллу я люблю, но то, какой объём работы мы проделали – твоя заслуга.

– Я буду писать песни, музыку. Я не брошу вас, – улыбаюсь я.

– Я так привык петь с тобой.

– Серёж, не нагоняй грусть. Я тоже об этом думала, каждый раз слёзы вызывают эти мысли. Давай сегодня мы рванём, как умеем, а потом будем решать всё остальное?

– Хорошо, – выдыхает Логинов. Еще пару минут стоим, а затем возвращаемся к ребятам.

Егор подозрительно смотрит на меня, Алла улыбается в попытке приободрить, а я подхожу к напряжённому Стасу, чмокая в губы. Беру микрофон и сажусь к нему на колени. Он слегка оттаивает, обвивает меня в кольцо рук, слегка поглаживая.

Ребята начинают играть, мы петь, и у нас всё получается. Довольный Логинов танцует, как идиот. Дальше репетиция проходит лучше. Мы репетируем уже с движениями, обыгрывая текст. Прикалываемся и ржём, как обычно, и наши наблюдатели видят весь этот творческий процесс. На какое-то время я даже забываю о боли, когда Логинов в очередной раз смешит, передразнивая лицо Кирилла.

– Кир, ты если так будешь выступать, Вася нам только в дурдом билет даст, – говорит Серёжа, передразнивая его, а я в который раз складываюсь пополам.

Бью его по плечу, чтобы, наконец, заткнулся и перестал смешить.

– Так, ребятишки, пора ехать, – говорит Серёжа.

Мы прыгаем по машинам.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Стас.

– Нормально, – жму плечами. – Я хотя бы отвлеклась. Да и твоё присутствие положительно влияет.

Стас кладёт руку на моё колено. Мне кажется, что он в каждую секунду боится, что я исчезну.

– Будь аккуратна, – просит Стас.

– Да всё хорошо будет, – не знаю кого я успокаиваю больше. – Потерпи ещё чуть-чуть. Скоро этот спектакль закончится.

Мы выходим из машин. Ребята желают нам удачи, уходя в специальный сектор, а мы идём за кулисы. Проводят жеребьёвку. Начинается лёгкий мандраж у всех, но мы стараемся шутить и веселиться. Проводится генеральный прогон, который, в принципе, был единственным. Всё будет очень красиво: и дым, и огонь с пламенем. Мы выступаем ближе к концу, что является хорошим знаком, так как не успеют забыть. Баста приезжает и даже общается со всеми, отвешивая нашей группе комплименты. Серёжа чуть ли не в штаны писается от счастья, а я понимаю, что устала. Осталось совсем немного, Софа. Наш выход.

Глава 15. Стас

Утро начинается с побега Сони в туалет. Боже, я и не знал, что беременность – это так сложно. Нужно будет обязательно почитать, заодно проконсультироваться с папиной сестрой – акушером-гинекологом. И вообще Соню к ней отвести. Я уже успел ей скинуть то, что ей прописали, и тётя Маша сказала, что препараты хорошие, не задавая лишних вопросов.

Соня выходит собранная, и у меня падает челюсть. Она скрыла все следы болезненности и выглядела шикарно. Без переборов. Платье было достаточно коротким, что мне никогда особо не нравилось, но я не был деспотом или абъюзером, поэтому она шикарна.

Соня предупреждает меня о работе с Серёжей. Да, видел я эту работу. Но сейчас я был готов с этим мириться. Тем более я видел, как он смотрит на Аллу. Да и безразличны они были друг к другу именно как мужчина с женщиной. То есть у Сони с Аллой сложились хорошие отношения, Серому было плевать, что я увёз Соню к себе.

Когда Соня сказала, что у неё никого не было после меня, я сдох и заново родился. Я не верил. Не верил, что мне могло так повезти, о чём я и сказала Соньке, которая неправильно интерпретировала мои эмоции.

Ребята репетируют, и у них ничего не получается. Серёжа психует и орёт на Соню, а мне хочется заехать ему по физиономии, но Котова опережает, начиная яростно орать в ответ. Потом и вовсе уводит парня на улицу. Логинов хотел взять сигареты, но вовремя вспомнил, что Соня беременна, и бросил их. Незачем ей дышать этой хернёй. Я и сам иногда баловался, но в её присутствии не курил. Когда она была со мной мне вообще сигареты не нужны были.

– В каком смысле нельзя? – спрашивает Егор.

– Соня беременна, – нет смысла скрывать. – От меня.

– Он вчера сказал, что вы уехали, когда Кэти не могла дозвониться до Сони.

– Кать, ты же тоже всё знаешь? – уточняю я.

Девушка легонько кивает. Кто бы сомневался.

– А я нет.

– Я тоже ничего не знаю почему-то, Катя.

– Прости, милый, но это не моя тайна, – мило щебечет Кэти.

Ребята возвращаются заметно повеселившими. И всё равно я не могу привыкнуть к Логинову. Хотя теперь я увидел его другую сторону. Он мог быть достаточно ответственным и серьёзным, бережно относился к моей девушке и топил за группу, но пока я не привык.

Соня не скрывает нас. Целует, сидит у меня на коленях, а я каждую секунду боюсь её отпустить.

Проходит генеральная репетиция, а потом начинается конкурс. Участники разные, кто-то вообще слабый, на мой взгляд, у кого-то песня какая-то бессмысленная. Но вот выходит "Лого". Отсюда вижу, что Соня устала, но держится бодрячком. Номер шикарный с дымом, огнём и пламенем. Не знаю, что там сказала Соня, но Серёга достаточно расслабленный. Они отрабатывают на максимум, и толпа в восторге. Песня была сильной в вокальном плане. Хоть она и была написана в стиле Логинова, звучало неплохо. Смысл песни, как обычно, про больную любовь, в которой оба согласны на что угодно, но в итоге всё равно останутся друг без друга. И это равносильно смерти. Классный смысл. Сейчас мне казалось, что, если у меня заберут мою Соню, то я либо убью, либо убьюсь. Два года убеждал себя в том, что она меня предала, и я ненавижу её. Доводил и изводил, потому что был придурком.

Вскоре конкурс заканчивается, а я сижу на изжоге, так как переживаю за Соню и просто хочу ощущать её рядом.

Баста произносит речь, создавая интригу. У Сони уже измождённый вид, и я даже говорить не хочу, хочу просто забрать и уложить отдыхать. Она опирается о Серёжу, который крепко придерживает её за талию, и сейчас мне не хочется снести ему башню. Ребята скрестили пальцы.

– Вы все большие молодцы. Правда, это глоток чего-то свежего, нового. У вас ещё не замылен глаз, вы не видите никаких преград, и это здорово. Скажу, на что я обращал внимание. Значит, это музыка. Красивая музыка, чтоб за душу брала. Текст. Я сам не люблю бессмысленные тексты, не пишу такие никогда. У большинства я отметил, что с этим нет проблем. И ещё один немаловажный фактор – это умение кайфовать. Вот таких конкурсов, важных концертов у вас будет ещё куча. И это так здорово, когда вы умеете сохранить вот этот драйв и кайф внутри, взаимодействовать внутри группы, одним взглядом понимать, чего от тебя хотят. И победителя я выбрал, – вижу, как ребята напрягаются, потому что были и сольные исполнители. – Точнее будет сказать победителей, потому что это группа, но они настолько единый организм, что я аж оговорился. И это группа "Лого". Вы, ребята, офигенные, я в восторге. И я очень хочу записать песню именно с вами.

Слышу крики радости с трибун, у кого-то разочарование, у кого-то слёзы, но наши начинают прыгать от радости и обниматься. Им дают слово, и Серёжа говорит:

– Спасибо большое, Василий. Для нас это огромная честь. Даже то, что мы дошли до финала. И то, что мы будем стоять с Вами на одной сцене. Благодарим за такую высокую оценку, мы всегда шутим, что студия – это наша реанимация, а музыка – лекарство. Когда-то мы излечили ей свои разбитые сердца и, надеемся, что кому-то помогли в этом же.

Конкурс заканчивается, и ребята ещё какое-то время общаются с Бастой.

– Молодец, Сонька, боец, – прижимает за плечи Логинов мою девушку. – Родишь мне крестника или крестницу, вот мы ему потом расскажем, как мамка на концерте порвала всех, – приободряет Логинов, вызывая лёгкую улыбку на улице и у меня, и у Сони, которая перетекает в мои объятья, кладя голову на грудь.

– А ты уже и в крёстные заделался? – спрашивает Соня.

– Пфф, конечно. Думаю, против никто не будет? – спрашивает парень, глядя на меня.

– Договоримся, – усмехаюсь, пока Логинов целует Аллу.

– Чего? – с полнейшим непониманием спрашивает Миха. У Емельяныча с Никой тоже глаза ща из орбит выпадут.

– Мы что-то пропустили? – настороженно произносит Ника.

Я молчу, ожидая ответа от Сони.

– Че молчишь? – бубнит она, вызывая общий смех. – Говори.

– Вы уже всё поняли.

– А как? Че вообще происходит?

– Мих, не напрягай одну извилину, лопнет, не дай Бог, – кривится Горыныч. – Сами ещё не в курсе.

– Давайте вам потом всё Стас объяснит, – устало произносит Соня. – И не поздравляйте пока, как-то всё облачно пока.

– Да, не будем о грустном, – начинает Егор. – Пока вы выступали, мы подсуетились. Едем отмечать!

– Куда? – хмурюсь.

– Я хотел в берлогу, но Кэти сказала что далеко и Соне не стоит разъезжать в таком состоянии, поэтому у меня.

– Катим, – орёт Серёга, вызывая общий смех.

Не хочу за руль. Отдаю ключи Емеле. Ребята из группы тоже рассаживаются по машинам. К ним тоже пришли поддержать, видимо, вторые половинки. Ребята были классные и душевные, нашей компании они понравились, как и мы им.

Садимся с Соней на заднее сиденье. Точнее, я сажусь, а девушка лежит на мне, уткнувшись носом в шею.

– От тебя вкусно пахнет, меня даже тошнить перестало, – устало бормочет девушка.

– Если бы тебя от меня тошнило, это было бы очень прискорбно, – тихо говорю, вызывая девичий смех. – Вы были прекрасны.

– Спасибо, – чувствую, как она улыбается. – Теперь я твоя. Поговорим, как и обещала.

– Поговорим, когда тебе станет лучше.

– Это неизвестно когда. Да всё нормально, я смогу, – снова смеётся.

– Мне не нравится, как ты халатно относишься к себе.

– Ну вот и обсудим, что кому не нравится, – крепче жмётся девушка ко мне. Оставшуюся дорогу молчим, и мне кажется, что Котова уснула, но нет. Она просто так отдыхала.

Когда машина останавливается, выхожу вместе с ней на руках.

– Стас, я сама в состоянии, – начинает возмущаться, но он я затыкаю ей рот поцелуем.

– Бля, на репетиции с ней приезжай, будешь также делать, когда она бузить начинает, – ржёт Логинов, на что Соня пинает его чистой стороной ботильона, но уже не возмущается.

Мы заходим в квартиру Горыныча, где стоят шары, красивый стол, конфетти, Емеля с Саней бахают хлопушки, на что "Лого" ржут. Сава разливает шампанское по бокалам, Соня пьёт просто воду.

– Ребята, вы огромные молодцы. Это что-то с чем-то и на что-то помазанное, – поздравляет Миха.

– Блять, Сава, ты вот как обычно, – хмурится Егор, а мы ржём. – Если честно, то я, думаю и мы все, очень рады, что знакомы с такими звёздами. А вообще, для меня ваша группа – открытие. И сколько труда вы вкладываете в своё творчество, я ни разу не удивлён, что вы победили. Пусть и дальше группа летит со скоростью ракеты.

– Ура а-а-а-а-а! – чокаемся мы. Умеет Горыныч красиво говорить.

– А я, а я, а я – повторяет Серёга. – Хочу поднять бокал за одного невероятного человека.

Логинов смотрит прямо на Соню, на что она сразу выдаёт:

– Серёжа, иди на хрен, мне и так плохо, не заставляй плакать ещё.

– Дыа, – довольно улыбается. – Этот человек спас меня лично, спас группу, помогая двигаться вперёд каждый день. Только мы с тобой знаем, сколько раз ты забирала меня из клубов и притонов, отпаивая дома. Сколько раз заставляла садиться за инструменты и тексты. Сама пела без голоса, больная и расстроенная. Я не зря сегодня сказал, что ты боец. Ты сильнее всех здесь присутствующих. Ты помогла ни одной паре влюблённых идиотов воссоединиться, включая вас со Стасом, ты сама умеешь прощать, вдохновлять и двигаться дальше. Благодаря тебе группа стала семьёй. И, знаешь, я так рад, что наши бабушки и дедушки живут в одной деревне, а наши дороги среди тысячи перекрёстков сошлись там, где надо, и подарили мне такую сестру. Иногда в жизни так случается, что самые родные оказываются чужими, а тот, с кем ты летом в речке топился будет близким другом и опорой.

Он заканчивает свою речь, у девчонок глаза на мокром месте, пацаны притихли, а Соня тянется, чтобы обнять его. И Логинов выключает серьёзность, включая дурака:

– Алечка, Стас, только не ревнуйте. Мы только иногда любим друг друга, в остальные моменты имеем непреодолимое желание выкинуть в окно.

– Да, например, сейчас, – шмыгает носом Соня, а мы смеёмся.

Нет, я не ревновал её к Логинову, как к парню. Больше не ревновал. Меня дико бесило, что у них много хороших воспоминаний, да и нынешнюю Соню он знал лучше. Но это, безусловно, было эгоизмом.

Вечер проходит весело и спокойно. Егор всё время прижимает Катю к себе, я не отпускаю Соню, которая и не хочет уходить. Серёжа с Аллой на своей волне тоже кайфуют, Емеля с Никой целуются по углам, Кирилл и Слава с девчонками тоже выглядят довольными и счастливыми. Данилу было в кайф и без девушки, так как он был самым молодым в группе.

– Какие вы все приторные, – выдаёт Сава. – Аж тошно. Вот у меня будут отношения, я таким не буду точно.

– Мих, – хмурится Егор. – Ты такой дебил, что отношения тебя не грозят.

– Че сказал? – щурится Сава и кидает в него бутылку.

– Пиздец тебе, – рычит Егор, кидаясь на Миху, который уже драпает.

Соня хоть и устала, но хотя бы веселится, когда Серёжа по-идиотски танцует, показывая одну из девчонок на конкурсе. Егор его поддерживает, и я замечаю, как они похожи. Даже внешне имелось сходство. Егор забирать заявление не стал по просьбе Серёжи, но, насколько я знал, там вмешался отец Егора.

– Бля, бля, а у вас точно ещё одного брата нет? Если бы был, то получился настоящий Змей-Горыныч с тремя головами, – шутит Сава и давится смехом от собственной шутки, а все остальные подхватывают.

Ближе к часу ночи предлагаю Соне поехать домой, на что она соглашается. Кто-то из ребят вызвал такси, а кто-то решил остаться у Горыныча.

В дороге Соня дремлет, поэтому я снова несу её на руках, на что девушка улыбается, просыпаясь в подъезде.

– Подготовь перечень вопросов, я в душ и начнём, – шутит Соня, хоть разговор и будет не очень приятным.

Выходит из душа в моей футболке с мокрыми волосами и без грамма макияжа. Такая домашняя и такая моя. Не выдерживаю и подхватываю девушку, а она обвивает ногами мою талию. Целую в шею, а потом аккуратно кладу на кровать, нависнув сверху. Соня смотрит глазами, полными нежности и проводит ладонью по щеке.

– Люблю тебя, – шепчу.

– И я тебя люблю. И всегда любила. Я не хотела с тобой расставаться, меня вынудили, – начинает Соня, а я напрягаюсь. – Пообещай, что дослушаешь до конца и не сорвёшься никуда, а останешься здесь со мной в этой комнате.

– Обещаю, – не знаю какая сила меня сейчас оторвёт от Котовой.

Соня выползает из-под меня, садясь рядом.

– Твоя мама всегда недолюбливала меня, – ещё только начинает рассказ Соня, а меня уже как будто обухом по голове ударили. – Перед выпускным она мне сказала, что я должна оставить тебя в покое. Якобы я мешаю твоему будущему. Якобы ты хочешь поехать в Штаты, а я тяну, как груз. Я выслушала, но не согласилась. Тогда Елена Георгиевна показала мне бумагу, что ты поступил и билеты, предлагала денег. Говорила, что ты уже всё решил, просто не знаешь, как сказать. Потом она поговорила с моими родителями. Обещала денег им, если они уговорят меня расстаться. Крайней точкой стала её история о том, что у тебя давно уже есть невеста, которую они выбрали и всё будет так, как она скажет. Она грозилась тем, что заберёт у тебя всё и просто отправит в армию.

Соня едва сдерживает слёзы, а я сижу в полном ауте. То есть за два года, что я страдал, я должен сказать спасибо маме? Я бухал, ненавидел Соню, презирал и доводил, считал последней сукой, а тут моя любимая мать приложила руку? Теперь я знаю, какая сила могла оторвать от неё. Ярость. Но Соне я нужен больше сейчас.

– Возможно, сейчас я бы и послала всех к чертям, но в семнадцать лет мне было трудно выдержать такое давление. Твоя мама, мои родители, – вытирает слёзы моя девочка. – Я сделала, как она сказала, но не взяла ни копейки денег, на что родители устроили скандал, назвали эгоисткой и выгнали из дома.

Родители Сони всегда ставили на первое место младшую – Милану. Но я не думал, что они настолько моральные уроды.

– Потом уехала в деревню. Там и встретились снова с Серёжей. У него тогда отца посадили, бабушка умерла, его матери было плевать на него, он пошёл во все тяжкие. Подсел, а Алла его бросила, устав бороться. Мы к осени вернулись в Москву, он предложил жить у него. Катя звала к себе, но у них и так однушка, а я на тот момент вообще не знала, как жить и зарабатывать. Меня взяли организатором мероприятий после короткого обучения, а с Серёжей мы начали возрождать группу, которой он больше полугода не занимался. Он ещё плотно сидел, я его забирала по клубам обдолбанного, он меня содержал, – улыбается Соня. – В общем, постепенно мы улучшили положение. Группа набирала популярность, а дальше ты, в принципе, знаешь. Я думала, ты только на отдых приехал тогда, в первый раз, и чтобы ни у тебя, ни у меня не возникло соблазна, мы начали играть пару с Серёжей. Я боялась, что ты не поверишь мне. Ещё я боялась, что ты выберешь сторону мамы.

Соня замолкает под моим пристальным взглядом, который я даже не знаю, что выражает. Злость, ярость, отчаяние. У меня внутри была такая буря. Мне хотелось прямо сейчас сорваться и поехать к родителям, чтобы разнести в пух и прах. Пока я думал, что меня предали, Соня одна боролась с этим миром, осталась без дома и поддержки.

– Стас, прости меня, – уже во всю роняет слёзы моя дурёха. – Я виновата перед тобой. Я тебе столько боли причинила.

– Тихо, – притягиваю Соню в свои объятья, целую в висок и укачиваю, как маленького ребёнка. – Тихо, моя маленькая. Тебе нельзя нервничать. Я не виню тебя. А мама… Я поговорю с ней.

– Стас, не ругайся, – тихо просит Соня. Она такая нежная, такая красивая и любимая. У меня аж сердце щемит. – Она твоя мама, она хотела, как лучше.

– Да, и именно поэтому сделала, как хуже, – завожусь я, пытаясь держаться, чтобы не пугать и не нервировать Соню. – Чуть не лишила меня единственной любимой девушки. Скажи, а если бы я не узнал про беременность, ты бы не сказала?

– Сказала бы, – тихо, едва слышно, говорит Соня. – Я могу понять твою маму, ведь ты её единственный ребёнок. Но сейчас для меня тоже важен мой, то есть, наш ребёнок.

Наш ребёнок. Я до сих пор не привык.

– Твоя песня. Я когда услышал, понял, каким идиотом был. Прости за все гадости.

– Как бы я ни пыталась вспомнить плохое, хорошее перечёркивает. Я понимала, что тебе было больно и ты не знал всей правды. Но и загубить тебя этой правдой я боялась. Стас, – снова начинает ронять слёзы моё счастье. – Мне так плохо без тебя было. Пообещай, что всегда будешь рядом.

– Конечно, родная. Только обещание за обещание. Впредь ты не будешь от меня ничего скрывать. Мы разговариваем и находим решение, хорошо?

– Обещаю.

Я целую Соню, собирая крупные слёзы. Затем дохожу до шеи, щекоча носом, отчего девушка начинает смеяться. Потом я спускаюсь к животу. Целую через футболку и кладу голову. Соня гладит руками по волосам, перебирает их, успокаивая.

А я представляю, как приезжаю домой и мне становится тошно. Она ведь видела, как мне было плохо без Котовой. Зачем? Почему она решила, что может вершить мою судьбу? С чего вдруг ей стало виднее кто мне пара?

– Я не знаю, замешан ли папа, но, возможно, мы останемся без машины и квартиры.

– Поедем на автобусе жить к Серёже. Тот последнюю рубаху отдаст.

– То есть, тебе плевать?

– Даже если мы будем жить в деревне у моих бабушки с дедушкой, то мне будет по барабану. Главное, что с тобой, Стас.

Ложусь на спину, притягиваю Котову к себе и укрываю нас. Надо ещё её из Котовой в Гирееву превратить, чтобы мне ещё легче спалось, когда её безымянный пальчик будет тяготить кольцо. Я так боялся потерять то хрупкое, что мы сейчас восстановили, что боялся оставлять её одну или кому-то что-то рассказывать.

– Сонь, а что, значит 1:1? Когда мы приехали за вещами к Логинову.

– А я просто с Аллой ему помогла, – тихо смеётся девушка. – А он с тобой информацией поделился.

Я усмехаюсь. Да, спасибо ему большое. А то так бы и ходили кругами.

– Спи, моя девочка, – шепчу на ухо, крепко держа в кольце своих рук.

Пока Соня спала, я пребывал в шоке, даже до конца не осознавая происходящее. Собственная мать за спиной творила такие вещи. Хотя и я хорош, не разобравшись что к чему, сразу согласился с решением Котовой и поверил её словам, что она нашла другого. Идиот блять. Просто идиотина. Как можно было не замечать этих влюблённых глаз?

А её родители? Это же, как сказал Миха, что-то с чем-то и на что-то помазанное. Выгнать собственную дочь. Причём Котова никогда не показывала негативных эмоций. Вряд ли ей было приятно, что собственные родители отказались от неё. А тут ещё и я издевался и играл на нервах с Ланой. Уебок. Соня после всего этого оставалась такой же доброй, улыбчивой и понимающей. Серёгу из дерьма вытаскивала, пока сама по уши в нём была. Сейчас я был ему даже благодарен, что он был рядом. Слышу мирное сопение девушки. Хорошо хоть уснула спокойно. Рано утром, пока ещё весь город спит, но торговые центры уже открыты, я еду именно в него. Обхожу все ювелирные магазины, лишь в пятом находя то, что мне нужно. Аккуратное нежное колечко с не очень крупным, но броским бриллиантом и россыпью мелких камушков. По пути заезжаю в цветочный и покупаю пятнадцать букетов длинных роз. Когда приезжаю, девушка ещё спит, намаявшись за вчерашний день, поэтому я красиво раскладываю и расставляю розы, а затем иду заваривать чай. Разогреваю сырники, купленные по пути и выкладываю на них клубнику из холодильника и сгущёнку.