Текст книги "Лабиринт Ариадны (СИ)"

Автор книги: Ашира Хаан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Впрочем, я бы тоже поменялась. Добровольно. Лучше орущий младенец, чем наш любимый пиарщик, от которого к тому же несет смертельной концентрацией Dior Savage – самого модного и убойного парфюма последних лет.

Рейс выполняли корейские авиалинии, поэтому русского языка не предполагалось. Все объявления делались на корейском и английском, так что Гришенька не забывал снять наушники и ткнуть меня в бок:

– Чего говорят? Переведи!

Ничего интересного, как правило, не говорили. К тому же капитаны самолетов обычно бормочут свой текст примерно как машинисты электричек – чтобы даже носители языка ничего не поняли.

Зато когда подошло время ужина, проблема с языком встала в полный рост.

Тележка с едой двигалась неспешно, две одинаковые, на мой взгляд, смешливые кореянки умудрялись похихикать со всеми пассажирами по очереди, выдавая им коробочки с горячим блюдом и салатом.

Дошло наконец и до нас.

– Chicken or fish for you? – улыбаясь, спросила стюардесса Гришеньку.

Он ничего не ответил, только молча смотрел на нее, словно ждал перевода.

Стюардесса подождала несколько секунд, продолжая улыбаться и, должно быть, думая, что он никак не может выбрать. Но Гришенька продолжал молчать.

– Chicken or fish? – повторила девушка и, клянусь, ее улыбка не померкла ни на крупицу света.

– Гриш, – двинула я его в бок локтем. – Курица или рыба? Ты что, даже на таком уровне английский не понимаешь?

– А! – спохватился он. – Курица!

Вопрос про английский, разумеется, проигнорировав.

– Мне тоже курицу, – попросила я по-английски.

– Простите, это была последняя порция, – защебетала кореянка. – Осталась только рыба! Извините, пожалуйста!

И она протянула мне горячую коробочку с наклейкой веселой рыбки на ней.

Увы – я терпеть не могу рыбу. В любом, даже безупречно приготовленном блюде с ней мне мнится запах тины и холодной крови.

– Спасибо, я не буду, – я протянула коробочку обратно. – Если останется лишняя порция салата…

Кореянка, судя по виноватому выражению лица, приготовилась обломать и с салатом, но тут меня окликнул Ник, помахав через несколько рядов.

– Фролова! – он постучал длинными пальцами по гулкому боку тележки с едой, привлекая внимание стюардессы, и протянул свою порцию. – Давай поменяемся, у меня курица. Мне все равно.

– Спасибо… – кивнула ему, почему-то ощущая горячий комок в горле. – Спасибо, Ник.

– Не за что! – он снова повернулся к своей соседке.

Гришенька рядом со мной наворачивал свою порцию ужина без малейших угрызений совести, будто бы даже не заметив обмена.

Потрясающий все-таки человек, не устаю ему удивляться.

Хотя в его появлении в нашей компании была виновата именно я.

Когда я только пришла, я занималась всем подряд: переводами, оформлением сайта, оптимизацией под поисковики, редактурой любых текстов. Рекламные статьи тоже писала я – как самая прошаренная в игре.

В какой-то момент Марк Евгеньевич даже предложил мне занять место маркетолога и пиарщика. Но я испугалась.

Никогда ничем подобным не занималась и понятия не имела, как это делается.

С переводами вроде все понятно, а с рекламой? Как разрабатывать рекламные кампании? Сколько платить за размещение? С кем общаться на тему продвижения? Где взять контакты журналистов?

А вот игровая выставка скоро и там будет наш стенд – этим всем тоже мне заниматься придется? Искать грузчиков, дизайнеров, ведущих, моделей?

В общем, я отказалась.

Когда взяли Гришеньку, стало понятно, что ЗРЯ.

Я бы справилась.

Да на том уровне, что он, справилась бы и цирковая обезьянка! Он постоянно ходил советоваться ко мне или Нику, продалбывал кучу денег на неудачную рекламу и даже не догадывался, что с журналистами вообще можно общаться.

Но было уже поздно.

Ник до сих пор напоминал мне, сколько я могла бы зарабатывать, если бы не струсила.

Хотя я все равно не жалела. Терпеть не могу заниматься тем, в чем не разбираюсь. В отличие от нашего любимого Григория Рустамовича. Который вместо обещанных разговоров о делах, после ужина раскатисто захрапел, не снимая наушников и завернувшись в два пледа. Второй мой.

Мне даже представить было трудно, какого размера должна быть бочка меда, чтобы компенсировать эту ложку дегтя, которую подсунула мне судьба вместе с волшебным путешествием в Корею!

Глава шестая. Ариадна смущается

Ник был прав – кофе я пила зря.

Промучившись большую часть полета под храп Гришеньки, который не заглушал даже фильм в наушниках, я вырубилась только за час до приземления.

Поэтому пересадку в Шанхае я пережила в режиме зомби, как и второй перелет.

Примерно в том же состоянии я получала в Пусане свой багаж и грузилась в трансфер. Кажется, я заснула в машине у кого-то на плече – то ли у Ника, то ли у Гришеньки.

К счастью, даже если это и случилось, моя память милосердно стерла позорные подробности.

Очнулась я только в сияющем холле отеля: мрамор, люстры, позолоченные тележки, ослепительные улыбки персонала, многоголосый гул и успокаивающая музыка.

Мне казалось – я все еще сплю и вижу сон. Или прошла сквозь зеркало и оказалась в другом мире.

Даже воздух здесь пах иначе и разговоры звучали с совершенно другими интонациями.

А когда я поднялась на лифте, он открылся в освещенный теплым светом коридор, шаги по которому скрадывал мягкий ковер. У двери моего номера уже ждал улыбчивый мальчик в униформе с моим чемоданом, который он помог закатить в номер.

Я закрыла за ним, доползла до кровати и рухнула навзничь на мягкое покрывало.

Но тут же вскочила – в коридоре послышались голоса. Кто-то спорил там на повышенных тонах, причем по-русски, и я даже, кажется, знала, кто…

Распахнув дверь номера, я увидела Ника, стоящего у стены, скрестив руки на груди с таким выражением лица, что я могла озвучить буквально каждую его мысль. В основном, нецензурно.

И – разумеется! – Гришеньку.

Тот перегородил дверь соседнего номера, не давая носильщику оттуда выйти.

– Это не моя комната! – орал он по-русски, как многие соотечественники пытаясь криком проломить языковой барьер. – Мне не сюда! Ты ошибся! Дай мне другой номер!

Носильщик на трех разных языках пытался убедить его отойти и разбираться с администрацией, но, увы, Гришенька не знал ни одного из них.

– Все в порядке, – негромко сказал Ник, оттаскивая его за локоть и выпуская бедного парнишку-носильщика, который припустил по коридору, не оглядываясь. – Это наш номер.

– В смысле – наш? Мы что – вдвоем будем жить? – изумился Гришенька. – Мы бронировали два номера!

– Да, мы будем жить вдвоем. Второй номер для Ариадны.

Тут наконец заметили и меня.

– Ариадна! – возопил Гришенька. – Ты одна в номере?

– Ну да, – кивнула я.

– А почему мы вдвоем? Несправедливо!

Я посмотрела на Ника. Он снял очки, потер покрасневшие усталые глаза и надел обратно.

– Думаешь, кого-то из нас надо было поселить с ней в один номер?

– Почему нет?!

– Гриш… – начал Ник с тяжелым вздохом.

– Ладно! Ладно! – Гришенька пнул свой чемодан, закатывая его в номер и захлопнул за собой дверь.

Мы с Ником молча переглянулись. Он снова снял очки и сжал пальцами переносицу.

– Фролова, сегодня у тебя свободный вечер, – проговорил он, не открывая глаз. – Можешь заниматься, чем хочешь, но советую отдохнуть, завтра тяжелый день.

– Спать вроде рано… – развела я руками.

– Здесь есть СПА-комплекс, сходи на массаж, что ли. Запиши на свой номер, компания потом оплатит.

Ник надел очки обратно и попытался открыть дверь номера. Но та оказалась заперта.

Он закатил глаза и постучал. Ногой. Терпение нашего проект-менеджера явно было уже не пределе.

Я поспешно скрылась в своей комнате, пока он не передумал.

Спать уже не хотелось, но я решила послушаться Ника и повременить с экскурсией по городу.

Хотя из окна открывался совершенно ошеломительный вид вечернего Пусана с небоскребами, горами на горизонте, неоновыми иероглифами и суетливыми автомобилями, несущимися по непривычно расчерченным дорогам.

Завтра, все завтра!

А сегодня – что там было про массаж?

Набравшись наглости, я позвонила в лобби и спросила, когда можно записаться в СПА.

Нежным голосом с мяукающим азиатским акцентом мне сообщили, что меня ждут прямо сейчас.

Переодевшись в пушистый белый халат и тапочки, я взяла телефон и осторожно выглянула из номера.

И снова чуть не столкнулась нос к носу с Гришенькой.

Точнее, сначала я столкнулась с агрессивной волной его парфюма, которая буквально вжала меня в стену. На этот раз он использовал боевую дозировку Dior Savage.

Наш великолепный пиарщик был при параде: в импозантном пиджаке с искрой, в начищенных до блеска туфлях с длинными носами и с килограммом геля на тщательно зализанных волосах.

Не удостоив меня даже взгляда, он прошествовал к лифту, насвистывая какую-то мелодию.

Следом из соседнего номера выглянул Ник в домашнем халате и гостиничных тапочках.

– Куда это он… такой? – спросила я, ошеломленно глядя вслед Гришеньке.

– По бабам, – пожал плечами Ник.

– Корейским? – не удержалась я. – А как он собирается с ними общаться?

Он снова пожал плечами.

– На языке любви? – предположил Ник. – Скажи спасибо, что не тебя взял переводчиком.

– Спасибо! – поспешно выпалила я.

Он оглядел меня с ног до головы – я нервно одернула слишком короткий подол халата и собрала края на груди, которые так и норовили разъехаться. Местные халаты не были рассчитаны на мой размер бюста. Не быть мне тонкой-звонкой корейской мечтой, даже если я изголодаю до анорексии. Грудь всегда все портит.

– На массаж? – полуутвердительно спросил Ник.

– Ага, – я нервно одернула халат.

– А я лучше почитаю, – он помахал толстеньким покетбуком на английском.

Я успела увидеть только имя на обложке – Донна Тарт. Надо же, у него неплохой литературный вкус.

– Спокойной ночи, – невпопад ляпнула я. Ник высоко поднял брови, и я попыталась исправиться: – Удачи?

– И тебе удачи, – хмыкнул он.

Едва удержавшись, чтобы не отбить себе лицо фейспалмом, я поспешно повернулась и поспешила к лифту. Вот только собственного начальства не хватало начать смущаться.

Уже в лифте я задумалась – интересно, почему Ник не женат?

И почему за все время работы в компании я только сейчас впервые поняла, что он вообще-то вполне симпатичный?

Глава седьмая. Ариадна в первый день конференции

Первый день конференции выдался непростым.

Ник точно знал, о чем говорил.

Хотя когда я видела бледно-зеленого помятого Гришеньку, мне становилось чуточку лучше. У меня хотя бы джет-лаг, а не джет-лаг плюс похмелье и сожаления о вчерашних излишествах.

Впрочем, Ник тоже не мог похвастаться здоровым румянцем. Видимо, читать на ночь современную литературу здоровья не добавляет.

Я выглядела лучше всех – у девочек есть такое читерство, как косметика, которая маскирует десятичасовой перелет и недосып.

Впрочем, мальчики как всегда…

– Фролова, помнишь наш ИНН? А международное название? Заполни карточку, пожалуйста, – попросил Ник.

Гришенька молчал, лишь прикладывал к виску запотевшую бутылку минералки и морщился.

Все кончилось тем, что все три анкеты и регистрационную карточку заполняла я. И бейджики с именами и названием компании на всех тоже получала я.

– Кофе принеси, – не глядя на меня, бросил куда-то в пространство Гришенька, когда я протянула ему шнурок с бейджиком. – Черный. Сливки отдельно.

В первый момент я даже не поняла, что он сказал.

Переспросила, оглянувшись:

– Это ты мне? – изумившись отсутствию даже простого «пожалуйста».

– Кому еще? – буркнул он, со страдальческим лицом опираясь локтями на стойку и откидывая голову назад.

– Не помню, когда я подписывалась быть твоей секретаршей, – от возмущения у меня даже силы появились. – Сам иди за своим кофе!

– Тебя бы вообще здесь не было, если бы не я, – сквозь зубы процедил Гришенька, бросив на меня полный страдания взгляд из-под полуприкрытых век.

– Без меня ты бы тут даже сортир не нашел с твоим знанием английского! – огрызнулась я.

– Вот только сортиры разыскивать ты и годишься, не льсти себе.

Охренев по полной программе, я набрала воздуха в легкие, чтобы – НАКОНЕЦ! – высказать все, что я думаю о его профессиональной компетенции, его человеческих качествах, его интеллектуальном уровне, его такте и вежливости, его родственниках и его ближайшем будущем…

Но тут из-за моей спины вынырнул Ник.

Он протянул стаканчик с черным кофе и упаковку порционных сливок Гришеньке, а мне сунул в ладони огромную стеклянную кружку, пахнущую кофе, карамелью и горячим молоком.

– Спасибо… – пробормотала я, делая первый, самый божественный, глоток маккиато, который мгновенно впрыснул мне в вены желание жить.

Обычно я такое сладкое не пью, но сейчас надо было прийти в адекватное состояние, и смесь всего самого грешного – кофе, шоколада, сливок и карамели – было единственным, что удерживало мою последнюю одинокую нервную клетку от суицида.

– Не за что, – равнодушно отозвался Ник. – Ты уже выбрала, на какие ивенты пойдешь?

– Нет еще, жду тебя и Гришу.

В конце концов, наше проклятие право – я тут присутствую, как его переводчица, значит, иду туда, куда идет он.

– Потом решим, – Ник одним глотком опустошил свой стаканчик с ристретто и выкинул его в урну. Словно шот текилы жахнул.

– К десяти надо сдать заявки, – напомнила я.

– Потом решим, Фролова, – с нажимом повторил Ник. И вдруг оживился и замахал кому-то за моей спиной: – О! Джон! Лиза! Идите сюда, я познакомлю вас с нашим лид-локализатором!

Кто?

Я обернулась, с удивлением узнавая двух старых знакомых из компании, у которой мы купили права на нашу игру. Они работали с нами в те безумные недели, когда мы в атмосфере горящего борделя запускали проект. Тогда все китайцы казались мне на одно лицо. А теперь – узнаю, надо же!

Конечно, их звали не Джон, и не Лиза. Азиаты обычно брали западные имена, чтобы не заставлять белых варваров мучительно выговаривать их родных. Я даже подозреваю – чтобы им самим не пришлось слушать исковерканные интонации, превращающие гордое китайское имя Источник Мудрости Дракона в позорный Рассвет над Деревенским Сортиром.

– Знакомьтесь, это Ари Фролова, – Ник великодушно сократил мое имя. – Человек, который отвечает за то, чтобы российские пользователи увидели игру именно так, как задумали создатели!

«А не так, как вы в итоге ее написали» – еще следовало добавить. Порой мне действительно приходилось полностью менять смысл диалогов в игре. Для того, чтобы этот смысл в них вообще появился.

– Очень приятно, очень приятно, – загомонили Джон и Лиза, по очереди пожимая мне руку. – Расскажите о ваших достижениях и результатах за последний год, пожалуйста, нам очень интересно!

– Разве вашему руководству не высылают отчеты? – растерянно оглянулась я, пытаясь понять, куда успело деться мое начальство.

– Конечно высылают, но вы расскажете интереснее!

– Сколько у вас в день уникальных пользователей?

– Как часто вы проводите глобальные распродажи?

– Как игроки относятся к новому контенту?

– На каком месяце локализации игра начала приносить чистую прибыль?

– Сколько у вас игровых мастеров?

Да куда же делся Ник, когда он так нужен?

Я вообще-то скромная переводчица, меня в такие подробности никто не посвящал!

Не ответить было бы невежливо, особенно китайцам с их экзотической системой этики. Черт знает, что они решат! А что отвечать-то?

Пожалуй, именно сейчас от Гришеньки могла бы быть польза. Вот что он умеет – это лить воду и говорить много, сказав при этом мало. Но он испарился вместе с Ником.

Доброжелательно улыбающиеся Джон с Лизой наступали на меня, забрасывая вопросами, от которых я пыталась отбиваться универсальным «коммерческая тайна» и «подробную статистику надо смотреть в документах», но с каждой минутой все менее убедительно.

Вот же… Ник зараза! Так меня подставил!

А я расслабилась – массаж, кофе, личный номер… Конечно, не могло не быть какой-нибудь подставы. Оставили на меня самую сложную часть, а сами…

Я еще раз тоскливо оглянулась, надеясь высмотреть темную макушку Ника, которая должна была возвышаться над бушующим в холле морем китайцев, корейцев, японцев и немногочисленных европейцев.

Но вместо него…

Сначала я увидела, как все это море народу синхронно хлынуло в одну сторону. Практически в едином порыве, словно прилив, подчиняющийся власти Луны. Я так и не видела, что их позвало, но сама повернулась туда же.

Как я ни подпрыгивала, ни пригибалась, мне не удавалось увидеть, за кем же следует людское море, перемещаясь в синхронном порыве, словно единый организм.

Было понятно, что кто-то спускается по широкой мраморной лестнице в центре зала – и с каждой секундой его схождения в холле становится все тише.

Только когда он сошел с последней ступеньки, люди раздвинулись, и я наконец увидела.

Его.

Того самого «лебедя» с рекламных видео. В белой футболке, в белых джинсах, с копной темных кудрей. Из-под дерзкого завитка, падающего на лоб, смотрели синие, как глубокое море, глаза.

Воцарившуюся тишину разорвал раскат грома – все собравшиеся разом начали аплодировать, и в звоне хлопков я не расслышала голос, представивший нового гостя конференции.

Или, скорее – хозяина.

Глава восьмая. Ариадна разочаровывается

Я хотела узнать у Джона с Лизой, кто же он, но их уже унесло людским потоком.

Попыталась влиться в него и я, но прорваться к «лебедю» было невозможно – его обступили со всех сторон, включили камеры, направили микрофоны и яркие лампы, слепящие глаза даже издалека. Он улыбался, отвечая на вопросы, которые я не слышала – да и не поняла бы все равно, разговор шел на корейском.

И спросить некого, и догнать никак – волна людей вновь утащила его за собой, только и осталось, что смотреть вслед ошметкам пены.

Так что я вздохнула и пошла записываться на ивенты.

Конечно, мне бы хотелось потестировать VR-игры – в огромный зал с экранами и мягкими креслами уже несли пучки шлемов, собрав их за торчащие хвосты из проводов.

Или на презентацию новой ММОРПГ – с морскими битвами и реалистичным миром.

Но я слишком ответственная и хорошо помню, что мы приехали сюда работать, а не развлекаться, поэтому отметила то, что будет мне полезно.

Локализацию, тестирование, маркетинг…

На фоне рычащих с экрана пиратов с саблями – выглядело скучновато.

Поэтому последним пунктом я дерзко отметила лекцию о перспективах развития многопользовательских игр!

Хоть это и звучало еще более скучно, а параллельно начинался очень ответственный круглый стол с нашими китайскими партнерами – я не смогла избавиться от мысли, что «лебедь» просто обязан отметиться на этом официальном выступлении, резюмирующем первый день конференции.

А мне очень хотелось посмотреть на него поближе.

Но – увы!

Из интересного на лекции было только шампанское, которое милые девочки в крошечных юбках разносили на протяжении всего часа, пока какой-то индийский программист бубнил банальности на плохом английском.

Зато шампанского было много – все нормальные люди уже разбрелись ужинать или пить соджу в традиционных корейских барах.

Где-то там, возможно, скитались неприкаянные Гришенька и Ник, которых я за весь день так и не встретила. Мне было их так жалко! Они пропустили столько интересного! Например, раздачу буклетов, блокнотиков, ручек, магнитов и прочей сувенирки с логотипами компаний и игр! Как они могли променять такое событие на какие-то там бары?

Четвертый бокал шампанского я уже не осилила и взяла его с собой.

Планы отправиться на экскурсию становились все бледнее с каждым шагом по мягкому ковру к моему номеру. Кровать манила сильнее – очень уж я устала и разочаровалась за сегодняшний день. Не только в своих дорогих коллегах, но и вообще в перспективах.

Такой системы тестирования, как нам показали, в нашей компании не будет никогда.

Такой свободы при локализации – тоже. Максимум, что мне разрешалось – менять шутки на более понятные нашей аудитории, меняя незнакомых китайских героев на более привычных наших.

Но каждый раз после этого нам приходили гневные письма с требованием уволить переводчиков, которые не знают язык и несут отсебятину.

Следующим разочарованием было поведение моего дорогого начальства. С Гришенькой все было понятно, но я не была готова к тому, что Ник объединится с ним, а не со мной. Он же лучше нас всех знает, кто чего стоит! Но, видимо, для прогулок по барам он годился больше.

И еще – где-то глубоко внутри… Так глубоко, что я стеснялась даже самой себе признаться, меня волновал тот самый «лебедь».

Который так больше и не появился.

Полагаю, он слишком высокого полета птица, чтобы распинаться перед простыми локализаторами из далеких стран. Но кто бы объяснил это моему глупому сердечку!

Войдя в номер, я поставила бокал с шампанским на столик у окна и вывалила на покрывало свою добычу – блокноты, буклеты и прочую мелочь. Среди них было кое-что интересное – ассиметричные серьги в виде зеленых веточек с едва распустившимися листочками. В одной из игр такие носила богиня весны. Я в нее не играла, но на сережки запала с первого взгляда.

Примерив их, я подошла к зеркалу – и ахнула.

Мои скучные, болотного оттенка глаза, эта яркая зелень зажигала так, что казалось – они сияли. А банальные русые волосы вдруг стали отливать в рыжину, делая из меня дерзкую ведьму.

Я бросилась к чемодану и вытащила коктейльное платье, захваченное на случай торжественного ужина. Его темно-коричневый шелк с золотистым муаром удивительно подходил к получившемуся образу.

Не удержавшись, я накрасила губы – и сама собой залюбовалась.

Даже даль, что я не из тех девушек, что ходят по барам.

Сейчас было самое время спуститься в лобби, сесть у стойки и, покачивая туфелькой на шпильке, поймать жадный взгляд какого-нибудь азиатского красавчика. Чтобы потом рассказывать Лике, что это точно был корейский айдол инкогнито!

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

Я пробежалась босиком до двери и, распахнув ее, увидела… Ника.

– Что ты тут делаешь? – изумленно выдохнула я.

Вообще-то живет в соседнем номере, но я была ошеломлена его приходом почти так же сильно, как он – моим видом.

– Ты куда-то собираешься? – высоко подняв брови, он оглядел меня с ног до головы.

Платье, серьги, накрашенные губы.

– Н-нет, я просто… спать собиралась, – выбрала я максимально неловкий ответ.

– А-а-а-а… – Ник сделал шаг в комнату. – А у меня там Гришенька… ба… девушку привел. Можно пока у тебя посидеть?

Я сделала неопределенный жест, который он истолковал, как разрешение, и захлопнул за собой дверь. Прошел в комнату и устроился в кресле у окна, закинув ногу за ногу. Рассеянно взял мой бокал шампанского и сделал глоток.

Потоптавшись, я наконец села на краешек кровати – второго кресла у стола не было.

Я не знала, куда деть руки и постоянно теребила листочки на левой сережке.

Зато Ник чувствовал себя расслабленно. Даже расстегнул темно-синий пиджак, надетый поверх футболки.

– Где вы были весь день? – спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало без претензий.

Но, видимо, получилось плохо, потому что Ник вновь поднял брови и ответил только после заметной паузы:

– На переговорах.

В этот момент за стеной, в соседнем номере что-то со стуком упало и послышался женский смех, которому вторил низкий мужской.

Меня передернуло, и я мотнула головой:

– На таких вот переговорах? А тебе не повезло?

На этот раз Ник выдержал паузу дольше, а потом добавил в голос прохладцы:

– Ариадна, не забывай, что у нас деловая командировка, а я все еще твой начальник, – он снял очки и положил на стол. – Помни о субординации.

Я чуть не рассмеялась. Подобрала под себя ноги, устраиваясь на покрывале по-турецки. Платье сползло с коленей, и Ник мазнул по ним мимолетным взглядом.

– Да брось, – я хмыкнула, натягивая подол. – Ты торчишь у меня в комнате, потому что Гришенька трахается в вашем номере с какой-то корейской шлюхой и выгнал тебя на мороз. Какая тут субординация?

Ник сощурил глаза, явно готовясь ответить что-то жесткое, но тут в соседней комнате послышался громкий женский стон, и мы одновременно посмотрели на стену, словно надеясь – или наоборот? – увидеть, что там происходит.

– В этом случае… – Ник качнул бокал с выдохшимся шампанским в пальцах и залпом допил его. – Ты тем более поступаешь опрометчиво, оставшись наедине с малознакомым мужчиной. И провоцируя его.

– Какой же ты малознакомый? – удивилась я. – Сколько лет мы уже вместе работаем? Чего я о тебе еще не знаю?

Несколько секунд он смотрел на меня, не отрываясь и вертя пустой бокал в ловких пальцах.

Потом медленно поднялся, прошелся до двери и щелкнул клавишей, выключая свет в комнате.

– Что ты делаешь? – удивилась я.

– Ты уверена, что знаешь обо мне хоть что-то?..

В темноте не было видно его лица, только темный силуэт, едва освещенный неоновыми вспышками заоконного города.

Глава девятая. Ариадна в темноте

Мягкие шаги скорее угадывались, чем были слышны в темноте.

Присутствие Ника ощущалось лишь по едва заметному изменению температуры воздуха и еле слышному звуку дыхания, которое становилось все чаще.

А потом под его весом прогнулась кровать, и мне пришлось отползти назад, чтобы он не накрыл меня своим телом.

Но он тоже продвинулся дальше.

Накрывая.

Но не касаясь.

Полы пиджака распахнулись, открывая белоснежную футболку, почти светящуюся в темноте.

Я замерла – и он замер тоже.

Между нами оставалось только учащенное дыхание, разрывающее тишину комнаты.

Зато звуки за стеной становились все громче. Ритмичный скрип дерева, вздохи, женские стоны и гулкий мужской голос, бормочущий что-то неразборчивое.

Ник склонился, провел носом по моей шее, едва касаясь, но вдыхая мой запах на всю глубину легких.

– Ты ведь даже не будешь сопротивляться, правда, Фролова? – проговорил он негромко. – Может быть, ты на это и рассчитывала?..

Что?!

Он вообще ошалел, что ли? Это я к нему в номер заявилась с провокациями?

Я размахнулась, чтобы влепить ему по морде, но Ник успел поймать мою руку.

Сжал – жестко и крепко, не дернешься.

Коснулся губами запястья.

Нежно.

По телу прокатилась волна дрожи. Сильной, резкой, неожиданной. Ни приятной, ни неприятной – я не поняла, что за эмоции в ней прятались, кроме бесконечного изумления от происходящего.

Вторая рука Ника легла на мое бедро, сминая подол шелкового платья и задирая ее. Горячая, уверенная – настолько, что мои колени раздвинулись сами собой, подпуская его ближе и сжимая твердое тело с двух сторон.

Ник хмыкнул – и его рука уверенно переместилась еще выше, к кружевному краю стрингов. Пальцы поддели его, добираясь до нежной чувствительной кожи, заставляя меня резко втянуть воздух сквозь сжатые зубы.

Тело покрывалось мурашками – холода? Страха? Предвкушения?

Я не понимала сама себя.

Хочу ли я его?

Еще вчера я даже не думала о Нике, как о мужчине, а сегодня – лежу под ним с раздвинутыми ногами за две минуты до секса.

Если бы он мне нравился, я бы поняла это намного раньше, правда?

На любом из корпоративов, где я с ним даже танцевала! Но ни разу, как бы пьяна я ни была, мне не приходило в голову ни единой фантазии о его руках, губах и какова его кожа на вкус. В отличие от того же Артема и, чего тут притворяться, Марка Евгеньевича – я даже представляла, как это, быть молодой любовницей зрелого мужчины.

Как я оказалась в такой ситуации именно с Ником?

– Ник… постой, – я снова вдохнула и положила ладонь ему на грудь, удерживая тяжелое тело на весу.

– Что? – его голос был спокойным, но хрипловатым.

– Почему именно сейчас?

Я попыталась поймать его взгляд в непроглядной темноте, но не видела даже блеска глаз.

Все на ощупь. Наугад.

Касаясь ладонями упругой горячей груди под белой футболкой.

– Почему бы нет? – его дыхание обожгло мой висок, потом мочку уха, потом ключицу. – У нас есть время… и желание. Мы далеко от всех обязательств, которые могли бы нас остановить.

– У тебя есть какие-то обязательства? – уцепилась я за царапнувшую меня оговорку.

И по ней, как по канату выбралась из транса, в который меня ввергли темнота, полушепот, наше дыхание и вздохи за стеной.

Ник замер, и я чувствовала лишь мерный стук его сердца под футболкой и теплое дыхание в ямочке у горла.

– …Есть, – сказал он после паузы.

Сердце прыгнуло в горло и застучало в два раза чаще.

– Девушка? Жена? – я спросила в полный голос, разрушая плен тишины, чтобы не дать затащить себя обратно в транс.

– В полицейском протоколе ее назвали бы сожительницей.

Выбраться из-под него оказалось легко – только подтянуться, ухватившись за спинку кровати и сесть, подобрав под себя ноги. Я дернула к себе покрывало, и ворох сувенирки с шумом лавиной скатился на пол. Совсем забыла про хлам на кровати.

– Уйди, пожалуйста, – попросила я, тщательно укутывая голые колени.

Ник не сдвинулся с места.

– Я же сказал тебе, что ты была неосмотрительна, – прозвучал его голос в темноте. – Мы с тобой наедине. Гриша занят. Никто не придет.

Я слышала, как занят Гриша. Женские стоны становились все громче, к ним добавлялись мужские вздохи, а многострадальная кровать уже билась спинкой о стену в страстном припадке.

– И что ты сделаешь? – спросила я с фальшивой усмешкой, сплетая похолодевшие пальцы рук под покрывалом.

– Что захочу.

Мою нервную улыбку вряд ли было видно в темноте, но я покачала головой и сказала уже намного уверенней:

– Сомневаюсь, что тебе настолько чешется, что ты меня изнасилуешь. Это, как минимум, неразумно. Даже если я не пойду в полицию, кому-то из нас придется уволиться с работы.

– Тебе.

– И где ты найдешь еще такого локализатора? Переводчиков полно, но нужен тот, кто знает игру.

Несколько секунд в комнате царила тишина, разбиваемая только ритмичными вскриками и стонами из соседнего номера.

Потом Ник хмыкнул и перевернулся на спину, закидывая руки за голову.

Меня накрыло запоздалой мелкой дрожью. Я до последнего не была уверена, что он остановится. Или что я остановлюсь.

– Ты права, – сказал он в потолок. – Это было бы сложно.

Я натянула покрывало на плечи.

Ник так и лежал, пока Гриша не закончил свой секс-марафон. Женский голос, ахающий все чаще, наконец взвился пронзительным то ли криком, то ли стоном, ему вторило мужское рычание, кровать ударилась о стену в последний раз – и все затихло.

– Можно возвращаться, – прокомментировал Ник.

– На второй заход не пойдут? – забеспокоилась я.

– Нет, Гришеньке будет влом, – хмыкнул он, вставая с кровати.

Мягкие шаги прозвучали до двери номера – и вспыхнул свет.

Ник вернулся к столу у окна, забрал очки и зацепил дужкой за ворот футболки.

У выхода он вновь задержался, положив ладонь на дверную ручку.

– Если бы я не признался, что у меня есть женщина, – сказал он, глядя в пол. – Мы бы сейчас…

– Нет, Ник!

– Кто знает, – хмыкнул он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я мгновенно слетела с кровати и задвинула внутреннюю щеколду. Прислонилась к стене, чтобы отдышаться, словно вложила в этот рывок всю свою энергию.