Текст книги "Не откажусь от нас (СИ)"

Автор книги: Асия Шаманская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Через месяц мы ждём решения отборочного тура и готовимся к фестивалю, а я на каждой репетиции понимаю, что меня тошнит и мутит. Серёжа косо смотрит, а я живу на автомате. После той ночи мы со Стасом не пересекались. Думаю, ребята догадались почему мы закрылись, но все молчали. Про Аллу до сих пор никто не был в курсе, так как они с Серёжей хорошо шифровались во избежание новостей в социальных сетях. Мы с девушкой подружились, я даже рассказала ей свою печальную историю. Она оказалась бойкой девчонкой, которая яро заступалась за меня, обещая всем, кто меня обидит надрать задницы. Правда, было это всё под бокал вина.

– Иди сюда, воительница моя, – обнимает её Серёжка, а у меня глаз радуется.

– Вы такие красивые, – умиляюсь я.

У Кати начались отчётные концерты, какие-то мероприятия, в которых она погрязла, сбегая от реальности.

Я догадывалась, что со мной происходит. Взглянув в календарь понимаю, что тянуть некуда, и надо покупать тест, который показывает две полоски. Сижу в комнате на полу и плачу. Я и рада, мне и страшно, и не знаю, что делать. После этого я вообще на всех репетициях туплю и ничего не могу сделать.

– Соф, что с тобой? – выводит меня Серёжа на улицу.

Смотрю на него, думая, стоит ли сказать, но мне не помешала бы поддержка. Молча показываю ему справку от врача, к которому успела сбешать

– Ты беременна? – потеряно и радостно одновременно спрашивает парень. Меня хватает лишь на кивок. – От Стаса?

Снова кивок.

– И он не в курсе?

– Нет. Это была разовая акция, – усмехаюсь. – Правда, получилось 1+1.

– Ты должна ему рассказать.

– Его родители точно не примут меня никогда. Тем более с ребёнком. Его мать столько грязи выльет, что мне заранее страшно. Да и потом, мы ничего не обещали. Просто секс.

– Сонь, у него к тебе явно что-то есть. И это не просто секс. Расскажи. Делали вместе, решать тоже вместе. Я надеюсь, ты будешь оставлять?

– Я не знаю. Мне дали сразу направление на аборт, потому что я сидела и хлопала глазами, – со слезами на глазах сообщаю я.

– Ну тихо, мелкая, всё будет хорошо, я с тобой в любом случае и при любых раскладах, – Логинов притягивает меня, утыкаясь носом в волосы и поглаживая по спине. – Давай отменим репетицию.

– Нет, работать надо. Я сейчас соберусь. Так хоть отвлекусь.

Мы продолжаем работать. Серёжа, жук такой, оказывается написал музыку к моей песне. Самой тяжёлой для меня. Репетируем, и у меня слёзы текут, не переставая. Логинов отдаёт мне машину, сам собираясь куда-то с Аллой.

– Там Егорыч приедет сегодня, отдай ему флешку. Она дома на тумбе лежит.

Соглашаюсь, даже не спрашивая зачем и почему. Когда заезжаю во двор, вижу машину Егора, в которой сидит и Стас. Но Гиреев даже не выходит, что, собственно, и к лучшему.

– Привет, Сонька, – приобнимает меня парень. – Ты как? Опять Серый где-то шляется?

– Привет. Да нормально, – нагло вру я. – Да, у нас очень напряжённый график сейчас. Фестиваль, конкурс, записи. Клипы потихоньку начинаем записывать.

Мы заходим в подъезд, поднимаясь на наш этаж, а около нашей квартиры стоит какой-то мужик. Когда он поворачивается, я узнаю в нём отца Серёжи. Его что, уже выпустили? Я видела один раз на фотографии, но этого хватило, чтобы запомнить. Его внешность была пугающей.

– Здравствуйте. Вы что-то хотели?

– Где этот щенок, который тут живёт? Весь день его жду, – развязно общается этот недочеловек. Егор, кажется, тоже его узнаёт, но не обозначается.

– Для чего? – ледяным тоном спрашиваю я.

– Он незаконно здесь живёт. Это квартира моей матери! – орёт на весь подъезд.

– Эту квартиру оставила ему бабушка, оформив дарственную. И вы не имеете на неё никаких прав. А если сейчас же не уйдёте, то я вызову полицию, – таким же тоном продолжаю я.

– А ты кто? Шлюшка его что ли? Точно-точно, мне мамаша его рассказывала. Гастролируете, бабла небось много.

– Пошёл вон отсюда, – громко и твёрдо произносит Егор.

– Чего? Ты вообще кто такой?

– Че слышал. Вон пошёл. Лучше тебе не знать, кто я, а то в штаны наложишь.

– Ну всё, урод, ты доигрался.

Это создание достаёт нож, замахиваясь на Егора, а я начинаю кричать. Происходит потасовка, и в конце концов он втыкает нож куда-то в живот. Поняв, что натворил, он выбегает в испуге.

– Егор, Егор, слышишь? – Горячёв сползал по стенке, держась за рану.

В слезах за одну минуту преодолеваю три этажа, выбегаю за Стасом. Парень сразу понимает, что что-то не так, вылетая из машины.

– Что случилось? – серьёзно спрашивает, хватая меня за плечи.

– Там Егор… ножом порезали, – сбивчиво обясняю.

Мы бежим обратно, Стас подхватывает Егора с одной стороны, а я с другой. Стараемся не травмировать. Всё похожее уже происходило два месяца назад, только на моих коленях лежал Серёжа.

– Его-о-ор, ты слышишь? Не смей закрывать глаза, говори со мной.

– Брат, всё будет хорошо, – кричит Стас.

Я снимаю свою куртку, а затем кофту, оставаясь в одной майке. Затыкаю рану парня кофтой.

– Егор, ты слышишь меня? Не смей оставлять Катю.

– Она меня никогда не простит, – горько усмехается.

– Она не винит тебя. Никогда не винила. Катя любит тебя, слышишь? Всегда любила. Просто эта дурёха не хотела становиться обузой.

– Что? – вот это срабатывает и Горячёв открывает глаза шире обычного.

– Я тебе клянусь, чем захочешь, что она будет с тобой, живи только, – в слезах говорю я, держа одной рукой кофту, другой руку.

– Тогда точно выживу. Любит, – мечтательно лыбится парень. – Только ей не говорите, а то она будет нервничать.

Мы подъезжаем к больнице, и на входе у нас забирают Егора. Стас, видя мой внешний вид и состояние, надевает свою куртку, крепко прижимая к себе.

– Кто это был? – глухо спрашивает парень.

– Отец Серёжи. Он сидел за разбой, видимо, вышел недавно. Серёжа не общается с ним. Вообще с родителями.

Больше Стас не задаёт вопросов, но меня не отпускает. Чувствую, как начинает ныть живот, видимо, от нервных переживаний, но сейчас я думаю о том, чтобы Егор выжил. Время тянется, как резина, и у меня заканчивается резерв сил. Врач выходит через час, сообщая, что жизненно важные органы не задеты, но крови было потеряно много.

– Жить будет, организм сильный и молодой.

Мы со Стасом выдыхаем. Я звоню Серёже, сообщая об этом. Логинов прилетает в больницу через пятнадцать минут без Аллы, крепко прижимая меня к себе. Вижу, как глаза Стаса темнеют и обещаю себе обязательно с ним поговорить. Логинов темнее тучи. Егор приходит в себя ближе к утру, но мы не уезжаем, пока не увидим его.

– Блять, Горыныч, как ты напугал, уёбок, – ругается Стас.

– Сори, брат. Сам пересрался, – тяжело, но всё же смеётся Егор.

– Егор, прости, – начинает Серёжа. – Я не знал, что он вышел и додумается до такого.

– Брат, ты че? Ты то здесь причём? Хорошо хоть Соня была не одна.

Три пары глаз смотрят на меня, а мне становится ещё хуже. Живот болит, сил почти нет.

– Скоро полиция придет. Мне что говорить? – спрашивает Егор у Серёжи.

– Правду, – ни секунды не думая, отвечает тот. – Пусть пиздует туда, где ему место, раз его ничему там не научили.

– Уверен?

– Более чем, – серьёзно говорит Серёжа.

– Сонь, это правда? – спрашивает Егор. – То что ты сказала в машине.

– Не забыл, – устало улыбаюсь я. – Пусть я буду ужасным другом для Кэти, но да. Я пыталась переубедить эту балду, но бессмысленно. Она считает, что тебе такой груз по жизни не нужен, а шансы в операции ничтожно малы.

– Как с вами сложно, – стонет Егор. – То есть мои клятвы в любви на протяжении двух лет – это вот я просто так, блять, говорю хожу?

– Я расскажу ей обо всём через пару дней, – смеюсь я. – Когда у неё отчётники закончатся. Я тебе её даже привезу. Сам убеждай.

– Спасибо, – искренне говорит парень.

– Мальчики, вы меня простите, но я домой поеду. Я устала. Да и Егору надо отдыхать.

– Я отвезу вас – заглядывая в душу, говорит Стас.

И мы не спорим. Гиреев идёт с нами, проверяя на всякий случай этаж. Домой тоже приходит полиция, и я даю показания, как есть. Серёжа отчитывает меня, что я до сих пор не поговорила со Стасом. Оказывается, дать обещание и выполнить – это разные вещи.

Через два дня Егора выписывают под его ответственность, потому что он задолбал всех врачей. Серёжиного отца быстро находят, а мать устраивает ему скандал, узнав, что ранили Егора.

– Могли бы и не писать заявление! – визжала эта женщина.

– Да что ты, мама? Он чуть брата моего не убил!

– Ой, да какой там брат. Что он тебе полезного сделал? Так, седьмая вода на киселе.

– Ты знаешь, он мне гораздо ближе вас. И за него я переживал, а за этого ублюдка нет. Можешь сухари сушить, удачи.

Серёжа очень переживал, но мы с Аллой его немного раскачали. А через пару дней после выписки Егора, когда у Кати заканчиваются концерты, я всё рассказываю ей.

– Кэть, тут такое дело, я всё рассказала Егору.

– Что ты сделала? – шокированно кричит Катя.

Я рассказываю ей обо всём без прикрас, от чего у девушки руки ходят ходуном.

– Так что, извини, я поклялась, – улыбаюсь я, хоть девушка и не видит.

– Отвези меня, – просит Берд, роняя слёзы на колени.

Я привожу девушку к Егору, оставляя явно надолго.

– Кать, я поеду? Вы же явно надолго, – усмехаюсь я.

– На всю жизнь, – довольно сообщает Егор, пока Катя крепко, но аккуратно цепляется своими тоненькими пальчиками за парня. Дальше они и сами со всем разберутся. Уж Егор о Кате точно позаботится. Думаю, она поняла, что могла его вот так потерять, а он и не знал бы ни о чём. Когда осознаёшь подобные вещи, всё остальное как-то теряет смысл.

Отбор мы проходим, как и основной этап. Скоро будет финал, на который съедутся все, а финалиста будет выбирать сам Василий.

Приглашаем ребят на весенний фестиваль. Алла остаётся с нами за кулисами, а остальные располагаются в первых рядах по блату. Кроме Стаса. Он не приехал. Мне всё также нехорошо, и Серёжа грозится, что завтра сразу после фестиваля отвезёт меня сам. Я думаю, что история с Егором наложила свой опечаток на моё состояние. Перенервничала я тогда знатно.

Мы поём две песни. Я выкладываюсь, как могу, хотя выгляжу достаточно амёбной. Стараюсь взаимодействовать с Серёжей, но парень большую часть берёт на себя. Когда по плану идёт третья песня, Серёжа говорит в микрофон:

– И сегодня, друзья, Соня представит вам свою новую сольную песню, – и я понимаю, о чём он. – Сейчас она, конечно, убьёт меня взглядом.

Фанаты смотрят с непониманием, но смеются.

– Это не значит, что она начинает сольную карьеру. Я её не отпущу, – смеюсь я на этих словах. – Эту песню Софа написала сама, и я знаю, как ты старалась, – смотрит парень уже на меня. – И пусть она прозвучит и покорит сердца наших слушателей, и дойдёт куда надо.

Не дойдёт, его здесь нет.

– Я бы с удовольствием, но у меня нет записи бэк-вокала, – пытаюсь я съехать, но Серёжа всё предусмотрел.

– У тебя есть мы, – и ребята в сговоре. – Мы всё сделаем.

– Вот так, ребята, – обращаюсь к аудитории. – Вроде, и подставили, а, вроде, и спасибо.

Смиряюсь с тем, что придётся спеть. Потом Логинов, конечно, отхватит.

Вступаю вместе с ребятами. Эта песня, как я уже говорила, самая тяжёлая для меня. Она о том, что я жалею о словах, сказанных Стасу в квартире Егора. О том, что я всю жизнь мечтала быть с ним одним. Когда порушились планы, и Стас бил меня словами, я мечтала не устать от этих вечных столкновений. Каждый раз я пыталась запоминать именно плохое и больное, но даже сейчас ничего подобного не могла вспомнить. Эта песня о том, что я хочу сохранить всё хорошее между нами. Всё красивое между нами. Ведь у нас были общие друзья, общие воспоминания, которые имели гораздо больше значения, чем обиды. Начиная петь второй куплет, я всё же натыкаюсь на внимательный взгляд Стаса, и вздрагиваю. Да, у меня было не меньше обид, чем у него, и я так устала от всего, что свалилось за последние два с половиной года. Мне просто хочется всё сохранить с ним. Хотя бы светлые воспоминания, если нас спасти уже не получится. А связывает нас теперь гораздо больше, чем он знает.

Боюсь, что не смогу вытянуть конец песни, но всё получается. Серёжа помогает на бэках, при этом он играет мою партию на синтезаторе. Если честно, я высказала в этой песне всё, и мне стало легче. Наши ребята пребывают в смятении, ведь все поняли, кому была адресована песня. При этом инициатором её исполнения стал мой якобы нынешний парень. Да, бедные, у них там слом в голове.

– Спасибо за такой тёплый приём, – снова включается Серёжа. – А я напоминаю, что сегодня выходит новая песня.

Да, мы решили выпустить песню про наших бабушек и дедушек. Мы завуалировал всё так, что вряд ли кто-то что-то поймёт, кроме тех, кто должен.

После концерта я сразу уезжаю домой, не пересекаясь ни с кем. У меня всё болит и мне плохо. Дома рыдаю в подушку, а утром всё же иду в больницу.

Глава 13. Стас

Наступил день открытия клуба парней. Я и хотел, и не хотел этой встречи одновременно. «Лого» приехали репетировать, но у Сони ничего не получалось. Она забывала вовремя вступить, стояла с абсолютно потерянным видом, словно сейчас расплачется, не тянула ноты. Интересно, это они так со своим Серёженькой повздорили? Логинов изрядно напсиховался. В какой-то момент Соня ушла, а Серёжа пошёл за ней. Переглянувшись с ребятами, мы решили не отставать и сунуть свой нос. Логинов жался к девушке, и они говорили про укол в связки. Я хотел помочь ей, отвезти, но не имел на это прав. Это выглядело бы, по меньшей мере, странно. Спасибо Емеле, который вызвался, как хозяин клуба, отвезти Соньку.

Когда она вернулась, то до начала оставалось совсем мало времени. У неё всё получалось, хоть и делала она всё с опаской. Не знаю, что Серёжа ей сказал, но они снова пели, разыгрывая целый спектакль, хотя ещё пару часов назад Котова стояла амёбой на сцене, не выражая ни одной эмоции. Получается, это всё же игра?

Последняя песня была с отвратительным смыслом в стиле Логинова. Уверен, это он написал от и до. В конце песни брат Егора хватает её за горло, а в конце страстно целует. Видимо, это не входило в планы, поэтому Соня теряется, но потом не менее страстно отвечает. Я лишний на этом празднике жизни со своей больной любовью. Поздравляю пацанов и сваливаю. Они без слов понимают.

В универе практика, я и без того пропадаю у отца на фирме, да в зале. Больше ничего не хочется.

На день рождения Емели приходит группа без Серёги и Катя. Мы уютно проводим вечер. Соня даже немного поёт с Кириллом – гитаристом группы. И песню такую выбрали, как специально. Я глаз с неё не сводил. Мне казалось, что адресует она их мне, но при любом удобном случае Соня делала вид, что я пустое место.

Когда Котова удаляется спать, не нахожу в себе сил, чтобы оставить её в покое. Захожу в комнату, закрывая дверь. И напевать, что подумают остальные. Пусть хоть Логинову звонят, хоть Горыныч рожу бьёт.

– Что такое? Опять будем выяснять отношения и ругаться?

Она до одури спокойна.

Я не знаю, что сказать. Хочу её до звона в яйцах, но боюсь, что оттолкнёт. Но Соня удивляет, когда сама подходит и начинает целовать. Сначала цепенею, но потом отвечаю на поцелуй. Мы раздеваемся, я кладу девушку на простыни, целую каждый миллиметр тела, впиваюсь страстными и глубокими поцелуями в губы.

– Стас, это ничего между нами не меняет, – лепечет что-то в самом начале, но мне так плевать сейчас. Хочу её всю без остатка.

– Как скажешь, – сейчас я на всё согласен. Решим всё завтра.

– У меня нет резинки, но я чист.

– Я тоже, – если честно, то я и не боялся.

Вхожу быстро, резко, глубоко. Мы всё делаем, как в последний раз. Неистовые поцелуи, горячие ласки, возбуждённый взгляд Сони.

Нас не хватает надолго. Соня извивается подо мной, испытывая оргазм. При виде этого и я кончаю в Соню, даже не задумываясь. Лежу на девушке, не желая отпускать этот момент. Потом поднимаю её, ложусь вместе с Соней, накрывая нас пледом, а она крепче жмётся. Завтра мы всё решим.

Но утро наступает без неё. Она уже свинтила. Что ж, я принимаю её выбор. Видимо, у неё хобби такое – раз за разом причинять мне боль.

Не появляюсь, пока Егор не просит съездить с ним до их квартиры за какой-то флешкой. Соглашаюсь только на условии, что буду сидеть в машине. Соня приезжает одна. Они с Егором о чем-то болтая, идут в подъезд. Время тянется мучительно долго. Горыч ничего не сказал насчёт нашей ночи, хоть взгляд и был осуждающим. Он требовал разговора, а я – отъебаться от меня.

Спустя минут пять вижу, как из подъезда, в который зашли Соня с Егором, вылетает какой-то мужик. Меня гложет нехорошее предчувствие, которое подтверждается через две минуты, когда Соня вылетает в крови. Этот урод пырнул Егора.

По пути в больницу ловлю флешбэки. Пару месяцев назад точно также мы везли Логинова. Соня зовёт Егора, говорит про Кэти, не давая ему уснуть. Рану она заткнула своей кофтой, оставаясь в тонкой майке. В больнице я отдаю девушке свою куртку и прижимаю к себе. А если бы и её этот урод задел? Что тогда? Волосы дыбом стоят от одной мысли.

Вскоре приезжает и Логинов. Они что-то решают, о чем-то говорят, а потом я отвожу их домой.

Весенний фестиваль, на котором выступала группа, я сначала решаю проигнорировать, но в последний момент меняю решение. Слушаю песню Сони, не сводя с неё глаз. Лишь на втором куплете она цепляет меня взглядом и пугается, но продолжает петь. Я чувствую и понимаю каждую строчку. Это мне. Но почему тогда она не со мной, если так хочет всё сохранить.

Перед глазами пролетают все наши яркие моменты, поцелуи, смех и радость, совместные тусовки и огромная любовь, которую я испытывал и сейчас, несмотря ни на что. И понял окончательно я это только сейчас.

Уезжаю после её выступления, чтобы обдумать. Может, всё же стоит поговорить? Соня никогда не была такой девушкой, которая, будучи в отношениях с одним, будет спать с другим. Хотя это и была основная причина нашего расставания, сейчас я уже не верил. Утром еду до квартиры Логинова. Даже если она не хочет отношений со мной, а любит своего Серёжу, то мы хотя бы поговорим.

Стучу в квартиру. Мне открывают не сразу. На пороге заспанный Логинов в одних трусах. Из глубины квартиры раздаётся женский голос, и это не Соня. Рыжеволосая девушка выплывает из комнаты, и я вообще ничего не понимаю.

– Где Соня?

– И тебе доброе утро, – сонно потирает глаза парень. – В женской консультации должна быть.

– Что? Зачем?

– Что-то с беременностью связано.

– Что, блять? То есть, твоя девушка беременна, а ты тут развлекаешься? – не выдерживаю, и заезжаю ему кулаком в нос. Логинов от неожиданности падает, а девушка вскрикивает. Вместо того, чтобы дать сдачи, Серый начинает хохотать.

– А она не от меня беременна. Аль, принеси бумаги, там у Сони на тумбе.

Логинов встаёт, а напуганная девушка приносит бумаги, которые мне вручает Логинов.

Справка о беременности. Срок шесть недель.

Выдана в конце апреля.

– Тебе не кажется, что это последствия дня рождения Емели? – снова ржёт Логинов. Нет, ну он точно дебил.

– Ты хочешь сказать…

– Я не хочу, я говорю.

– Что вообще…

– С ней разговаривай. Это не мои тайны. Но только попробуй обидеть, Стас.

Направление на аборт.

Выцепив глазами эту фразу, я быстро спрашиваю:

– Адрес?

Пока Серёжа чешет репу, его подружка мне называет адрес. Мчу так, как никогда не мчал. Сейчас, пока не добьюсь правды, никуда её не отпущу. Бросаю машину, как попало, и бегу в отделение, из которого как раз выходит Соня. Увидев меня, девушка пугается и вздрагивает. Вид у нее бледный, синяки под глазами, скулы стали более явными.

– Стас? – испуганно говорит она. Что ты здесь…

– Не смей делать аборт, – хватаю я девушку за запястья.

– Я не собиралась, – лепечет, ничего не понимая. – Откуда ты…

– Это мой ребёнок? – я молился всем Богам, чтобы был моим.

– Да.

– Что вообще происходит? Я был у Логинова, он там с бабой. Ты беременна от меня, все спокойные.

Соня стоит, не двигаясь и ничего не говоря.

– Соня, – заглядываю я в глаза девушке, которые на осунувшемся лице стали ещё больше. – Расскажи мне правду.

– Что он тебе сказал?

– Ничего не сказал. Только о беременности. А остальное ты расскажешь, потому что это не его тайны.

– Ты не хочешь этого знать, – горько усмехается Соня.

– Ты хотела сделать аборт? – меня всего трясёт от новостей, от осознания, что я мог не успеть и от неизвестности.

– Да нет, конечно, с чего ты взял? – девушка, напротив, спокойна, как танк. Возможно, это из-за усталости.

– Направление видел, – я не отпускаю её руки.

– А, – не сразу, но она понимает. – Просто я не ожидала, хлопала глазами на приёме, вот она и сунула. Теперь я помимо изменщицы, ещё и детоубийца. Класс.

А мне вот не до шуток. Крепко держу её за запястье и веду к машине. Она не вырывается, просто следует, как безвольная кукла.

– Поехали ко мне? Давай поговорим, – я готов был умолять, лишь бы она сказала, наконец, правду. – Объясни мне всё, пожалуйста.

Соня стоит, облокотившись о мою машину, а руки я ставлю по бокам, чтобы девушка не сбежала, не исчезла и не растворилась.

– Сонь, не молчи, пожалуйста, – смотрю на неё сверху вниз. У меня дикое желание сжать её крепко в объятиях и увезти к себе без спроса, но я почему-то боялся её даже коснуться. В моей жизни редко бывают случаи, когда я не могу себя держать в руках до такой степени, что аж потряхивает. Я чувствовал жар, исходящий от меня.

Девушка, напротив, смотрит меня, что-то взвешивая в голове, а потом легонько обнимает, кладя голову на грудь, а руками успокаивающе гладит спину. Я прижимаю её к себе сильнее. Мы оба боимся реакции друг друга.

– Сейчас мы поедем ко мне, ты мне всё расскажешь.

– Завези меня домой, – словно не слыша говорит девушка, и я почти возмущаюсь, но потом она добавляет. – Я вещи кое-какие возьму.

Я открываю ей дверь, помогая сесть, а потом, быстро оббежав, прыгаю сам. Мы выдвигаемся, и я вижу, что Соне плохо.

– Сонь, воды? Что сделать?

– Остановишь у аптеки, – пытается улыбнуться девушка. Она очень сильно пугала меня своим состоянием.

Торможу у первой аптеки, и иду с ней. Она протягивает рецепты врачу, попутно прося ещё какие-то препараты.

– Девушка, вот могу порекомендовать ещё витамины. Они абсолютно безобидны, при угрозе выкидыша, у вас же он, самое то.

– Спасибо, нет, – пытается Соня быть вежливой. Угроза выкидыша? Что?

Я рассчитываюсь, забирая пакет. В машине кидаю его в бардачок. Прежде чем завести машину, уточняю:

– Почему угроза?

– Ранние сроки вообще самые опасные, – спокойно объясняет Соня, хоть в глазах и стоят слёзы. – Физические нагрузки, стресс, эмоциональное напряжение. Всё это может служить причинами.

Она непроизвольно кладёт руку на живот, желая защитить. Я сжимаю вторую её руку.

– Сонь, всё хорошо будет.

– Я себе уже месяц это обещаю, – смеётся девушка, стараясь быть на позитиве.

Мы едем до Логинова молча. Я иду с ней в квартиру.

– Соф, прости, но 1:1, – пожимает плечами Серёжа.

– Я уже поняла, – отодвигает с прохода. – Я кое-какие вещи соберу. Завтра во сколько начинаем?

– Тебе что сказали? – вопросом на вопрос отвечает Логинов.

– Что я беременна, – смеётся Соня. – Так во сколько?

– Софа, – угрожающе низко произносит парень.

– Угроза выкидыша, – собирая попутно вещи, говорит Соня. – Репа во сколько?

– Давай снимемся с конкурса?

– Ты дурак что ли? Мы столько шли к этому, – как на самого настоящего дурака смотрит Соня на Логинова. – И не мы вдвоём, а вся группа. Сколько работы сделано, чтобы за день сняться? Аль, ты его роняла?

Алла усмехается. Я вспоминаю, что раньше видел её в социальных сетях группы. Бывшая солистка и по совместительству, видимо, девушка Серёжи.

– Но это важнее, – указывает на Соню, имея ввиду ребёнка, а я молчу, ничего не понимая.

– Я не умираю, Логинов. Спеть одну песню я точно смогу. И эмоций на одну у меня хватит. Не беси уже.

– Сонь, ты уверена? – робко спрашивает девушка Серёжи.

– Если хочешь, произведи замену солистки.

– Нет, – в один голос говорят ребята, а потом продолжает Алла. – Вы шли к этому. Тебя люди любят. Я тут ни при чём.

– Тогда и говорить не о чем. Всё, я поехала. Во сколько?

– В десять, – сквозь зубы говорит Логинов. – Отдохни сегодня, очень прошу.

Затем парень смотрит на меня, добавляя:

– И, если ты всё не расскажешь, я сам это сделаю.

– Иди на хрен, – бурчит Соня, поочерёдно обнимая ребят. Все всё знают, кроме меня, я так понимаю.

Я забираю у девушки сумку.

– Ложись сзади, если хочешь?

– Не, там вообще укачает.

Мы выдвигаемся, но через десять минут Соня просит остановиться. Выходит из машины и глубоко дышит. Я наблюдаю за девушкой с каким-то диким страхом, что может произойти что-то очень страшное. Иду к ней, замечая уже крупные слёзы в глазах. Она и сама боится. Притягиваю её к себе, глажу по волосам, целую туда же.

– Тихо, – шепчу, успокаивая, хоть самого трясёт. – Маленькая моя, всё хорошо будет. Я могу чем-то помочь? Ты меня пугаешь.

Сонька цепляется холодными пальцами за мою куртку.

– Мне и самой страшно. И я устала, – огромные синяки под глазами и бледная кожа были тому свидетелями.

– Давай вот так сделаем.

Отодвигаю девушку, наклоняя кресло в среднее положение. Снимаю куртку с себя, надевая на Соню, поверх её. Помогаю сесть, а потом открываю окно, впуская свежий прохладный воздух. Апрель выдался слякотным и прохладным.

– Тебя продует.

– Меня нет. Мы с пацанами и в снегу валялись, нас ничего не берёт. Только Емельяныч хлипкий. Ну оно и понятно, в цветнике растёт. Там Ника завтрак, обед, ужин готовит, трусишки наглаживает, – болтаю всё подряд, чтобы хоть как-то отвлечь девушку. Соня даже улыбается и смеётся изредка.

Ближе к моей квартире, я понял, что она задремала. Аккуратно беру девушку на руки, унося в квартиру. Скидываю её кроссовки где-то в коридоре, снимаю обе куртки, унося в свою комнату. Кладу её на кровать, укрывая сверху одеялом и приоткрывая окно.

Сам не знаю куда себя деть. Единственный человек, который откроет мне все карты – Соня. Но ей сейчас и без меня плохо. Думаю о том, что из еды у меня только мышь, которая в слезах принесла кусок сыра, чтобы я не помер, поэтому заказываю самую разную еду из ресторана и продукты из магазина. Вспоминаю об оставленном пакете лекарств в бардачке, и быстро забираю его.

Иду в комнату к Соне. Девушка крепко спит, и это к лучшему. Пусть набирается сил, хоть я и схожу с ума от неизвестности. У меня даже малейших догадок не было что к чему. Одно я знал точно, что сейчас не отпущу её. Я смотрел на неё, как будто впервые. Такая хрупкая, нежная, красивая. Она была очень измученной и уставшей, но это не портило её. У меня лишь возникало желание спрятать её и беречь. Сейчас я уже не верил в то, что она могла меня предать. Я чувствовал, что она ко мне не безразлична, а вчерашнее выступление тому доказательство.

Вижу, что девушка начинает ворочаться и просыпается под моим пристальным взглядом.

– Господи, ты что, маньяк? – смеётся Сонька.

– Слежу за тобой, – усмехаюсь я.

На дворе уже вечер и давно стемнело. Соня садится на кровати, потирая сонные глаза.

– Так, поговорить, – тянет она, раскладывая по полочкам в голове что-то.

– Потом поговорим, – её здоровье мне было на порядок важнее. А теперь ещё и здоровье нашего малыша. Пиздец, она беременна от меня! У нас ребёнок будет! Я до сих пор не мог этого осознать.

– Я вижу, как ты мучаешься.

– Что у вас с Логиновым? – это был не самый главный вопрос, но от него я построил цепочку.

– Ничего. Никогда ничего не было у нас с ним. Там, в домике в первый раз я попросила подыграть, он согласился. Все поцелуи – фикция, ну на сцене у нас работа такая.

– Почему жила с ним?

– Потому что мне больше негде жить, – усмехается Соня. – Родители выгнали меня.

То есть это они её выгнали, а не она ушла.

– Что у нас? – это волновало меня больше всего. Какие у неё мысли на наш счёт. Как дальше она планировала жить? Я не собирался больше её отпускать, что бы ни случилось там в прошлом. Сейчас она рядом, и я не хотел менять это. – Точнее, что у тебя ко мне?

Соня что-то взвешивает, смотря на меня. Прикидывает, что сказать и как, но я останавливаю её, подходя ближе.

– Правду, Соня.

– Я люблю тебя, – слова даются ей легко.

– Тогда ещё раз. С Логиновым у вас ничего, – Соня хлопает огромными глазами и кивает. – А меня ты…

– Люблю, – пожимает плечами словно и так все ясно.

Я притягиваю её к себе. Легонько касаюсь губ, добавляя:

– С остальным разберёмся потом. Это главное, – я хотел всё узнать, но мне не хотелось ковыряться в ранах именно сейчас, когда ей и без того плохо.

– А ребёнок? Ты можешь сделать ДНК-тест потом. Ты не должен мне верить, – растеряно лепечет эта дурёха.

– Я верю. Мы будем рожать. Самое главное я узнал, а с остальным мы справимся, родная, – раньше я называл так её постоянно. В глазах Сони блестят слёзы, и я меняю тему:

– Пошли, там ужин есть. И лекарства я забрал.

– Не хочу ужин, – кривится Соня. – Тошнит от всего.

– Там много чего, что-нибудь подберём на твой вкус.

Заставляю девушку хоть немного поесть, потом она пьёт таблетки. Вижу, что слабость рубит её капитально.

– Я в душ.

– Если что, кричи, – говорю, вручая девушке полотенце и свою футболку.

– Кричать не могу, Серёжа просил беречь связки. Буду петь.

– Хорошо, – улыбаюсь такой смене настроения.

Жду около двери, пока Соня моется, а когда вода стихает, бегу в комнату, чтобы не подумала, что я маньяк.

– Отвезёшь меня завтра с утра на студию?

– Конечно. Я весь день с тобой буду, – обещаю девушке, и, кажется она облегчённо выдыхает.

– Пошли спать, – протягивает она мне руку, за которую я с удовольствием цепляюсь.

Накрываю нас покрывалом, крепко прижимая к себе девушку, сложив руки на её пока плоском животе. Она кладёт свои поверх моих, нежно поглаживая. Я пытаюсь надышаться ей, но вряд ли это когда-то случится. Впервые за долгое время, даже не имея всех ответов, я засыпаю спокойно. Сон чуткий, ведь я боюсь, что она снова сбежит и дёргаюсь от каждого движения.

– Гиреев, я не сбегу, – сонно бормочет Соня. – Спи спокойно.

Усмехаюсь, целуя девушку в шею и проваливаюсь в сон.