Текст книги "Не откажусь от нас (СИ)"

Автор книги: Асия Шаманская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 10. Стас

Когда Котова позвонила Егору среди ночи, мы удивились. Но, когда мы услышали её голос, мы уже испугались. Случилось явно что-то нехорошее, о чём Соня не хотела говорить, но Егор умел быть убедительным. Тем более, когда я его ещё и дёргал и пинал постоянно, чтобы он выспросил. Я почему-то был уверен, что её придурок что-то учудил.

Что-то с Логиновым. Кто бы сомневался. Он меня жутко раздражал своей беспечностью, безалаберностью и халатностью по отношению к Соне. Девушку, видимо, это устраивало. Как и то, что её парень – наркоман. В машине она так плакала, боясь его потерять, что у меня сжималось сердце. Она все-таки боялась его потерять. Значит, наши догадки с Горычем – пустые бредни. Отношения же тоже разные бывают. Егор вот с Катей друг от друга не отходили, когда были вместе. Мы с Соней были чуть посвободнее. Ника с Емелей вот вообще почти никогда не ревновали друг друга и не ссорились, жили душа в душу, как говорится.

Полтора года в завязке. То есть, когда она ушла к нему, он ещё употреблял? Я думал, что я хорошо знаю Соню, но, оказалось, что нет. Егор начал наезжать на итак трясущуюся девчонку. Я осадил его, но, похоже, было поздно. Соню накрыла истерика. Никогда не видел её такой. Врачи среагировали быстро, ставя ей укол снотворного. Она обмякла в моих руках, и отпускать я её не хотел.

– С вашим другом всё будет хорошо, завтра можно забирать. Девушку здесь оставите? – с такими, как Логинов не церемонятся. Сами гробят свою жизнь. Хоть это и был знакомый врач, держать его никто не собирался, ведь это было почти подпольно.

– Нет, мы заберём её домой.

Пока едем к Егору, у меня есть возможность забыть о том, что мы больше не вместе и крепко сжимать Соню в руках. В квартире кладу её на диван, снимая куртку.

– Что за хуйня, Стас?

– Не знаю. Брата своего тряси. Я бы давно это сделал, если бы не ваши родственные узы.

Егор тяжело выдыхает, и я с ним полностью согласен. До утра так и не ложимся спать. Соня приходит в себя к часу дня, не сразу понимая, где находится. Егора дома уже нет, так как он поехал за машиной, которую вчера Соня бросила у клуба, а потом за братом.

– А что с Серёжей? – тревожно спрашивает Соня, ещё не до конца придя в себя.

– Всё хорошо с твоим Серёжей. Егор поехал за ним. Жить будет. Наркоман чёртов, – злобно выплёвываю я.

– Он не наркоман, – пытается защитить его девушка, но я смотрю на неё убийственным взглядом.

– Серьёзно? А вчера у него был передоз ромашками? И как тебе? Не знал, что у тебя такие вкусы странные.

Соня молчит. Я не прав. Я в корне не прав. Ещё ночью у неё был срыв, а сейчас я добиваю её снова.

– Молчишь? А, может, ты тоже того?

Соня встаёт, намереваясь уйти из комнаты, но я преграждаю ей путь.

– Пусти, – хмурится, даже не глядя на меня Соня. Я начинаю наступать на неё, пока она не упирается в стену. – Стас, нет, перестань.

Девушка выставляет руки перед собой, но это так себе преграда. Я наклоняюсь, вторгаясь в её личное пространство, и приникаю к губам. Они плотно сжаты, но я запускаю руку ей под толстовку, второй тяну за волосы, отчего девушка отклоняется назад, а её оборона рушится. Сжимаю её лицо в руках, поглаживая большими пальцами щёки. Соня активно отвечает, а её руки уже на моей шее. Разрываем поцелуй, когда воздуха в лёгких категорически не хватает.

– Так и чем твой наркоман лучше меня? – спрашиваю почти в губы. – Мне ты больше не нужна. Особенно после него. Чисто спортивный интерес.

– Всем – с психом отталкивает девушка. – Я вообще жалею, Стас, что мы когда-то попробовали. Лучше бы я тебя не знала!

А это больнее пощёчин. Хуже травм в баскетболе. Когда-то на одной из тренировок по боксу мне сломали рёбра, даже тогда не было так больно.

Не успеваем больше никак задеть друг друга, так как входная дверь открывается, впуская Егора с Логиновым. Серёжа выглядит максимально виноватым, не находя себе места. Он молча смотрит на Соню, а она на него. Между ними что-то есть, но это не похоже на любовь. Между нами даже спустя два года искры были ярче.

– Софа, я…

– Поехали домой, – прерывает Соня, как маленького мальчика. Точно, он как младший проблемный брат, хоть и был старше. – Я не хочу сейчас с тобой говорить.

– Сонь, я больше не буду, – единственное, что он добавляет. Вид у него болезненный.

– Я это уже слышала, Серёжа.

На выходе Соня благодарит Егора, а тот не знает, что делать.

– Почему ты не вмешался? – хмурю брови. – Он что-то рассказал?

– Почти ничего. Сказал, что Соня его вытащила полтора года назад, а вчера он сорвался. Но клятвенно обещал больше не употреблять. Причин не назвал, – пожимает Горыныч плечами.

Слова Сони долго играют в моей голове. Каждый день. Неужели я был настолько плох для неё, что она хотела бы всё забыть, что было между нами, но была готова среди ночи ехать за своим наркоманом?

От Егора и из их социальных сетей узнаю, что они не расстались. Свой роман они не подтверждали, но фотографии говорили сами за себя. Решив, что нагулялся, я серьёзно ударился в работу, вернулся к тренировкам по боксу. Егор всё также пытался охомутать Катю, и имел минимальные успехи в виде короткого разговора, которым тоже был рад. Он вместе со мной пошёл в зал, всё также удачно занимаясь программированием.

Емеля с Савой, пока мы решали личные траблы, успешно открывали клуб. Оказалось, у этих жуков почти всё было готово. В марте планировалось открытие, на котором они попросили выступить группу. Ребята согласились, обещая выступить с новой программой. За последние полгода количество их фанатов выросло, они даже дали сольный концерт и, вроде как, планировали более крупные гастроли. В соседние города они ездили пару раз.

За день до открытия собственного детища Емеля с Савой вытягивают нас в клуб, говоря, что мы превратились в грустных меланхоликов. Когда мы начинаем возмущаться, они нас ещё и стариками бубнящими называют. Всё же решаем с Горычем, что развеяться бы не помешало, поэтому едем. Да и секса у меня давно не было. Разве что жизнь имеет, не вынимая.

В клубе душно, люди бесят. Пацаны говорят, что я сломался и нужно чинить, выводя на танцпол. Становится чуть веселее, но всё же хочется домой. Даже снимать никого уже нет желания. Тут в меня наглым образом кто-то врезается. Поворачиваюсь, чтобы сказать пару ласковых, но это оказывается сестра Сони.

– Стас? – глаза девушки удивлённо округляются.

– Милана? Привет. Ты одна? – вдруг где-то здесь же Соня?

– С подругами. А ты?

– С друзьями.

– Объеденимся? – выгибает бровь Милана. Ей только-только исполнилось восемнадцать, но она уже вовсю щеголяет в клубе почти в чём мать родила. Она всегда испытывала ко мне симпатию и нагло вторгалась к нам с Соней. Я уже почти хочу отказать, когда вдруг слышу, как группа "Лого" собственной персоной начинает выступление. Либо пацаны не знали, либо это специальный ход. Ход чтобы меня добить, видимо. Мы стояли почти у самой сцены, и я цепляю глазами растерянный взгляд Сони.

– А давай! – радостно произношу. Что ты там, не хотела бы знать меня?

– И она здесь вместе со своим нариком, – кривит нос Милана.

– А вы не общаетесь? – удивлённо спрашиваю я.

– Нет, – наивно хлопая глазками, говорит девушка. – Она как с ним связалась, совсем с ума сошла. Даже с родителями не общается. Да и после того, как она поступила с тобой, она противна мне.

Всё их выступление мы с Ланой танцевали и веселились, а Соня не сводила глаз. В какой-то момент, когда моя бдительность помахала мне ручкой, Лана присосалась ко мне, как пиявка. Оторвать её удалось не сразу. В какой-то момент до меня доходит, что она тоже делает это напоказ. Назло Соне.

– Поехали к тебе, – с пеленой в глазах томно шепчет девушка.

– Поехали, – глядя на Соню, говорю Милане.

Она чуть ли не выпрыгивая из кусочков ткани, тянет меня на выход. Быстро доезжаем до их родительской квартиры, после чего я, не выходя из машины, открываю ей дверь.

– Пока, Милана, – да, я проделал этот фокус второй раз. Первый был с Яной. И что вы мне сделаете?

– Что? Стас, я не понимаю…

– Я не собираюсь спать с тобой.

– Ты… ты меня использовал!

Затем мне прилетает пощёчина, после чего девушка с униженным видом, цокает каблучками до дома. Я урод. Я моральный урод, что сделал это назло Котовой-старшей. Но спать с её сестрой – это было бы признаком потери всего человечного. Со мной даже пацаны быт перестали общаться.

Еду домой, чтобы выспаться, ведь завтра открытие клуба пацанов. Может быть там повезёт, и я сниму адекватную незнакомую девчонку?

Глава 11. Соня

Жалела ли я о том, что наговорила Стасу? Безусловно. Почему я не смогла промолчать? Зачем я постоянно ведусь на эти провокации? Я ведь вижу, что он делает это специально? Для чего отвечать злом на зло?

Завожу машину, не глядя на Логинова. Его вид побитой собаки ни разу не трогал меня. Вместо того, чтобы поехать домой или хотя бы позвонить мне, он решил закинуться всякой дрянью.

– Сонь, – виновато начинает парень.

– Молчи, – строго говорю. – Даже слушать не хочу.

Всю дорогу до дома молчим. Оказавшись в квартире, ухожу в свою комнату, прыгая на кровать. Сил нет уже ни на что и ни для кого. Для всех я была плохой, хотя просто стала заложницей обстоятельств. Мне стало так жалко эту маленькую девочку, которой в восемнадцать лет сбили все прицелы и никого не оказалось рядом, кроме такого же раненого подростка.

Слёзы текут из глаз, когда в комнату входит Серёжа. Его вид выражает полнейшее сожаление о случившемся. Он падает на колени рядом с кроватью и берёт меня за руку.

– Сонь, прости меня, пожалуйста. Я знаю, что я облажался, прости. Мне нет оправданий. Я увидел её с мужиком, и всё, у меня внутри сломались все преграды. Я идиот, дебил, придурок, дурак, прости меня. Я клянусь тебе своей музыкой, что больше никогда в жизни ничего подобного не будет.

Я молча слушаю его. Клясться музыкой в его случае – это высшая мера. Серёжка всегда говорил, что не представляет себя без этих семи нот, которые можно превратить в какую угодно композицию.

А я? А кто я такая, чтобы его судить? Я сама срываюсь каждый раз, когда вижу Станислава Гиреева.

– Ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошла? Ты мог умереть! У вас что, квест какой-то под названием "Добей Соню"?

– Прости, я не знаю, что ещё сказать.

– Серёж, это последний раз, – немного успокоившись, говорю я. – Если ты не беспокоишься о моих чувствах, то я не хочу в какой-то из случаев не успеть.

– Не повторится, – серьёзно произносит парень.

Вечер мы проводим дома. Логинов заказывает пиццу, мы смотрим фильмы и приходим в себя. Серёжа носится вокруг меня, предлагая чуть ли не звезду с неба. Вечером мне звонит Егор, чтобы узнать, как у нас дела. Я уверяю, что всё хорошо, быстро сворачивая разговор.

На следующий день мне звонит Ника и рассказывает, что Миша с Сашей открывают клуб, и просят выступить у них ребят на открытии за кругленькую сумму. Всеми вопросами, связанными с концертами всегда занимается Серёжа, поэтому я передаю ему информацию, а он советуется со мной:

– Там же будут они, – имеет ввиду парней.

– Да мне плевать уже, если честно.

– Если ты в этом уверена, то давай. Лишним не будет.

Перед открытием у нас запланирован ещё один концерт. Мы не включаем некоторые новые треки, чтобы завтра сыграть их в клубе ребят. Когда начинаем выступление, я вижу в толпе у сцены свою сестру со Стасом. Не знаю, за счёт чего я выезжаю, но продолжаю петь и отыгрывать, хоть весь концерт не свожу с них глаз. Милане всегда нравился Стас, она даже не скрывала этого, начиная заигрывать с ним с шестнадцати лет. Он никогда не обращал на это внимание, но сейчас, зная, какие у нас с ней отношения, это было подло. Сердце, кажется, останавливается, когда он вместе с ней идёт к выходу. Неужели, он и, правда, может опуститься до такого? Хотя, чему я удивляюсь? Мы уже давно не те, кем знали друг друга раньше. На счету куча травм и обид.

Серёжа сначала не понимает, но потом я ему рассказываю, плача на его плече в гримёрке. В клубе оказываются и остальные парни. Я вызываю такси, чтобы уехать домой, а Серёжа остаётся с Егором под его ответственность.

В квартире, не включая свет, иду в зал. Одежду снимать не хочется, поэтому просто открываю балкон. Чувствую, как холодный февральский ветер задувает, и мне становится легче. Пусть сдует все мои печали. Достаю телефон, начиная писать новые строчки в заметки. По мере написания слёз становится всё меньше, а дыра внутри всё больше. Иногда мне кажется, что даже дышать даётся с усилием.

Просыпаюсь в районе трёх часов ночи. Серёжи ещё нет, но он написал, что скоро будет. Чувствую, что очень замерзла, и, кажется, будут последствия. Иду греться в горячий душ, а потом ложусь спать. Просыпаюсь к часу дня, когда Серёжа уже приготовил завтра и сварил кофе. Чувствую, как болит горло, словно тысячи иголок внутри. Надеюсь, что после горячего станет лучше. Стараюсь ровно отвечать на вопросы, Серёжа хмурится, но молчит.

Надеваю короткую юбку, ботильоны и чёрную просвечивающую кофту с круглым вырезом. В макияже, как обычно, подчёркиваю глаза подводкой, добавляя блёстки.

Приезжаем в клуб за четыре часа до открытия. Насколько я знала, будет полный аншлаг. Ребята уже на месте. И группа, и владельцы заведения с друзьями. Стараюсь ни на кого не обращать внимания, делаю упражнения на голос, но, как только вижу Стаса, перед глазами он с Ланой. Невольно проносятся картинки, как он её целовал, ласкал, а она с удовольствием выгиблась ему навстречу.

Начинаем репетировать, но я не могу собраться, нарушая наше правило о том, что на сцене не думаем ни о чём. Сначала я туплю, забывая вступить, потом не могу обыграть слова, а на припеве у меня не получается взять ноты. Часто зависаю и выгляжу, как амёба.

– Соня, да что это такое? – кричит Серёжа.

– Прости, – хрипло прошу я. Ещё и песня дурацкая. Как девушка ждёт, пока парень нагуляется, а вокруг него куча дур. Зачем я это написала? – Давай ещё раз.

Мы пробуем снова, но ничего не выходит. Я вижу, что за нами все наблюдают. У меня не получается ни одна песня, и здесь не только болезнь, но и психологический фактор. Я ставлю микрофон, и ухожу в сторону гримёрки, едва сдерживая слёзы.

– Соф, да стой, – тормозит меня Серёжа. – Это из-за него? Слова не лезут?

Киваю, уткнувшись ему в плечо.

– Чш-ш, всё хорошо, – успокаивая, гладит по голове. – Этот придурок специально это сделал, чтобы тебя выбесить. Он увёз её домой к родителям, а потом уехал к себе. У них ничего не было.

– Что? – отрываюсь я от него. С души спадает тяжелый валун. Не знаю почему, но мне было очень важно, что Стас не опустился до такого. – Правда?

– Правда. Мне Егор сказал. Я просто поинтересовался про между прочим, не переживай, он не в курсе – останавливает мой поток слов Серёжа.

– Но я ещё и простыла. Я не могу ноты тянуть, – ещё более хрипло говорю.

– Блять, – стонет Логинов. В это время к нам идут Стас, Егор, Саша и Миша. – Катя?

Кэти тоже была здесь, так как Егор заколебал, упрашивая меня.

– Кэти тоже болеет. Она не вытянет.

– Блять, – снова вздыхает. – Фанера?

– Чтобы нас потом загнобили в сети? Мы всегда живьём поём.

– Ну если ты таким голосом-то споёшь, нас прям вознесут, – издевается Серёга, а потом усмехается. – Видать, сильно я тебя придушил.

– Придушил? – скептически интересуется Миша. – Это что у вас, ролевые игры такие?

– На сцене увидите.

– Укол? – единственный верный вариант.

– С ума сошла? – хмурится Серёжа.

– Что за укол? – спрашивает Саша.

– В связки ставится укол адреналина. На пару часов её хватит, а потом… – объясняет Серёжа.

– А потом две недели счастья, ведь я буду молчать, – шучу я, пока у парней глаза на лоб лезут. – Дай ключи? Я быстро до больницы и вернусь?

– Может не надо? – сомневается Егор.

– Надо, – хрипло говорю. – Вы с ребятами репетируйте, а я скоро вернусь.

– Сонь, давай я отвезу, – предлагает Саша, и я соглашаюсь. Ника, как опытный фотограф, остаётся делать ребятам контент.

Стас изучает меня внимательным взглядом, но ничего не говорит. Через час мы возвращаемся буквально за полчаса до открытия и начала.

Прогоняем пару песен, и всё идёт хорошо. Выступление начинается, и мы с Серёжей обыгрываем слова, то висим друг на друге, то он притягивает меня за талию, почти касаясь губ и раздувая новые сплетни, то, наоборот, отталкивает. В одной из песен я закуриваю сигарету, которую почти сразу у меня изо рта забирает и докуривает сам, и это вызывает шквал эмоций у зрителей. Многие подпевают нам так, что нас порой не слышно, но мы рады этому.

– И наше выступление мы завершим, – тяжело дыша, говорит Серёжа. А курить меньше надо было! – Новой песней, которой пока ещё нигде нет. На самом деле, она вышла достаточно токсичной, но мы не такие.

Я смеюсь на его слова. Песня, на самом деле, про токсичные отношения, тёмную сторону человека и все вытекающие. Мы пытались всё заменить метафорами, чтобы не было так явно понятно про полёт из окна и подобные вещи. Вообще у группы жанры в песнях были разные, но больше всего Серёжа любил рок, и эта песня полностью подходила.

Ребята начинают играть, и первый куплет поёт Серёжа, полностью отдаваясь песне, залу, мне. Барабаны в этой песне вообще шикарны, собственно, как и вся группа. На втором куплете подключаюсь я, радуюсь, что это последняя песня на сегодня. Хотя нет, уже на ближайшие недели. Логинов хмурится из-за того, что я по полной выкладываюсь в песне, добивая связки, намекая, что после я обязательно отхвачу, но работа есть работа.

На припеве Серёжа, как мы и репетировали, еле-еле берёт меня за моё многострадальное горло, делая вид, что душит, а потом неожиданно начинает страстно целовать, а я стою, как вкопанная, но потом всё же отвечаю. Мы слышим, как зал улюлюкает, а в комментариях опять будут писать, что я ему не пара, потому что он являлся крашем всех девчонок.

За кулисами спрашиваю, что это только что было, на что парень с умным видом заявляет:

– Пусть помучается. Я видел, как он на тебя смотрит. Не всё тебе слёзы лить. Соф, он пытается тебя пробить на какие-то эмоции, мы теперь тоже.

– Да не хочу я, чтобы он мучился.

– Соф, мы же не будем всё время изображать влюблённых. Всё равно когда-то всё закончится, ты его любишь, что ты будешь делать тогда? Жить одна всю жизнь? Жить с кем-то, кого не любишь? Что?

– Не знаю, – устало выдыхаю я.

– Вот именно. Послушай Серёжку, посмотрим, что будет дальше.

Как раз к нам идут ребята:

– Ну это улёт, конечно, – отбивает Егор пятюню брату.

– Спасибо, ребят, – улыбается Саша, обнимая Нику за талию.

– У вас такая харизма, такая энергетика, – эмоционально подхватывает девушка.

– Сонь, ты как? – спрашивает Кэти, и все направляют взор на меня.

Бью Логинова по руке, чтобы он ответил за меня, так как моего жеста "супер" она не увидит.

– Она говорит, что хорошо.

– Значит, плохо, – выдаёт Катя, и мы выпадаем ржать. Единственный, кого здесь нет – это Стас. Возможно, Серёжа и прав. В любом случае, мне терять уже нечего.

– Лучше всех, – сиплю я.

Серёжа губами касается лба, проверяя температуру. А потом убийственным взглядом смотрит на меня:

– У тебя ещё и температура.

– Упс, а я что, не сказала? – делаю виноватый вид, не испытывая вины. – Ну извини. Давай немножко потусуемся?

– Котова, у тебя мозги поплавились? Домой, лечиться.

– Чуточку, – показываю на пальцах.

– Ты вообще, да? – крутит парень пальцем у виска.

– Ну пожалуйста.

– Один час, – тяжёлым взглядом лупит Логинов. – И я буду ходить по пятам.

Чмокаю парня в щёку, удаляясь в гримёрку привести внешний вид в порядок. Мы танцуем и веселимся. Егор, как обычно крутится около Кэти, а Серёга не отходит от меня. Спустя час, как и договорились, мы уезжаем домой, а по пути у меня рождаются новые строчки. Эта песня давно сидела у меня в голове, и я даже начинала её писать, но сейчас получилось набросать дальше и вообще собрать воедино.

Ближайшие две недели мы не выступаем из-за моего голоса. Нас активно обсуждают в социальных сетях, о наших отношениях пишут во всех группах, и, кажется, мы зашли слишком далеко с этой темой. Серёжа в последнее время становится серьёзнее, много работает и даже не тусуется. В университете начинается практика, поэтому со Стасом мы вообще не пересекаемся, что мне и на руку. Так даже дышится легче, и, возможно, иногда я так думаю, я смогу жить без него.

Глава 12. Соня

В один из дней, когда я позависав на студии и почти закончив тяжёлую для меня песню, собираюсь ехать домой, натыкаюсь взглядом на знакомую по фото фигурку. Рыжие волосы, красивая фигура, яркий макияж. Девушка была одета стильно и совсем не вызывающе, хоть на ней и были короткая юбка, сапоги на каблуке и пальто, из-под которого виднелась обтягивающая чёрная кофточка.

– Алла? – щурю глаза от закатного солнца.

– Здравствуйте, Соня, то есть, София, – я вижу, что девушка взволнована. – Вы ничего не подумайте, просто я…

– Ждала Серёжу. Давай на ты.

– Я ничего такого не хотела, – пытается оправдаться девушка.

– Может быть, посидим в кафе? Заодно поговорим? Ты же явно не посмотреть на него хотела? – смеюсь я.

– Я не собиралась его уводить, просто хотела… Ладно, давай в кафе, – немного подумав, соглашается девушка.

Мы идём в ближайшее заведение, где делаем заказ. Алла очень нервничает, поэтому берёт просто кофе.

– Рассказывай, – а я вот себя не ограничиваю, ем торт от души.

– Мы были в отношениях, думаю, ты знаешь. До вас. Потом я ушла от него, потому что он…

– Я знаю, Алла, – серьёзно говорю. – Что ты хочешь сейчас?

– Ничего, – вижу, как в глазах девушки поблёскивают слёзы. – Я не имею никаких прав больше. Я не буду врать, Соня, я люблю его. Но мой поступок – это предательство. Я бросила его в самый тяжёлый момент. У меня не было сил бороться, он меня не слушал, не жалел. Я полгода тянула это на себе, пока он… В общем, я просто хотела посмотреть на него. Не знаю зачем и почему. Не ищи логику. Я очень рада, что группа набрала такую популярность. И мешать вашему счастью я не собираюсь, прости.

Алла смахивает слёзы, быстро вставая и собираясь уйти, пока я раздумываю. С одной стороны, это не моё дело, но с другой, другого случая может и не быть, а так я, возможно, помогу двум влюблённым придуркам.

– Стой, – хватаю за руку, когда девушка почти уходит. – Если бы Серёжа был свободен, что бы ты сделала?

– Попробовала поговорить, – пожимает плечами. – Хотя, думаю, он меня ненавидит.

Раздумываю мучительно долго, но всё же говорю:

– Сядь, пожалуйста, – Алла непонимающе хлопает глазами, но садится. Она была очень красивой и яркой, и я понимаю, почему Серёжа до сих пор любил её. – У нас с Серёжей нет отношений. В это сложно поверить, я понимаю. Это фикция по моей просьбы. Не буду сейчас вдаваться в свою историю. Мы живём вместе, потому что мне негде жить, но между нами ничего нет. Мы дружим около десяти лет, называем себя братом и сестрой. Можешь не верить, дело твоё. Своим уходом ты разбила ему сердце, Алла, но, кажется, он до сих пор тебя любит, поэтому, если хочешь, то можешь поговорить с ним.

Сказав это, я облегчённо выдыхаю, а Алла недоверчиво смотрит в оба своих красивых глаза на меня. Поняв, что это не шутка, не начинает плакать.

– Он не простит меня.

– Лучше попробовать, чем всю оставшуюся жизнь сожалеть. Я вообще не должна была это всё говорить, но я безумно люблю его, как брата и друга, и хочу, чтобы он был счастлив. Если ты, на самом деле, его любишь, то поехали. Но не смей причинять ему боль, – качаю я головой. – Этого у него было достаточно.

– Обещаю.

И я ей верю. Не знаю почему, но, мне кажется, она говорит правду. Мне кажется, что она хорошая. В конце концов, решать Серёже. Мы вызываем такси, а я попутно звоню Логинову.

– Привет, ты дома?

– Привет, да, а где мне ещё быть? Жду, когда ты ужин приготовишь, – бурчит парень.

– Я тебе не прислуга, – смеюсь я. – Сам готовь.

– Ты вообще где? Опять в реанимации зависла?

– Ага, скоро буду, не уходи.

– Да куда уж я уйду, – снова бурчит парень.

Мы подъезжаем, и перед подъездом Алла тормозит:

– Я боюсь.

– Я тоже, пошли, – тяну за руку. Говорю подождать за дверью, пока я попытаюсь Серёжу подготовить.

Встаю в пороге, не раздеваясь.

– Ты че? Тут спать будешь, мелкая?

– Ты сто лет меня так не называл, – хмурюсь я.

– Наверстаю, – ржёт парень. – Так что? Где ужин-то? Чего не раздеваешься?

– Серёж, ты только не психуй, – Логинов сразу напрягается.

– Что случилось, Софа?

– В общем. Я видела Аллу и даже говорила с ней.

– Где? О чём? Как она? – сходу начинает заваливать вопросами Серёжа.

Молча открываю дверь, за которой стоит девушка, как перед смертной казнью.

– Серёж, я всё рассказала про нас. Дальше решайте сами, думаю, вам надо поговорить.

Но Серёжа удивляет и меня, и Аллу. Он втягивает девушку в квартиру без слов, крепко прижимая к себе. Даже на каблуках она была ниже. Серёжка был высоким, спортивным со смешными чёрными кучеряшками. В карих глазах всегда блестели смешинки и искорки. Как его можно было не любить? И я любила, всем сердцем. Как брата. А вот между ребятами даже по одним объятиям можно было видеть притяжение и химию.

Я улыбаюсь.

– Дай ключи от машины, вряд ли она вам понадобится. Поеду к Кэти.

Серёжа тянется к тумбочке на пару секунд отпуская Аллу, а потом снова крепко прижимает.

– Только для остальных пусть всё будет, как и было, – тихо прошу я.

Серёжа понимающе кивает головой, одними губами произнося:

– Спасибо.

А я уезжаю. Рассказываю обо всём Кате. Заодно спрашиваю, как у них с Егором.

– Дружба, – говорит Катя меланхолично.

– Ты серьёзно?

– Не могу я. Не хочу быть обузой. Он весь такой из себя, и я слепая дура, – впервые девушку накрывает истерика.

– Ты не дура, – крепко обнимаю девушку. – Ему вообще без разницы какая ты. Тем более, это можно исправить.

– Шансы ничтожно малы. Если я хоть раз дам слабину, он никогда от меня не отстанет.

– Не решай за него.

– Сонь…

– Да, – тяжело вздыхаю. – Сама не лучше.

Самой на глаза накатывают слёзы. Так и лежим. Две несчастные глупые дуры.

С утра еду в реанимацию. Серёжа звонит мне сам, уточняя где я.

– Хорошо, я скоро буду, – голос у парня весёлый, и я думаю, что ребята помирились.

Пою песню, когда заходит Серёжа с группой. Они не мешают, слушая до конца.

– Софа, это шикарно. Ты должна одна её выпустить.

– Нет, – качаю я головой. – Я не сольный артист.

– Софа, – серьёзно говорит Серёжка, но я непреклонна.

– У меня для вас новости. В середине мая мы выступаем на весеннем фестивале. Там будет очень много людей, надо две-три песни. Ещё грядёт большой конкурс. Если мы его выиграем, то мы записываем песню с Бастой и выступаем на его концерте в Лужниках в сентябре. Там несколько этапов. Сейчас отбор, нам нужно записать видео с песней. Вы представляете масштаб?

Я вижу, как горят его глаза. Кажется, у нас начинается новый виток. После репетиции едем домой к Серёже.

– Что вы решили?

– Что любим друг друга, – довольный как слон, сообщает Серёжа. – Мы оба были виноваты. Решили оставить всё это позади, попробовать снова.

– Давай тогда я вещи соберу, к Кате перееду.

– Ты чё? Совсем? Ты мне не мешаешь. Или ты думала, что я сразу выкину одного из самых дорогих мне людей? – пробивает меня на слезу Серёжка. – Давай не будем торопиться. Будем смотреть по обстоятельствам.

Алла чувствует себя не в своей тарелке, но я стараюсь не мешать. Занимаюсь своими делами, учу уроки и отсыпаюсь. Думаю, что делать дальше и как жить вообще.

Начало марта плодотворное. Мы готовимся к фестивалю, записываем песню про наших бабушек и дедушек, пока не выкладывая, так как по ней всем станет понятно, что нифига мы не пара. Я всё также живу у ребят, которые навёрстывают упущенное время и где-то пропадают. Иногда я уезжаю к Кэти, чтобы они побыли наедине.

В середине марта у Емельянова день рождения, и мы все приглашены, но Серёжка отказывается, и оно ясно почему. Ребята пытались допытать меня, где Логинов, но я отмазалась его музыкальными делами. Не сильно они и расстроились. Собственно, как и Логинов.

Мы с Катей решаем съездить после заверений Ники о том, что всё будет пучком и будут только свои. На удивление мы хорошо проводим время, веселимся, а Кирилл играет на гитаре и мы напеваем весёлые песни, пока он не начинает перебирать аккорды даже не нашей песни, но так метко бьющей по больным местам. Песня называется "Терпкий дым". Она просто о нас со Стасом. Про нашу борьбу, про то, как много боли я причинила ему, про то, как мы терпим это друг от друга. Песня, как обычно, задевает самые больные струны души. И я вижу, как Стас не сводит с меня глаз. После нашего с Серёжей поцелуя на сцене он не доводил меня и не изводил. Похоже, после нашего поцелуя в клубе он понял, что это не имеет смысла.

Парни, как обычно, напились. Егор держался отстранённо от Кати. Берд больше жалась к Нике. А я после этой песни решаю пойти спать. Как только я подхожу к кровати, слышу, как дверь за спиной хлопает. Обернувшись, вижу Стаса.

– Что такое? – мирно спрашиваю. Сил на вражду больше нет. – Опять будем выяснять отношения и ругаться?

Стас молчит, глядя на меня исподлобья. Его как будто трясёт. Внешне, он спокоен, но эти волны я чувствовала на расстоянии. Да и в глазах был шторм. Смотрю на него и понимаю, как же я по нему скучаю. Не по злому и обиженному, а по нежному и влюблённому в меня. Решаю позволить себе слабость на одну ночь. Подхожу к парню и, не давая времени себе передумать, целую. Стас не ожидал, но быстро сориентировался, отвечая на поцелуй, быстро углубляя его. Руки крепко прижимают меня к его телу, а я не против. Тяну его футболку за край, снимая через голову и разрывая поцелуй.

– Стас, это ничего между нами не меняет, – шепчу я.

– Как скажешь, – вижу в его глазах дикое желание, и, полностью давая отчёт себе, отдаюсь ему.

Парень быстро и умело раздевает меня, словно не было этих двух лет, в перерывах целуя всю кожу, которая попадается ему. Затем возвращается к губам. Затуманенный взгляд блуждает по телу вместе с руками.

– У меня нет резинки, но я чист, – быстро говорит Стас.

– Я тоже, – двухлетнее воздержание тому доказательство. После него я никого не хотела. Это было просто невозможным.

Стас резко входит, наращивая темп, и я себя не держу. Целую его, кусаю, стараясь запомнить привкус солоноватой кожи, сильные руки и накачанный торс, самые любимые губы на свете и взгляд, полный желания.

Вскоре меня накрывеает оргазм, а следом кончает и Стас прямо в меня. Не знаю, чем мы думали, но в подростковом возрасте как-то проносило, когда пару раз мы забывали про презервативы. Ещё какое-то время Стас лежит на мне, а потом без слов поднимает и ложится, всё так же крепко прижимая к себе, накрывает покрывалом. Сегодня, только сегодня позволю себе эту слабость. А завтра всё будет как прежде. И уже с утра я выскальзываю из постели и уезжаю без объяснений.